Второе дыхание

Он открыл глаза, вспоминая, что сегодня чёртов понедельник. Раздражённо выдохнув, он повернулся на бок, смотря на другую половину кровати, которая уже целый месяц пустовала. Опустив веки, Драко положил ладонь на лицо и провёл ею по нему, пытаясь прогнать дрёму и не самые нужные мысли. Заставив туловище подняться, Малфой дал себе секунду на то, чтобы собраться с силами и начать новый день, который ничем не будет отличаться от всех предыдущих. На самом деле раньше это его не сильно беспокоило, но в последнее время любая мелочь могла вывести его из себя. Будь то встреча со старым знакомым или понимание, что он самостоятельно позволил своей жизни разрушиться. Треснуть и разлететься на мелкие осколки, периодически оставляющие надрезы на теле. Внутри. И постоянно приближающиеся всё ближе к сердцу, чтобы однажды разорвать его надвое. Что, в принципе, уже и так случилось. С тяжёлым вздохом спустив ноги с постели, Драко встал и, потянувшись, направился в ванную. Скинув с себя пижамные штаны, он вошёл в душевую кабину и, повернув вентиль, закрыл глаза, когда прохладная вода полилась ему на голову. Малфой всегда старался отпускать прошлое, чтобы оно не мешало настоящему. Но, наверное, у каждого человека есть такие моменты, которые занимают более значительное место в воспоминаниях, чем нам кажется. И отпустить их просто так не представляется возможным. У него тоже были такие мгновения, которые хотелось сохранить на вечность, но жаль только, повторить их в реальности вряд ли удастся. Одно из таких воспоминаний было связано с Грейнджер. Когда они только начали встречаться и жить вместе. Казалось, что всё происходило слишком быстро, но, учитывая, сколько они знали друг друга, такие вещи отходили на второй план. У них было всего два свидания, прежде чем они переспали и Драко настоял на том, чтобы Гермиона осталась с ним до следующего вечера. Естественно, она осталась на гораздо больший срок, но это было настолько правильно, что никто из них и не подумал поступить по-другому. Каждая их встреча, совместное утро и ночь заставляли думать и мечтать, что так будет всегда. Что они действительно наконец-то нашли друг друга и общее счастье теперь не за горами. Драко никогда не был мечтателем или сентиментальным слюнтяем, но с Грейнджер хотелось отпустить все свои негативные мысли и хотя бы немного спрятать шипы, которые отталкивали многих до неё. Но которые не стали препятствием для Гермионы. Хотя, как часто это бывает в жизни, любая сказка приходит к своему завершению. Честно говоря, он не считал, что им нужно было расставаться. Драко действительно думал, что их отношения были в самом разгаре, в хорошей форме, если можно так выразиться. Но Гермиона почему-то нашла причину, по которой им нужно было всё закончить и разойтись в разные стороны. Малфой хотел бы понять причины, почему она так решила, но не мог. Единственное, что он осознавал, это то, что Грейнджер, кажется, просто не захотела будущего именно с ним. Конечно, возможно, были и другие резоны поставить точку, но как бы Драко не пытался понять работу её мозга, ничего не получалось. Он просто оставался с пустыми руками из раза в раз. Проведя рукой по мокрым волосам, он вдохнул и взял шампунь, начиная намыливать голову, переносясь в прошлое, где не было застывшего парня, не знающего, что делать дальше со своей жизнью. ― Драко, ну перестань, ― хихикнула Гермиона, пытаясь увернуться от его прикосновений, боясь щекотки. ― Мы должны решить этот вопрос. ― Нет, не должны, ― пробурчал Малфой в подушку, снова надеясь схватить Грейнджер за талию и уложить в постель. ― Единственное, что мы должны сделать, на мой взгляд, это взять и сочно потрахаться перед скучным рабочим днём. Она наморщила свой очаровательный нос, который он обожал целовать по утрам, и закатила глаза, кажется, что-то пробормотав и после недовольно поджав губы. ― Если мы наконец-то поговорим об этом, то, может быть, я исполню одно твоё желание, ― заманчивым шёпотом проговорила Гермиона и подползла к нему, опуская руку ему на спину, начиная спускаться к ягодицам. Он заинтересованно поднял голову с подушки и, прищурившись, внимательно посмотрел на неё, стараясь понять, не пытается ли она его облапошить. Перевернувшись на спину, Малфой дождался, пока она поменяет позу, снова сев на него. ― И о каком желании идёт речь? ― хрипло спросил Драко, кладя ладонь на её шею, не давая ей отстраниться от себя. ― Ну, ― протянула Гермиона, закусив губу, ― возможно, о сексе в лифте или о том, чтобы воспользоваться моим допуском в библиотеку Министерства. Малфой не хотел показывать своей заинтересованности, но его глаза против воли загорелись, и пришлось просто сглотнуть, чтобы не выдать себя с потрохами. К его сожалению, Грейнджер достаточно быстро просекла то, какое влияние над ним имеет она и её тело. Драко надеялся, что ему удавалось скрывать своё благоговение перед ней, но не зря эту девушку называли самой умной ведьмой за последние сто лет. Она раскусила его меньше, чем за месяц, и теперь бессовестно пользовалась этим, чтобы шантажировать его или чтобы просто поиздеваться над святым. ― Хм, ну секс в лифте звучит достаточно заманчиво, ― усмехнулся Драко, видя, как моментально расширяются её зрачки. ― Но, наверное, трах в библиотеке, хоть и не Хогвартса, является не только моей самой привлекательной фантазией, верно, детка? Гермиона отвела на секунду взгляд, очевидно, чтобы собраться с силами и взять под контроль своё дыхание, которое уже выдавало её состояние. Она попыталась что-то сказать, но Малфой не дал ей этого сделать, заткнув говорливый рот поцелуем, отчего она захныкала и сама залезла к нему на колени, зарываясь руками в волосы. Возможно, он никогда не сможет понять, как некоторые люди добровольно отказываются от этого чувства. Но если это всё-таки произойдет, он всегда будет переноситься в прошлое, потому что, несмотря на боль, в нём всё равно будут храниться самые счастливые и дорогие воспоминания, которые Драко ни за что на свете не променяет, даже на самую выгодную сделку в истории. Потому что это его счастье. И как можно от него отказаться? Грейнджер отстранилась от него и облизала губы, спускаясь поцелуями-укусами на шею, оставляя парочку засосов, которые завтра точно станут ярче. В самом начале их отношений Гермиона вечно возмущалась, что Малфой таким образом помечает её, словно она какая-то вещь. Но как только она сама последовала его примеру, все претензии отпали моментально. Она поняла, что в этом что-то есть. Может быть, звериное. Какое-то собственничество, и это было ей по душе, хоть она и пыталась поначалу скрывать свои пороки, которые были такими же, как и его. Драко схватил её за горло, заставляя посмотреть ему в глаза, и приподнял бровь, как бы спрашивая, чем же она недовольна. Грейнджер фыркнула и слегка ударила его по плечу, немного отодвигаясь от его лица, но оставаясь сидеть на его коленях. ― Нечестно, ― буркнула она, надув губы. ― Ну, милая, ты сама это начала, ― коротко рассмеялся он, снова целуя её, но быстро отстранился, чтобы опять не провалиться в чан возбуждения и безумия. ― Но, кажется, ты права, нам действительно стоит поговорить об этом. Гермиона радостно подпрыгнула на нём, даже не осознавая своих действий, отчего он немного скривился, чувствуя, как её бёдра прошлись по его возбуждённому члену, который не получил утреннюю дозу внимания. ― Вот видишь, я была права, а ты ещё спорил, ― слегка высокомерно сказала она, приподнимая подбородок. ― Да, так и есть, но только больше так не прыгай, хорошо, душа моя? ― прохрипел Драко, когда она снова начала ёрзать на нём. ― Боже, Грейнджер, перестань, ― он уронил голову ей на плечо, зажмурившись до белых точек перед глазами. ― Прости, ― виновато произнесла Гермиона, впрочем, не скрывая, что ей приятна такая его реакция. ― Но что мы будем делать с отпуском? Малфой заставил себя прекратить думать о том, как он опрокидывает Гермиону на кровать и от души трахает, и поднял на неё глаза, стараясь сосредоточиться на том важном разговоре, который он сознательно откладывал в долгий ящик. На самом деле, конечно же, было странно то, что Драко не хотел говорить о совместном отпуске, потому что в самой теме ничего такого не было. Но так было только на первый взгляд. Ведь после принятого решения нужно было позаботиться об алиби для обеих сторон. Но проблема заключалась, разумеется, в его родителях и её друзьях. Разве в этой истории могло быть по-другому? Естественно, нет. Даже слишком предсказуемо нет. Поттер и Уизли пока не знали об их отношениях. На данный момент практически никто не знал о том, что они встречаются, не считая Пэнси, которая застукала их прямо во время страстного секса на кухонном столе в его квартире, когда она пришла проведать школьного друга, принеся ему вести, касающиеся аристократичного общества. Тогда Грейнджер показала свой предел в смущении, и Малфой до сих пор ей изредка припоминал, с удовольствием наблюдая, как она краснеет и оправдывается, думая, что он не видит её увёрток. Паркинсон отреагировала весьма сносно, особенно если учитывать, что она была его бывшей, которая терпеть не могла гриффиндорцев. Но, видимо, что-то в его словах по отношению к Гермионе убедило её, и она поверила, что у них всё серьёзно, и успокоилась, теперь даже приглашая Грейнджер на совместные походы по магазинам. Сначала Гермиона была настроена крайне скептично, но после первого такого времяпрепровождения она изменила своё мнение касаемо слизеринки и сейчас неплохо с ней общалась. Его, разумеется, это радовало. Но оставалась существенная проблема ― родители. Потому что даже Поттер и Уизли начали относиться к нему гораздо лучше после того, как Драко устроился в Министерство на должность аврора. И хоть он проработал там всего год, этого хватило, чтобы их предвзятые, гриффиндорские сердца оттаяли и они приняли его в свою компашку, где между ним и Грейнджер всё и закрутилось. И если насчёт чрезмерной опеки двух идиотов Малфой не сильно переживал, то вот собственные родители и их предполагаемая реакция здорово волновали его. Особенно его беспокоила Гермиона и то, как она отнесётся к серьёзному неприятию с их стороны. Наверное, для кого-то одобрение родителей совсем неважно, но Драко всё равно казалось, что для большинства людей мнение матери и отца будет иметь хоть какое-то значение, тем более, когда речь идёт об избранниках для построения совместного будущего. Поэтому он и тянул с этим разговором, зная, что если откажется от возможности провести время вместе с Грейнджер где-то за пределами Лондона, то будет до конца дней жалеть об упущенном мгновении, напитанном счастьем. И, помимо всего прочего, его отказ её расстроит, хоть она и будет всеми силами отрицать очевидное, стараясь не показать свою слабость и зависимость от него. А с другой стороны стояли родители и официальное объявление о том, что они с Гермионой вместе. Из-за чего Малфой был в тупике. Хотя на первый взгляд проблема не стоит стольких переживаний и мыслей. Но так было только на первый взгляд. ― Начнём с того, куда ты хочешь отправиться? ― с улыбкой спросил Драко, надеясь, что она не заметит его заминки, но, как и всегда бывало, Гермиона просто склонила голову набок и понимающе посмотрела ему в глаза. Он выдохнул и взял её лицо в ладони, чтобы оставить благодарный поцелуй у неё на губах, чувствуя, как она тянется навстречу к нему всем телом, пытаясь слиться воедино. ― Прости, я просто задумался, ― признался Драко, проводя ладонями по её бокам, спускаясь ниже к ягодицам. Не сдержавшись, он сжал полушария в руках, ощущая, как Грейнджер подавилась воздухом, сжимая пальцами его плечи. ― Драко, ты ведь понимаешь, что мы правда не можем больше скрываться, ― пролепетала Гермиона и, когда он убрал руки, облегчённо подняла веки, молчаливо прося его выслушать её. ― Я живу у тебя уже несколько месяцев. ― Полгода, если быть точнее, ― тихо хмыкнул Малфой, но его недошутка осталась без особого внимания. Она выдохнула и покачала головой, словно он был невыносимым ребёнком, а не мужчиной двадцати четырёх лет. ― Нам нужно решить, что мы будем делать. Если ты не хочешь никому говорить, хорошо, так и скажи. Но если… ― она запнулась, проникновенно смотря ему в глаза, ― но если всё-таки мы принимаем решение рассказать всем о нас, то нужно всё решить сообща, ладно? ― Ладно, ― прошептал Драко, обнимая её за талию, понимая, что стоит признаться в своих страхах. ― Детка, я хочу, чтобы все знали. Хочу, чтобы этот мудила Маклагген больше не смел к тебе приближаться, зная, что ты моя. Гермиона усмехнулась и закатила глаза, как и всегда, когда речь заходила о его чувстве собственничества и ревности ко всяким идиотам, которые даже не привлекали её, как мужчины. ― Я хочу этого! ― горячо сказал Малфой, всё ближе притягивая её к себе. ― Но мне откровенно страшно. ― Из-за родителей, ― подсказала Грейнджер, сразу обо всём догадавшись. ― Ты переживаешь, что они вычеркнут тебя из наследства? ― Чёрт, нет, ― ответил он, качая головой. ― Дело не в деньгах. И знаешь, даже если бы отец захотел сделать нечто подобное, он бы этого не сделал. ― Почему? ― она так мило нахмурилась, что Малфой не сдержался и улыбнулся, зарываясь ладонью в её волосы. ― Потому что по закону, если наследник не получает наследство, то оно переходит во владение государства. А мой отец слишком ненавидит бюрократию, чтобы взять и отдать всё наследие нашей семьи кому-то вроде Кингсли. ― Значит, следуя его логике, ты всё равно останешься единственным вариантом? ― Гермиона немного сместилась с ног Драко и села возле него, закинув голень на его, даже не стесняясь своей наготы, которая постоянно отвлекала Малфоя от разговора. Как и всегда. ― Скорее я буду менее болезненным вариантом, ― фыркнул он, падая спиной на подушку, закидывая руку за голову. ― Родная кровь всё-таки. ― Тогда почему ты?.. ― она не успела договорить, как он перебил её, чтобы Гермиона не надумала себе всякую чепуху, которая не имела под собой никакого смысла: ― Потому что я переживаю, что мы не справимся, ― быстро выпалил Драко, смотря в потолок. ― Потому что мои родители привыкли получать то, что хочется им. Даже мою невесту или жену, неважно, они хотят видеть именно такой, какая нужна им. Грейнджер замерла, боясь пошевелиться, понимая, что их утренние откровения могут больше никогда не повториться. Не каждый день им удаётся поговорить по душам и настолько честно, что возникает чувство, будто ты остался абсолютно голым, и дело тут отнюдь не в одежде. А в том, что они больше не скрывают и не прячут свои слабости, давая посмотреть на себя без прикрас и различных масок, которых у каждого из нас в арсенале великое множество. ― Ты думаешь, что они оттолкнут меня от тебя? ― с сомнением уточнила Гермиона, вскидывая брови. Малфой перевёл на неё взгляд и так внимательно посмотрел, что она немного смутилась, но не посмела опустить веки и прервать такой интимный контакт. ― Да, ― уязвимо произнёс Драко, беря её за руку. ― Но ещё больше я переживаю, что не смогу защитить тебя. Гермиона трогательно улыбнулась и наклонилась к нему, лихорадочно соединяя их губы, чтобы показать ему, как сильно он ошибался. Она задыхалась от любви к нему, желая всеми силами показать, как много он значит для неё, но, к сожалению, слова не передавали и десятой доли того, что она к нему чувствовала. Оторвавшись от его губ, Грейнджер положила ладони ему на щёки, проводя по мягкой коже кончиками пальцев, видя, как он замер в ожидании её ответа. ― Тебе нечего бояться, Драко. Даже если всё сложится не самым лучшим образом, я всегда буду на твоей стороне, ― прошептала Грейнджер, наблюдая за изменениями на лице Малфоя, понимая, что теперь она точно не спасётся. Он резко перевернул её на спину и накинулся на губы Гермионы, заставляя стоны неконтролируемо вырываться изо рта, наслаждаясь каждой минутой своего счастья. Резко вынырнув из собственного прошлого, Драко понял, что до сих пор стоит под душем, ощущая холод, сковавший конечности. Выключив подачу воды, Малфой вышел из кабины и, обернув полотенце вокруг бёдер, остановился напротив зеркала, смотря на своё измученное отражение. Они были счастливы. Они были вместе. А теперь всё перевернулось, и Грейнджер почему-то решила, что по-отдельности им будет гораздо лучше. Она так решила, не они. Вот что сильнее всего его бесило. Драко так хотел оторвать ей голову за принятое решение, что иногда с трудом сдерживался, чтобы не прийти к ней на работу и не убить, наплевав на все последствия и на свою боль от содеянного. Просто единственное, что сейчас не давало ему окончательно упасть в яму ― это злость, которая помогала держаться на плаву и не сдавать позиции. К сожалению, в такие моменты идея отправиться к Грейнджер не казалась совсем бредовой, поэтому он тряхнул головой и принялся собираться на работу, надеясь хотя бы пять минут не думать о ней. Ожидаемо, его план с треском провалился.

