Камень не должен испытывать чувства

Остроухий подкрался к двери и, увидев, что Шквал по-прежнему разговаривает с трупом белой ежихи, рухнул на колени. — Мой Бог, Мефилес, прошу Твоего позволения войти в Твою комнату и забрать Шквала… Это не может так продолжаться. Какую жертву Ты хочешь? Воплотившийся из его тени ёж усмехнулся, и Остроухий сжался в комок от ужаса. — Да брось, ты рад, что я сделал это. — Но… Мой Господин, — сдавленно всхлипнул берсерк. — Именно, — облизнулся Мефилес, — страдает больше, чем следовало бы. Ты можешь себе вообразить, какая это была любовь? — Нет, — чуть слышно выдохнул черно-зеленый ёжик. — Такая, от потери которой он не оправится ни-ког-да! — усмехнулся Бог зла и поднял берсерка на ноги, держа за шип на голове, — как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы раскусить тебя? — Что… Ты о чём? — изумлённо выдохнул Остроухий. — Как только он заподозрит, что ты всё это время водил его за нос, утверждая, что ты вовсе не гей, хотя немножечко всё-таки гей — он убьёт тебя без колебаний. Так что у тебя два варианта: как можно быстрее найти себе жену, пока он совсем не пришёл в себя, или… Второй вариант я только что рассказал. Остроухий содрогнулся. — Благодарю! Я не разочарую Тебя, мой Бог. Но какое ему дело до того, с кем я развлекаюсь в постели? Мне казалось — я смог его убедить! — О, — коварно ухмыльнулся Мефилес, — он обязательно спросит, почему ты не женился до сих пор и даже не ищешь невесту. Тебе будет нечего ответить, и он убьёт тебя в порыве слепой ярости до того, как осознает, почему ты не можешь дать внятного ответа — он помнит твой взгляд на свадьбе и поймёт его причину. Если же ты ответишь быстро, внятно и по существу — этот взгляд останется для него загадкой до самой старости. Просто не вздумай ему напомнить. — Благодарю, мой Бог, — выдохнул Остроухий, ежась от едкой ауры Мефилеса, — так можно мне… — Иди, — он толкнул парня к кровати, и тот как бы случайно выбил белоснежную руку из руки хозяина. — Господин, нас ждут. Она будет ждать тебя здесь. Нам пора. — Мы ненадолго, — виновато улыбнулся Шквал и слёзно извинился, поднявшись вслед за берсерком, — тебе что-нибудь принести? — Черешню, — напомнил Остроухий, — она никогда не отказывается от черешни. — Точно, как я мог забыть? — горько усмехнулся Шквал, уже вышел было в коридор, но отчего-то вдруг обернулся в дверях. — Нас уже заждались, — фыркнул Остроухий и бросил жалобный взгляд на Мефилеса. Тот недовольно зыркнул на лампочку в коридоре, заставлявшую белую шерсть поблескивать в темноте, и она с громким треском лопнула. Берсерк поспешно вывел растерявшегося вождя из квартиры и сдал ежам, которые имели хоть какой-то опыт в лечении таких глубоких сердечных ран.

