Полицейский, Эксперт и Убийца

Мицуки улыбается, наблюдая за тем, как увлечённо Боруто ест новый бургер — сколько лет прошло, а некоторые вещи так и не изменились. Он щурится, разглядывая своё обедающее Солнце, и погружаясь в воспоминания. Сейчас им по двадцать шесть, восемь лет назад они стали парой. Любовниками. Ну, как стали? Мицуки давно понял, что влюбился в Боруто, но ничего не делал, наблюдая за его короткими отношениями с девушками. Думая, что ему ничего не светит. Но вот, в один момент у него сдали нервы. Очередная «война» спровоцированная новыми «акацуки» чуть не забрала у него Солнце. Строго говоря — эту войну нельзя было так назвать, потому, что она не сильно превышала жёсткие передряги, в которые попадала их команда. Даже борьба с «Фунато» была масштабнее и жёстче, но… Так сложились обстоятельства, что Боруто чуть не погиб. Мицуки естественно прикрыл его собой. Они отбились от всех и оказались вдвоём в пустынном лесу, с осознанием, что выжили. То, что они вырвали свою жизнь, рана в животе Мицуки (не смертельная, но ощутимая), поглощающий страх за Солнце — всё это свело его с ума и он взял тогда Боруто. Точнее отдался, но Боруто был совсем введён в ступор его действиями, так что не сопротивлялся и не мог ничего сделать, пока змей заполошно, отчаянно целовал и насаживался на его член. Мицуки потом было стыдно. Но, Боруто просто пришёл к нему домой и остался. Остался с Мицуки. Навсегда, потому, что друг без друга они больше не могли. И все эти моменты, когда они могли потерять друг друга, когда они вырывали у смерти свои жизни, связали их крепче, сильнее, чем брачные узы. Женили кровью, отчаяньем и страхом, оставив для них покой только в глазах любимого. Мицуки был счастлив от того, что они, пусть совершеннолетние, но всё ещё дети, нашли истинное счастье в своих сердцах. Только эта любовь ещё и многократно увеличила страх за другого. Пока миссии были рядовыми, в их силах, это ощущалось не так сильно, но, когда в следующий раз чуть не умер Мицуки — Боруто почти сошёл с ума. Конечно, Мицуки не мог умереть, но… Его окровавленное тело со свёрнутой шеей, усилия Орочимару, а затем долгий период восстановления — всё это отпечаталось в сознании, душе Боруто, как клеймом. Животный страх за любимого укоренился на уровне инстинктов — там, где был первобытный инстинкт выживания. Потому что — умрёт один и другой не сможет выжить. Тогда они победили, но это было в последний раз. Страх, паника, паранойя прочно засела в головах и сердцах. Если Мицуки понимал, что не умрёт, что не даст погаснуть Солнцу, то Боруто больше не мог рисковать. Он не мог даже взять кунай в руки. Так что больничный, из-за ПТСР — общего на двоих — окончился увольнением из рядов шиноби. Когда они принесли повязки Хокаге, то Боруто даже сказать ничего не мог, только стоял, виновато опустив голову, словно провинился. Мицуки тогда мог только отчаянно, беспомощно сжимать его ладонь. Девять долгих месяцев — как время зарождения новой жизни — они пытаются выбраться из этой ямы страха друг за друга и вины, за то, что выжили. пока Мицуки не находит способа устроить их жизнь. Ему приходилось заставлять Боруто хотя бы немного тренироваться с ним, чтобы не потерять навыки, приходилось убеждать, что ничего не случится. Боруто зло спрашивал: «зачем?» Да затем, что больше ничего они не умеют. Не могут. Только убивать и выживать. Затем, что они просто поломаются, если так резко оставят то, к чему привыкли на подсознательном, инстинктивном уровне. Затем, что Боруто точно сойдёт с ума от бездействия. Мицуки мягко, упрямо заставлял Солнце гореть так ярко, как раньше и, в конце концов, ему это удалось. Боруто успокоился, они перестали спать с кунаями под