***

Гермиона разрезала скотч на коробке и, распахнув крылья, начала вытаскивать книги, кладя их на журнальный столик, который стоял рядом. Она решила сначала распаковать хотя бы небольшую часть доставки, чтобы потом приступить к выкладке товара на витрину. Она провела ребром ладони по лбу, убирая влажные пряди с лица, на секунду приостанавливая своё занятие, чтобы посмотреть в витражное окно, за которым заметила множество людей, спешащих на работу. На самом деле, раньше Грейнджер тоже была такой, пока не плюнула на систему и правила Министерства, решив бросить всё и купить свой книжный магазин в Косом переулке, чтобы понять, чем она хочет заниматься по жизни. Разумеется, она безумно рисковала, но стоило пройти всего лишь месяцу, как поняла, что приняла самое правильное решение, какое только могла. Гермиона больше ни от кого не зависела. Ни от своего чёртового начальника, который не одобрил ни один её проект лишь потому, что считал их финансово невыгодными. Ни от общественного мнения, которое диктовало ей спокойно работать на прежнем месте и перестать бороться с устаревшей системой. К несчастью, в первое время она действительно была в отчаянии, не зная, что вообще происходит с её жизнью. Но одна странная и безумная на тот момент мысль, кажется, навсегда изменила жизнь Грейнджер, поэтому сейчас она была счастлива. Почти. Их расставание с Драко серьёзно подкосило её. Прошёл уже месяц, но внутри всё так же переворачивалось от мысли, что они больше не будут встречать утро вместе. Что они больше не будут зачитываться допоздна одними и теми же книгами. Что они больше не будут падать на кровать уставшие, но довольные после бессонной ночи. Что их отношения окончательно закончились. Она не могла в это поверить, хоть и являлась инициатором их разрыва. Но проблема заключалась в том, что Гермиона больше не могла терпеть то непонимание и обиды, что присутствовали в их жизни. Они постоянно ссорились на пустом месте. Постоянно ревновали друг друга. Постоянно устраивали эмоциональные качели, которые, в конечном итоге, просто надоели ей. ― Да не смотрел он на меня! ― не выдержав того бреда, что нагородил Малфой, крикнула она, с отчаянием зарываясь руками в волосы. ― Тебе просто показалось! ― Конечно, мне всегда кажется, ― выплюнул Драко, не веря ей ни на грамм. Грейнджер покачала головой, больше не в состоянии терпеть его невыносимую ревность, которая иногда сжирала её нервные клетки, абсолютно не заботясь о сохранности её мозга. Поэтому она психанула и, задев его плечом, направилась в их спальню, решив покончить с этим раз и навсегда. ― Ты куда собралась? ― по-настоящему разозлившись, рявкнул Малфой, следуя за ней. Гермиона проигнорировала его и, открыв шкаф, достала свой чемодан с нижней полки, начиная кидать туда вещи, которые попадались под руку, неаккуратной кучей. ― Мать твою, я задал тебе вопрос! ― рыкнул Драко, хватая её за плечо, отталкивая от шкафа. ― А я не собираюсь тебе отвечать! ― выкрикнула Гермиона, тяжело дыша. Они уставились друг на друга, кажется, готовые разорвать глотки каждому, кто помешает им выяснять отношения. Она любила его. Больше всего на свете. Иногда Грейнджер казалось, что чувства просто разорвут её на части, но каждый раз ей удавалось избежать этой страшной участи и спокойно расслабиться в его объятиях, которые всегда даровали ощущение безграничного счастья и безопасности. Наверное, она просто понимала, что их отношения настолько сложные и запутанные, что чаще всего они причиняют им обоим боль. Но ведь так не должно быть. Они не должны прыгать с одного состояния на другое, постоянно ругаясь или занимаясь сексом, который был их обычным способом примирения. Гермиона не хотела, чтобы у них всё сводилось к постели. Не хотела, чтобы их проблемы замалчивались, а потом превращались в огромный снежный ком, который причинял боль и уничтожал всё хорошее на своём пути. ― Грейнджер, что происходит? ― немного успокоившись, спросил Малфой, проникновенно смотря ей в глаза. ― Ты не слышишь меня, ― тихо сказала она, пожимая плечами. ― Я говорю тебе, что меня никто, кроме тебя, не интересует. Но ты всё равно настаиваешь, что какой-то парень раздевал меня глазами. ― Потому что ты этого не замечаешь, ― надавил Драко, заставляя её закатить глаза в несогласии. ― Я мужчина, детка, и всегда вижу, когда кто-то кого-то хочет, даже если ты этого просто не видишь. ― Хорошо, ― резко произнесла Гермиона, складывая руки на груди. ― Предположим, что ты прав, но зачем было устраивать ту драку? Зачем нужно было избивать его до полусмерти? ― То есть мне нужно было позволить ему лапать тебя?! ― удивлённо воскликнул Малфой, вскидывая брови. ― Нужно было дать вам возможность уединиться? ― Господи, вот опять! ― всхлипнула она, толкая его в грудь ладонями. ― Ты опять слышишь только то, что хочешь! Ты не слышишь, что я говорю тебе! ― Это ты не хочешь понимать, что я всегда буду так реагировать, потому что знаю, какая ты на самом деле! Потому что знаю, что значит быть с тобой! ― прорычал Драко ей в лицо, медленно надвигаясь, заставляя вжаться в стену. От предсказуемости своего положения Грейнджер сердито выдохнула и постаралась не дать его запаху проникнуть в дыхательные пути, чтобы не потерять жалкие остатки контроля. Чтобы собственный разум не предал хозяйку, прекрасно зная, что получит в ответ, стоит только поддаться желанию и позволить ему поглотить её целиком. ― Так всё дело в неуверенности, Малфой? ― ядовито поинтересовалась Гермиона, приподнимая одну бровь в вопросе. ― Боишься, что я предпочту тебе кого-то другого? Он зверел на глазах. Его зрачки почти полностью поглотили радужку, и он стал напоминать всех тех пугающих монстров, что часто маленькая Грейнджер видела по телевизору в ужастиках. Драко стал похожим на чокнутого парня, который может разорвать тебя на части. Аккуратно опустив руку ей на шею, он стал поглаживать нежную кожу кончиками пальцев, а потом сомкнул ладонь вокруг её горла, не причиняя боли, но и не давая отвести взгляд в сторону. ― Что за бред ты, чёрт возьми, несёшь? ― прошипел Малфой в её губы, смотря прямо в глаза. ― Ты сам долго отказывался рассказать про наши отношения, ― она понимала, что расковыряла больную мозоль, но ничего не могла поделать со своими словами, которые вырывались изо рта совершенно неподвластно. ― Так почему ты сейчас удивляешься, что не все могут поверить, что мы вместе? ― Хочешь, чтобы у тебя было больше поклонников, чем сейчас? ― он ещё сильнее приблизился к ней, касаясь своим носом её. ― Хочешь, чтобы я перестал говорить всем, что ты моя? ― Не передёргивай, ― моментально ощетинилась Гермиона, осознавая, что Драко пытается снова вывести её на эмоции. ― Я не говорю, что мне не нравится твоя ревность. Я имею в виду, что ты перегибаешь. ― Ну да, это ведь не я вертел задницей перед этим уёбком, ― зло хмыкнул Малфой, отпуская её и делая шаг назад. ― Что ты несёшь?! ― закричала Грейнджер, больше не в силах сдерживать тот гнев и обиду, что копились в ней с самого начала благотворительного вечера в Министерстве. ― Я никогда даже мысли не допускала, чтобы изменить тебе. Никогда ни на кого не смотрела. А ты говоришь, что с кем-то… что… Она даже не смогла подобрать подходящее слово, чтобы выразить то, что подразумевал Драко. Подняв на него рассерженный взгляд, Гермиона заметила его виноватый вид и немного остыла, точно зная, что когда Малфой в ярости он спокойно может сказать то, о чём потом долгое время жалеет и извиняется перед ней. Это не было оправданием. Это было фактом, который пришлось принять, раз она хотела быть с ним. Но, к сожалению, его способность жалить её всё ещё приносила боль и разочарование. Не хотелось, чтобы так было всегда. ― Драко, это была твоя идея, ― начала Гермиона, чувствуя, как слёзы начинают душить её. ― Ты сам предложил пойти на этот вечер раздельно. А теперь я виновата, что просто была вежливой с ним? Знаешь, мне иногда кажется, что ты просто сам не понимаешь, чего хочешь. Я и так твоя, полностью. Я живу с тобой, сплю. Мы вместе планируем будущее. Но тебе всё мало. Когда это кончится? ― Грейнджер… ― Нет, я не договорила, пожалуйста, дай мне закончить, ― протараторила девушка, подняв руку, чтобы остановить его. Она моргнула, не давая солёным каплям политься по щекам, и продолжила: ― Ты сам говорил, что боишься реакции родителей. Но мы рассказали Гарри и Рону и договорились, что скоро попробуем поговорить с Люциусом и Нарциссой. И ничего. Так ответь мне. Она переступила с ноги на ногу, решая задать вопрос, который долгое время не давал ей покоя. ― Ты… для тебя это просто так, да? Пока не пришло время жениться на правильной девушке, верно? Потому что иначе я не понимаю, почему ты прячешь меня, словно я какой-то грязный секрет, о котором могут знать только друзья, но не родители. ― Детка, послушай, ― Малфой приблизился к ней и взял лицо в ладони, молчаливо прося посмотреть на него. ― Нет, нет, ― Гермиона покачала головой, отказываясь так быстро сдаваться. ― Ты обещал мне, что мы вместе поедем в отпуск. Что ты познакомишь меня с родителями. Что всё изменится. Но ничего не изменилось! ― Грейнджер, мне просто страшно, что я потеряю тебя! ― с болью крикнул Драко, отчего она застыла и наконец-то подняла на него глаза. Он сжал губы в полоску, будто пожалел, что признался в своей слабости, и стал отстраняться, чтобы снова закрыться в своей раковине. Но она схватила его за воротник рубашки и не дала сделать и шагу назад. ― Тогда почему ты делаешь всё, чтобы оттолкнуть меня? ― с обидой прошептала Гермиона, не понимая причины его непостоянности. ― Почему ты ревнуешь меня к каждому столбу, хотя сам не даёшь всем сказать, что я твоя? Когда же ты определишься? Малфой сурово смотрел ей в глаза, словно она была ребёнком, который не понимает очевидные вещи. Он фыркнул и всё-таки отошёл от неё, зарываясь ладонью в волосы, сжимая пряди у корней, видимо, чтобы сделать себе побольнее и прийти в себя. ― Может, ты наконец-то скажешь что-нибудь? ― Гермиона уже устала от тишины, неожиданно повисшей между ними, и с грустью оглядела беспорядок в спальне, что сама же и устроила. ― Это не легко, чтоб ты понимала, ― уязвимо фыркнул Драко, упираясь руками в бока. ― Да что сложного в том, чтобы сказать правду?! ― она усмехнулась и склонила голову набок. ― В том, что ты ни чёрта не понимаешь! ― снова крикнул он, полностью закрывшись от неё. ― Мерлин, Драко, ты просто послушай нас! ― Грейнджер ощутила комок в горле, но продолжила говорить: ― Посмотри и послушай! Мы так и не обсудили эту проблему. Мы просто оказались в тупике! Мы не слышим друг друга. ― И что ты предлагаешь, поговорить по душам? ― язвительно поинтересовался он, резко повернувшись к ней лицом и показав, что она так ничего не добьётся. Гермиона опустила руки. В прямом смысле. Она сглотнула вязкую слюну, не понимая, почему у них всё так сложно. Отношения, в которых есть любовь, не должны быть такими выматывающими и сложными, верно? Они наоборот должны наполнять энергией и силой, а не выкачивать из тебя всё подчистую. Так почему у них всё так плохо складывалось? Она не могла понять. Они любили друг друга. Грейнджер это точно знала. Но, как оказалось, любовь ― это далеко не всё. Это чувство может только соединить вас, дать некий толчок, но в остальном всё зависит от вашей совместной работы. Которой у них не было. По непонятным причинам. ― Я переночую у Гарри с Джинни, ― почти шёпотом сказала она, стараясь не смотреть на Малфоя. ― Очевидно, что сегодня… нам не удастся нормально поговорить и мы просто поссоримся ещё больше. Гермиона тяжело выдохнула, не позволяя себе расклеиться и пойти на поводу у своих чувств. Ей нужно было остудить голову, чтобы обо всём хорошенько подумать, но этому было не суждено произойти, потому что, наверное, Драко что-то увидел в её глазах, раз за секунду сократил между ними расстояние и лихорадочно поцеловал, заставляя забыть о причине их ссоры. Заставляя забыть обо всём на свете. Она ответила на поцелуй, и он подхватил её под ягодицы, вместе со своей ношей падая на кровать, чтобы как обычно решить проблему при помощи секса. Увы, но с каждым разом этот метод себя изживал и лишь сильнее помогал ей убедиться в своём решении закончить всё, пока не стало слишком поздно. Грейнджер резко вернулась в реальность, когда колокольчик на двери зазвонил, оповещая о приходе первого посетителя. Она моргнула и встала на ноги, проведя руками по бёдрам, чтобы дать себе мгновение на маленькую передышку, а потом покинула своё укрытие. Увидев знакомого парня, она искренне улыбнулась и прошла за стойку, где находилась касса и материалы для индивидуальной упаковки. ― Энтони, привет, не ожидала увидеть тебя, ― сказала она, заметив, что он, кажется, стал немного выше с их последней встречи. ― Гермиона, поверь мне, это взаимно, ― ласково произнёс Голдстейн, опираясь на стойку локтем. ― Как у тебя дела? А то после твоего увольнения мы совсем не виделись. Действительно, а как у неё дела? Она каждый день собирает себя по кусочкам, надеясь не развалиться на части, потому что не знает, приняла ли правильное решение. Каждую минуту она прокручивает в голове все их ссоры с Малфоем, чтобы заставить себя осознать, что разрыв был неизбежен. Каждую секунду она жалеет, что тогда не выдержала и сказала, что между ними всё кончено, хотя до конца не была уверена в этом, и всё-таки крикнула это прямо ему в лицо, наблюдая за невыносимой болью, спрятанной за стенами окклюменции. Наверное, можно сказать, что она в полном дерьме. Но в целом, всё не так уж плохо. ― У меня всё хорошо, Тони, ― Грейнджер улыбнулась, подозревая, что парень не заметит некоторую ненатуральность в выражении её лица. ― Магазин на удивление процветает, и мне самой нравится, как всё складывается. Почти всё. ― Это здорово, рад за тебя, ― возможно, он хотел сказать что-то ещё, но Гермиона перебила его, почему-то боясь услышать подтверждение своих подозрений. ― А как дела в Министерстве? Мистер Тевис всё также скучает по мне? ― Ох, не то слово, ― протянул Голдстейн, закатывая глаза. ― На каждом собрании отдела поминает тебя добрым словом. ― Теперь понятно, почему по четвергам у меня так сильно горят уши, ― хихикнула Гермиона, и он подхватил её смех, задерживая взгляд дольше положенного на губах гриффиндорки. Прошло пару секунду, когда они оба замолчали и каждый из них попытался придумать тему для разговора. Только вот Грейнджер думала о том, как бы помягче отшить парня, чтобы продолжить заниматься делами, потому что ей было не по себе, когда на неё смотрели во время работы. Лишь одному человеку она позволяла это, но сейчас вспоминать о нём не было никакого смысла. ― Гермиона, я чего пришёл-то, ― смущённо начал Энтони, стараясь звучать уверенней. ― Я подумал, раз ты теперь свободна, то мы можем сходить куда-нибудь поужинать. Что скажешь? Чёрт возьми, ну почему сейчас? ― Ох, я… ― она зависла, смешно приоткрыв губы, не зная, что сказать. ― Тони, моё расставание было… Наверное, ещё слишком рано. Я не уверена, что готова для чего-то… ― Ты не переживай, ― спохватился он, кладя свою ладонь поверх её, лежащей на стойке. ― Мы можем просто посидеть, как друзья. Я не настаиваю. В смысле я понимаю, что тебе нужно время. Ей нужно отказаться, потому что это всё равно будет свиданием. Она видела в глазах Голдстейна интерес уже давно. Ещё до расставания с Малфоем. И идти с ним на дружеские посиделки то же самое, что прямо сказать, что у него есть шанс, хотя это не так. Гермиона и правда пока не готова. Но, может быть, в этом и есть смысл. Может, Энтони как раз то, что ей и нужно. Спокойный, уравновешенный. Без всяких собственнических заморочек. Без родителей, висящих на шее в виде удавки. Простой, обычный парень, на которого можно положиться. С которым можно, не боясь, построить семью. Так почему её воротило от этой приторной спокойности и уравновешенности? Она не знала. Возможно, с ней было что-то не так. Возможно, она просто подсела на этот наркотик и отказывалась слезать. А возможно, её решение расстаться с Драко действительно было ошибкой. И суть в том, что идти ей на свидание именно сейчас ну никак нельзя. ― Пожалуйста, Гермиона, дай мне шанс, ― сокровенно попросил парень, и она едва не застонала, точно зная, что теперь не сможет отказать. ― Хорошо, ― её ответ заставил Энтони так лучезарно улыбнуться, что показалось, будто его лицо сейчас треснет. ― Спасибо тебе, ― радостно и с волнением проговорил он, начиная трясти её руку. ― Обещаю, ты не пожалеешь. Я пришлю тебе время и место совой, хорошо? ― Ладно, только отпусти меня, пожалуйста, ― с робкой улыбкой произнесла Грейнджер, заставляя бедного кавалера смутиться и выполнить её просьбу. ― Увидимся, ― Голдстейн весь покраснел и поспешил покинуть книжный, оставляя девушку в непонятных чувствах. Гермиона осела на пол, спрятавшись от людских глаз, чтобы подумать, что она творила. Зарывшись пальцами в волосы, она опустила веки, не понимая, во что же превратилась её жизнь.