***

Когда рекомендации команды специалистов, созванных специально для помощи Шквалу, дали результат и он наконец начал осознавать происходящее, в клане внезапно стали гибнуть ежихи. Ему понадобилось несколько дней, чтобы прийти к выводу, что что-то тут нечисто — похороны следовали одни за другими. Списать на диверсию не получалось — при жизни девушки никак не были связаны, исключая один-единственный момент. — Тоже была беременна. От тебя, — вздохнул Остроухий, докладывая вождю результаты проверки. Шквал закрыл лицо руками. — Стой… Собери мне все причины смерти всех женщин за этот месяц. Берсерк высокомерно фыркнул. — Нечего собирать, я помню всех. Кислородное голодание, тромб в голове, разрыв сердца, тромб в лёгком, удушение без шума, синяков и свидетелей, внутреннее кровотечение без травм… — Хватит… — бессильно рявкнул вождь и поднял измученный взгляд на помощника, — Ты тоже узнаёшь его почерк? Черно-зеленый ёжик хмуро кивнул. — Сомнений быть не может. Он забирает жизнь у каждой, кто забеременел от тебя. Он не хочет, чтобы у тебя были дети. Шквал со стоном сел на землю. — Выходит, причина их смерти — беременность… Остроухий что-то невнятно рявкнул про себя и схватился за голову. — Чья это вообще была идея?! — воскликнул черно-фиолетовый ёж, глотая слезы, — Почему ты меня не остановил?! Черно-зеленый проворчал сквозь зубы: — Ты должен был отвлечься… — Моя была идея, — подбежал к ним дежуривший рядом алый ёжик, пока ещё слишком юный, чтобы получить чёрные полосы, но своей хмурой миной затмевавший большинство старших членов особой команды, — это должно было тебя убедить, что секс возможен и вне семейных отношений… Просто мы не учли, что в этот процесс вмешается сам Смерть. Мы немедленно изменим тактику, если… — Если? — Шквал вскочил на ноги, схватил его за плечо и лиловые глаза вдруг заблестели, но не от слёз. Юноша оробел под его пристальным взглядом. — Я сейчас же созову команду, с Твоего позволения, мой Вождь. Каким будет Твой приказ? Шквал удовлетворённо кивнул, не заметив в парне подозрительных чувств. — Проваливай. Остроухий облегчённо вздохнул — вождь разжал проткнувшие плечо полукровки когти. Парень даже не пикнул, но вдруг намокшая шерсть и кровь на перчатке Шквала не оставляли сомнений. — Мой Вождь, позволь поздравить с полным контролем… — берсерк осёкся, ощутив на своей шее крепкую хватку окровавленными пальцами. — А ты куда смотрел всё это время?! Лиловые глаза всё ещё блестели, не оставляя сомнений, что контроль над голосом крови пока ещё не полный. И что любое слово действительно может стоить ему жизни. — Умоляю о прощении, — осунулся Остроухий, — я только на днях получил согласие и начал подготовку к свадьбе. Шквал отшвырнул его прочь, не обнаружив в его словах лжи, и закрыл лицо руками, пачкая кровью лоб и щеку. — Прощаю. — Мой Вождь, — черно-зеленый ёжик опустился перед ним на колени, — они уже должны были собраться… Прошу позволить отвести тебя к специалистам. Шквал недовольно рыкнул и поднял его за шиворот. — Сколько раз тебе говорить — на людях так не делай! — Прошу прощения, — всхлипнул берсерк, — ты ведь всё ещё хочешь убить меня… — Не хочу, — ободряюще хлопнул его по плечу Шквал, — веди. Остроухий облегчённо вздохнул, не обнаружив злости ни в голосе, ни в прикосновении, ни во взгляде, и поклонился. — Благодарю за доверие. Прошу, за мной.