подушкой, перестали вздрагивать после каждого шума и в панике жаться друг к другу. Боруто принял то место, что нашёл для них Мицуки — место, где они будут нужны и это не будет вгонять их в панику. Не будет опасно. Полиция Конохи. Вроде это не сильно отличалось от того, что они делали до этого, но здесь почти не было шансов для чего-то по-настоящему ужасного. Для возможной смерти. После девяти месяцев ничегонеделанья было сложно влиться в ритм работы, перестроиться на расследования, а не бой, захват и убийства. Было сложно справится с негодующей Сарадой, которая осталась одна, но надеялась на их возвращение в команду. Но они справились — Мицуки тащил за собой Солнце, распалял его, и они вдвоём обивали пороги полиции, вырывали право на работу, уважение и право работать вместе. В одну смену. В конечном итоге их взяли — слова Хокаге и пронизывающий, вскрывающий взгляд Мицуки не оставил шансов на отказ. К тому же — норматив они сдали, даже лучше большинства сотрудников. Всё же, их жестокий опыт имел свои хорошие последствия, отточив мастерство до блеска. Боруто пошёл рядовым полицейским — занимался расследованиями, поимкой нарушителей, патрулями. Это действительно не трогало его, их, психические раны, ведь было и вполовину не так жёстко и опасно, как задания раньше. Так что Боруто практически остался шиноби, спокойно работая в полиции. А Мицуки… О, у него гены отца проснулись, и он устроился экспертом в полицейскую лабораторию. Изначально в его обязанности входила сборка, обработка улик и трупов и связанная с этим тонна бумаг. но потом к нему стали приходить по любому поводу. У кого-то разболелась голова, живот? Мицуки даст таблетки или поможет медицинскими техниками. Подсказать, изучить, повторить техники, которые используют преступники, и как с этим бороться? Мицуки полностью унаследовал ум и знания отца. Небольшие травмы, а штатного медика нет? Мицуки всегда в лаборатории и он хороший ирьенин. Просто подсказать, где искать зацепки в делах? Он уже говорил о своём цепком уме? Нет? Он тоже гений, как и Орочимару. О, и конечно он поможет Боруто, и их смене, «в поле». В итоге, после полгода такой работы, его назначили экспертом-помощником и главным по его смене в лаборатории. Дела шли в гору и устанавливались в новую норму. Они облегчённо выдыхали, понимая, что справились. Выбрались из паники. страха. Начали новую, размеренную жизнь. Нашли покой. Мицуки спокойно, мягко улыбался, наслаждаясь их неспешной жизнью. Боруто громко, протяжно, через трубочку, захлюпал остатками газировки. Змей сосредоточился на своём Солнце, понимая, что обед подходит к концу. Узумаки ещё немного хлюпнул трубочкой и откинулся на спинку стула, оставляя стакан на подносе. Он тяжело вздохнул. — Скучно-о… — протянул Боруто, уныло разглядывая потолок. Мицуки не сомневался, что он скажет это снова. Они давно привыкли жить на грани между жизнью и смертью, привыкли к адреналину, к тому, чтобы рваться вперёд, на пределе сил. И эта спокойная, тихая жизнь — противоположная их существу — выводила их из себя. Но… вернуться «в поле» они не могли. Как и мирно жить. Такой замкнутый круг получался… В котором они метались между желанием привычного выживания и паникой, которую вызывала их профессия и тихой, размеренной жизнью в деревне. Мицуки, в такие моменты, всегда заставлял себя успокоиться и мыслить здраво, а вот Боруто всегда был эмоциональным и часто на это сетовал. Он никогда не был глуп и прекрасно понимал, что не сможет вернуться, но ему жизненно необходимы были действия, приключения, адреналин и общение — без всего этого он угасал. Становился раздавленным, серым существом, совсем далёким от Солнца. Мицуки всегда вытаскивал его из такого