***

― Джаспер, какого хрена ты ещё здесь? ― прорычал Драко, упираясь ладонями в твёрдую поверхность своего стола, чувствуя, что ещё секунда ― и в кабинете всё загорится из-за его ярости. ― Я-я-я хотел спросить у Вас… ― начал оправдываться бедный парень с невероятно бледным лицом, кажется, приготовившись отправиться на тот свет. ― Пошёл нахер отсюда! ― прикрикнул Малфой, показывая указательным пальцем на дверь. ― Разбирайся со своим косяком сам, и, не дай Мерлин, эта сделка снова накроется, я тебя на куски порву, понял? ― Да, мистер Малфой, конечно, извините, ― залепетал он, быстро покидая помещение, боясь лишний раз посмотреть на начальника. Драко тяжело вздохнул и опустился в кожаное кресло, немного развернувшись в сторону окна. Он смотрел на высотки Лондона, подперев подбородок кулаком. Раньше парень и представить не мог, что будет так сложно руководить собственной компанией, но тем не менее всё равно не желал возвращаться в Министерство или куда-нибудь ещё, чтобы начать работать на какого-то идиота, который набивает свой собственный карман. Он уже более года работал исключительно на себя и, зная, насколько это потрясающе, больше не мог вернуться туда, откуда с таким трудом выбрался. Поначалу, разумеется, было сложно. Множество моментов как с законом, так и с остальными насущными вопросами касаемо основания собственной компании стояли в горле. Помимо этого его отец тоже не горел желанием поддерживать своего отпрыска в таком рискованном начинании, и это рождало множество трудностей, которые приходилось преодолевать, стиснув зубы. Радовало одно — с ним была Грейнджер. Вообще-то, это была именно её идея. Создать организацию, занимающуюся производством маггловских вещей для применения их в волшебном мире. Она создала первый прототип телефона, который и стал началом их совместного бизнеса, если так можно сказать. Гермиона верила в него, поддерживала, постоянно была рядом. Все идеи, какие они пытались воплотить, принадлежали именно ей. Естественно, как только процесс пошёл дальше, всё стало меняться, но основа оставалась прежней. Малфой не хотел думать о том, где бы он был, если бы не девушка с каштановыми волосами, которая однажды поверила в него и заставила изменить свою жизнь, помогая сделать её интереснее и счастливее. Жаль только, что, рано или поздно, любой сказке приходит конец. Как и вышло в итоге в их истории. Драко прикрыл веки, вспоминая все те моменты, что бережно хранил в голове, чтобы в дни особо отвратительного характера воскресить их и хоть немного поднять себе настроение. К сожалению, вслед за радостью всегда приходила боль. Это был предсказуемый маршрут, и, наверное, любой адекватный человек усвоил бы урок, но только не он. Казалось, что он страдает запущенной стадией мазохизма, потому что иначе своё поведение он не мог объяснить. С одной стороны, Малфой знал, что следует прекратить мучить себя и нужно отпустить Грейнджер вопреки тому, что хочется прийти к ней, закинуть её на плечо и никуда не отпускать. Но с другой ― он слишком сильно уважал её, чтобы просто наплевать на её мнение, понимая, что она точно будет против подобного расклада. У них действительно не получалось в последнее время. Они начали часто ссориться. Чаще, чем обычно, разумеется. И Драко хотел бы сказать, что это нормально, но проблема заключалась в том, что каждый раз, когда их голоса друг на друга повышались. Каждый раз, когда они срывали глотки, пытаясь доказать свою правоту. Каждый раз, когда Гермиона не сдерживалась и начинала плакать, а Малфой ругаться матом и крушить мебель. Каждый такой раз оставлял невероятную пустоту, которую было почти невозможно не запомнить. Он помнил, как приходил в себя, скидывая пелену ярости с глаз, и поднимал взгляд на Грейнджер, видя в её шоколадных омутах тоску и понимание, что у них всё становится хуже и хуже. Что просто не получается прийти к тому компромиссу, который нужен обоим для счастливого существования. Что боль разрастается сильнее и быстрее, и никакой качественный секс и подарки не могут исправить положение. Возможно, суть в самой банальной вещи ― мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем. И Драко на собственной шкуре проходил эти круги ада, осознавая, что огромная, сжирающая и удушающая вина лежит именно на нём. Конечно же, Гермиона не была идеальной, она не раз доводила его до состояния, когда мозги окончательно отключаются от злости. Но чаще всего как раз-таки Малфой был тем, кто начинал спорить и отказывался признавать свою неправоту. Собственная гордость погубила его счастье, а теперь он жалел, что однажды не промолчал, проявив мудрость и любовь к человеку, который был ему дорог. Так всегда в жизни. Мы считаем, что умнее, лучше всех, но потом происходит что-то такое, что переворачивает всё в нашей жизни, заставляя нас в последствии начать кусать локти и обливаться горькими слезами, проклиная себя на чём свет стоит. К несчастью, мир устроен так, что нет исключения из этого правила. И пока каждый сам не убедится в подлинности данного утверждения, до него не дойдёт. Как, в принципе, и в случае Драко. Вздрогнув от громкого стука в дверь, он повернул голову как раз в тот момент, когда Забини бесцеремонно, не дожидаясь его разрешения войти, буквально залетел в кабинет, плюхаясь на стул для посетителей и чересчур раздражающе-радостно улыбаясь. ― Милый, какой-то ты хмурый, ― сказал Блейз, раскладывая бумаги на столе, которые принёс на рассмотрение. ― Пошёл к чёрту, ― огрызнулся Малфой, беря в руки один из документов, просматривая его на предмет ошибок или несостыковок. ― И кстати, ты не дождался, когда я разрешу тебе войти. ― Ох, Мерлин, какой же ты зануда, ― несчастно простонал Забини, закатывая глаза. ― И даже если так, чем же я тебе помешал? ― Я могу быть занят, в отличие от некоторых, ― пробурчал Драко, переворачивая один лист лицевой стороной на стол, окончательно убедившись, что там всё правильно. ― И чем же? Мечтами о несбыточном и бесконечными муками совести? ― усмехнулся Забини, слишком поздно поняв, что ляпнул. Он бросил аккуратный взгляд на друга, замечая, что Драко сжал губы в полоску, но промолчал, полностью сосредоточившись на написанном перед глазами. Мулат почувствовал себя идиотом и сволочью, зная, что это его больная тема. ― Извини, я просто… ― Всё нормально, ― отрезал Малфой, прекрасно понимая, что друг прав. Но признавать это было последним, что он бы сделал в данный момент. ― Что с поставками стекла для экранов? ― он нахмурился, видя не самые лучшие показатели. ― Сейчас есть некоторые сложности с этим, ― расстроено начал Блейз, ловя скептичный взгляд Драко. ― Чёртов Клиф решил, что лучше снизить поставки на этот период, чтобы наша деятельность не бросалась в глаза магглам. ― Каким боком магглы могут начать переживать по поводу нашей деятельности? ― раздражённо спросил Малфой, откидываясь спиной на кресло. ― Как я понял, произошла утечка, ― Забини свёл брови на переносице, уже чувствуя последствия такого промаха для их компании. ― Есть подозрения, что на заводе кто-то нарушил договор, и теперь есть риск быть обнаруженными. Поэтому пока лучше снизить поставки, чтобы не привлекать к себе много внимания. ― Охренеть, ― зло хмыкнул Малфой, качая головой. Он прикрыл на секунду глаза, чтобы не заорать благим матом на всю округу, и глубоко вздохнул, вынуждая себя успокоиться. ― Есть сведения, кто именно это сделал? ― Майк проводит расследование, так что, думаю, к концу недели мы точно будем знать, кто крыса, ― ответил Блейз, задумчиво уставившись в окно. ― Отлично, пускай он с ним разберётся и не стесняется в методах, ― Драко встал, застёгивая пуговицу пиджака, решая спуститься в отдел продаж, чтобы предупредить о некоторых изменениях в их планах. Он заметил, что друг как-то мнётся и никуда не уходит, хотя раньше такого поведения за Забини не наблюдалось. Прищурившись, он коснулся языком зубов, прикидывая, что ещё могло произойти. ― Блейз, что не так? ― достаточно спокойно поинтересовался Малфой, приподнимая брови в вопросе. Тот странно улыбнулся, словно никак не мог определиться с тем, как себя вести, и провёл рукой по волосам, очевидно, чтобы хоть как-то занять руки. Волнение было самым неприятным чувством, но хуже была предсказуемая реакция друга, поэтому он до последнего тянул с ответом. Драко уже решил, что случилось нечто действительно страшное, и сердце замерло в глотке, перестав стучать и практически остановившись, наплевав на здоровье хозяина. Малфой уже подумал, что нужно снова повторить свой вопрос, как Забини поднял на него виноватые глаза, словно в том, что произошло или происходило, был повинен именно он. ― Ты только не психуй, ладно? ― Да, блять, скажи ты уже, что… ― Вчера у Грейнджер было свидание, ― выпалил Блейз, видя, как пугающе замер Драко, сжав кулаки и приоткрыв рот. ― С Голдстейном. В «Санта Монике». Стиснув зубы так сильно, что они едва не раскрошились, он кивнул самому себе и, сделав короткий вдох, вылетел из собственного кабинета, игнорируя крики Забини, который пытался его остановить. Но его не нужно было останавливать. Ради своей же безопасности.