***

Шквал смерил хмурым взглядом всех собравшихся. Стражи и полукровки, как он и думал, состояли в его клане уже несколько лет, и лишь один, самый младший, вступил только в этом году. Алый ёжик не выдержал и рухнул на колени под пристальным взглядом вождя, здоровой рукой пряча окровавленную шерсть на плече. — Умоляю о прощении, Господин, я виноват… — Мы ВСЕ виноваты, — перебил его черно-синий ёж, — мы все приняли твою идею, как разумный первый шаг в лечении, и были правы. Результат превзошёл все ожидания. — Что ещё за ожидания? — недовольно фыркнул черно-фиолетовый и перевёл взгляд на начавшего загибать пальцы ежа. — Стройная речь, осмысленный взгляд, соблюдение распорядка дня без контроля и напоминаний — о таких успехах всего за три месяца в большинстве случаев без использования лекарств можно только мечтать. Ещё и такой внезапный прогресс в контроле голоса крови, — он кивнул на Остроухого, не успевшего смыть чужую кровь с шеи, — ты близок к выздоровлению. — У тебя не было причин возвращаться к реальности, — подхватил чёрно-алый, — а мы дали тебе причину — гарем. Да, долго это продолжаться не могло, ты же однолюб, но как ещё заставить тебя вспомнить о том, чем ты дорожил так же сильно, как и семьёй? Сделать их твоей семьёй! И вот, ты снова готов бороться с Тьмой за каждую их жизнь. Шквал возмущённо рявкнул и схватился за голову. — И что мне делать теперь? — У нас есть несколько вариантов, но к соглашению мы пока не пришли. — Нам нужно будет всё обдумать, но сначала мы должны задать несколько вопросов. — Боюсь, эти пять вопросов задавать слишком рано… — голоса смешались, будто в калейдоскопе, и Шквал глухо зарычал: — Вы… все… покойники. Остроухий не смог бы удержать его на месте, если бы не тени, вдруг привязавшие их друг к другу. Помощник никогда ещё так сильно не боялся близости хозяина, как сейчас, когда Шквал лежал на нём, источая мортидо в неестественных для обычного ежа количествах, отчего ауру Смерти было видно невооружённым взглядом. Остроухий и сам поджал уши, поддавшись этой нелепой страсти, и впился клыками в плечо вождя. — Ему действительно удается контролировать голос крови, — удивлённо хмыкнул чей-то голос над ними, — ещё не в совершенстве, но всё же. А теперь мы должны поблагодарить Смерть за оказанное нам милосердие. Когда наваждение схлынуло и Шквал заметил боль в плече, Остроухого уже и след простыл. — Парни? — черно-фиолетовый ёж схватился за гудящую, но начавшую потихоньку проясняться голову, — А кто это меня за плечо цапнул? Специалисты перестали шептаться и переглянулись. — У Остроухого спроси, — наконец произнёс чёрно-алый ёж, — это он тебя держал. — Он? Меня? — Шквал удивился явному несоответствию в возрасте и габаритах, но списал на расовую особенность берсерков и не стал выяснять подробности, — Он живой хоть? — Живой, но наш Бог нам явил чудо дважды кряду, и бедняга побоялся, что третьего ему не пережить. — Мы и сами выжили лишь чудом, — стали поддакивать остальные. — Так что теперь делать? — спохватился Шквал, — Чудеса — это хорошо, но мне всё ещё нужно объясниться перед телекинетиками… Я даже представить не могу, как о ней говорить. — Об этом говорить пока рано. — Мы пришли к выводу, что сейчас нужно закрепить прогресс. — Скорее всего, двух недель рутины хватит, чтобы ты пришёл в себя. Твоё расписание изменится незначительно. Подробностями и корректировками займётся Остроухий. — Твой результат просто поражает, я впервые вижу, чтобы подобное можно было сделать без таблеток. Действительно, торопить события нельзя. Телекинетики подождут. Шквал снова схватился за голову — нестройный хор голосов раздражал, но уже через минуту его оставили в покое, а через две Остроухий вернулся с запахом мыла на шерсти и, поджав уши, облизал укус на плече своего вождя. Шквал поднял на него измученный взгляд. — Господин, всё хорошо, шрама не будет. Никаких сомнений. — Что со мной было? О каких чудесах они говорят? — О, — виновато улыбнулся берсерк, — ты так сильно хотел убивать, что смог пользоваться аурой Смерти, будто своей! Шквал горько вздохнул. — А второе чудо — что я этого не сделал? — Да, — гордо поднял уши черно-зеленый ёжик, — Бог помог мне тебя удержать. Правда, я сам чуть не сдох от страха. Черно-фиолетовый сжал в объятиях помощника, но тот вывернулся, засмущавшись и поджимая уши. — Ты только что нас всех едва на фарш не покрошил, не трогай меня. — Я рад, что всё обошлось, — печально улыбнулся вождь и нахмурился, вспомнив, как долго не говорил с Мефилесом, — а… Как думаешь, мне стоит извиниться перед… — Да брось! — фыркнул Остроухий, — Он сам это всё спланировал. Тебе не за что извиняться. — Тогда, — облегчённо вздохнул Шквал, — придётся скорректировать расписание, потому что я не успокоюсь, пока лично его не расспрошу.

