Зеленый уголок

      Но однажды к пастельным оттенкам примешался пурпурный.       "Не засыпай", - безразлично сказала Чара, даже не удостоив Фриск взглядом в ее сторону, ведь ей совсем не было дела, и просто не хотелось новых хлопот, которые могла доставить сонная девочка. Она знала, что ее Партнером уже завладела полудрема. Темноволосая лежала с закрытыми глазами и улыбалась в небеса. Ветер осторожно касался этих двоих, своим дуновением разнося ароматы цветения. Раннее лето прекрасно, особенно утром.       Чара, то и дело макая кисточку в емкость с черной акварелью, коей, кстати, осталось меньше всего из всех цветов, вырисовывала плавные, заостренные к концу стволы, и её действия каким-то образом выглядели и легко, и сосредоточенно, будто она, изображая дымку крон, хоть и прилагает усилия, но совсем не заботится о результате. Фриск, наконец, села, не открывая глаз. Она часто так сидела, и это один из немногих вариантов времяпрепровождения шатенки, который Чара понимала, и даже немного завидовала, ведь даже находясь в одиночестве, она не может сомкнуть глаза, так велико ее недоверие к окружающей среде.       Трава шуршала под чьими-то шаркающими шагами, которые, кажется, звучали все ближе и ближе к девочкам. Этот звук мешался с невнятным шепотом, исходящим от источника шума. Партнер, настороженная и заинтересованная, повернула голову и смотрела, как завороженная, на приближающихся странных людей, появившихся в лесу ужасно внезапно. Их трое, они чуть старше Фриск, и, кажется, это мальчики. Чара осторожно положила краски и кисточки рядом с альбомом, чтобы не выдать свое присутствие, и даже не дышала, видимо, в силу привычки, хоть сие действие и абсолютно бесполезно. От Фриск же ноль реакции. Она привыкла считать любой намёк на угрозу каким-то будничным действом. Смех в темной подворотне - всего лишь пара перепивших работяг, нечто, царапающие ее стекло в ночной тиши - всего-то ветки растущего неподалеку дерева, а резкий, ужасно громкий хлопок вблизи её дома - фейрверк, или, может, мощная петарда. А шаги за спиной в лесной глуши - неверное, милая парочка, прогуливающаяся неподалеку.       И она всегда оказывалась права в своих легкомысленных доводах, но все одежды случается в первый раз.       Шарканье раздалось прямо за спиной, и кажется, человек остановился, даже замер на пару мгновений, выжидая, и может, решаясь на что-то. Фриск, до этого момента безмятежная, не успела открыть глаза, как явно немаленькая рука с силой схватила ее, зажимая девочке рот. Она не сразу осознала происходящее, и несколько секунд возвращалась в реальность, силясь что-то понять, а потом, широко распахнув глаза, инстинктивно пыталась закричать как можно громче, но когда вместо крика, пронизанного ужасом, вышло лишь невнятное мычание, девочка, не зная, что предпринять, испуганно схватила мальчика на руку, на автомате впиваясь ногтями. "Тихо, дрянь!" - зло зашипел он от резкой неприятной боли в ладони, и сзади раздался хриплый смех. Фриск невыносимо страшно. Ей хотелось сбежать так сильно, как никогда. Она настолько сильно желала оказаться дома впервые за всю свою недолгую жизнь, и даже в подземелье она никогда не была истинно охвачена таким чувством неподдельной паники. Но всё стало хуже, когда из тени вышли ещё двое. Дыхание прерывалось. Что они будут делать? Тысячи вариантов мелькали в голове: изнасилование, убийство, может, они хотят ее обокрасть? Девочка не была способна мыслить логично. Один из них схватил Фриск за ноги, крепко сжимая их. Она, на самом деле, даже не думала пинаться, только инстинктивно извивалась, всеми силами стараясь сбежать. Когда один из них зафиксировал ее в таком положении, другой, ехидно улыбаясь, раз за разом пинал в живот. Девочка дергалась, словно в припадке, пытаясь вырваться, мотала головой, сильнее сжимая чужую руку, тихо мычала, иногда поскуливая от болевых ощущений, распространявшихся по всему животу будто волнами. От них хотелось лечь в позе эмбриона, обняв руками колени, и просто не шевелиться. В ее сторону снова и снова сыпались удары, они усмехались, говоря что-то про смерть, месть и монстров. Фриск не слушала, и, даже если бы попыталась, то не смогла бы связать воедино эти неясные обрывки фраз. И, когда в довершение этих пыток один из нападавших схватил ее за волосы, больно оттянув их, и, не церемонясь, ударил головой о землю, девочка поняла, что... Никто не услышит и никто не придет.       В глазах Фриск все странно расплылось, и теперь она видела мир как через мутную лужу. Все и до этого ощущалось непонятно, как в тумане, словно за пределами реального, но теперь это ощущение достигло своего пика.       Чара все это время наблюдала, смотрела как-то насмешливо и даже мстительно. Ей нравится, когда людей настигают последствия. Но она четко знала, что оставлять это так не собирается.       И когда она в теле Фриск, побитая и грязная, и, что самое страшное, измазанная кровью, которая, по большей части, ей не принадлежала, пришла домой, Ториель, ужасно взволнованная, встретила ее расспросами, на которые так и не получила ответов. Девочка отвечала односложно, странно улыбалась, и, спеша в "свою" комнату и едва не теряя сознание на каждом шагу, как-то дойдя до кровати, решила оставить остальные хлопоты на долю Фриск.       Когда та наконец очнулась, вновь поскуливая от боли по всему ее потрепанному телу, слабым голосом интересуясь, что же было вчера, ее встретило молчание. "Не волнуйся об этом", - после долгой паузы, сразу завершая даже не начавшийся разговор, серьезно заключила Чара. Фриск попыталась подняться, но с губ снова сорвался жалобный стон, и она упала обратно на кровать.       День за днем тянулся непредвиденный больничный, а по возвращении в школу она недосчиталась двух учеников старших классов.       Кажется, Фриск ещё долго не сможет ходить в лес, а Чара, каждый раз ухмыляясь, иногда предлагает посетить зеленый уголок.