***

Гермиона спокойно раскладывала книги, с удовольствием находя им место на пустующих полках, отчего ощущала себя гораздо лучше, чем пару дней назад. Она наклонилась к коробке, в которой остался последний фолиант, как дверь в магазин распахнулась и захлопнулась так громко, что она подскочила на месте, не на шутку испугавшись. Она широко распахнула глаза и сглотнула, решая проверить, что за импульсивный покупатель пришёл к ней. Выйдя из своего импровизированного укрытия, Грейнджер увидела неожиданного человека, который впился в неё каким-то обвиняющим взглядом, едва не сшибая с ног своей яростью. ― Драко, ты что-то хотел? ― максимально спокойно поинтересовалась Гермиона, решая не обращать внимания на его заскоки, и подошла к кассе. ― Серьёзно? ― фыркнул он, скривившись. ― Только об этом хочешь меня спросить? ― Прости, а у нас могут быть другие темы для разговора? ― она нахмурилась, чувствуя, как атмосфера в помещении накаляется. Малфой обнажил зубы в немного пугающей ухмылке, опираясь ладонями на стойку и смотря ей прямо в глаза. Гермиона поняла, что скучала по нему, но быстро откинула дурацкие и лишние мысли, чтобы не позволить себе натворить глупостей. ― Значит, со мной ты теперь можешь говорить только про херовы книжки, а с Голдстейном про всё на свете?! ― прорычал он, и она моментально всё поняла, одновременно злясь и радуясь тому, что он здесь. Это было странно. Ненормально. Это было действительно сложно объяснить, но бороться со своими непонятными чувствами в данный момент было практически невозможно. Поэтому Грейнджер только хмыкнула, покачав головой. Она не выдержала и закатила глаза, решая оставить его со своей чёртовой ревностью и снова заняться делом. Девушка плюнула на вежливость и прошла к дальним стеллажам, продолжая распаковывать коробки с книгами, которые доставили сегодня утром. Гермиона всегда любила делать это руками, не используя магию, но сейчас почти пожалела о своей привычке. Драко, кажется, не собирался так просто сдаваться и последовал за ней, несколько долгих ― бесконечных ― минут наблюдая за резкими и отрывистыми движениями шатенки, которая изо всех сил пыталась не обращать на него внимания. ― И что, ничего не скажешь? ― не выдержал он, делая к ней шаг, но Грейнджер снова проигнорировала его присутствие, особенно жёстко открыв одну из множества коробок, стоящих на полу. ― Неужели настолько понравилось с ним на свидании? Гермиона сжала губы в полоску, чтобы ни в коем случае не сорваться. Она чувствовала, как её терпение медленно лопается, угрожая уничтожить всё в радиусе нескольких километров, если Малфой не отойдёт от неё. ― «Санта Моника», значит, ― протянул Драко, видя, что она на грани. ― Ничего более банального не придумать, хотя, наверное, ему простительно, ведь таких идиотов ещё надо поискать. Но, видимо, у тебя совсем паршивый вкус, раз ты повелась на него. ― И не говори, за одного даже чуть замуж не вышла, ― прошипела Грейнджер, резко опуская книгу на полку, раздражённо сдувая мешающую прядь. ― По крайней мере, этот идиот не был прыщавым ботаном, ― зло сказал Малфой, радуясь, что теперь внимание Гермионы полностью принадлежит ему. Она обернулась и с яростью посмотрела на него, будто была готова убить. Хотя, скорее всего, именно этого ей и хотелось. ― Какая же ты паршивая свинья, ― почти шепотом произнесла она, заставляя его вскинуть брови и усмехнуться. ― Извини, с какой это стати? ― С такой, что я тебя ненавижу! ― крикнула Гермиона, больше не в силах держать свой гнев под контролем. ― Веришь или нет, но это чувство взаимно, ― весело проговорил Драко, но на самом деле внутри всё кипело. И непонятно, из-за какого именно чувства: из-за любви к этой невыносимой занозе или из-за ненависти. Разве можно одновременно испытывать такие противоположные эмоции к одному человеку? Раньше он бы сказал, что нет. Но всё в нашей жизни приходит с опытом и познаётся в сравнении. ― Как прекрасно, тогда какого чёрта ты здесь? ― прорычала Гермиона, всплёскивая руками. ― Проваливай из моего магазина. ― Да с радостью, ― насмешливо сказал Малфой, широко распахивая глаза. ― Вот только, душа моя, я сам решу, что мне делать, а чего не делать. И разберусь без твоих ценных советов. ― Замечательно! ― с преувеличенным восторгом усмехнулась Грейнджер. ― Превосходно! ― рявкнул он. ― Прекрасно! ― Отлично! Естественно, это было предсказуемо. Потому что как только он произнёс последнее слово, будто поставив точку в их споре, они накинулись друг на друга, едва не опрокинув стеллаж на пол, врезавшись в него. Драко резко зарылся рукой в её волосы, растрепав неаккуратный пучок, который она собрала, чтобы кудри не мешали работе. Он вжал Гермиону в своё тело, яростно целуя девушку, наконец-то ощущая себя цельным. Грейнджер застонала, как только его рука опустилась на ягодицы и сжала их, заставляя запрыгнуть на него, обхватив мужской торс ногами. Она запустила пальцы в белоснежные волосы, сжимая пряди у корней, зная, как Малфой любил такой вид боли. Было тяжело дышать. Их губы не отрывались ни на секунду, пока он не спустился поцелуями-укусами на её шею, оставляя засосы, которые она всегда втайне обожала и не сводила до последнего. Гермиона зажмурилась, чувствуя, как ладони блондина поглаживают её бока, медленно спускаясь к пуговице на джинсах, и внезапно осознала, что они делают. Распахнув глаза, она замерла в руках Драко, не в силах пошевелиться, понимая, что они снова делают это. Малфой что-то промычал в ключицу Грейнджер, кажется, даже не заметив, что она не отвечает на его ласки, и удивлённо уставился на Гермиону, когда она не выдержала и оттолкнула его, отчего он едва не врезался спиной в стеллаж, набитый книгами. ― Что?.. ― его поражённый вид ничуть не умалил её решения закончить их очередную попытку повторить то, что следовало закончить. ― Мы снова это делаем, Драко, ― с отчаянием сказала Гермиона, сдерживая слёзы боли и непонимания, что с ними не так. ― Опять. ― Что делаем? ― он непонимающе нахмурился, поправляя воротник рубашки, которую она пыталась расстегнуть, хотя даже не помнила этого. ― Мы снова сводим всё к сексу, ― воскликнула она, взмахивая руками. ― Мы расстались и не должны опять повторять всё то, что и привело к расставанию. ― Грейнджер, ты… ― Малфой тяжело вздохнул, прикрывая на мгновение веки, но Гермиона перебила его: ― Почему ты не видишь? ― она всхлипнула, стараясь не смотреть на него, чтобы не сдаться. ― Наши отношения неправильны. Они ужасны, Драко. Мы постоянно ругаемся. А если не ругаемся, то занимаемся сексом вместо того, чтобы решать наши общие проблемы. У нас не получается… ― Может, просто ты так думаешь? ― тихо спросил Малфой, подходя к ней, заставляя отступить и наткнуться лопатками на препятствие в виде очередного стеллажа. Она покачала головой, отказываясь взглянуть на него, зная, что даже самая маленькая уступка ― и они снова окажутся в этой круговой поруке, которая не желала прекращаться по собственной воле. ― Отношения должны приносить радость, счастье, ― с надрывом произнесла Грейнджер, сжимая руки в кулаки. ― Они должны заставлять чувствовать себя счастливым почти постоянно. Не должно быть такого, когда люди либо грызутся, либо спят вместе. Это неправильно. О каком создании семьи можно говорить, когда мы не можем договориться друг с другом? ― У нас это получалось, ― возразил Драко, наконец-то встречая её прямой взгляд. ― Когда? ― усмехнулась Гермиона, выгибая бровь. ― Мы так и не смогли выбрать шторы на кухню, а если это будет имя ребёнку? Или что-то ещё более серьёзное? Мы не можем прийти к компромиссу, потому что для нас обоих важно доказать, что мы правы. Тебе это нужно, чтобы показать, что я тоже могу ошибаться. Мне, что ты не всегда прав и временами совершаешь глупости. Наши отношения больше похожи на соревнование, а так быть не должно. ― И что ты предлагаешь? ― с вернувшейся злостью спросил Малфой, сжимая челюсть, понимая, что спокойно может разнести тут всё, лишь бы ему хоть немного стало легче. Разумеется, это бы не помогло, но вдруг. ― Сделать то, что уже сделали, ― отстранённо сказала Грейнджер, пожимая плечами. ― Окончательно расстаться, пока всё не стало хуже. Пока мы… не причинили друг другу ещё больше боли. Драко кивнул, видя, что она едва сдерживалась, чтобы не начать плакать. Он так отчаянно хотел с ней поспорить, заставить её поверить, что она не права, но внезапно парень понял, что отчасти Гермиона говорила абсолютно правдивые вещи. Его желание поспорить являлось как раз тем, о чём она и говорила. А это только усложняло и без того сложную ситуацию. Поэтому Малфой просто закрыл глаза, вынуждая себя поступить разумно, чтобы не сделать ей больно, хотя внутри всё крошилось и разваливалось на части, угрожая убить его до того, как он покинет чёртов книжный магазин. Сделав шаг к Грейнджер, отчего она сжалась, очевидно, думая, что Драко снова попытается прикоснуться к ней, надеясь переубедить, он поцеловал её в лоб, ощущая, как она вздрогнула и понуро опустила голову. ― Ладно, ― прошептал он, не давая себе провести кончиками пальцев по щеке девушки. ― Если ты этого хочешь. Гермиона вяло улыбнулась, боясь поднять на него глаза, чтобы проследить, как он оставляет её одну и тихо закрывает за собой дверь. Опустившись на пол, она обняла руками колени и уткнулась в них лбом, начиная рыдать и скулить, понимая, что ей невероятно больно. И не от того, что всё закончилось для них печально. А по той причине, что если Грейнджер попросила бы его остаться, он бы это сделал не задумываясь. Но Малфой послушал и услышал её желание, о чём она успела десять тысяч раз пожалеть, хоть и понимала, что они оба поступили правильно.

