Настоящее чудо

— Настоящее чудо, — повторяет Азирафэль. И кивает. Даже удивительно, что ему удалось так быстро успокоиться. Но сегодня всё в целом идёт не так, как ожидалось. Например, он определённо не предполагал, что попадётся на удочку каких-то нацистов. И уж точно даже представить себе не мог, что Кроули следит за ним и придёт на выручку. В церковь, господи ты боже мой! Помнится, Кроули не носит обуви, так что это должно быть ужасно неприятно… Впрочем, зная демона, Азирафэль полагает, что тот не преминет должным образом отразить это в отчёте. Разрушение церкви, несколько душ грешников в придачу, а о такой мелочи как спасение ангела можно и не упоминать. К тому же, технически, спасать-то обоих будет не демон… На мгновение он задумывается насчёт немцев — он все ещё ненавидит убивать людей, даже таких, но передумывает. Похоже, что спасти их бессмертные души уже всё равно не удастся, а отправятся они Вниз сейчас или годом позже — какая разница? К тому же, технически их убьёт взрывом. Азирафэль готовится щёлкнуть пальцами, спасая себя и демона. «Только надо не забыть про чемодан», — мелькает мысль за долю секунды до того, как её на манер поезда на полном ходу сшибает следующая. Кроули стоит на одной ноге в проходе. Бомбы падают совсем рядом, здание начинает ощутимо дрожать. Кроули переминается с ноги на ногу, опирается о стену — слишком близко от чаши со святой водой. Пол дрожит, от стены откалывается кусок штукатурки и летит прямо в чашу. — Убейте их, они очень раздражают, — с ленцой в голосе произносит главный из наци. Раз. Кроули драматически поднимает руки вверх, указывая на приближающуюся бомбу. Два. Штукатурка со всплеском входит в воду. Три. Свист бомбы уже слышен. Люди в недоумении задирают головы. В чаше поднимается фонтанчик брызг. Четыре. Капли как в замедленной съёмке летят в сторону демона. Бомба пробивает крышу. Пять. Азирафэль медленно снимает шляпу. Осоловело моргает, глядя на оседающую на обломках и трупах пыль. Всё-таки жаль, она казалась такой славной юной леди… Где-то запоздало начинают завывать сирены воздушной тревоги, он слышит их как сквозь вату. Успел. В двух шагах от него Кроули отряхивает пиджак, снимает очки, протирает, что-то насвистывая. Упавшая каменная чаша валяется расколотой на полу — лужи нет. Успел… В самом деле настоящее чудо, спасибо, Господи. Руки тоже в пыли и почему-то дрожат. Шляпу, конечно, теперь не спасти, побелка въестся намертво. И без того ушло слишком много чудес, и непонятно, что теперь писать в отчёте. Пахнет гарью и мелом, сирены гудят в ушах настойчивым комариным писком и совершенно невозможно сосредоточиться. В голове бьётся совершенно несуразная мысль: интересно, Кроули всё время за ним следил или как-то узнал о месте сделки и книгах? О!.. Азирафэль с ужасом смотрит на собственные руки, будто видит впервые. — Мои книги! Я забыл про книги!