Маленькие кошмары для рассказов в темноте

Что ты почувствуешь, если окажешься в диком поле? Представь: ты стоишь в высокой траве по пояс, вечереет, но солнце пока только начинает двигаться к горизонту. Ты в этих местах не хозяин, а нежеланный гость, забредший волею случая. Природа принимает твоё бездействие, наблюдение. Ты в гостях, твоя жизнь совершенно в другом месте: в городской суете, в комфортной комнате, в иной культуре. Здесь дни кипят по-другому, самозабвенно, каждое нерукотворное творение на своём месте и каждый находится в гармонии с природой, со всем живым. Жар уходящего солнца греет твою спину, и ты поворачиваешься лицом к солнечным лучам, впитываешь его энергию, наполняешься теплом. Кожа начинает приятно покалывать от зноя. Проступает пот, и ты чувствуешь сухой запах земли под босыми ногами. Первыми обитателями, с которыми ты познакомишься, будут птицы. Тебе не нужно задирать голову к раскаленному небу, даже с закрытыми глазами ты запросто можешь догадаться, что хозяева полевых небес крепко заняты своими делами. Для них солнце словно маяк, маяк, ведущий через границу зарождения и состояния покоя, дарующий возможность выживать, жить и зарождаться. Птицы суетятся, за кем-то гоняются, щебечут, и ты понимаешь, как много дало тебе время, позволяя наслаждаться чужими заботами и полетом. Стоя неподвижно, ты чувствуешь, как по ступням то и дело переползают муравьи, они намного смелее пернатых владык, и уже самый любопытный поднимается вверх по твоей ноге. Стой неподвижно и не двигайся, природа сливается с тобой, пытаясь коснуться прежнего утерянного ребёнка, чтобы узнать и вспомнить твою плоть и сущность. Ты совершенно иначе пахнешь в этом месте, вокруг тебя какое-то время вьется шмель, но быстро теряет интерес, устремляясь вперёд, к свету. День уходит. Ты открываешь глаза и снова поворачиваешься спиной к солнцу, перед глазами мелькают красные зайчики, а ты касаешься травы. Верхушки выгорели и неприятно саднят руку. Когда глаза перестают слезиться, зайчики возвращаются обратно к Солнцу, перескакивая по вечерним убегающим лучам. Для тебя вся трава одинакова, но твоё обоняние говорит тебе об обратном. Невзрачные, на первый взгляд, цветы оказываются донником, пустившим свои семена по широкому участку поля. Сейчас ты понимаешь, что сладкий, еле заметный аромат, опьянял твою голову, и ты намного острее чувствовал сущность мира. Вокруг цветов работали последние трудовые пчелы, дневной мир начинает погружаться в сон. Твой хмельной взгляд устремился вперёд, за горизонт, туда, откуда небесное светило появится завтра, даруя новое рождение всему живущему. Не беспокойся, хозяйка Ночь подсуетится о денных жителях, выпустит своих ночных хозяев, а поле продолжит своё бытование под царицей ночи. Всё сущее неизменно дышит, дыши же вместе с ним. Пускай вас разделяет цивилизация, помни о том, что породила вас одна Природа, мать, которая воспроизводит всю земную суть. Помни о том, что вы братья со всем близь существовавшим, прими его, как гостя, так же, как он принимает тебя в себе. Тсуна закончила читать книгу и отложила её в сторону. Близился поздний вечер; за окнами небо отдавало черной синевой. События сегодняшнего дня в дальнейшем были бесцельны. От Реборна, после утреннего разговора, след простыл, поэтому сейчас ей было мучительно сидеть в комнате одной. Алауди только минут десять назад покинул её, решив поискать мужчину, и девушка, вернувшись из чтения в реальность, начала чувствовать, как в голову закрадываются мрачные мысли. Тсуна почувствовала нарастающие мурашки по рукам и встала с кровати, взяв со стола ключи. Она перебежками подошла к двери, вышмыгнув в коридор. Даже там было куда уютнее и безопаснее. Девушка уселась на пол, облокачиваясь спиной о дверь, благо в общежитии был постелен ковёр и стала ждать, когда кто-нибудь наконец-то соизволит вернуться. Коридор местами был довольно просторный: комнаты располагались лишь с одной стороны стены. Желтые тусклые лампочки освещали только коридорные проемы, отчего суженые проходы, где располагались двери, были слабо подсвечены. На телефон пришло сообщение от Джотто.  «Мне нужно уехать на пару дней.» Девушка задохнулась от возмущения. «Он же это не серьезно, да?» Она вообще-то осталась в незнакомой обстановке совершенно одна, впервые за долгое время, какое «уехать»? «Какой уехать?» — гневно напечатала Тсуна. «Джотто» «ты же понимаешь, что мне немного страшно без тебя» «ладно, не немного» «Джотто, было бы неплохо, если бы ты ответил» Девушку начало потряхивать. Брат не появлялся онлайн; её сообщения проходили и оставались непрочитанными. Она подняла взгляд от экрана телефона и зарылась рукой в волосы. «Так, я почти совершеннолетний человек, нечего так паниковать из-за того, что Джотто, козлина, внезапно сорвался и куда-то уехал. Он уже раньше уезжал на несколько недель, и он не должен нянчиться со мной до старости. Держи себя в руках». В комнате за спиной у Тсуны что-то скрипнуло, будто половица прогнулась под человеческим весом. Девушка замерла, прислушиваясь, но из комнаты больше не доносилось ни звука. Сама не зная почему, она выключила звук на телефоне. К горлу неожиданно подступил ком тошноты. Телефон резко включился из-за входящих сообщений. «С тобой останутся все мои ребята. Ничего страшного, просто теперь ты немного в иной обстановке.» «Ничего не бойся.» «Алауди и Джи обещали не сводить с тебя глаз.» «Тсуна?» Кажется, в тот момент пока она строчила брату, у неё оборвалась сеть, и его смски не проходили. Сообщения появлялись друг за другом, но девушка только мельком глянула на них. Она тяжело вздохнула, думая, что ответить, как вдруг за дверью опять отчётливо услышала несколько тяжелых шагов. Тсуна подняла в недоумении голову от телефона, когда в коридоре общежития внезапно погас свет. Девушка почувствовала сильную головную боль от переживаний и опустила взгляд. Из-под двери светила небольшая щелочка света от невыключенной лампы. Она напрягла слух, не в силах пошевелиться. Шаги вновь с грохотом начали разноситься по полу, будто кто-то ходил туда-сюда. Топ. Топ. Со стола на пол что-то упало, возможно, книжка. На непродолжительное время наступила тишина и Тсуна слегка повернула голову к двери, чтобы лучше прислушаться. Скрипнула дверца шкафа, и прозвучало шебуршание вешалок. Кто-то довольно усердно перебирал её вещи. Вероятно, не найдя искомого, шаги направились в сторону ванной комнаты. Дверь еле слышно отворилась, но шагов внутрь Тсуна не услышала и снова повисла тишина. Она прижала руку ко рту, стараясь унять участившееся дыхание. Не в силах подняться на ноги, девушка старалась не издавать никаких звуков. Воцарилось продолжительное молчание, девушка опустила руки на пол, смотря перед собой, как вдруг шаги со страшным грохотом прошли в середину комнаты. Топ. Топ. Топ. Топ. Тсуна могла поклясться, что услышала, как нечто опустилось на корточки, опираясь руками о пол. Глаза непроизвольно расширились от ужаса. Кто бы там ни был в комнате — он искал её. От осознания этого она шумно выдохнула, оглушив в страхе саму себя. Раздалось сердитое нечеловеческое ворчание. Тсуна не выдержав, очень осторожно отодвинулась от двери, отчего та щелкнула, заставляя девушку замереть. В этот момент Тсуна была уверена, что кто бы ни был в комнате, он смотрел на неё прямиком через дверь. Девушка услышала, как шаги очень медленно приближались к входной двери. Топот от каждого был такой, словно нечто весило несколько центнеров. Шаг, ещё шаг — оно приближалось к двери. На лестничном пролёте лопнула лампочка, приводя Тсуну в чувство. Она подскочила на ноги и развернулась к двери, вставляя в замок ключ, и провернула один раз. Тишина. Девушка, подрагивая всем телом, опустила взгляд на дверную щель рядом с полом. Между просветом виднелись две тени от ног. Она снова прижала руки ко рту, облокачиваясь спиной о противоположную стену. Ручка двери медленно опустилась и дверь выступила вперёд — на неё опёрлись. Не выдержав, Тсуна сделала снова шаги к двери и прокрутила ключ ещё два раза. Снова ни звука. Она смотрела на тень от ног, которые продолжали неподвижно стоять. В ушах звенело от тишины, потому что Тсуна задержала дыхание. Тук-тук. Оно легонько постучало в дверь, будто провоцируя на какую-то реакцию. Тсуна смотрела дверь — она выглядела довольно прочной. Только почему девушка совсем не может пошевелиться? Ноги стали ватными. Бах! В дверь со всей силы ударили и принялись