***

Громкая музыка и большое столпотворение людей всегда действовали ему на нервы, но сейчас, наверное, это было очень кстати, потому что лучше заглушить вакханалию внутри, наблюдая за ней, нежели стать участником развращения во всех смыслах этого слова. Драко сделал глоток огневиски, равнодушно уставившись на стакан в своих руках, игнорируя все банальные намёки, вроде подмигивания или заинтересованного взгляда от одной из девушек, которая сидела за барной стойкой так же, как и он. Почувствовав крепкую руку на своём плече, парень уже приготовился дёрнуться, но знакомый голос заставил его успокоиться и расслабиться. Относительно, конечно же. ― Ты чего такой тухлый? ― достаточно весело спросил Тео, давая знак бармену, что ему нужна добавка. Малфой не успел ответить, как за него всё сказал Блейз, выразительно смотря на Нотта: ― У нашего малыша депрессия. ― Опять Грейнджер? ― Нотт закатил глаза, тихо благодаря за приготовленный напиток, начиная с наслаждением потягивать его. ― Мы расстались, ― слегка раздражённо произнёс Драко, заставляя Тео удивлённо посмотреть сначала на него, а потом и на Забини. Блейз лишь кивнул и взглядом дал понять, что друга лучше не трогать, потому что взрыв никому из них не нужен. ― Слушай, я там одну симпатичную девчонку видел, ― сказал Забини, смотря куда-то в правую сторону от них. ― Она определённо запала на тебя, ― послав заговорщическую улыбку Нотту, он залпом выпил виски, слегка скривившись. ― Нет, неинтересно, ― Нотт нахмурился, кажется, проходясь оценивающим взглядом по экспонату, про который говорил Забини. ― Боже, ты до сих пор по ней сохнешь? ― удивлённо и почти рассержено спросил Блейз, бросая короткий взгляд на Драко, чтобы проверить его состояние. К сожалению, оно оставляло желать лучшего. ― Какая разница, я пришёл сюда, не надеясь с кем-то быстро потрахаться в кабинке туалета, ― отрезал Тео, отворачиваясь от друзей, смотря на танцующих у шеста девушек. Когда Блейз предложил пойти в клуб вместе с Ноттом, Малфой подумал, что сможет отвлечься и напиться. Но если с первым были существенные проблемы, то со вторым они на удивление возникли совсем неожиданно. По какой-то причине ему не хотелось пить. Грейнджер никогда не нравилось, когда он перебирал и едва живой приползал домой, начиная лезть к ней целоваться, потому что не мог контролировать свои чувства. Конечно, она ничего такого не говорила ему, спокойно отпускала на посиделки с друзьями, зная, что Драко можно доверять. Но тем не менее он полагал, что ей неприятно видеть его в таком состоянии, и с каждым разом он сам замечал, что, находясь в компании, старается меньше пить, даже наслаждаясь относительно трезвым состоянием, а не тем, что единственным твоим желанием является доползти до белого друга и как следует обнять его. Возможно, всё дело было в том, что ему не хотелось разочаровывать Гермиону. А возможно, он сам увидел прелесть в контролировании того, что можно заливать в себя, даже когда ты пришёл в подобное заведение с одной конкретной целью. К сожалению, сейчас ему действительно стоило напиться и забыться. Может быть, даже надо было бы найти одноразовую девушку, чтобы, как сказал Тео, быстро потрахаться в кабинке туалета и забыть сегодняшний день, как страшный сон. Но с тех пор, как они расстались с Грейнджер, Драко ни с кем не спал, да и не горел желанием. Он не знал, как это объяснить, но даже самоудовлетворение не вызывало в нём ничего, потому что возбуждение само по себе покинуло его тогда, когда Гермиона собрала вещи и оставила его квартиру. Малфой понимал, что нести целибат он, естественно, не будет, но, скорее всего, сейчас не самое подходящее время для классического приёма, который обычно использует множество парней, чтобы забыть девушку. Ему просто пока больно. Сильно. Надрывно. До мяса больно. Так что взять и напиться было неплохим вариантом, если бы виски ещё лезло в горло. Но и здесь ему не повезло. ― Тео, ладно Драко, ― не выдержал Забини, с достаточно громким стуком ставя стакан на барную стойку, привлекая внимание друзей к себе, ― но ты-то куда? Какого хрена ты погряз во всех этих отношениях и желании угодить одной дырке? Не успел Нотт возмутиться и ударить Блейза, как Малфой вмешался, медленно поднеся стакан ко рту и делая глоток. ― Не забывайся, Блейз, ― спокойно произнёс он, даже не смотря в сторону замершего парня. ― Если тебе это не нужно, не значит, что другие разделяют твою точку зрения. ― Пф, ладно, ― Забини закатил глаза и в сдающемся жесте поднял руку. ― Не обижайся, Тео, я просто правда не понимаю, почему нужно зацикливаться на одной, если есть столько вариантов, причём гораздо более… эффектнее. ― Если ты этого не понимаешь, то даже здорово, ― грустно усмехнулся Нотт. ― Не так больно. Малфой закусил губу, молчаливо соглашаясь с другом, потому что в его словах была огромная доля правды, но в то же время, как можно жить по-другому? Палка о двух концах. Или о том, что у всех абсолютно разные ценности и взгляды на жизнь. ― Хорошо, как хотите, ― Блейз по-доброму хмыкнул, хлопая Драко по плечу. ― Вы продолжайте убиваться по своим дамам, а я пойду и найду ту, что отсосёт мне прямо сейчас. Драко скривился и покачал головой, краем глаза замечая, что Тео закатил глаза и махнул рукой другу, провожая его странно-задумчивым взглядом. ― Что у тебя случилось с Луной? ― спросил Малфой, удивившись самому себе и внезапному интересу к непонятным отношениям друга и полоумной. Нотт закашлялся, как раз в это время делая глоток виски, и чудом не выплюнул содержимое рта, удержав напиток в себе. Он внимательно посмотрел на Драко, который перевёл на него уставший взгляд, и вздохнул, кажется, принимая решение рассказать правду. ― Она не нравится моим родителям, ― сказал Тео, переплетая между собой пальцы, низко опустив голову. ― Моя мама почти довела Луну до истерики, расспрашивая о смерти её матери. Когда мы пришли домой, она долго плакала и не подпускала меня к себе. Тео замолчал, уныло усмехаясь, словно никак не мог поверить, что его рассказ действительно был настоящим, тем, что до сих пор причиняло невыносимую боль. ― Луна попросила дать ей перерыв. ― А такое бывает? ― Малфой нахмурился, осознавая, что Грейнджер никогда ничего подобного не просила у него. Бывали, конечно, моменты, когда её раздражало всё на свете, но чаще всего это было связано с не совсем регулярным циклом Грейнджер. В основном Гермиона всегда была спокойной и рассудительной, потому что именно он устраивал истерики и доводил бедную и несчастную девушку до состояния, когда она способна на убийство. Улыбнувшись своим мыслям и воспоминаниям, в которых у них всё было хорошо, Драко вздрогнул, услышав ответ Тео: ― Бывает, когда ты сидишь и слушаешь, как твою девушку оскорбляют твои же родители, при этом не пытаясь ничего сделать, ― зло произнёс он, откинув голову назад, уставившись на высокий потолок чёртового клуба. ― Я облажался. ― Но у тебя есть шанс всё исправить, ― Малфой кивнул бармену и, взяв стакан с горячительным напитком, посмотрел на янтарную жидкость, представляя на её месте шоколадные омуты Гермионы, которые часто напоминали ему самый крепкий алкоголь. ― У тебя есть шанс пойти и попросить прощения, попробовать добиться ещё одной возможности всё восстановить. ― А ты? ― поинтересовался Нотт, переведя взгляд на Драко. ― Что я? ― У тебя есть шанс всё исправить? ― уточнил он, заставляя Малфоя закрыть глаза, переносясь в прошлое. Каждый раз, когда он видел Грейнджер в своей рубашке. Каждый раз, когда она пыталась приготовить ему что-то посложнее, чем куриный суп или жаркое, которое отменно у неё получалось. Каждый раз, когда она расстраивалась, понимая, что готовка не хочет ей поддаваться. Каждый раз, когда она плакала из-за какого-то глупого маггловского фильма. Каждый раз, когда она прятала грусть за доброй улыбкой, лишь бы не портить ему настроение ещё сильнее после жутко неудачного дня. Каждый раз он смотрел на неё и понимал, как сильно любит её. За все недостатки. За все мелочи, которые, возможно, многим не пришлись бы по душе. За доброту, отзывчивость и умение прощать. Просто за то, что она есть. Но мысленно возвращаясь к их разговору в книжном магазине, Драко всё больше понимал, что она была права. У них не получается. Не срастается, несмотря на почти четыре года вместе. Несмотря на сильные чувства, которых, как оказалось, было недостаточно, чтобы построить семью. У них правда что-то не клеится, хоть обоим и хотелось обратного. Поэтому был только один ответ… ― Скорее нет, чем да, ― практически прошептал Малфой, но Тео услышал его и опустил глаза, на удивление хорошо понимая, что именно кроется за этими словами. Ему нужно было отпустить её. Дать жить спокойно, пускай и подобное решение вызывало исключительно зуд под кожей. Драко должен позаботиться о счастье Грейнджер, потому что с ним, очевидно, она счастливой никогда не будет. И если и будет, то не до конца. Лишь в некоторые периоды, когда у них всё хорошо. Он так не хотел. Не хотел причинять ещё больше боли, чем уже успел причинить. Но отпустить дорогого человека, того, кто буквально сросся с тобой во всех смыслах, просто только на словах. ― Ладно, знаешь, я, наверное, пойду, ― неожиданно сказал Тео, расплачиваясь за виски. ― Ты прав, мне нужно попробовать поговорить с Луной. Я не… не могу её потерять. Драко хмыкнул и кивнул ему, прекрасно зная, что сам бы тоже поступил именно так. Пожав руку другу, Малфой наблюдал, как Нотт исчезает во входной двери клуба, и решил отправиться домой сам. Положив пару золотых монет, которые наверняка являлись окладом бармена, он поднялся на пошатывающиеся ноги и направился на выход. С трудом дойдя до места аппарации, он трансгрессировал домой, почему-то не подумав, что в таком состоянии спокойно может натворить глупости, вроде попытки позвонить Грейнджер или вообще отправиться к ней в квартиру, чтобы попытаться всё исправить. Тео действительно был счастливчиком, потому что его попытки пока могут продолжаться, а Малфою прямо заявили, что ничего подобного делать не стоит. И это вымораживало. До дрожи. Открыв дверь, он ввалился в помещение, сразу натыкаясь взглядом на фотографию Гермионы, стоящую на самом видном месте ― прямо напротив двери. Подойдя к журнальному столику, который он отбил с боем, когда они выбирали, что поставить возле дивана, Драко упал на колени и прислонился спиной к камину, беря рамку в руки, рассматривая девушку. Заставляя себя поступить правильно. Но он позволял себе немного помечтать и представить, что сейчас она откроет дверь спальни и улыбнётся, чтобы позвать его спать, потому что не может без него уснуть. Но, увы, не каждая мечта обязана осуществиться.

