«Награда для Вождя Пролитариата».

- Поймите меня правильно, товарищ : служить идеям - это одно дело, но совсем другое дело - говорить, что ты служишь им, хотя потом оказывается, что все абсолютно наоборот. Мужчина тридцатичетырёх лет стоял у большого окна, скрестив руки на груди. Чёрный костюм сидел на нём идеально, подчёркивая стройную, подтянутую, спортивную фигуру. Чистая, накрахмаленная, белая рубашка виднелась из-под пиджака, добавляя некую изюминку к этой чёрной классической строгости. Стильный образ дополнял серый галстук. Однако и во всем этом был свой юмор, который понимали далеко не все. На ногах молодого вождя красовались бордового оттенка ботинки - совсем новые, с острыми блестящими носками, явно из дорогой кожи, - которые, к слову, не очень-то сочетались с чёрным строгим костюмом. Помимо этого, можно было легко разглядеть белые на ногах носки, которые обладатель и не собирался убирать или, хотя бы, спрятать. Всё это никак нельзя было совместить воедино, составить логичный образ человека, понять его внутренний настрой, мировозрение и отношение к другим людям. Признаться честно, именно этого он и добивался. - Вы должны понимать, что было очень и очень нелегко вновь возвести это великое государство, вновь ввести великие идеи, вновь показать народу настоящий, истинный, совершенный, ни на что не похожий путь, по которому должно идти. Всё это стоило мне кучи нервов, бессонных ночей, конфликтов с определёнными группами людей и некоторых проблем со здоровьем, но, - Константин Октябрьский отошел от окна, подходя к большому деревянному столу, что стоял посреди его большого кабинета, - как мне когда-то давно сказал один человек :,, Нет ничего невозможного, если по-настоящему верить и делать все, что в твоих силах ". И вот. Мы смогли это сделать. Именно «мы» ! Народ! Теперь, когда всё, скажем так, улеглось, одна из самых главных задач в нашем общем деле - сохранить эту самую державу, сделать её ещё лучше и укреплять дух истинного коммунизма. Показывать народу, каким должен быть настоящий коммунист, что он из себя представляет, как и чему надобно ему служить. Заниматься пропагандой, конечно, не очень легко, но тот, кто действительно верен своему делу, будет делать все, что в его силах. Даже выше сил. Понимаете? - Я прекрасно понимаю и полностью поддерживаю ваше мнение. - Моё? - То есть, наше... - нервно и быстро ответил собеседник. - Прошу прощение, я... - Успокойтесь, товарищ. Я не заставляю вас валяться у меня в ногах, яростно доказывая мне, что все мои мысли - чистая правда. Нет, это, конечно же, правда, но вы должны сами её увидеть и понять. А потом решать : примите ли вы её, будете ли всю свою жизнь служить её идеям или пойдёте другим путем. - А если бы я захотел и выбрал служение идеям другой политики? - Скажу сразу : я не стал бы сразу отдавать приказ расстрелять вас или отправлять в Сибирь. Зачем так быстро и глупо? Я бы вызвал вас к себе, поговорил бы в спокойной обстановке, спросил бы ваши предложения на этот счёт. Если бы вы настолько сильно не хотели проживать в данной стране, то, как говорится, - чемодан, вокзал... Ну, а если бы я узнал, что вы, будучи работником в гос.органах, сливали какую - нибудь информацию другим, не получив на это разрешения, то тут исход будет очевиден. Ну, думаю, вы понимаете. - Значит... вы не станете сразу отдавать подобный приказ или ненавидеть меня?.. Ну, или кого-то другого, кто окажется на моем месте. - Разумеется, нет. Это глупо и бессмысленно. Поймите, если бы я так делал с каждым, кто чем-то недоволен, то население сократилось бы уже в половину. - Но вы же берете пример с прошлых лидеров? - Конечно. Но нужно ещё и видеть их ошибки, чтобы не натворить подобного снова или ещё хуже. Политика - не литература, в которой самое главное - творческий подход к делу. У нас, у политиков, все должно быть чётко и ясно. Есть вопросы - получить ответ. Есть сомнения - избавиться от них. Понимаете? - Я понимаю. Я полностью принимаю вашу политику, готов служить вам, быть верным вам... - Это ни к чему, товарищ. Нужно быть верным лидеру, а служить идеологии. Не надо передо мной стелиться : у нас не царский режим, где все благотворили императора, ставя его на один уровень с Богом. Я, конечно же, ценю верность, как и любой человек, но вы, в первую очередь, должны быть верны нашим идеям. Я - такой же человек, как и вы, только являюсь представителем нашей страны и