состояния, но, через время, Боруто снова становилось скучно. Его неугомонная энергия требовала движения, рьяного бурления, как обычно — на пределе. Змей тяжело, про себя, вздыхал и заставлял Солнце переключиться на что-то другое, потому что не хотел снова видеть панику в его небесах. Когда первые разы Боруто жаловался на скуку, их друзья предлагали вернуться, один раз даже Мицуки, случайно, обмолвился об этом и каждый раз он видел в голубых глазах кошмар. Были ссоры, депрессии, мрачное, давящее молчание и беспомощность. Мицуки быстро усвоил урок — он тщательно подбирал слова в такие моменты, отвлекая Боруто, безжалостно пресекал попытки кого бы то ни было намекнуть им о возвращении на службу. Вот и сейчас Мицуки направил его мысли в другую сторону лёгким толчком: — Ты же не в правду хочешь, чтобы пострадали мирные жители? — Нет, конечно, — жёлтые брови недовольно нахмурились. — А ведь наша основная работа и начинается, когда кто-то оказывается жертвой, — что может быть проще, чем заставить его возлюбленного переживать за невинных, беззащитных людей? Что может привлечь его больше? Вообще может — Мицуки. Только обеденный перерыв не то время, чтобы так отвлекать. — Да знаю я, знаю. — Солнце тяжело вздыхает и облокачивается на стол, подпирая голову руками и в точности повторяя позу Мицуки. Змей довольно щурится. — Просто… Я так устал. Вроде и не происходит ничего, но сил нет. И идти никуда не хочется. Может…в отпуск уйти? В отпуск? Боруто? Которому и одного выходного достаточно, в их графике день через день? что такое случилось? как он пропустил? Мицуки внимательно всматривается в голубые глаза, сосредоточенно ищет — не видно ли угасания? Он ведь не мог действительно пропустить, когда его любовь начала впадать в уныние? Но ничего такого нет. Есть только уставший взгляд взрослого человека, которого достала своя монотонная работа. — Хоть бы какая банда, вроде «Бьякуи» объявилась. А то совсем делать нечего — только котов с деревьев снимать и детей по домам разгонять вечерами… Да, с этим Мицуки был согласен — последние пару месяцев в Конохе действительно было затишье преступности — полиции совсем нечего было делать. Даже змей затосковал, занимаясь своими исследованиями или учёбой, в рабочее время. Глядя на уставшего, немного апатичного Боруто, и на ситуацию в целом, Мицуки чётко понимал — зачем отец все эти годы регулярно с ним связывался, присылал книги, не только для обучения, но и художественную литературу. Орочимару точно понимал, знал, что значит такая работа и знал, что нужно давать себе время на отдых, развлечение, покой. Чтобы отвлечься от этого и набраться сил. Мицуки и раньше это понимал, но в такие моменты это становилось особенно чётко, и он был очень благодарен. Пока он думал над ответом то легко призвал змейку связи и пощекотал её подбородок. Она дёрнула языком и исчезла — Мицуки не сомневался, что Орочимару всё поймёт, когда змейка поластится к нему. Они сидели какое-то время в тишине, разглядывая друг друга. Змей очень гордился тем, что за эти годы он приучил Солнце спокойно ждать и молча наслаждаться тишиной. Он ласково улыбнулся своему любимому. — Может попробовать найти что-то новое? Хобби? Ну, или взяться за обучение — кто-то ведь должен натаскивать молодых шиноби, желающих вступить в полицию. Боруто сперва вопросительно вскинул бровь, а потом скривился. — Нет, спасибо. Пусть другие наставниками становятся. — Что, вспомнил, каким был генином? — Хитро прищурился Мицуки. — Эй! Ты, между прочим, тоже со мной всегда во всё ввязывался! — Возмутился Узумаки, его щёки слегка, смущённо порозовели. Мицуки засмеялся. — Ну, у меня хоть оправдание было — ты. — Он немного подвинул ноги вперёд обнимая ногу