***

― Ох, спасибо, ― сказала Гермиона, принимая бокал красного вина от Пэнси, которая улыбнулась и упала рядом с ней на диван, опустив голову на спинку. ― Я так устала, ― протянула Паркинсон, меняя позу и наконец-то делая глоток вина, закрыв глаза от облегчения. ― Мерлин, я ждала этого весь день. Грейнджер тихо усмехнулась и перевела взгляд на экран телевизора, который появился у Пэнси совсем недавно с её лёгкой руки — им с Драко нужен был подопытный кролик, на ком можно было бы испытать данную разработку, и бывшая слизеринка стала отличным и безопасным вариантом. Как оказалось, не зря, ведь ей очень понравилось смотреть различные ток-шоу и обсуждать все наряды актрис или моделей, когда подворачивалась такая возможность. Более того, она внезапно заболела созданием своей собственной коллекции нижнего белья, зазывая Гермиону в модели. Разумеется, она отказалась, будучи не настолько уверенной в своём теле, но ей было очень приятно, что Пэнси так высоко ценила её. На самом деле трудно было поверить в то, что им удалось подружиться и стать, в конечном итоге, хорошими, даже по-особенному близкими подругами. Конечно, Грейнджер была в отличных отношениях и с Джинни, но когда бывшая Уизли стала матерью в первый раз, их общение немного сократилось по вполне понятным причинам, уступив место Паркинсон, которое она на удивление с энтузиазмом заняла. Гермиона не верила в чудеса даже вопреки тому, что являлась волшебницей, но в их отношениях с Пэнси действительно произошло чудо. Иначе это объяснить нельзя. Когда она застукала их с Драко на кухне во время занятия сексом, Грейнджер думала, что провалится со стыда под землю, помимо этого подозревая, что подруга Малфоя не упустит возможности испортить хоть что-то между ними или же просто попытается как-то насолить ей просто из вредности. Но, оказалось, что Паркинсон была не такой сукой, какой всегда казалась ей в школе, и этот факт приятно удивлял Гермиону до сих пор, когда она не могла поверить, что они с ней являются едва ли не лучшими подругами. Вытянув ноги, чтобы хоть немного расслабиться, положив их на журнальный столик, выполненный по каким-то новомодным эскизам, Грейнджер хмыкнула, когда какая-то модель начала жаловаться на то, что у неё не клеится общение с коллегами. ― Меня эта мымра бесит, ― фыркнула Пэнси, допивая вино, и потянулась за бутылкой, повторно наполняя бокал. ― Вся такая невинная, бедная овечка. Так на тебя похожа. Даже хуже. ― Ну спасибо, ― рассмеялась Гермиона, коротко посмотрев на подругу. Она нахмурилась, слегка повернувшись в её сторону, желая прояснить один момент. ― И почему же тогда ты со мной общаешься? ― Это выгодно, ― Паркинсон пожевала губу, начиная объяснять: ― Смотри, во-первых, ты Золотая девочка, член Золотого трио, и вся прочая чушь в духе героини войны. Во-вторых, у тебя множество связей, которыми ты сможешь воспользоваться, чтобы помочь мне. И в-третьих, ты бываешь неплохим собеседником, когда не пытаешься прочитать мне лекцию о восстании гоблинов в шестнадцатом веке. ― Это было всего один раз, ― застонала Гермиона, прикрыв глаза. ― Ты мучила меня час, пока мне не удалось заткнуть тебя жареной курицей, ― с несчастным видом произнесла Пэнси, приподнимая брови. ― Повезло, что ты оказалась голодной, а то я боюсь представить, что бы меня ждало. ― Боже, я была немного пьяной, ― она попыталась оправдаться, прекрасно зная, что против нытья брюнетки это никогда не помогало. ― И вообще давай уже забудем про это. ― Ну нет, ― весело усмехнулась Паркинсон, тыча в неё наманикюренным пальцем. ― Я расскажу всем, кому смогу, что ты ещё более невыносима, когда пьяная. Что ты невероятная зануда, и даже алкоголь тут бессилен. Надо будет, даже твоим внукам пожалуюсь. ― Какая ты злопамятная стерва, ― сказала Грейнджер, стараясь снова сосредоточиться на дурацкой телепередаче. ― И горжусь этим, ― высокомерно похвасталась Пэнси, начиная потягивать уже третий бокал к ряду. Гермиона лишь покачала головой, чувствуя небольшое, характерное для опьянения помутнение в голове, понимая, что ещё немного ― и она забудется спокойным сном. Было приятно посидеть с подругой и поболтать ни о чём, зная, что завтра будет новый день, возможно, лучше сегодняшнего. Но всё равно внутри была пустота из-за произошедшего, и это сильно подкосило её. Она никогда не считала себя сильной. Той, кто в одиночку сможет справиться с любыми трудностями, неважно, какого они характера. Но теперь, каждый раз вспоминая, какой жалкой она выглядела, когда наблюдала, как Драко уходит из магазина, не оборачиваясь, зная, что станет только хуже, Грейнджер вообще сомневалась, что не превратилась в ту самую Лаванду, которую всегда осуждала. Это забавно ― когда ты повторяешь ошибки тех, кого ещё не так давно презирал за определённые поступки. И она прочувствовала всю иронию на себе. ― Грейнджер, выкладывай, в чём дело? ― неожиданно спросила Пэнси, заставляя гриффиндорку удивлённо посмотреть на неё, приоткрыв рот, не найдясь с ответом. ― Что?.. Ты о чём? ― она свела брови на переносице, оставляя бокал на столике, чтобы, не дай Мерлин, ничего не пролить, хорошо понимая, что потом её, мягко говоря, убьют за такое. ― Ты весь вечер в своих мыслях, толком ничего не говоришь, ― начала перечислять Паркинсон, отчего Гермиона опустила глаза, теребя края небольшой диванной подушки, лишь бы чем-то занять руки. ― Я, конечно, в курсе, что ты любишь помолчать, витая в своих умных мыслях, но я достаточно тебя узнала, чтобы понять, что произошло нечто… необычное? Грейнджер закусила губу, зная, что следует ответить подруге правду. Но проблема была в том, что как только она озвучит то, что случилось, это действительно станет реальностью. Станет фактом, от которого больше не будет возможности куда-то деться. Ей придётся поверить в него и смириться. А это было больно, несмотря на то, что именно она сама была инициатором их с Драко расставания. Окончательного. Подняв глаза на Паркинсон, Грейнджер увидела тень беспокойства, пробежавшую по её лицу, и снова уставилась на свои руки, которые в последнее время слегка потряхивало от нервного напряжения. Пожив с Пэнси целый месяц, так и не решившись найти собственную квартиру, она поняла, что хоть бывшая слизеринка и старалась казаться всем холодной и неприступной, на самом деле её волнение за близких людей могло превышать даже порог Гермионы. Поэтому, дав себе минуту на размышления, она крепче прижала к животу подушку, понимая, что тянуть с ответом больше нельзя. ― Сегодня ко мне приходил Драко, ― наконец-то сказала Гермиона, не смотря на Паркинсон. ― Он узнал о моём свидании с Энтони. ― Так, ― с некоторым шоком протянула Пэнси, делая щедрый глоток вина. ― И что? ― Мы разругались и потом поцеловались, ― с сожалением и радостью одновременно произнесла Грейнджер, представляя, как её слова выглядят для адекватного человека. ― И что ты думаешь? Гермиона свела брови, взглянув на Пэнси и тяжело вздохнув. ― А что я могу думать? Это неправильно. Мы расстались. У нас ничего не получается, кроме как заниматься сексом и ругаться. ― Это уже не мало, ― фыркнула Паркинсон, за что получила колючий взгляд подруги. ― Прости. Гермиона покачала головой, смотря, как девушки на экране продолжали то жаловаться, то красиво и эффектно вышагивать по подиуму. Казалось, что у них вообще нет никаких проблем, тем более в личной жизни, но она, разумеется, понимала, что это просто иллюзия. И иногда ей тоже хотелось создать заманчивую картинку у себя в голове, чтобы все окружающие и помыслить не могли, что у неё что-то не клеится в жизни. К сожалению, это было бы жутким самообманом. И положительных результатов это бы не дало. Скорее только бы прибавило проблем психологического плана. ― Что случилось? ― кажется, Пэнси увидела, что дело не в самом поцелуе или расставании, и решила снова задеть больную рану, которая треснула и начала кровоточить горькими слезами. Грейнджер опустила веки, с яростью проводя рукой по щекам, чтобы убрать следы своей слабости, но это было бесполезно, потому что слёзы текли сплошным потоком, не прекращаясь. ― Я так сильно люблю его, что не могу отпустить, ― проскулила она, рыдая и ненавидя себя за такие по-настоящему девчачьи эмоции. ― Я знаю, что это правильно. Я знаю, что по-другому нельзя, потому что иначе мы только сделаем друг другу больнее и всё испортим. Но… мне так больно. Она не сдержалась и громко всхлипнула, больше не контролируя вздрагивания собственного тела, на что Пэнси больше не могла спокойно смотреть и прижала подругу, позволяя опустить голову себе на плечо. ― Ну ладно-ладно, ― прошептала Паркинсон, поглаживая Гермиону по волосам. ― Однажды вам станет легче, а может, через месяц ты встретишь крутого мужика, который будет отменно трахаться и заберёт тебя на Багамы. Грейнджер рассмеялась сквозь рыдания, проводя ребром ладони под носом. Она чувствовала себя сопливой принцессой, снова начиная трястись, но решила возненавидеть себя за такую жуткую потерю контроля потом. ― Я не… хочу другого, ― отчаянно взвыла Гермиона, с ужасом представляя, как выглядит со стороны. Но Паркинсон только грустно улыбнулась, обнимая её, кладя подбородок на макушку девушки. ― Я знаю, милая, знаю, но, возможно, ты абсолютно права, и вам по-отдельности будет намного легче. Не каждая история любви заканчивается хэппи-эндом и надписью «жили они долго и счастливо». Иногда реальность слишком жестока. А иногда рядом с тобой просто оказывается не твой человек. В любом случае, всё к лучшему. Гермиона шмыгнула носом, молчаливо не соглашаясь с подругой, но сил спорить не хватило, и она продолжила обливаться позорными слезами, как чёртова героиня дамского романа.