беспрерывно стучать. Телефон выскользнул из рук на пол, за дверью раздавался страшный грохот. Ручка, не переставая, дёргалась. Дверь ходила ходуном. Девушка смотрела на проём, будто это могло сдерживать за ним стоявшего. Ручка ещё несколько раз опустилась, и вдруг в комнате потух свет. Щёлк. Звякнул выключатель, и тень от ног растворилась в сумраке. За дверью больше не было слышно каких-либо звуков, дверь перестала трястись. По правде говоря, её глаза хоть и привыкли к коридорной темноте, но сейчас девушке казалось, что она перед собой ничего не видит. Тсуна бахнулась вниз на пол — ноги перестали её держать. За дверью всё ещё была тишина. Девушка подняла телефон с пола и включила экран, направив слабый свет на дверь. Она опустила взгляд в телефон, читая сообщения. «Всё в порядке?» «Напиши, как сможешь. Я позвоню тебе около одиннадцати вечера.» Послышался звон. Тсуна резко подняла взгляд на дверь, вновь направив на неё свет. Из замочной скважины медленно выкручивались ключи и оглушительно грохнулись на пол. Кто-то опять постучал и медленно нажал на ручку двери. Неожиданно для Тсуны дверь начала медленно открываться. Это показалось вечностью. На лестничном пролёте послышались чьи-то шаги и ругань. Дверь открылась нараспашку и Тсуна столкнулась с темнотой лицом к лицу. За дверью никого не было, но девушка не могла пошевелиться. Отчего-то она была уверена, что Он стоит прямо перед ней, глядя на неё сверху вниз. В коридор общежития кто-то вошёл. Тсуна ещё секунду всматривалась в непроглядную темноту, прежде чем в коридоре вновь включился яркий свет. Дверь резко захлопнулась обратно и Тсуна увидела через щель, как загорелась её лампа. Девушка, всё ещё находясь в ступоре, еле повернула голову вбок, заметив движение. К ней приближался Реборн с какими-то коробками. — Р-Реборн, — дрожащим голосом позвала Тсуна, будто он был единственным её спасением. Она поползла на четвереньках. Мужчина заметил её только когда подошёл поближе, опуская коробки на пол. — Ты чего тут штаны протираешь? — он вытер капельки пота со лба. — Т-там в ком-мнате… — только и смогла проговорить Тсуна, усаживаясь обратно на пятую точку. Мужчина нахмурился и уверенно подошёл к двери, медленно открывая. Тсуна поднялась на дрожащих ногах и встала за спину Реборна, заглядывая в комнату. Он присвистнул, заходя внутрь. Тсуна мало что могла увидеть из-за его широкой спины, поэтому поспешила следом и уставилась в таком же недоумении. Всё стояло на своих местах, даже книжка, которая должна была упасть на пол. — О Боже, да здесь же… ничего не произошло? — констатировал мужчина, скрещивая руки на груди. Тсуна почувствовала, что нервы сдают. — Реборн, тут только что кто-то громко ходил и пытался выломать замок на двери, чтобы пробраться ко мне, — раздраженно сказала Тсуна: её голос всё ещё дрожал. — Дверь вообще-то не была закрыта на ключ, — грубовато ответил мужчина, поднимая бровь. Тсуна отвернула голову в сторону и подняла указательный палец вверх. — Здесь точно кто-то был и он, мать его, пытался до меня добраться! Реборн скептично на неё посмотрел, но всё же спросил: — И что ты слышал? — Реборн отвернулся, осматриваясь. — Шаги, — выдавила Тсуна, и Реборн вновь глянул на неё, как бы взглядом намекая ей, что хочет услышать больше. — Я читал книгу, пока ждал Алауди, который вышел тебя поискать, — Тсуна подняла глаза вверх, перебирая руками. — Потом мне стало тревожно, я вышел в коридор, сел на пол и услышал в комнате шаги. Тсуна поежилась — организм стал реагировать на полученный стресс. Её начало сильно трясти, как тогда в классе. — Я слышала, как он перебирает мои вещи в шкафу, открывает дверь в ванную, а потом я клянусь, — голос сорвался. — Он опустился на корточки и заглянул под кровать. Последнюю фразу она повторила шепотом и у неё полились слёзы. Ноги перестали держать, и она бы вновь рухнула на пол, если бы Реборн не ухватил её под руки. — Так, идём-ка, поговорим в другом месте. Мужчина вытащил дрожащую Тсуну из комнаты. Пока они шли к кабинету Джотто, девушка рассказала. что произошло. Реборн грубовато плюхнул её на стул и рассерженно обратился к находившемуся там Алауди: — Ты разве не должен был пойти меня искать? — В чём дело? — мрачно