Боруто под столом. Узумаки возмущённо фыркнул на его слова и отвернулся, но всё же придвинул ноги ближе к нему, чтобы касаться. чувствовать. — Наставником становиться слишком много мороки. И документов. Ты и сам не очень-то хочешь этим заниматься — он косо, немного обличающе глянул на змея. — Ну, у меня в любом случае работы больше. И всегда есть, чем заняться. Мицуки ненадолго замолчал, прикрыв глаза и посылая эмоции спокойствия Боруто. Солнце расслабилось и повернулось к нему. — Может и правда стоит уйти в отпуск, ненадолго. Отца и брата навестим — они будут рады. Да и мы действительно давно не отдыхали, как следует. Озёра, море. Можно будет валяться целый день, в приставку играть. Боруто немного задумался о его словах, а потом вздохнул и начал собирать мусор после обеда. — Ну значит будет отпуск. — Сказал он, вставая. Мицуки поднялся следом. — А, пока, идём, а то снова опоздаем и Хиро будет плеваться. Мицуки лишь улыбнулся, следуя за ним. Боруто уважительно открыл перед ним дверь, пропуская вперёд, а потом подставил локоть, чтобы любимый мог держаться за него. Змей счастливо улыбался неспешно прогуливаясь тесно прижавшись к Солнцу и поправляя подол длинного, небесного цвета, кимоно. С тех пор, как они покончили с миссиями, короткая одежда была Мицуки без надобности и он, с удовольствием, носил традиционные длинные кимоно и юкаты. В этот раз они вернулись с обеда на несколько минут раньше и Хиро, вредный, старый дежурный, только недовольно проводил их взглядом. Боруто нагло, вредно показал ему язык, и утащил Мицуки за угол коридора. Он проводил змея к его лаборатории и нежно поцеловал на прощание, уходя к своему рабочему месту. У Мицуки не было работы с уликами, только бумаги, потому он не стал надевать рабочий халат. Впрочем, даже если бы он работал, никто не посмел бы возразить сыну Орочимару. С возрастом Мицуки стал очень на него похож — унаследовав жесткость, циничность и особый, пробирающий до костей, до глубины души взгляд. Его банально опасались, боялись, предпочитая дружить и не совать нос в его дела, а тем более указывать. В его лаборатории. В его сфере деятельности. Хотя, конечно, большую часть времени Мицуки был спокойно-добродушным. но холодным, как змей — дёрнешься не туда и он мгновенно бросится. Так что, Мицуки позволял себе некоторые вольности в работе. Первым делом он решил написать заявление об отпуске — естественно одно на двоих — и отнести к главе. Боруто лишь на миг отвлёкся от своих бумаг, поставив быстрый росчерк-подпись. Конечно, так сразу их не отпустят — несколько лаборантов и полицейских только ушли в свой отпуск, так что им придётся подождать пару недель. Может месяц. Змею это было не особо важно — он автоматически заполнял бланки, сортировал папки и записи, размышляя, что бы еще придумать для Боруто? Чем его отвлечь? завлечь, чтобы он горел? Получалось не очень — он не мог придумать чего-то увлекательного, чего хватит надолго. А ещё и новенькие практиканты взорвали в соседней лаборатории пробирки, так что Мицуки пришлось обрабатывать раны и отчитывать глупых новичков и старшего, в этой лаборатории, на правах главы смены. Разговор с Боруто, видимо, действительно впечатлил его, потому что отчитывал он довольно жёстко — даже вторая лаборатория и соседний кабинет, где работала команда Боруто, притихли. Мицуки видел, как усердно они склонялись над столами, делая вид что работают, когда он шёл на своё место. Что ж, змей действительно стал внушать опасение. Дождавшись вечера, Мицуки с облегчением закончил работу. Уходя домой как всегда на час раньше. Их смена заканчивалась в восемь, но в семь он уже направлялся домой, чтобы подготовиться и встретить Боруто. За это ему тоже ничего