Наказание

      Кажется, урок химии еще никогда не был таким скучным. Нет, этот предмет и обычно не вызывал у Чифую особой заинтересованности, но учиться - обязанность каждого школьника. Хоть и такая неприятная.       Видимо, Баджи так не считал. Судя по мерным вздохам и посапыванию с его стороны, девиз всея его жизни, - крепкий сон - решение всех бед. Проблема заключалась в том, что на решение формул и задач в его тетрадке это правило не распространялось. Скорее наоборот.       Чифую перегибается через проход, толкая друга в бок, пока учитель выводит формулы на доске. Но для этой горы мышц толчек балансирующего на стуле легенького Мацуно, - аки укус комарика; Баджи лишь недовольно морщиться, стряхивая и так едва касающиеся его пальцы, и ножки с громким стуком облегченно возвращаются на место. Чифую на секунду повисает в воздухе, не успевая за собственным стулом, а потом падает, больно шлепаясь на деревянные доски.       Хреново желание помочь.       В классе мгновенно воцаряется тишина. И в этой тишине Кейске громко и нечленораздельно произносит: - Щекотно, мам, ну дай поспать еще чуть-чуть... - и со звонким зевком переворачивается на другой бок, моментально засыпая.       Все господа, финита ля комедия.       Челюсть сенсея, кажется, можно искать где-то в подвальных помещениях. Такой наглости на его, как он свято веровал, жизненно-необходимом для каждого человека предмете он не потерпит, нет. - Кейске Баджи. - голос учителя опускается до угрожающего шёпота, но в оглушительной тишине он звучит как раскаты грома перед бурей, и парень поднимает голову, заспанно щурясь. - Да, Курама-сенсей? - спрашивает Кейске, смутно догадываясь, что что-то в этой ситуации не так. Но что именно - ускользало от сонного мозга, теряясь где-то в тумане не проснувшегося сознания. - Повторите пожалуйста то, что я только-что рассказывал, если, конечно, вас не отвлекала колыбельная, которую вам напевал господин Мацуно. - язвительно выплевывает учитель. - Вы не волнуйтесь, Курама-сенсей, - послышался звонкий ребяческий голос с другого конца аудитории, - он все запоминал, это просто метод такой - обучение во сне. - Ятоморо! - учитель разворачивается всем корпусом, грозно щурясь, так что парень моментально куксится, аки квашенная капустка. - Если тебе так весело, можешь остаться после уроков - помочь своим двум друзьям с уборкой подсобок. - безапеляционным тоном, и весельчак совсем тушуется, опуская голову.

***

- Доигрался? - зло шипит Мацуно, вытирая пот со лба.       Они вот уже гребанный час драют полы в этой богом забытой подсобке, где, кажется, никто не убирал последние лет двести. И скелет динозавра уже не кажется таким угрожающим, - бедное животное просто не смогло выбраться, потерявшись в лабиринте бесконечных стендов с колбами и пробирками. - Нет, может, правильнее - выспался, а, Баджи-кун? - подает откуда-то сверху голос обиженный на весь мир Ятоморо, за что ему мгновенно прилетает шваброй. Парень ойкает, и с громким лязгом падает на пол, переворачивая высокий стенд. Стеклянные приборы с открытых нижних полок летят к чертям в прямом и переносном смыслах.       Кейске провожает его сочувственным взглядом и как ни в чем ни бывало продолжает уборку, полностью игнорируя пострадавшего по его вине одноклассника.       Довыебывался, что сделаешь.       Мацуно подходит помочь отчаянному барахтанью своего друга по беде, лишь закатив глаза. - Кейске, ты всегда такой невыносимый, или у тебя сегодня особенно херовое настроение? - язвит Чифую, помогая Ятоморо вылезти из-под завала.       Баджи хмыкает и отставляет швабру в сторону, откидываясь на дверной косяк, выходящий в класс, распускает волосы, туго стянутые в низкий хвостик, и снимает очки. Медленно стягивает с сильных рук пиджак, закатывая рукава водолазки. Красуется, сволочь.       Бедный Ято, поднявшийся было на ноги, снова падает, удивленно раскрыв рот и хлопая ресницами, словно влюбившаяся школьница, - Чифую только и остается, что повторно закатить глаза. - Ага, один дебил помешал мне доспать спокойно, а второй подлил масла в огонь, и теперь мы вынужденны разгребать всю эту хуйню, - Кейске широко разводит руки в стороны, как-бы показывая необьятность маленькой комнатки, - Что может быть лучше? - Самым неожиданным образом ты выдал такую длинную, и, главное, ченораздельную для себя мысль! - поднимает палец вверх Мацуно, - Труд сделал из обезьяны человека, Баджи-сан, может, и из тебя, что-нибудь, да вылепит. Ты главное не сдавайся. - и с громким вздохом окидывает помещение взглядом.       Даже не смотря на разбитую посуду и опрокинутый шкаф комната особо не меняется - она и до этого выглядела, словно жилище неандертальца, а осколки стекла лишь придали ей необходимый антураж, завершая образ. Казалось, покопаться в этом хламюшнике чуть повнимательнее - и обязательно найдуться семь гор золота и лампа Алладина. Только Мацуно совсем не чувствовал себя героем сказки, разве что ручной обезьянкой Жасмин.       В класс залетает легкая стайка щебечущих девушек, а вслед за ними заходит молоденькая преподавательница - начинаются подготовительные для выпускниц.       Женщина вопросительно косит глаза в сторону подсобки, натыкаясь на всего такого сексуальненького Баджи, а девушки начинают перешептываться, обсуждая горячего старшеклассника в дверях.       Кейске криво ухмыляется, и птички-пересмешницы синхронно падают на свои места, даже учительница немного смущается, краснея и отводя глаза.       Завтра вся школа будет толковать о таинственном незнакомце, что одной своей улыбкой покорил с десяток девичьих, и одно женское, сердце. - Почему вы так задержались после уроков, мальчики? - спрашивает преподавательница, робко поднимая взгляд на Кейске. - Выполняли поручение Курамы-сенсея. - говорит Баджи, используя ситуацию как возмоможность слинять и эффектно выходит из класса, закидывая пиджак на плечо.       Полные обожания взгляды девушек качаются из стороны в сторону вслед за его бедрами, и Мацуно уверен, Кейске сейчас победно усмехается.       "Сексуальная падла." - думает Чиф, хватая портфель, и выскакивает вслед за другом, таща за руку совсем офигевшего от подобного расклада Ятоморо. - "Но полезная иногда дохуя."