спросил блондин. В кабинет вошли Накл и Джи. — Как можно было додуматься… — Реборн повернулся к вошедшим парням. — Кому из вас хватило ума надеть на девчонку часы Верде? — Что не так? — огрызнулся Джи за его спиной. Накл и Алауди промолчали, блондин скрестил руки. — Вы болваны — вот что не так, — хлопнул по столу Реборн и сурово посмотрел на Тсуну, будто это она во всём виновата. — Я же просил подыскать парня в помощники не потому, что я с придурью, а потому, что женщины в пси-исследованиях бесполезны. Реборн сказал это уже сдержаннее, но в его голосе слышалось пренебрежение. — В чём проблема женщин? — наконец неуверенно спросила девушка. Мужчина повернулся к ней и смерил тяжелым взглядом. — Проблема в том, — сохраняя спокойствие, ответил Реборн, — Что вы…Ты, точнее, слишком эмоциональная. — Твоё состояние напрямую влияет на общение с духами. Только женщины переживают сильнейший страх или сопереживание, которым духи наполняются. Думаешь, почему, например, демоны используют женское тело, как сосуд? Потому что вы нестабильны, внушаемы. Ты, Тсуна, полный провал для моего дела. Алауди с намёком посмотрел на Джи и спросил: — И что теперь? Реборн покачал головой: — Увезите её из школы. Блондин сжал руку в кулак, заговорил Накл: — Джотто уехал, нам некуда её везти. — Что произошло? — наконец оживился Джи и подошёл к Тсуне, положив ей руку на плечо. — Призрак решил поиграть на нервах вашей красавицы, — вместо Тсуны ответил Реборн. После непродолжительной паузы он продолжил: — Вам всем просто повезло, что приведение решило её только припугнуть. Её запросто могли сделать начисто. Тсуна нервно заговорила: — Припугнуть? Он, по-твоему, искал меня по комнате, чтобы просто напугать? — спросила девушка, переходя на повышенные тона. Она находилась в полном смятении из-за его слов и внезапной жестокости. Реборн тяжело вздохнул, будто этот разговор его вымотал окончательно. — О чём я и говорю: женщинам не место в пси-исследованиях. Они абсолютно лишены здравой логики и холодного взгляда на ситуацию, оперируя только своими чувствами.. Тсуна еле сдержалась от того, чтобы вскочить на ноги: — И на чём, интересно, строятся твои доводы? Реборн даже не посмотрел в её сторону, стоя лицом к Алауди и Наклу, будто это они задали вопрос: — Что ты мне рассказала, Тсуна? — Реборн скрестил руки на груди, — Приведение прошагало по комнате, пыталось выбить дверь, а когда сделало это, набросилось тебя? Девушка опустила взгляд. — Нет… — Если бы оно хотело тебя шлёпнуть, то сделало это сразу, когда ты услышала первые шаги. Парни молчали. Алауди и Накл будто были готовы к чему-то подобному. — Я понял ещё утром, когда увидел твои часы, — он повернулся: во взгляде читалось некоторое разочарование. — Не хотелось обсуждать это с тобой. Я надеялся, что успею поговорить с Джотто до того, как что-то случится. Мужчина сделал несколько шагов к ней. — Но с тобой начали связываться в первый час пребывания в школе. Теперь ты спровоцировала вспышку активности. Тсуна, по-хорошему — вали домой, это не твоя жизнь. Девушка не знала, что ответить. Его глаза пестрили уверенностью, спокойствием и она почувствовала себя последним в мире дерьмом. Мужчина потряс головой, поняв, что не дождётся от неё ответа, и покинул кабинет. Джи сжал сильнее руку на её плече, пытаясь поддержать девушку. Тсуна мрачно на него посмотрела. — Спасибо, что как обычно засунул язык в жопу. Вы все. Она яростно осмотрела парней, глядя каждому в глаза. Глаза Накла были полны спокойствия и облегчения, Алауди смотрел отстраненно и вдумчиво. Девушка повернулась к Джи и сбросила со своего плеча его руку. — Да пошли вы. Тсуна вышла из кабинета в коридор, хлопнув дверью. Полная противоречивых чувств, Тсуна стояла посреди коридора. В словах Реборна она чувствовала неприятный укор в свой адрес. Особенно больно было из-за того, что его слова казались правдой. Даже сейчас, обозлённая на Реборна, девушка сорвалась на своих друзьях, поддавшись гневу. Тсуна уткнулась головой в стену, сжимая в руках мобильник. Так неприятно чувствовать себя обузой, так неловко за свои чувства и так стыдно быть собой. Холодная стена приятно остужала разгоряченную обидой голову. Сердце саднило от грубых фраз.