***

Шквал решил не церемониться и попросил внимания Тьмы, сидя на кровати в своей спальне. Ответ не заставил себя долго ждать. — Тебе стоило послушаться умных мальчиков и выждать пару дней прежде, чем обращаться ко мне. — Мефилес, пожалуйста, я очень тебя прошу, перестань убивать хороших девочек, в этом нет их вины! Кристаллический ёж хитро прищурился. — Нет? А ты помнишь, как некоторые из них умоляли тебя приходить каждый день? Шквал раскрыл рот от изумления. — И я согласился? — Обещал подумать над расписанием. Многие надеялись выйти за тебя замуж. Я решил избавить тебя от этой головной боли. Шквал схватился за голову, но вдруг заглянул в серо-зеленые глаза. — Нет… Дело не в свадьбе, не так ли? Ты запретил мне иметь детей? Почему ты меня не предупредил?! Мефилес оскалился и отвёл глаза. — Быстро же ты догадался… Но черно-фиолетовый ёж настойчиво требовал ответ. — Мефилес, почему? В чём проблема? Почему ты не позволишь мне иметь детей? Я хочу знать! Кристаллический ёж усмехнулся. — Знать? В таком случае я должен тебе кое-что показать. Смотри, — он взмахнул рукой, и вдруг участок тьмы развеялся, открыв белую крылатую фигуру в облегающем черном костюме. Летучая мышь застыла, в ужасе уставившись на что-то, лежащее немного впереди, и бережно протянула руку, чтобы поймать повисший в воздухе осколок когтя. Шквал хмуро проследил её взгляд, сел на корточки, пошарил руками и, не обнаружив ничего, недоволньо уставился на Бога зла. — И на что я должен смотреть? — Это, — он указал пальцем на мышку, — существо хотело от меня того же, что и ты. Хотел бы я сказать, что мой ответ тебе будет таким же, но, — кристаллический ёж задумался, — тут сравнение не будет точным. Но эта тварь тоже хотела ребёнка. Шквал растерялся. — И она решила просить тебя? — Не она, — Мефилес сложил руки в замок, — её уговорил муж. И поплатился за это жизнью. Хотя было опрометчиво уничтожать такого необычного слугу полностью, — он хмуро уставился на замерший в воздухе кусочек мёртвой плоти и, коснувшись его, телепортировал куда-то далеко, — даже если я всё же решу воплотить одну задумку, этого хватит. Черно-фиолетовый ёж схватился за голову. — Почему ты её не отпустишь? — Пока не выбрал подходящее наказание. — Я могу что-то сделать, чтобы смягчить его? Мефилес заглянул в лиловые глаза, и Шквал нервно сглотнул. — Если ты готов рискнуть своей жизнью, чтобы «смягчить наказание» существу, которое впервые видишь — тебе пора вернуться к управлению кланом. Больше отговорок у тебя не осталось. Черно-фиолетовый ёж поджал уши и почтительно склонил голову. — Я хотел попросить твоего совета… Могу я рассчитывать на твою мудрость? Бог зла хмуро уставился на свою любимую игрушку. — Я слушаю. — Я так и не смог придумать, как избежать неприятного разговора с телекинетиками… Что мне делать? — Отправь Остроухого. Шквал изумлённо заглянул в серо-зеленые глаза. — А он выживет? Тьма коварно ухмыльнулся. — Зря ты недооцениваешь его дипломатический талант. Он заткнет за пояс не только телекинетиков, но и весь Пси-союз. Тебе не о чем волноваться. Шквал растерянно уставился под ноги. — И мне не стоит беспокоиться о том, что его могут схватить? — Не стоит, — усмехнулся Мефилес, — он освоил достаточно моих заклинаний, чтобы выбраться откуда угодно. Черно-фиолетовый ёж скрипнул зубами. — А это не будет ему стоить слишком дорого? Кристаллический ёж небрежно отмахнулся. — Он знает, как меня развлечь. Гр, он мог бы даже стать моим воином, если бы ты не напросился подсматривать! Не будь тебя рядом — он бы не потерял время зря и успел бы додуматься, чего я от него