***

- Неужели все так херово? - возмущается Мацуно, махая перед носом Баджи бумажкой с самостоятельной. На весь листок, перечеркивая невнятную писанину сего субъекта, стоит двойка. Огромная и безапеляционная. Грозная. - Неужели так сложно запомнить парочку правил, Баджи-сан? - Ты даже не представляешь, насколько это сложно - выучить что-то, не открывая учебника. - хмыкает Кейске, на что Чифую лишь в очередной раз закатывает глаза. Уже рефлекс выработался. - Ты язвишь, а мы вот уже месяц проучились. - злится Мацуно. - Врочишь, словно старая бабка. - подкалывает друга Кейске, тотчас плучая нетяжелый подзатыльник. - Если продолжишь в том же духе - я перестану делать за тебя домашку! - угрожает парень, смущенно оттягивая край свитера.       И Господи, ну почему он так мило стесняется? У Кейске же сердечко от такого не на месте.       Да, для заметки, Баджи - гей. Сокрушительно-сексуальный и завораживающий-не-оторвать-взгляда Кейске Баджи - самый настоящий гомосексуал. Именно по этой причине он ходит с вечно собранным низким хвостиком и очками, в потертой костюме-тройке с бабочкой - вполне себе прикид ботана. Ни одна девчонка долго не захочет и рядом находиться. Кто ж виноват, что он сам по себе охуеть какой обворожительный? - Хорошо-хорошо, - Баджи поднимает руки вверх, - сдаюсь я, Мистер Заучка!       Чиф резко разворачивается, останавливаясь. Лицо вспыхивает, словно спичка, загораясь ярко-алым.       Играем в светофорчик, Чифую Мацуно? Красный - цвет опасности. Ручку не протягивай - по локоть откусит. - Что ты сказал? - Сказал, за дорогой следи и под ноги смотри - грохнешься еще, что-нибудь себе сломаешь, мне тебя потом на ручках до дома доносить прикажешь? - продолжает издеваться Кейске. - Ты сейчас нарываешься, Баджи-сан? - уточняет Мацуно таким тоном, будто спрашивает, какую кость ломать - лучевую или локтевую, правую или левую? - может, сразу все четыре? - Я же сказал - сдаюсь, злюка. - Баджи отворачивается, шутливо надувая губки и закидывая руки за голову. Аж сверкает, сволочь. Словно сошел с обложки фотожурнала, такого себе женского Плейбоя. А что, он может. - Что вы там могли такого выучить за месяц, что я не смогу?       Мацуно только вздыхает, выпуская пар. Скомканный листок, описав красивую дугу в воздухе, отправляется прямым курсом в мусорку - с глаз долой. - Посмотрим, Баджи-сан, посмотрим.

