Апельсин или вишня?

На крышу небоскрёба выбежала девушка в брендовом золотистом платье и с каблуками в руках. Её светлые волосы выбивались из закрученной причёски, а дыхание было прерывистым, словно за ней кто-то гнался, а она убегала. Блондинка остановилась почти у края крыши, огороженного металлическими прутьями. Светлые глаза метались из стороны в сторону, она оглядывалась, ожидая наступления. Следом за ней на крышу вбежал мужчина, точно старше блондинки, с пистолетом в правой руке. На белой рубашке видны капли крови. Не его крови. — Ещё шаг и я выстрелю в тебя, Натали! — глаза налиты злостью, ненавистью, яростью. Сомнений нет. Он точно выстрелит, если понадобится. Блондинка оборачивается, и порыв ветра поднимает волосы, что сейчас путаются и лезут в лицо. — Никита… — Хотела сбежать, прихватив с собой мои финансы?! Убийца! — Я не убийца… Ты не прав! — девушка делает шаг к мужчине, но тот тычет пистолетом и снимает его с предохранителя. Точно выстрелит. Он не шутит. — Я не прав?! Ты убила моих, Анечку и Злату! Моих девочек лишила жизни так безжалостно. А всё ради денег! Ты бесчувственная сволочь! Монстр! Убийца! — Никита, послушай… — повторяет блондинка. — Послушать? Ты себя сначала послушай! Весело тебе было?! Наблюдать за мной, когда я оплакивал свою любимую жену и дочь? Держать мои руки в своих, успокаивая и зная, что именно в них был тот нож, что лишил жизни моих девочек! Я не позволю тебе сбежать! Или получить минимальный срок, который не вернёт мне моих женщин. Ты не должна и шагу больше сделать по этой земле, ты убийца! Я отомщу за них! Ты услышала меня, дрянь?! Я убью тебя! — Ты пожалеешь! — девушка переползает перегородку и теперь находится без защиты. С одной стороны пропасть высотою в двадцать пять этажей, а с другой стороны разъярённый мужчина с пистолетом. — Что ты сейчас сказала? — мужчина склоняет голову вбок и переспрашивает. — Ты сказала пожалею? — мужчина готов нажать на спусковой крючок в эту же секунду. — Ты любил меня? — блондинка оглядывается назад, и её немного шатает. Кажется, кружится голова. — А я тебя люблю до сих пор. Люблю со времён начала работы в компании. Я делала это всё, чтобы ты был моим! — Психопатка! Звук телевизора единственное, что нарушает тишину в доме. Ну если не считать звука попкорна на зубах. Белла не впервые залипает на канале с какими-то русскими мыльными операми, и даже то, что она ничего не понимает, потому что наткнулась на уже фиг знает какую, после, наверное, сотой, серию, ей не мешает. После почти целого дня в ресторане, Белла развалилась на диване с незамысловатым «бубликом», как называет пучок её мама, на голове. Мама. Изабелла улыбается, вспоминая свою маму. Женщина, что постоянно в строгих платьях, и с обязательно собранными аккуратно волосами. Не дай Бог выпадет хоть волосинка. Кэлен Ли — дочь, мама, любимая женщина и хирург от Бога, так бы Изабелла охарактеризовала свою маму. Сильная женщина, что пережила в этой жизни многое. Её растила только мама, отец ушёл, когда ей исполнилось всего три года. Она жила бедно и грезила о работе в больнице, чтобы помогать людям, спасать их жизни. У неё никогда не было много друзей, она не ходила на вечеринки, а только училась и работала с четырнадцати лет, чтобы маме, бабушке Изабеллы, было не так тяжело, ведь та старалась обеспечить свою дочь самым лучшим, работая на трёх работах и на незнамо скольких подработках. Кэлен познакомилась с отцом Изабеллы, когда пришла на ординатуру в больницу. Он тогда сломал ногу, упав с велосипеда, и она накладывала ему гипс. Мама всегда говорила, что и не обратила внимания на отца сначала, а вот Кристиан влюбился с первого взгляда и начал за ней ухаживать. Ему понадобился год, чтобы добиться любимой женщины. А ещё через год они узнали, что ждут Изабеллу. Они прожили в счастливом браке семнадцать лет. Изабелла верит в любовь, только из-за примера своей любви. Её отец до сих пор любит Кэлен и всегда говорит об этом дочке. Он чувствует себя предателем, а мама говорит, что он поступил правильно и улыбается. Но Изабелла знает, ей очень больно. Она помнит, как мама