не говорили — змей в любом случае отлично работал и эта поблажка не вызывала недовольства. Ну, по крайней мере, никто не возражал. Так что он заканчивал работу, закрывал лабораторию и спокойно уходил. Тем более что это было ему нужно и он в любом случае не собирался подчиняться. Он спешил домой, чтобы приготовить для Боруто вкусный ужин и встретить его, обнимая и ухаживая. Сегодняшний ужин занимал его мысли — он перебирал то, что оставалось в холодильнике, размышляя, что больше всего порадует Солнце. В итоге он остановился на лапше — давно такого не готовил. Вообще, в самом начале, когда они только стали жить вместе в квартире Мицуки, ему пришлось столкнуться с тем, сколько всего нужно человеку, сколько нужно, чтобы построить уютный дом. Он, конечно, и раньше это понимал, но пока жил один, большая часть этого ему была не нужна. Но когда пришёл Боруто, всё изменилось. Ему хотелось, нужно было заботиться о своём любимом. Потому он со всем рвением и отдачей стал учиться у Хинаты-сан — как это быть женой. как заботиться. Он учился готовить, стирать, покупать продукты, ему пришлось выучить сколько всего нужно на кухне, чтобы иметь возможность готовить вкусности. сколько вещей нужны в доме, чтобы он был домом. Пришлось учиться покупать вещи, одежду и просто — как жить. Он так рьяно стал запоминать, сосредотачиваться на том, что любит, что нужно Боруто, что однажды Хината-сан даже заволновалась — а сможет ли её сын так же заботиться о нём, о Мицуки? Он тогда посмотрел на неё крайне удивленно. Для него то, что Боруто его любит, уже было пределом счастья. И Солнце ведь умеет показывать свою любовь, умеет заботиться, а он нет. В тот далёкий вечер они долго говорили с Хинатой-сан и, немного, выпили. Химавари-чан, которая тоже была с ними, тогда сказала, что они стали настоящими подругами. Мицуки на это счастливо, немного пьяно улыбался. Эти две женщины очень многому его научили, и он был рад этому. И тому, что теперь сможет позаботиться о любимом. И ещё он с удивлением обнаружил, как это приятно — заботиться. как успокаивает, насколько это делает его счастливым. насколько необходимо. В этой роли — жены — Мицуки нашёл покой, счастье. И он понимает, почему Хината-сан оставила службу. Потому он обустраивал их квартиру так, чтобы Боруто имел своё место, чтобы ему было хорошо. Потому он, ни секунды не раздумывая, согласился с тем, чтобы поискать и купить дом. Боруто хоть и нравилось, что рядом столько соседей, но он привык жить в своём доме. Чтобы был свой двор, своя комната и своё место, где можно спрятаться. отдохнуть. Правда, после того, как к ним зачастили соседи с жалобами, что Мицуки слишком громко кричит по ночам, он и сам захотел переехать. Не столько из-за стыда, сколько для того, чтобы не сдерживаться от восторга, когда Боруто его любил. Но потом случилась последняя миссия, после которой они чуть не свихнулись, и долгие месяцы реабилитации. Им было не до поиска жилья. А когда жизнь наладилась, то оказалось, что почти все свои сбережения они потратили на жизнь, пока восстанавливались. Впрочем, даже если бы не потратили — на дом бы не хватило. Только вот последний дом, который они смотрели, запал Мицуки в душу — он влюбился, и хотел его не меньше, чем хотел Боруто. Отчаянно желал, чтобы они жили именно здесь. это было идеальным местом. И Боруто тоже нравилось. Они оба всегда улыбались, когда, даже уставшие, возвращались вечером. Дом был двухэтажным, но маленьким: две спальни и небольшие ванны наверху, кухня и большая, открытая гостиная внизу. Вот и всё. но для них это в миг стало любимым местом. желанным. Особенно для Мицуки. А небольшой дворик, за высоким забором, идеально подходит, чтобы в тёплые вечера