идеологии. Поверьте, я, в свое время, тоже имел несколько исторических личностей, которые были для меня кумирами. Но после я понял, что фанатизм никогда не даст окончательной победы. Фанатики могут победить на первых парах, но они никогда не удержут победы, потому что они устанут от самих себя. В первую очередь, нужно создать идею, которой все будут служить. Все. Абсалютно все! И я - не исключение. Если я не буду верен идеологии, которую пропагандирую людям, то как я могу называть себя лидером и честным вождём? - Никак. - Вот именно. Помимо этого, важно понимать, что коммунист - это ни тот, кто начитался коммунистических книг, а тот, кто действительно, искренне, на все сто верен и предан своей Родине. Тот, кто будет стоять за неё до конца. Тот, у кого нету в понимании мнения, что одни должны быть богатыми, а другие - бедными. Равенство - вот его удел. Человек имеет право быть богатым, но он должен сам этого добиться, он должен сам прийти к этому, а не ждать, пока ему это поднесут слуги на серебряном подносе. - Вы действительно верны этой идее... - Если бы я хоть раз в этом усомнился, то мне можно было бы сразу покидать пост вождя. Вождь не сможет быть вождём, если сам не уверен в своих принципах. Он должен иметь прочую политическую ось. Без этого, - Октябрьский перевел свой взгляд на Красную площадь за окном, задумчиво глядя на звезды башен, которые казались ещё более красными на солнце, - никак. Выдохнув, мужчина повернулся к собеседнику спиной, опершись руками об стол. Сейчас его поза была лениво-расслабленной, словно он только что проснулся после плохого, но долгого дневного сна. Глаза вождя - до этого момента яркие, пылкие, с маленькими огоньками страсти - теперь смотрели куда-то в даль с сонным, довольным, ленивым прищуром.  Постояв так минуты две, Октябрьский, как бы невзначай, не отрывая своего хитрого, умного и цепкого взгляда от окна, спросил: - Любите красный? - Простите, не понял? - Красный цвет, говорю, любите? - А-а-а... Ну, честно, не очень. - А я вот с детства обожаю. Всегда считал его самым красивым. - Красный - цвет победы. - А у вас какой любимый? - Жёлтый всегда любил. - Жёлтый... Цвет ненависти и разлуки? Вам не подходит. - Не знаю, у меня всегда наоборот было. Помню, в детстве, когда ещё в деревне жил, рядом с домом луг был большой. Огромный прям... Там каждую весну одуванчики росли. Прям все жёлтым становилось...Я каждый раз туда прибегал и по нескольку часов мог просто лежать среди них. Хорошо было... Легко и спокойно... - Детство - беззаботный период. - Да даже ни в этом дело. Вы говорите, что жёлтый - цвет разлуки, а у меня он всегда с одуванчиками ассоциировался. Помню, когда не знал, что матери подарить, то бежал на тот луг, рвал эти пушистые цветы и нёс ей. - Зачем рвали? Они погибают быстро. - Да, я знаю...но тогда больше идей в голову не приходило. Да и это женщины... Они цветы любят. - Не все. - А почему вы красный любите? - Долгая история... Но он у меня всегда с победой ассоциировался, как у вас жёлтый с одуванчиками. - Красная Армия всех сильней? - Гкм, - хмыкнул вождь, ухмыльнувшись самому себе, - и это тоже. Нового вождя России звали Константин, однако практически все, говоря о нем, называли его по фамилии :«Октябрьский». Это был молодой, красивый, но, в тоже время, чем-то отталкивающим от себя, мужчина. Он был чуть выше среднего роста. Глаза у него были прекрасными, холодного голубого оттенка. Волосы, зализанные назад, были темно-русыми. Он всегда был одет строго, по моде, но все же всегда добавлял в свой образ что-то от себя, чего часто не могли понять окружающие его люди. Черты лица у него были тонкие, немного острые, которые прекрасно сочетались с прекрасными голубыми глазами. Также неотъемлемой частью его самого была хитрая, задумчивая улыбка на красивых тонких губах. Он улыбался так всем, и всех смущала его улыбка. Кого-то она бросала в холод, заставляла нервничать и беспокоиться о своём внешнем виде, будто над ним насмехались, кого-то - напротив, - заставляла искренне верить в то, что обладатель этой самой улыбки доволен общением или даже безумно влюблен в своего собеседника. Что касалось самого Октябрьского, он всегда ставил на первый план свою основную и самую главную цель в своей жизни. Он прекрасно понимал, что не сможет спокойно спать, есть, да и в целом, жить, пока не сделает, не выполнит эту самую цель. Он помнил об этом всегда, даже