***

Драко провёл рукой по волосам, приводя их в порядок, зная, что отец обязательно найдёт даже мелочную причину, чтобы докопаться до него. Тяжело вздохнув, желая вернуться или на работу, или домой ― куда угодно ― парень сжал губы, заставляя себя сделать первый шаг и подняться на крыльцо Малфой-Мэнора. Он чувствовал, как внутри всё сжимается до размера горошины, угрожая отключить все эмоции. Но это было бы к лучшему, потому что если он сорвётся и опять разругается с родителями, то им вряд ли удастся снова наладить с ним отношения, несмотря на, казалось бы, первый взгляд добрые намерения. Естественно, он понимал, что обычной родительской любовью здесь не пахнет, особенно со стороны отца, поэтому приказал себе собраться и постараться не реагировать слишком бурно на любые высказывания Люциуса. Конечно, было легко об этом подумать, нежели сделать, потому что каждый раз, когда Драко говорил себе быть спокойным, всё оборачивалось настоящей катастрофой. И каждый раз, когда он снова останавливался на пороге дома, давая себе минуту на размышления, всё повторялось почти с микроскопической точностью. Словно он застрял во временной петле и никак не мог выбраться, пока хоть что-то не изменит. Покачав головой, Малфой решил больше не тянуть и толкнул дверь, вздрогнув, когда у его ног материализовался знакомый с детства эльф, ставящий в известность, что родители уже ожидают его в малой гостиной. Отправившись в нужную комнату, Драко на секунду затормозил возле двери, за которой прятались их с Грейнджер кошмары. Она до сих пор иногда просыпалась от криков во сне, переносясь в тот роковой день, когда Белла едва не убила её. Разумеется, они обсуждали это, ещё когда начались их отношения, и Гермиона сказала, что он не виноват и даже поступил правильно. Вот только Драко был с ней в корне не согласен, потому что знал, что является трусом. По сей день. Иначе бы всё в его жизни сложилось по-другому. И это касалось и их с Грейнджер закончившихся отношений. Пару раз моргнув, чтобы прийти в себя, он возобновил шаг, очень скоро оказываясь в необходимом помещении. Нарцисса повернула голову как раз в тот момент, когда Драко перешагнул порог и замер, видя какое-то скрытое торжество на лице отца. ― Сынок, ― она поспешила к нему и сжала в руках, вынуждая его немного расслабиться и ощутить себя маленьким мальчиком, который всегда больше всего любил материнские объятия и прикосновения. ― Мы так скучали по тебе. Ты так вырос, ― Нарцисса провела ладонью по лбу сына, убирая чёлку с глаз, грустно улыбаясь. ― Мам, ты говоришь это каждый раз, когда видишь меня, ― Малфой закатил глаза, по-доброму усмехнувшись. ― Ну знаешь, дорогой, я уже женщина со стажем, могу себе позволить, ― пошутила она, коротко рассмеявшись, переведя взгляд на мужа. ― Ну что, мальчики, пойдёмте ужинать. Милый, ты голодный? ― Да, ещё не успел поужинать, ― ответил Драко, кивая. Люциус подошёл и протянул ему руку, на что он слегка нахмурился, но не стал начинать конфликт на пустом месте, и ответил на рукопожатие, замечая странные эмоции на дне глаз отца. ― Сын, ― как обычно чопорно произнёс Люциус, бросая взгляд на притихшую жену. ― Отец, ― спокойно сказал Драко, сдерживаясь, чтобы не засмеяться от абсурдности ситуации. ― Ну, давайте-давайте, ― засуетилась Нарцисса, подгоняя их в сторону столовой. ― А то всё остынет. Пройдя немного дальше по коридору, Малфой с головой окунулся в ностальгию, вспоминая, как любил завтракать вместе с родителями, особенно в преддверии нового учебного года. Тогда даже отец становился мягче по отношению к сыну, смотря на него более ласково, словно уже скучал по отпрыску, зная, что через пару дней тот снова уедет в школу, оставив их с женой одних. Драко не был мечтателем и не думал, что когда-то они с родителями смогут восстановить те отношения, что у них были до войны, но иногда какая-то иррациональная часть его разума всё равно отчаянно надеялась, что однажды они поймут, как для него важна Грейнджер, например, или собственная компания, которую он основал с нуля. Но, увы, чаще всего подобные мечты разбиваются вдребезги, потому что у большинства людей отношения с роднёй достаточно негативного характера. И неважно, сват это или брат, отец или какая-то тётка в седьмом поколении. Родня на то и дана, чтобы либо раздражать до белого каления, либо поддерживать в трудные времена. Но в его случае, разумеется, был исключительно первый вариант. Сев за стол и разложив салфетку на коленях, он тихо поблагодарил эльфа, принёсшего еду, за что заработал недовольный взгляд отца, на который даже не обратил никакого внимания. Спокойно и расслабленно приступив к ужину, Драко ожидал подставы или наконец-таки раскрытия причины, по которой его пригласили посетить родовое гнездо. Что уже само по себе звучало странно и натянуто. ― Милый, как у тебя дела на работе? ― с улыбкой спросила Нарцисса, разрезая стейк из куриного филе и отправляя маленький кусочек в рот. ― Всё хорошо, спасибо, ― ответил он, стараясь не напрягаться раньше времени, потому что ощутил, как воздух возле него сгустился, заставляя насторожиться и приготовиться к обороне. ― И что же, твой бизнес процветает? ― как бы ненароком поинтересовался Люциус, игнорируя внезапно появившуюся скованность жены. ― Нет никаких проблем? ― Да нет, всё в полном порядке, спасибо, отец, ― Драко растянул губы в улыбке, убеждаясь в своей правоте относительно того, что на их заводе неспроста появился шпион, который создал определённые трудности. Разумеется, уже всё было улажено, но ещё когда Блейз сообщил ему о проблемах с поставками, потому что появилась крыса, Малфой подумал о том, что такой метод ведения борьбы весьма похож на Люциуса. Но, откинув эти мысли подальше, особенно из-за того, что нарисовалась сложность с Грейнджер, он и не представлял, что окажется так болезненно прав. Возможно, он ошибался. Но, к несчастью, Драко слишком хорошо знал, что отец с самого начала не одобрял занятие сына, считая, что он позорит их фамилию и всё наследие вместе взятое. Естественно, было бесполезно спорить, но суть заключалась в том, что Люциус никогда не погнушался бы грязных методов, лишь бы наставить сына на путь истинный. ― А как там поживает мисс Грейнджер? ― Люциус сделал глоток вина, смотря на парня из-под опущенных ресниц, и Малфой-младший ухмыльнулся, сжимая губы. Вот и причина. ― У неё всё хорошо, ― всё равно натянуто, вопреки тому, как он заставлял себя отвечать, произнёс Драко, приподнимая брови. ― А что такое? ― Слышал, вы расстались, ― Люциусу не удалось скрыть торжества во взгляде, отчего рука парня сама собой сжалась в кулак, едва не погнув вилку. ― У нас временные трудности, скажем так, ― он уже чувствовал, что начинает звереть, потому что разговор принял не самый приятный поворот, но ему не оставалось ничего, кроме как стараться держать свои эмоции под контролем. Нарцисса прокашлялась, когда между мужчинами повисла тишина, и щелкнула пальцами, призывая эльфа, чтобы тот подал десерт. Пока менялась посуда и блюда, Драко более-менее пришёл в себя и остыл, расслабленно выдыхая, ощущая кончиками пальцев тот момент, когда сможет покинуть душное помещение. Это стало тем, что он, кажется, больше всего ждал за последние пару дней. ― А как у вас дела? ― всё-таки решил спросить Драко, чтобы не показалось, что ему плевать на родителей. Конечно, это было не так, но в основном только в отношении матери. Дела отца его мало волновали. ― Всё прекрасно, сынок, ― с радостью сказала Нарцисса, так лучезарно улыбаясь, что парень даже немного оттаял, потому что мать сильно напомнила ему счастливую Грейнджер. ― Представляешь, я на днях виделась с миссис Пьюси и узнала, что скоро она станет бабушкой. ― Здорово, ― откликнулся Драко. ― Да, это просто замечательно, если забыть про невесту, ― слегка раздражённо проговорил Люциус, и вся та мишура, что окружала их и заставляла задыхаться, с тихим звуком упала на пол, показывая настоящую картину происходящего. ― А в чём проблема с невестой? ― поинтересовался он, замечая краем глаза, как Нарцисса поджала губы, молчаливо прося мужа не продолжать данный разговор, видя, какой оборот он принимает. Но Люциус остался безучастным к её просьбам. ― Она полукровка, весь род Пьюси оказался смешан с грязью только потому, что их дражайший сын не научился держать своего дружка в штанах. На пару мгновений опять повисла тишина, отчего показалось, что время замерло. Драко хмыкнул и, взяв салфетку, провёл ею по губам, затем положив ткань на стол и откинувшись на стуле назад. ― Забавно, ― протянул он, понимая, что теперь взрыв неизбежен. ― Но полукровка всяко лучше, чем грязнокровка, не так ли? ― Ты сам знаешь ответ, ― прошипел Люциус, смотря ему прямо в глаза. ― Мальчики, пожалуйста, давайте не будем ссориться, ― отчаянно попросила Нарцисса, бросая на них по-очереди взгляд, в котором застыл страх потерять их обоих. ― Так зачем вы позвали меня сюда? ― не выдержал Малфой-младший, спрашивая прямо в лоб. ― Сомневаюсь, что просто узнать, как у меня дела. ― Я заключил помолвку с мистером Гринграссом, ― ответил Люциус. ― Через два месяца ты женишься на его младшей дочери ― Астории. Вы учились вместе в Хогвартсе, возможно, ты помнишь… ― Мне это неинтересно, ― громко фыркнул Драко, игнорируя уже по-настоящему злой взгляд отца, направленный на него. ― Я, кажется, не спрашивал тебя, интересно тебе или нет, ― прорычал Люциус и ударил кулаком по столу, отчего Нарцисса вздрогнула, опустив глаза. ― Я столько потратил времени, чтобы заключить эту помолвку. Столько времени потратил, чтобы попытаться отчистить наше имя от того, в каком дерьме ты его утопил. И я не допущу, чтобы все мои старания пошли прахом. ― Я не женюсь на Астории или на любой другой девице, которую ты пытаешься подложить под меня, ― проговорил Драко, отсутствующим взглядом уставившись прямо перед собой. ― Я полностью независим. Тебе нечего мне предложить. ― Это твой долг, чёрт возьми! ― крикнул Малфой-старший, вскакивая с места. ― Люциус, пожалуйста, ― она попыталась взять его за руку, но тот отдёрнул ладонь, сурово на неё посмотрев. ― Нарцисса, неужели ты не видишь, во что превратился наш сын, которого мы правильно воспитывали?! Он стал предателем крови! Ладно бы всё ограничилось его непонятным желанием привнести в нашу культуру технологии магглов, но он хотел жениться на грязнокровке. На той, что нужно было уничтожить ещё в Хогвартсе. ― Ты перегибаешь, ― возмущённо прошептала Нарцисса, округлив глаза от шока. ― Почему же? Пусть продолжает, ― весело хмыкнул Драко. ― Хоть какое-то развлечение на старости лет, верно? ― Ты просто непослушный щенок, который забыл своё место! ― жёстко сказал Люциус, показывая на него пальцем. ― Ты совсем забыл, чем мы с твоей матерью пожертвовали, чтобы ты стал человеком, которым можно гордиться. Мы дали тебе всё! ― Кроме того, что было по-настоящему необходимо, ― расслабленно бросил парень, заставляя отца застыть. Он не знал, каким образом до сих пор сохранял спокойствие и как ему это удавалось, но единственное, за что Малфой держался ― это понимание, что если он позволит своей ярости вспыхнуть, всё станет только хуже. Хотя куда ещё хуже? ― Я потратил всю жизнь, ― взревел Люциус, игнорируя усмешку на губах сына, ― чтобы добиться того, чтобы ты рос на всём готовом. Я делал столько вещей, о которых ты и помыслить не можешь, но всё, что я в итоге получил ― это неблагодарного мальчишку! ― Лучше быть неблагодарным мальчишкой и предателем крови вместе взятым, чем таким, как ты, ― сказал Драко, поворачиваясь лицом к нему. ― Ты не получишь от меня того, что хочешь. Я уже давно сам по себе. Тебе нечего мне предложить, нечем угрожать и нечем приструнить. Поэтому если хочешь… Он встал и застегнул пуговицу пиджака, откидывая на стол салфетку с коленей, продолжая: ― Сам женись на какой угодно чистокровной девице, а про меня забудь. Если не можешь или не хочешь смириться с моим образом жизни и тем, что мне по-настоящему дорого, то лучше начни считать, что у тебя нет сына. Или даже никогда не было, я не буду против. Нарцисса дёрнулась ему навстречу, сглатывая. Её глаза увлажнились, пока она наблюдала за расслабленной походной сына, который уходит от них, возможно, навсегда. Но она ничего не сделала и не сказала, просто опустив взгляд на тарелку, в которой находился остывший десерт. А Драко летел по коридорам, больше не в силах сдерживать гнев и боль, понимая, что они скручивают его пополам. Но он точно знал одного человека, который сможет ему хоть как-то помочь.