отдыхать после тяжёлого дня. Вдвоём. И район был довольно отдалён от главных улиц — тихо и спокойно. Рядом с лесом. Мицуки искренне не понимал — почему все предпочитали жить на главных, шумных, пестреющих вывесками улицах. и он, впервые, плакал от обиды, что они не могут купить себе это дом. Плакал горько, но тихо — так, чтобы Боруто не заметил. Только Солнце чувствовал его так же сильно, как и Мицуки его. Он слышал, как рыдает его змей и всё, что мог сделать, это тихо подойти и крепко обнять. Боруто тогда всерьёз намеревался взять кредит, чтобы, несмотря ни на что, купить этот дом, который так нужен Мицуки. Им. Или даже просить помощи у родителей, хоть и не хотелось. Но, к счастью, это всё было не так просто, и он не сделал этого. Потому что вечером, в разговоре с отцом и братом, змей поделился с ними своим разочарованием, горем, чтобы найти поддержку. И он её нашел, а на следующий день белая змея притащила ему мешочек — там была сумма ровно на тот дом. Его дом. Счастье, восторг просто вскружили ему голову — Мицуки сбежал прямо с рабочего места, даже не предупредив Боруто, который был в патруле. Он бросился прямиком к продавцу, желая побыстрей получить ключи и бумаги на его, их, дом. Он немного испугал людей своим горящим, безумным от восторга взглядом, но ему было не важно. Змей прижимал к груди бумаги о покупке, подписанные его именем, и три комплекта ключей. Он улыбался и плакал, не в силах справиться со своим счастьем. Когда он управился, у них с Боруто как раз начался обед, и он бросился к нему, даже забыв купить гамбургер. Но Солнце и сам не смог бы есть, видя такое взволнованное лицо Мицуки. Боруто очень волновался, когда любимый потащил его прочь из офиса. Он почувствовал бессильную тоску, когда Мицуки привёл его во двор, который не будет их. — Зачем мы здесь? — Было очень плохо, от того, что он ничего не мог сделать. — Я его купил! — Взбудоражено выдохнул Мицуки и вытянул из рукава связку ключей. — Что? — Боруто не понимал, он в шоке смотрел на счастливое лицо Мицуки и был совершенно растерян. — Он наш, — Мицуки ткнул ему в лицо договор о покупке. Имя и подпись Мицуки. У Солнца в глазах огонь счастья гореть начал, он неверяще смотрел на любимого, боясь, что ему показалось. А Мицуки смеялся — счастливо, облегчённо, словно всё-всё плохое уже навсегда осталось позади. Чуть успокоившись змей всё ему объяснил и они счастливо ворвались в свой дом, бегая по всем комнатам. Боруто от радости кружил Мицуки на руках, прямо в их гостиной. Это и в правду было счастье — ведь на время, ушедшее на ремонт, переезд, и, пока они привыкли к этому дому, они совсем забыли о своих страхах. Они сами делали ремонт — работая каждый вечер и каждый выходной. Сами закупали мебель, вещи, сами переезжали. Последнее, что сюда принёс Мицуки, перед тем как они остались здесь жить, был стол в кухне. Белый, круглый, на выгнутых ножках — он был маленьким, всего на трёх человек, но змей его просто обожал. И это стало последней точкой в устройстве их любимого дома. Мицуки защёлкнул за собой калитку и, на несколько секунд замер, наслаждаясь своим родным домом, оставляя проблемы на дороге — такой у него был ритуал. Глубоко вдохнув, совсем другой воздух — тёплый, мягкий, уютный — он легко улыбнулся и направился в дом. Дальше привычный, правильный процесс — включить везде свет, снять уличную одежду и надеть белую, тонкую юкату. чтобы Боруто всегда видел его красоту и забывал проблемы, чтобы, когда ему захочется, он мог легко дёрнуть пояс, оставляя Мицуки обнажённым и податливым. Потом приготовить для своего Солнца ужин. Лапша настаивалась в кипятке, овощи с соусом шипели в сковородке, тарелки и чашки ждали на своих местах, а Мицуки