тёмной, сладкой, болезненной ночью, разделяя с кем-то постель. Сам по себе, он был интересным человеком. Он много читал, много знал, обо всем имел свое мнение и ко всему у него было свое отношение и критический анализ. Он был прекрасным во всех отношениях, однако пары у него не было до сих пор, что не могло не радовать прекрасных дам, как только эти самые дамы замечали отсутствия кольца на пальце молодого вождя. *** Сейчас они разговаривали так мирно, спокойно и расслабленно, будто давние знакомые, которые, спустя долгое количество времени, наконец-то встретились. Выглядело все это действительно уютно и по - домашнему. Разговор был простым, душным и, если бы он имел свой запах, сухим и сладким. В такие минуты начинаешь замечать все, абсалютно все, что есть в комнате, даже маленькие пылинки, играющие в воздухе с лучами июльского солнца. Октябрьский подошел к окну и, открыв его, выглянул на улицу, положив руки на широкий подоконник, опершись своим корпусом на него и, будто не замечая этого, слегка сгорбился. Собеседник же, поняв, что обстановка уже не деловая, встал из-за стола и, словно он был в кабинете совсем один, с хрустом потянулся, разминая плечи, руки, выпрямляя уставшую спину... Именно в такие моменты начинаешь понимать, насколько сильно ты устал, как болят глаза, как ноет в висках, как ломит спину, какими тяжёлыми начинают казаться ноги. Потянувшись, мужчина начал быстро и ловко собирать листы бумаги в папку, даже не смотря на то, что половину из них он положил либо в смятом виде, либо не в ту папку или файл. - Ещё кофе хотите? Вздрогнув, собеседник перевёл свой взгляд на вождя : - Нет, благодарю вас. - Ничего больше вас не интересует? - Думаю, нет. - Прогуляться не желаете? - Октябрьский оттолкнулся от подоконника, выпрямил спину, расправив плечи и повернулся лицом к собеседнику. - Ваш поезд только через четыре часа, а ехать отсюда до вокзала вам максимум час : у вас хороший шофёр, а пробок нет. - Да, буду только рад. Собеседником был польский посол. После переворота, произошедшего в России, соседние страны резко заинтересовались внутренней политикой государства, начав отправлять туда своих людей, дабы составить полную картину происходящего. Сама же Польша долго не решалась на подобный шаг, делая вид, что все так и должно быть, что все правильно, и что другого пути и не нужно. Однако, видя, как соседние страны оживленно говорят об сложившейся ситуации, тоже нырнула в этот тёмный и непонятный омут политики. Причём, с ногами... Не выдержав, уставший уже от самого себя президент, исхудавший за эти месяцы, спавший максимум по четыре часа в сутки, отправил в Россию своего человека, дабы раз и навсегда понять всю ту ахенею, а после уж решать : поддерживать ли отношения с Россией или тихо, незаметно и благоразумно отойти в сторону. Войцех Новак - человек сдержанный, учтивый и понимающий - действительно был поражён данной встречей. Он до последнего был уверен, что, увидев нового главу нового государства, быстро сделает записи у себя в блокноте и, состроив самую учтивую и приятную улыбку, на которую только был способен, немедленно уедет и больше никогда не вернётся. Или, вообще, откажется от своей работы. Однако все его опасения оказались напрасны. Сама встреча длилась уже пять часов, хотя изначально планировалась максимум на два. - Знаю, вас, наверняка, смущает данное зрелище, и вы ожидали увидеть нечто другое, - угадав ход его мыслей, сказал вождь, как только они начали беседу, - но могу вас заверить : если бы я не разбирался в данной теме, то мой народ меня бы не выбрал, и революция не свершилась. - Нет, я понимаю, просто... непривычно видеть, осознавать и принимать тот факт, что вы, именно вы, являетесь новым вождём страны. - И вам все же придётся принять этот факт. Стояла середина июля. Месяц был жарким. Солнце слепило глаза, нагревая за день крыши домов настолько сильно, что ночь совсем не помогала, и уже в пять утра становилось жарко. Днем лёгкая дымка, поднимаясь от леса, принимала лёгкий жёлтый оттенок, а вечером она сливалась с тёмными кронами деревьев. Утром же, пока ещё не встало солнце, дымка была окрашена в серый цвет, из-за чего казалась, будто лес окутан туманом или грозовыми тучами. Небо было именно таким, какое бывает в июле : лазурно-голубым, пустым, тихим. Можно было заметить, как оно начинает дрожать, как только попадалось под белые лучи солнца. Воздух был сухим, жарким, лёгким. В