***

      Чифую сидит за столом, упираясь пальцами в виски. На глянцевой, без единого пятнышка поверхности лежит тетрадь. Исчерканные неразборчивым почерком Кейске листки кое-где украшенны краткими бессвязными записями их владельца, а свободные от бесчисленных красных пометок и исправлений поля, словно изюминка на торте, венчают рисунки мужских половых органов. Типо он и сам не знает, что такое алгебра. Догадывается.       Мацуно со стоном откидывается назад, не в силах созерцать сиё безобразие. - Теперь я понимаю, Баджи-сан, почему тебя оставили на второй год. - проговаривает Чиф медленно прикрывая веки. - На третий! - доносится с кухни, а вскоре в дверях появляется и сам обладатель столь жизнерадостного голоса.       Кейске, сосредоточенно нахмурив брови, балансирует, стараясь удержать в руках две пластиковые коробочки с лапшой быстрого приготовления и прижимая локти к груди, зажимая ими упаковки с чипсами.       Эта шаткая конструкция медленно приближается, легонечко пошатываясь. Наклонившись, Баджи отпускает чипсы, и шуршащие пакеты приземляются на стол. Затем локтем он спихивает тетради, опуская на их место лапшу и плюхается рядом расслабляя лицо; довольно усмехается во все тридцать два, словно кот, объевшийся сметаны.       Чифую только в очередной раз закатывает глаза, поднимая тетрадки с пола. - Ты знаешь, что есть такую пищу вредно? - наигранно качает головой Мацуно, словно осуждая. Кейске заинтересованно кивает, прислушиваясь, и закидывает в рот немалую кучку чипсов. - Варёное тесто, да и жаренные в неизвестного качества масле куски непойми-чего... Мм, очень, очень вредно для фигуры, Баджи-сан! - заканчивает свою тираду он, и с невозмутимым лицом пододвигает к себе одноразовую пластиковую тарелку; другой рукой берет палочки.        Кейске хмыкает. - Это ты должен печься про свою щупленькую фигурку, принцесса. Мне-то это все, - он проводит рукой над столом, - на один зуб. - и для большей правдоподобности забрасывает в рот новую партию тонкой картошки, поглощая за раз пол упаковки.       Мацуно прикладывает ладонь ко лбу, словно у него разболелась голова. - Десять номеров из учебника, Баджи-сан. И не самых легких в начале параграфа, а тех, что выберу я. - про себя он злорадно смеется, но снаружи усталый и раздраженный, непоколебимый.       Кейске в притворном испуге округляет глаза и протестующе мычит, теряя часть драгоценной вредной пищи. - Или следующую контрольную будешь писать сам.       Желание спорить у Баджи пропадает сразу, и он понуро опускает голову, нашаривая на полу учебник. С нарочно громким грустно-обиженным вздохом он поднимает на Мацуно щенячь глазки. Чифую только складывает руки на груди и выгибает бровку.       "Не одному тебе так можно." - не без злорадства думает он.       Поняв тщетность попыток, Кейске отворачивается, зарываясь носом в аккуратно, в отличие от каракуль Баджи, исписанные формулами листы тетради Чифую. По лицу блуждает глупое выражение.       Спустя минуту он падает на пол, закрывая лицо ладонями. - Сколько мы уже занимаемся? Пора делать передышку. - умоляюще кряхтит он из-под пальцев.       Чифую переводит критичный взгляд на часы. - Минута. Ты занимался ровно минуту, Баджи-сан. С такими тэмпами ты выпустишься к старости. - и со вздохом опускается рядом, погружаясь в море мягких белых ворсинок.       Баджи это воспринимает как хороший знак и оживляется, вскакивая с места. - Ты куда? - Банка пива должна в холодильнике быть.. - отвечает Кейске, хищно оскаливаясь, словно кот, завидевший мышь и заранее предвкушающий сытный перекус.       Мацуно лишь качает головой. - Тебе бы такое рвение в учебе, Баджи-сан.       Кейске показывает ему язык и скрывается в направлении кухни. - Какая разница, ты ведь все равно за меня контрольную напишешь!       И Чифую только вздыхает, покорно кивая, даже если его никто и не видит. Ведь так и будет, к чему спорить? Из них двоих он - мозги, а Баджи - бицепсы, хоть и стыдно это признать даже самому себе. Так было, есть, и угроза эдакой стабильности не пугает, скорее наоборот. - И мне захвати!       С кухни доносится довольное мычание. - Заметано, командир!