улыбался. Он не мог не улыбаться — тёплые воспоминания наполняли его каждый вечер, когда он возвращался домой. Он вспоминал — первыми, кто пришёл к ним в гости были Орочимару и Лог. Не потому, что отец дал им денег на дом, а потому что Мицуки не терпелось поделиться с ним своим счастьем. Они пили чай в их гостиной, Боруто пытался благодарить, очень, но саннину это было не нужно — ему было достаточно счастья в глазах ребёнка и его любимого. И Мицуки смотрел на него радостно, жался к нему, пытаясь своим счастьем наполнить и их сердца тоже. И у него это получилось — потому что они стали частыми гостями, подружились с Боруто. Особенно Лог — иногда Солнце даже выходил с ним покурить. И поболтать. Как семья. Как этому не радоваться, как не улыбаться? Мицуки ловко смешивает лапшу с овощами, немного обжаривая, и разделяет по тарелкам — ещё одна его привычка, приносящая радость. Ужинать и завтракать с Боруто. В обед они, конечно, тоже были вместе, но Мицуки предпочитал не есть в том кафе — там он был лишь для того, чтобы побаловать Боруто. Змей, хоть и научился готовить вкусно, но отказать Солнцу в его любимых гамбургерах не мог и позволял обедать там. Потакал его желаниям, как Боруто потакал его прихоти заботиться о Солнце. Возле порции Боруто Мицуки ставит тарелку с остатками осьминога и кальмара, к своей добавляет два варёных яйца. Чистая посуда отправляется по шкафам, Мицуки завязывает мешок с мусором, выходит во двор и удивлённо вскидывает брови — они забыли опустошить свой бак. Он на пару секунд замирает, а потом тянет бак ближе к калитке и оставляет рядом новый мешок — чувствует, что Боруто уже на этой улице. и он вынесет мусор, когда придёт. А змей пока спешит в дом — налить в кружки чай и сложить на кровати домашнюю одежду Боруто — голубую футболку и короткие, чёрные штаны. Когда он спускается на первый этаж, слышит, как Боруто гремит пустым баком, а потом открывает дверь. Мицуки встречает его, как всегда, невинно, нежно целует в щёку и стягивает с плеч куртку — это ритуал для Боруто. чтобы он оставил плохое за дверьми. чтобы улыбнулся. И Солнце мягко улыбается, осторожно целует в ответ и отправляется переодеваться, чтобы поспешить на кухню, где его уже ждёт Мицуки. Они неспешно ужинают, разговаривают — Боруто обязательно хвалит еду — но змей замечает, что он действительно немного уставший. Потому, когда они убирают и ложатся в кровать, Мицуки более нежен, чем обычно — долго, ласково целует его, перебирает волосы, до тех пор, пока разнеженное Солнце сладко засыпает. Мицуки жмётся к мягкому, горячему Боруто и тоже погружается в ласковый сон. В девять утра — слишком рано для их выходного — Мицуки будит его змея, что вечером он послал к Шикадаю. Он тихо выскальзывает из постели, чтобы не разбудить Солнце, и идёт собираться. Обычно в выходные Боруто предпочитает спать минимум к десяти, иногда к одиннадцати, ну, а Мицуки не может себе отказать, чтобы не поваляться с ним. Правда в любом случае встаёт немного раньше — чтобы приготовить вкусный завтрак. Сейчас он поправляет белое кимоно, и принимается нарезать булочки для горячих бутербродов. Змей тихо смеётся с того, что, по сути, готовит тот же бургер. Но, главное — вкус, а в нём Мицуки не сомневался, ведь уже давал Боруто попробовать масло с травами и чесноком. а сыр практически ничего не испортит, так что он не жалеет жёлтых ломтиков выкладывая их поверх томатов. Булочки отправляются в горячую духовку, маленькая змейка остаётся, чтобы проследить, а Мицуки быстро переодевается и выскальзывает из дома. Боруто обычно быстро просыпается, когда змей отходит, потому он торопится, чтобы Солнце не слишком долго его ждал. К тому же они собирались вместе пойти по