улыбалась днём и выплакивала свои слёзы ночью в подушку. Бесшумно, за закрытой дверью спальни. Изабелла стирает с щеки слезу, вспоминая счастливые времена с мамой и папой. Речи в телевизоре она уже не может разобрать и закрывает лицо ладонями. Раздаётся первый всхлип. А за ним второй и третий. Изабелла не может вспоминать о том времени со счастливой улыбкой. Руки сами тянутся к маленькой картонной коробке в стенке, на которой стоит телевизор, и достают оттуда диск. Через пару минут раздаётся детский смех. На телевизоре уже играют не кадры русской мелодрамы, а старые видео из детства. Вот они едят мороженное в парке, а вот Белла впервые садится на велосипед, и отец учит её кататься, а на следующем кадре они с мамой впервые готовят булочки, пока ждут отца после работы. А вот и первая травма — тогда ещё русоволосая девчонка упала с велика, не заметив маленький камушек, на который и наехала. Родители даже первый поцелуй засняли. Беллу тогда поцеловал мальчик из её группы в детском саду и предложил встречаться, как его старшая сестра и её парень. Последние, кстати, после этого засмеялись, так как вместе с мальчиком гуляли в парке. Стук в дверь отвлекает от просмотра любимого «кино». Белла ставит на паузу и встаёт с дивана, стирая ладонями слёзы с лица. — Мне не нужна ваша косметика, пылесосы, БАДы, библии или, что вы там ещё продаёте… Изабелла не смотрит на того, кто постучал в дверь и закрывает её. Но стук повторяется, и Белла опять открывает дверь. — А… — хочет уже что-то сказать «гость», но брюнетка опять перебивает. — Что вы не поняли из слов «мне не нужно»? — Изабелла чуть рычит и поднимает глаза. — Ридли, — Белла точно удивлена, но не показывая этого закатывает глаза. — Чего тебе, Ридли? — Что случилось? Почему ты плачешь? — Блэйк сделал шаг вперёд, чуть переходя порог дома, но его хозяйка отступила. — С чего ты решил, что я плачу? Так, соринка в глаз попала. Ривен сейчас был одет не в рубашку и дорогой костюм, а уже в обычную чёрную футболку, светлые джинсы и какие-то кроссовки. Обычный представитель поколения Z. А в его рту, как обычно, чупа-чупс. — Ну-ну… — Зачем ты пришёл? — Ты оставила очки в ресторане. Администратор передал мне, и я решил завезти тебе. Не знал дома ли ты, но стоило попытаться, — Ривен протянул девушке аксессуар, аккуратно положенный в мешочек для очков, какие дают при их покупке. — Спасибо. Белла отложила протянутую вещь на комод. — Нальёшь чаю? Я ещё привёз некоторые документы по планировке, которые тебе были нужны. Мне их привезли с главного ресторана. — Проходи. Только я не ждала гостей, так что не думаю, что у меня есть с чем его попить, — Изабелла открыла дверь посильнее и отошла с прохода, пропуская гостя в дом. — Я и об этом позаботился, Иззи, — Ривен показывает руку, что до этого прятал за спиной. В коробке эклеры, а сверху документы, что нужны Белле. — Хорошо. И хватит называть меня «Иззи». Моё имя Изабелла и никак по-другому для тебя. — Ну, Иззи, — Ривен подмигнул ей и передал коробку с эклерами, наклоняясь, чтобы разуться. — Тц. Пойду поставлю чайник. Разувшись, он проходит глубже в дом и останавливается, когда замечает в телевизоре маленькую девочку, лет четырёх-пяти, на пляжных качелях с женщиной. Они смотрят друг на друга и глаза у них блестят от любви друг к другу. Яркая белоснежная улыбка малютки ослепляет, и Ривен сам непроизвольно улыбается, смотря на её улыбку. — Проходи на кухню, — замечая заинтересованный взгляд на телевизор, Изабелла вспоминает, что остановила детское видео и пошла открывать дверь незваному гостю. — Проходи. Брюнетка нажимает на пульт несколько раз и бьёт его об ладонь. После этого опять нажимает, и телевизор наконец-то выключается. — Ты из-за этого плакала? Что-то случилось с родителями? — Не твоё дело. Проходи на кухню. Они пили чай молча, не поднимая взгляда на друг друга, но тишина им была не в тягость. Белле, не считая родителей, никогда не были в радость молчаливые посиделки. Считала ли так только она? Ей так не кажется. Блэйк не был напряжён, его тело так и говорило о его спокойствии. Белле давно не было так хорошо в тишине.