лесах по утрам было довольно прохладно, и от листвы шёл приятный запах апрельской влаги. Единственной чертой, отличающей этот месяц от истиннного представления июля, был ветер. Сильный, северный, холодный, практически ледяной. Такой бывает в самом начале марта, когда зима остаётся на месте своего правления, хотя прекрасно понимает, что её время ушло и пора уступить трон весне. *** Они шли по небольшому скверу. Было тихо, спокойно и никто не хотел нарушать эту тишину. - Мне было очень приятно с вами познакомиться и побеседовать, товарищ, - наконец обратился вождь к послу, не глядя на того. - Вы относитесь к тому редкому типу людей, которые готовы выслушать, понять и принять позицию другого человека. На самом деле, в вашей работе, - он сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока стихнет ветер, - это очень важно. - Мне очень приятно ваше удовлетворение мной. И мне, в свою очередь, было очень интересно послушать о ваших планах на будущее для России. - У вас точно больше нету никаких вопросов? - Ну, думаю, один есть... - Я слушаю. - С каких личностей, которые были лидерами и вождями Советского Союза, вы берете пример? - Ленин и Сталин. - А как-же другие : Хрущев, Брежнев, Ельцин, Андропов, Горбачев?.. Вождь презрительно фыркнул : - Не надо о них, товарищ. Я не считаю их лидерами. Настоящий лидер ценит свою Родину, ценит её народ, верен своей идеологии и учит других следовать ей. После Сталина не было никого, кого можно назвать честным правителем. - Значит...в самом деле революции вы берете пример с Ленина, а в деле управления страной - со Сталина? - Именно. Революция - верх технического и человеческого прогресса и я точно знал, что я делаю и как это нужно делать, а управление страной - сложная и хитрая система, в которой нужно также хорошо разбираться и понимать, что к чему. Прошло пол часа. Они вернулись в кабинет, и посол, взяв свой портфель в правую руку, протянул левую Октябрьскому : - Я был очень рад и приятно удивлён этой встречей. Думаю, у меня получилось составить картину ( картину из слов, а не настоящию картину) об сложившейся ситуации. Полагаю, президента устроит мой доклад, и Польша будет активно продолжать сотрудничество с вами. В ответ, вождь хитро улыбнулся : - Левую руку не пожимают, товарищ. Смутившись, посол виновато посмотрел на того, протягивая ему правую руку : - Прошу прощение. - Ничего страшного, товарищ. Мне тоже было очень интересно с вами поговорить. Вы, кстати говоря, очень хороший собеседник. Можете далеко пойти. Сейчас ему нужно было создать приятную атмосферу, сделать вид, будто он только и делал, что ждал этой встречи. Изначально, когда Октябрьскому приходилось вести беседы с представителями или послами других стран, он полностью показывал свою незаинтересованность к человеку. Мужчину раздражали данные встречи, не давая спокойно восстанавливать страну после экономического кризиса. Спустя пару неудачных бесед, пришлось менять тактику и стиль общения. Нужно было начинать свою игру, хотя этого ему и не хотелось. Приходилось заставлять собеседника чувствовать себя в приятной обстановке, расслабить и усыпить его бдительность. А после, когда он становился полностью открытым, узнавать у него все, что нужно. ,, Ну, с этим проблем вообще не возникло : он практически ничего не знает и соглашался с каждым моим словом, а с учётом того, что он ( как уже было сказано ранее) ничего не знает, то ему не из-за чего спорить. Думаю, их президент будет доволен. По крайней мере, теперь, если Польша захочет сотрудничать со мной, то терять мне нечего, а если она все - таки спрячется в тень, то тут уже ни моя вина : они сами так решили. Значит, из любой ситуации я выйду победителем. А это как раз то, что мне нужно ". Ещё раз пожав руку послу и пожелав ему удачного пути, дождавшись, пока его автомобиль скроется из виду, вождь развернулся и быстрым шагом направился обратно в здание. Пройдя в свой кабинет и сев за стол, Октябрьский, подперев рукою подбородок, начал писать. Писал он быстро, чётко, своим каллиграфическим почерком. В а м и Сёмену надо 9/10 времени уделять на это ( от управдела с м е ш н о ждать большего, чем исполнение п р о с т ы х поручений). Все у нас потонули в паршивом бюрократическом болоте"ведомств". Большой авторитет, ум, рука нужны для повседневной борьбы с этим. Ведомства - говно ; декреты - говно. Искать людей, проверять работу - в этом все. Октябрьский.