магазинам. Район Нара  встречает его традиционными домами и неспешностью — лишь дети нарушают покой, весело носясь по дороге. Шикадай же встретил его своим извечным усталым лицом и распущенными волосами — видимо только проснулся — Мицуки мягко ему улыбнулся и присел рядом, на ступеньки. — Ну и чего хотел? — зевнул Нара. — Боруто снова затосковал, — змей сразу перешёл к делу. И потому, что Шикадай не любил долгих разговоров и потому, что он точно знал всю их ситуацию. Все эти годы он был рядом с Боруто и прекрасно знал, в каких состояниях бывал Узумаки. И с Мицуки они сдружились за это время — доверяя друг другу, признавая, не только из-за Боруто. Они сами стали друзьями. Для Мицуки он был единственным, кроме семьи Боруто, кого он действительно любил и уважал. Единственный важный. Даже важнее Сарады. Потому он легко говорил с ним открыто, особенно о Солнце, ведь они оба его любят. — Серьёзно? — он быстро хмурится, обдумывая варианты. — Пока нет. Скорее устал — в отпуск захотел. — Мицуки улыбается, когда Шикадай скептически поднимает бровь на его слова. — Да, знаю — странно звучит. Но мы всё же давно не отдыхали, так что поедем, как только сможем. — Ладно, а от меня что нужно? — Через две недели — день рождения, сможешь собрать ребят, чтобы отпраздновать? Соберёмся вечером. Ему нужно немного праздника. — Я так понимаю вечером Перед днём рождения? — уточняет Нара. Мицуки лишь тихонько смеётся — все давно поняли, что дни рождения и другие праздники они проводили вдвоём. Никого к себе не приглашая. — Ну и морока… Ладно, я попробую. Только сейчас что-то много работы — почти все заняты. — М? Что-то серьёзное? — он как-то упустил из вида внешнюю обстановку. — Да нет. Как обычно, только в два раза больше. — Ясно. Попробуй хоть кого-то привести. — Да понял, понял. — Спасибо, — Мицуки облегчённо улыбнулся. — Ты занят вечером? — Неа. — Тогда приходи. Давно у нас не был. — Хорошо — он широко зевнул. Мицуки неторопливо поднялся — Сашими или овощи? — Овощи — для Шикадая стало привычным заказывать ужин или обед, когда он приходил к ним. И давно перестало удивлять, что Мицуки выучил что он любит. — Тогда, до вечера — змей махнул на прощание и помчался домой — нужно многое успеть. Дома его встретил приятный запах бутербродов и Боруто, с набитыми вкусностями щеками. Солнце быстро его обнял и пошёл налить чай — знает, что Мицуки ещё ничего не ел. Ему это и не было нужно, само по себе, а вот с Боруто да. Змею был важен сам процесс. — Куда ходил? — спросил Узумаки, когда они устроились за столом. Мицуки неторопливо отпил отличный зелёный чай и довольно улыбнулся. — Приглашал Шикадая на ужин. — Правда? — у него аж глаза загорелись от таких новостей. — Он придёт? Сегодня? — Да. — Ура! — змею показалось, он немного подпрыгнул на стуле, от радости. Змей не сомневался, что Боруто и сам будет искать — кто сегодня свободен, потому и решил позвать самого близкого друга. Узумаки прям засветился от хороших новостей, а Мицуки ещё и вовлекал его в жизнь: что купим на ужин? завтра чего хочешь? понеси пакеты. помоги приготовить, ой убери вот это пожалуйста. Мицуки вот так вот «гонял» его весь день — не достаточно, чтобы устать, но чтобы не думать о плохом. Жить. И Боруто весело носился вокруг, говорил, обо всем подряд. К вечеру уже было не сказать, что его что-то беспокоит — он улыбался, светился, как солнце. Было очень хорошо видеть его улыбку, чувствовать тепло, облегчение. Вечер прошёл приятно — они втроём ужинали, немного выпивали, играли в карты и разговаривали. Веселились. Наслаждались моментом, действиями. Засыпали они спокойно. Лишь Мицуки думал, что ещё сделать для него, но быстро сдался горячему, спящему Солнцу и тоже сладко уснул.