***

Гермиона с улыбкой попрощалась с мистером Хокинсом, своим постоянным покупателем, и присела на стул за стойкой, немного вытянув ноги, устав от долгого нахождения в стоячем положении. Она очень любила свою работу, но иногда так зашивалась, что думала, что стоит всё бросить и пойти по знакомому и простому пути. Но потом приходил завсегдатай, выбирал книги, которые она с трепетом расставляла на полки, и просил упаковать всё в подарочную бумагу, говоря, что специально выбрал её магазин, потому что он самый лучший. Разумеется, она расцветала и затем долго воспоминала такие приятные моменты, которые и помогали ей не бросать любимое дело. Колокольчик на двери звякнул, вырывая её из своих мыслей, заставляя подняться на ноги и удивлённо уставиться на Малфоя, который, очевидно, был невыносимо зол. Она нахмурилась, пытаясь понять, в чём дело, но не нашла варианта лучше, чем просто спросить. ― Драко, привет, ― напряжённо протянула Гермиона, усиленно анализируя его состояние. ― Грейнджер, ― надрывно произнёс Малфой, сжимая кулаки. Он резко подошёл к ней и опустил локти на стойку, низко склонив голову, тяжело дыша. ― Я так устал. ― Что случилось? ― обойдя препятствие между ними, она положила ладонь ему на спину, пытаясь заглянуть в серые омуты, чтобы лучше понять, чем ему помочь, но он упорно не позволял ей этого сделать. Взмахнув палочкой, она закрыла магазин, боясь реакции покупателей на злость Малфоя. ― Я так его ненавижу, ― прорычал Драко, и шатенка сразу всё поняла. ― Ненавижу. Сука! Крикнув ещё пару ругательств, он отошёл от неё и сильно ударил по стене кулаком, взвыв от боли, но, кажется, ни капли не успокоившись. Гермиона просто тихо наблюдала за вспышкой его гнева, прекрасно зная, что сейчас что-то говорить или лезть к нему не стоит. Находясь в таком состоянии, Малфой вполне мог кого-то убить, особенно когда его ярость была направлена на собственного отца. Грейнджер, конечно же, была знакома с Люциусом, но не как девушка его сына. Скорее, как та, кто отравляет жизнь бедному мальчику, который просто запутался и отказывался слушать родителей. А то, что мальчику уже скоро двадцать пять, почему-то никого не смущало. Как-то раз Малфой пытался официально представить её своим родителям, уже после того, как об их отношениях узнали все, но, естественно, всё прошло максимально плохо. Его родители просто-напросто отменили запланированный ужин, сославшись на плохое самочувствие. И если тогда и Гермиона, и Драко поверили им, решив, что это может быть какое-то отравление, то когда это повторилось в третий раз, стало очевидно, что это очень тонкая форма издевательства. Лишь через полгода Грейнджер случайно встретилась с Люциусом в лифте Министерства, когда ещё работала там, и получила весьма банальную угрозу, суть которой была в том, что если она не бросит его сына, то её ждут невероятные муки во всём. Она пропустила это мимо ушей, но благоразумно ничего не стала говорить Драко, зная, что это может окончательно разрушить его отношения с родителями. Поэтому молчание действительно было золотом. Но до сегодняшнего момента, пока Люциус опять что-то не натворил, из-за чего Драко был готов убивать людей голыми руками. ― Ненавижу, ― снова прошептал Малфой, прислоняясь спиной к одному из книжных стеллажей, откинув голову и уставившись в потолок. Он закрыл глаза и сглотнул, отчего его кадык дёрнулся, заставляя Гермиону вынырнуть из своих мыслей и подойти к нему, будто Драко был раненным и опасным зверем. Что было совсем не далеко от правды. Она аккуратно положила ладонь ему на щёку, мягко поглаживая кожу, молчаливо прося его посмотреть ей в глаза. К счастью, это всегда работало, поэтому он встретился с тревогой на дне её карих омутов и резко сократил те жалкие остатки расстояния между ними, прижав к себе и положив подбородок на макушку Гермионы. ― Грейнджер, я больше не могу, ― прошептал он, кажется, с трудом сдерживая слёзы. Она лишь зажмурилась, чувствуя его боль невероятно близко, словно та принадлежала ей. ― Я так не могу, я сделал всё, чтобы избавиться от него. Всё, чтобы перестать зависеть от него, а он продолжает портить мне жизнь. ― Что произошло? ― тихо спросила Гермиона, выводя на его шее непонятные узоры. Малфой немного наклонил голову и прижался своим виском к её, делая глубокий вдох, будто хотел впустить в себя запах девушки, чтобы стало хоть чуть-чуть легче. ― Семейный ужин, ― уныло усмехнулся Драко, ощущая себя размазнёй. ― И? ― надавила она, зная, что отнюдь не посиделки у камина и добрые разговоры вызвали у него такую реакцию. ― Отец признался, что заключил помолвку с Гринграсс, ― фыркнул он и отпустил её, чтобы не причинить вреда, понимая, что может случайно сделать ей больно. ― Знаешь, меня бесит не то, что он вообще сделал это. Я ничего другого от него не ждал. Меня вымораживает, что это делается за моей спиной, словно я ни на что не годный ребёнок. Такое чувство, что кроме оплодотворения какой-то чистокровки, я больше ни на что не способен. ― Ты же знаешь, что это не так? ― Да какая разница, если всё упирается в то, что мой родной отец презирает меня! ― рявкнул Малфой, даже не замечая, что повысил голос. ― Я ненавижу его за то, что моё мнение и меня самого он вообще ни в грош не ставит. ― Драко, люди не меняются, ты сам мне это говорил, ― начала Гермиона, надеясь его успокоить. ― Твоему отцу скоро пятьдесят, неужели ты думаешь, что в таком возрасте кто-то способен изменить или своё поведение, или мировоззрение? Это невозможно. ― Ты никогда этого не поймёшь! ― в запале сказал он, огорошив Грейнджер, которая удивлённо моргнула и открыла рот, не зная, что сказать в своё оправдание. Поняв, что сглупил, Драко закрыл глаза, желая извиниться перед ней, увидев шок девушки. Он не хотел причинять ей боль, но всё равно сделал именно это, совсем забыв о своём обещании держать себя под контролем. ― Ну извини, что мои родители с пониманием относятся к моим взглядам, ― обиженно выплюнула она, подходя к стойке, чтобы хоть чем-то занять руки. ― Грейнджер… ― Нет, не смей! ― отрывисто произнесла Гермиона, игнорируя его виноватый вид. ― Ты всегда так делаешь. Когда тебе плохо, ты позволяешь себе не следить за языком, но так нельзя! Я устала вечно терпеть это. Она раздражённо схватила книгу, которую отказался брать один из покупателей, и внезапно решила отнести её на место, боясь, что не сдержится, и тогда они точно разругаются в пух и прах. К сожалению, Малфой последовал прямиком за ней, дыша в спину. ― Грейнджер, поставь себя на моё место! Ты правда думаешь, что оставалась бы такой белой и пушистой, если бы тебе прямо в лицо говорили, что ты являешься сплошным разочарованием?! ― возмущенно воскликнул Драко, всплёскивая руками. ― Да! ― отчаянно крикнула она, резко разворачиваясь к нему лицом, лихорадочно делая вдохи и выдохи. ― Да, потому что я считаю, что близкие люди не виноваты в твоих проблемах. Я уж точно не виновата в том, что твой отец такой! ― Я тоже в этом не виноват, но почему-то всё равно страдаю из-за него! ― его голос звенел от напряжения и злости, и он уже не замечал, что они орут друг на друга как полоумные. ― Он сам виноват в том, что стал таким! ― прошипела Гермиона. ― Да, ты прав, конкретно ты не ответственен за его поступки, но если бы ты гораздо раньше проявил мужество и стойкость, то всё бы изменилось. Ты позволил ему помыкать собой. ― По-твоему, я должен был подставить мать и отказаться принимать метку, лишь бы выбраться из-под его влияния?! ― Мерлин, нет! ― она взмахнула руками, на мгновение сжимая голову в ладонях. ― Тогда, конечно, у тебя не было выбора, но после ― он был. Драко, у тебя было столько времени, чтобы рассказать родителям о нас, и лишь когда всё почти пошло прахом, ты решился, таким образом позволив ему снова помыкать собой. ― Я столько раз пытался, ― рыкнул Малфой, надвигаясь на неё, заставляя вжаться спиной в стеллаж. ― Я пытался доказать тебе, ему, что чего-то стою. Так чего же вы все хотите от меня?! ― он с болью прокричал ей в лицо свой вопрос, отчего Гермиона вскинула подбородок, смотря ему в глаза. ― Чтобы ты наконец-то взял на себя ответственность и прекратил ныть о том, что отец не целует тебя в задницу! Ты знаешь, что это за человек, так прекрати ждать от него чуда и успокойся! ― Ты ни хрена не понимаешь! Твои родители никогда не считали тебя чуть ли не отбросом. Они всегда были на твоей стороне, а мои ждут от меня невозможного. ― Всё потому что он тебя не любит так, как ты этого хочешь! ― громко сказала Гермиона, чтобы до него дошли её слова. ― Он не примет меня, не примет твои увлечения и твоё желание развиваться самостоятельно. ― И что же, мне просто сдаться? Вот какой совет ты мне приготовила? ― язвительно осведомился Драко, даже не замечая, в какой провокационной позе они находятся. ― Если не нравится, то придумывай себе другие советы, ― уязвлённо ответила Грейнджер, скривившись. ― Ты так меня достал! ― внезапно крикнула она, удивившись своему всплеску гнева. ― Когда же ты отстанешь от меня?! Я уже не могу видеть тебя! ― В другой жизни, душа моя, а в этой даже не надейся, ― зло проговорил Малфой, неожиданно наклонившись к ней, задев своими губами её. Заглянув ей в глаза, он увидел то же самое, и поддался вперёд, сразу проникая в её рот языком, обводя ровный ряд зубов. Он опустил руки на задницу Гермионы, заставляя обхватить его талию ногами и прижаться ещё крепче к своему торсу. Она задохнулась, вообще не соображая, что делает. Не было сил сопротивляться тому желанию, что прямо сейчас проникло в неё, порабощая. Вынуждая отступить назад и отдаться чувствам, которые она пыталась забыть. Зарывшись рукой в её волосы, Драко оторвался от её губ и склонил голову к шее, покусывая нежную кожу, вызывая всё больше стонов у Грейнджер, которая, кажется, вообще не понимала, что происходит. Гермиона потянулась к нему навстречу и поцеловала, цепляясь пальцами за воротник его рубашки, пытаясь снять чёртову ткань, чтобы прикоснуться к знакомой коже. С трудом расстегнув несколько верхних пуговиц, она двинулась дальше, задыхаясь от лихорадочного поцелуя, плохо контролируя свои трясущиеся руки. Малфой почувствовал, что она остановилась, и помог ей продолжить начатое, распахнув рубашку, когда последнее препятствие оказалось преодолено. Он закусил её нижнюю губу и потянул на себя, отчего Грейнджер запрокинула голову назад, громко застонав. Быстро опустив руку на её джинсы, он достаточно резко расправился с молнией и пуговицей, стягивая ткань с её ног, помогая ей. Отшвырнув ненужную вещь, Гермиона снова запрыгнула на него, обхватывая торс Драко ногами, заставляя вжаться возбуждённым членом в её промежность. Сил терпеть больше не было, и Малфой расстегнул ремень, стягивая брюки, параллельно приподняв белую блузку девушки, сжимая грудь в ладонях. Драко обожал грудь Грейнджер, считая её просто потрясающей, и за то время, что они не спали вместе, наверное, она была самым сладким и горьким воспоминанием в его пошлом мозгу. Обхватив головку рукой, Гермиона пару раз провела ладонью по члену, вынуждая Малфоя застонать и стиснуть зубы, прижав её ещё сильнее к полкам. Он вошёл в неё без какой-либо подготовки, чего никогда особо и не требовалось. Она всегда хотела его. Сделав первый толчок, Драко понял, что его унесло. Уронив голову на её плечо, он снова толкнулся в неё, и Грейнджер всхлипнула, зарываясь пальцами в его волосы, оттягивая пряди на корнях, как он любил. Дальше всё смешалось. Не осталось мгновения на то, чтобы прийти в себя. Всё перевернулось с ног на голову, заставляя полностью забыть про разум и все мысли об их расставании. Окончательном. И лишь когда Малфой задвигался чаще, опустив руку вниз и начав потирать её клитор, Гермиона на секунду подумала, что это невероятно правильно. Она захныкала, чувствуя, что почти на пределе, и не прошло и пары минут, как всё внутри рассыпалось на части, оставляя после себя только удовлетворение и желание никуда не отпускать от себя Драко. Толкнувшись в неё в последний раз, парень простонал что-то невнятное, кончив и уронив голову, которую Грейнджер притянула к себе, оставив на его губах короткий поцелуй. Потребовалось несколько мгновений, чтобы её сознание стало проясняться и она всё чётче начала понимать, что именно они натворили. Сглотнув от страха, она оттолкнула Малфоя, едва не свалившись голой задницей на пол, потому что от неожиданности он отпустил её, не успев помочь аккуратно встать на ноги, и начала суматошно одеваться. Поправив трусики, которые были просто отодвинуты в сторону, чего она даже не заметила во время их короткой прелюдии, Гермиона начала натягивать джинсы, стараясь не смотреть на Драко, зная, что её лицо напоминает спелый помидор. Он просто с любопытством смотрел на её внутренние метания, спокойно спрятав своё хозяйство в трусы, и застегнул брюки, прислонившись спиной к стеллажу напротив, из-под опущенных ресниц наблюдая за ней. ― Так и будешь молчать? ― не выдержал он, видя, что, кажется, она не собирается ничего прояснять. ― А что сказать, мы опять поссорились и решили проблему сексом, ― зло пробурчала Грейнджер, с яростью поправляя блузку. ― Об этом я и говорила, у нас не получается по-нормальному. ― А может, в этом и смысл? ― Какой? ― с грустью и раздражением одновременно спросила она, взмахнув руками, чувствуя, как увлажняются глаза. ― Постоянно ругаться, чтобы потом потрахаться. Я сомневаюсь, что это что-то здоровое. Так быть не должно. ― Да откуда ты знаешь, как должно быть? ― он больше не мог слушать этот бред, зная только одно. ― Нам, блять, хорошо вместе. У нас отличный секс. Много общих интересов. Что, твою мать, тебя вечно не устраивает? ― Да потому что всё идёт по кругу! ― выкрикнула Гермиона, зажимая рот рукой, позволяя слезам пролиться по щекам. ― Потому что… мы… у нас столько разногласий. ― Это нормально, детка, ― спокойнее и нежнее произнёс Драко, подходя к ней, опуская ладонь на щёку, вытирая большим пальцем одинокую слезу. ― Посмотри на других, они все тоже ссорятся. ― Я говорю не конкретно про ссоры, ― устало сказала Грейнджер, смотря ему в глаза. ― Речь про наши различия. Мы не понимаем друг друга. У нас есть механизм заниматься сексом, при этом не попытавшись даже решить проблему, из-за чего мы решили им заняться. К тому же всё всегда происходит на эмоциях. Мы неадекватные в этом плане! ― Покажи мне хоть одного адекватного человека на планете, ― прорычал Малфой, поднимая её лицо за подбородок. ― Большинство здесь психи, Грейнджер. И нет ничего идеального в этом мире. В основном тебя постоянно окружает сплошное дерьмо, но если тебе повезло встретить человека, с которым можно вместе терпеть все несправедливости и трудности, то я считаю, что нужно за него держаться. ― Драко, чего ты хочешь? ― тихо поинтересовалась она, с грустной улыбкой на губах. Он застыл, в ступоре уставившись на неё, не понимая смысла вопроса. ― Я не… ― Это просто, чего ты хочешь? ― Я… ― ответ вертелся на кончике языка, но почему-то проговорить его никак не хватало сил. Малфой молчал несколько минут, пока Гермиона не кивнула, опустив голову. Она вздохнула и провела рукой по щекам, кажется, заставляя себя успокоиться и собраться. ― Проблема в том, что мы оба не знаем, чего хотим, ― начала она, и он стал внимательно слушать, боясь упустить хоть одну мелочь. ― Вроде бы у нас много общего, но в то же время это распыляется, когда появляются проблемы. Мы не слышим друг друга во время решения этих проблем, ― надавила на последнее предложение Грейнджер, словно прося услышать в первую очередь именно его. Посмотрев ему в глаза, она, видимо, попыталась понять, стоит ли продолжать, и, увидев принятие и смирение, сказала: ― Драко, я люблю тебя, ― так легко, будто говорит это каждую минуту каждого дня. ― Я хочу выйти за тебя замуж. Ничего не изменилось с тех пор, когда ты меня об этом спрашивал. Я хочу детей, и, кажется, только от тебя. Но… Гермиона замолчала, усиленно моргая, чтобы снова не расплакаться. ― Но ты представь, что будет, если мы оставим всё как есть и станем семьёй. Поначалу будет казаться, что всё прекрасно, но потом все эти невозможности договориться вылезут нам боком. А когда у нас появятся дети? Мы будем так же себя вести? ― Почему ты думаешь, что всё будет плохо? ― Малфой нахмурился, не понимая, почему внутри всё замирает от слов Грейнджер. ― А почему ты решил, что всё будет хорошо? ― пожав плечами, она поджала губы. ― А если у нас не сложится? Разведёмся, чтобы потом делить детей между собой, причиняя им и себе ещё больше боли? ― Малфои не разводятся, ― по привычке поправил её парень, за что получил ласковый взгляд. ― Значит, будем портить друг другу жизнь до конца дней только потому, что не смогли отличить страсть от любви? ― сделав вдох, Гермиона взяла его за руку. ― Драко, я больше всего на свете хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Но у нас сейчас или очень сложный период, или у нас просто не выйдет счастливой семьи. Малфой опустил веки, чувствуя дурацкие слёзы, которые пока удавалось сдерживать. Он усмехнулся и покачал головой, закрыв рот ладонью. ― Ты для меня самый дорогой человек на свете, но не всегда любовь ― это всё, ― прошептала Гермиона, откровенно рыдая, особенно видя, что он в таком же состоянии. Решив ухудшить этот момент, Грейнджер крепко обняла его, сразу на несколько сантиметров возвышаясь над землёй, потому что Драко приподнял её, стиснув в знакомых и родных прикосновениях, которые всегда дарили покой и заботу. ― Я люблю тебя, ― пробормотал он в её волосы, вызывая у неё улыбку. ― Я тоже тебя люблю, ― шёпотом сказала Гермиона, зарываясь носом в его шею. ― И что, всё? ― Я не знаю, я не хочу, чтобы ты уходил, просто… Просто сейчас нам правда нужно обо всём подумать и решить, чего мы хотим. И если наши желания совпадут, то ты или я… мы придём друг к другу и попробуем ещё раз. ― А ты уверена, что в другой раз всё получится? ― со страхом спросил Драко, опуская её на пол. ― Нет, ― с таким же испугом произнесла она, плохо видя его лицо из-за набежавших на глаза слёз. ― Вдруг ты вообще встретишь какую-нибудь модель, которая очарует тебя, и ты забудешь про меня? Хоть это и была шутка, ей было жутко представить такое в реальности, потому что Грейнджер знала, что подобное сломает её. ― Это вряд ли, у тебя будет побольше шансов, ― хмыкнул Драко, оставляя поцелуй у неё на лбу. ― Если… ― тихо и робко начал он, ― если мы всё-таки захотим попробовать снова, то когда? ― Возможно, стоит поговорить об этом через два месяца, ― она обняла себя за плечи, чувствуя холод от понимая, что сейчас Драко уйдёт. ― Или три. Не знаю, наверное, тогда, когда станет понятно, что мы во всём разобрались. ― Хорошо, ― пробормотал он, перебирая её волосы. ― Хорошо. Заглянув ей в глаза, Малфой позволил одной слезе разрезать собственную щёку, зная, что Гермиона никогда не осудит его за проявленную слабость. ― Ты можешь делать, что хочешь, ― сказала она, лишь бы заполнить нагнетающую атмосферу. ― Встречаться с кем-то. Возможно, это то, что нам обоим нужно. Или… ― Грейнджер, я сомневаюсь, что мне удастся доползти до дома, зная, что я не увижу тебя неизвестно сколько времени, ― прервал её Драко, видя, как ей больно. ― Я понимаю, что всё может измениться, но, веришь или нет, у меня за всё то время, что мы вместе, ни разу не было желания даже посмотреть на кого-то другого. Гермиона переступила с ноги на ногу, боясь поверить в его слова. Так было бы ещё больнее, но она знала, что признание Малфоя абсолютная правда. Она никогда не допускала мысли, что он может ей изменить. Или даже подумать о какой-то другой девушке в сексуальном плане. ― Тогда увидимся? ― слегка истерично рассмеялась Гермиона, уже в тысячный раз вытирая мокрые щёки и сопливый нос. ― Увидимся, ― прошептал Драко, соединяя их лбы, делая последний совместный вдох, прежде чем уйти. Когда дверь за ним захлопнулась и колокольчик замолчал, Грейнджер рухнула на пол, кажется, больше не в силах стоять на ногах от боли.

***

― Дорогая, когда Вы собираетесь в отпуск? ― спросила миссис Донелл, милая старушка, которая довольно часто заглядывала к ней в магазин, покупая то дамские романы для себя, то энциклопедии про животных для внуков. ― Я как не приду, Вы всё трудитесь и трудитесь. ― Мне это в радость, я очень люблю книги, ― улыбнулась Гермиона, пробивая покупку женщины на кассе, аккуратно упаковывая её в пакет. ― Отдыхать тоже надо, а то сил на женихов не останется, ― пошутила она и подмигнула Грейнджер. ― Да пока как-то с женихами всё туго. ― О, поверь, это дело поправимое, главное, на козлов не кидаться и не ждать, что вот сейчас оно, это счастье, придёт. Любовь любит неожиданность, ― с мечтательным взглядом сказала миссис Донелл, опуская ладонь на руку девушки, коротко сжимая. ― Всё будет. ― Я тоже в это верю, ― тихо произнесла Гермиона, чувствуя благодарность к этой покупательнице. ― Ваши книги. ― Спасибо, дорогая, ― женщина приняла пакет и помахала ей, подходя к двери. ― И не забудь про отпуск. ― Конечно, ― рассмеялась она и покачала головой, не понимая, откуда берутся такие жизнерадостные старики. Она вздохнула, чувствуя себя сегодня невероятно расслабленно, и опустилась на стул, закрыв глаза. Гермиона вздрогнула, когда в магазин снова кто-то вошёл. В последнее время стало появляться всё больше посетителей, и Грейнджер даже подумывала о расширении, потому что дела шли и правда хорошо. Встав и поправив свитер, она начала говорить заготовленную фразу: ― Здравствуйте, добро пожаловать во «Второе дыхание». Чем я могу… Её голос сорвался, когда она посмотрела на человека, застывшего в дверях. Он выглядел всё также, разве что выражение его лица было радостным и грустным одновременно. Было видно, что он скучал. Несколько раз моргнув, Гермиона улыбнулась Малфою, который сделал к ней шаг навстречу, протягивая руку в совместное будущее.