хочу. Шквал виновато поджал уши. — Но он меня даже не видел! — Он слышал. И ему этого достаточно. Говорил же, не лезь! Не послушался, как всегда. Черно-фиолетовый ёж скрипнул зубами и сменил тему, чтобы его Бог не заподозрил лишнего: — А ей я совсем не могу помочь? Никак? Мефилес задумчиво уставился на застывшую во времени летучую мышь. — Нет. Не думаю, что… Нет, вряд ли я стану продолжать тот эксперимент, и Иблис всё никак не закончит… Не думаю, что это возможно. Вероятность ничтожно мала. Да и вообще тебя нет в этих планах. — Вот как, — разочарованно протянул Шквал и почтительно склонил голову, — но ты мне так и не скажешь, почему… Тьма раздражённо рыкнул. — Потому что я просил Иблиса исправить это недоразумение! — он указал пальцем на мышку, — А он сказал, что так веселее! Разнообразнее, будь он проклят! Ну раз так веселее, выдумал бы не два пола, а четыре! Или десять! Или пусть бы каждый мобианец был своего особенного пола! Раз уж плодить погрешности, так чего мелочиться?! Шквалу не часто удавалось увидеть Тьму таким разъяренным, и объект его ярости обычно исчезал без следа прежде, чем ему удавалось произнести хоть пару слов. Летучая мышь же продолжала стоять, протягивая руку вперёд и в ужасе уставившись на того, кого больше не существовало. Мефилес наконец выдохнул, успокаиваясь, и уже тише продолжил: — Этот… Как там его?.. Плевать. Он был так уверен в моей справедливости, что посмел просить меня о помощи. И вот в чём загвоздка: он оказался прав, когда она наконец объяснила, что он хотел сказать на самом деле, я понял, что отказать ей не в силах. Но и исполнить её просьбу тоже не могу. Если бы Иблис сразу исправил это безумие — было бы намного, намного проще! Шквал нахмурился. — Хочешь сказать, все мобианцы должны были быть одного пола? — Конечно! — фыркнул кристаллический ёж, — Это же очевидно! — А размножение… — Просто перераспределение генов. Никаких родов и яиц. Говорил же, наделаем пару миллионов существ, и пусть себе изменяются, как захотят! Нет, надо было придумывать какие-то полы, пищевые цепочки, запускать круговорот веществ, смену жизни и смерти… Сколько за ним исправлять пришлось — ты бы в жизни себе вообразить не смог! Одно радует — растения удались именно такими, какими я хотел. Иблис и их хотел включить в эту вакханалию, но я заблокировал им такую возможность, пока животная жизнь не начнёт вырождаться. — То есть мне нельзя иметь детей потому что ты обиделся. Мефилес бросил на него злобный взгляд и Шквал проснулся на своей постели. К счастью, Тьма не стал продолжать разговор, и он поднялся с кровати со стоном облегчения. — Надо будет обрадовать Остроухого. Любопытный серо-зеленый глаз показался в чуть приоткрывшейся двери. — Чем обрадовать? — Опять замок взломал?! — фыркнул на него вождь и вышел в коридор. — Ты задержался, и я стал волноваться, — отступил берсерк, поджимая уши. Шквал обречённо фыркнул и поманил его на кухню. — Придётся снова скорректировать планы. Доставай расписание, будем исправлять. — Моё или твоё? — робко уточнил черно-зеленый ёжик, понимая, что после разговора с Тьмой измениться может что угодно и как угодно. — Оба. Садись. Берсерк по привычке оробел — сидеть за одним столом с хозяином было немыслимой роскошью. — Н-н-но… — Я сказал — сядь! — рыкнул на него Шквал и без зазрения совести толкнул так, что парень приземлился на мягкий уголок и шипами слегка поцарапал спинку. Убедившись, что черно-зеленый ёжик раскладывает перед собой расписание вместо того, чтобы сползать под стол, сделал себе кофе, пару бутербродов и сел напротив. — К телекинетикам едешь ты.