Шутки Джеймса Поттера

У Аманда Брукс-Дейл появилось больше хлопот, когда родилась её дочь. Но она всегда считала, что любовь к её дочери больше всего на свете остановит все плохое, все то что было одарённо ей судьбою. Так почему же ее любимый и единственный ребенок всегда болел? Почему у нее в детстве была такая плохая иммунная система? Тогда Эва больше не боролась с болезнью... она боролась с собой. Она не играла с другими детьми и не умоляла пойти в парк. Она не хотела социальных контактов, просто хотела побыть одна и почитать. И тогда у Аманды появилась надежда, ее дочь была ведьмой. Ее молитвы были услышаны, у них появилась новая надежда. Эвелин не была создана для жестокого обычного мира. Увы, проблемы с вашим собственным разумом нельзя решить одним взмахом волшебной палочки. Возможно, это могло бы принести лишь облегчение, кратковременное облегчение, но лекарство должно было исходить от вас самих. Это была долгая битва, в которой нужно было быть готовым сражаться. Эвелин была независимой. По крайней мере, она была достаточно сильной, чтобы попытаться помочь себе, даже если это иногда не удавалось. Доказательство было налицо, когда она садилась в Хогвартс-экспресс. Несмотря на то, что она была одна, она ходила в школу, полную таких же людей, как она; полную магии. — Ты в нашем купе. Эвелин грубо оторвали от ее мыслей. Встревоженная, она выглянула из-за книги, чтобы посмотреть, кто стоит у двери. Это был её худший кошмар, те самые мальчики, которых она пыталась и успешно избегала в течение шести лет. — О, — рот когтевранки приоткрылся. — Всё в порядке, мне нужно идти на встречу. — Куда? — спросил Римус. — Какая встреча? — Встреча с старостами, — прошептала она. — Но Эдна Джеймсон и Джонатан Клируотер - ваши старосты, — сказал Римус, сбитый с толку. — Я староста. — Но... о, мой мерлин, ты получила должность старосты? — выдохнул Римус. — Почему ты не носишь свой значок? — Я забыла его надеть, — покраснела Эва. — Но я должна идти, у тебя гости. — Не нужно, — сказал Ремус, ухмыляясь. — Видишь ли, это Джеймс, он большой мальчик. Она не могла понять, как Джеймс Поттер получил звание «большого мальчика». Возможно, это было просто мнение, но он казался последним выбором в чьем-либо списке. Для начала, он годами ухаживал за девушкой, которая неоднократно говорила ему, что ненавидит его; сдался только на шестом курсе, когда Лили Эванс наконец встала перед ним и довольно мило объяснила, что она просто никогда не увидит Джеймса таким. Во-вторых, он издевался над Северусом Снейпом без всякой причины. В-третьих, он был самым раздражающим и саркастичным человеком в школе. Он был полной противоположностью Эвелин во всех отношениях. — Привет, — тихо сказала когтевранка, совершив ошибку, подняв глаза. — Привет, — у Джеймса перехватило дыхание. У нее были самые завораживающие лесные зеленые глаза, которые Джеймс когда-либо видел, по-настоящему завораживающие, даже больше чем у Лили Эванс. Ее лицо было четко очерчено, на носу и щеках виднелись веснушки. Ее волосы были темно-рыжего оттенка, больше к рыжему. По мнению Джеймса, она была великолепна. Или, может быть, он просто питал слабость к рыжеволосым девушкам с изумрудными глазами. Джеймс откашлялся: — Тогда лучше иди на собрание старост. Девушка кивнула, направляясь к отсеку. Она задавалась вопросом, как она должна была общаться с ними, когда она была слишком взволнована, чтобы даже сказать "привет" Джеймсу Поттеру. ＊＊＊ — Почему я ее не знал? — спросил Джеймс. — Я имею в виду Эвелин Брукс. — Я слышал слух, что она немая, — признался Сириус. — Никогда не видел, чтобы она говорила до сих пор. — Она не немая, как ты теперь знаешь, — ответил Римус. — Она просто… это не мое дело рассказывать. Она просто не приближается к большим толпам людей, ходит только в Большой зал на открытие и последний пир. Не ходит на матчи по квиддичу. — Никаких матчей по квиддичу? — перебил Джеймс. Римус закатил глаза. — Не все любят это так, как ты. — Чего я не понимаю, так это почему Рэйна дружит с ней. Я имею в виду, Рэйна горячая штучка, — сказал Сириус. — Но она не совсем такой типичный тип, чтобы тусоваться с Эвелин Брукс. — Рэйна – единственная, кто заступается за Эву, — грустно сказал Римус. — Я бы хотел, чтобы у неё было больше друзей, она самый милый человек в Равенкло. И, она знает, что я оборотень. — Что? — спросили хором Питер, Джеймс и Сириус. — Да, — кивнул Римус. — Она разобралась с этим и спросила меня. Она знает об этом с пятого курса и не сказала ни одной живой душе. Это чего-то стоит. Кроме того, она подруга Лили, а Лили сделает все, чтобы вы не раздражали Эву. — Почему ты никогда не знакомил нас?— спросил Сириус. Римус вздохнул, откладывая книгу, которую читал. — Бродяга, она борется с людьми и всегда так делала. Ты не можешь отрицать, что вы с Джеймсом не тихие люди. Ты можешь быть немного чересчур, и я не хотел, чтобы мои друзья были причиной ее панической атаки. — Хорошо. Почему Рэйна никогда не знакомила меня с ней? — ответил Сириус. — Я полагаю, это потому, что она не хочет, чтобы Эва каталась на третьем колесе, когда ты каждые две секунды пытаешься поцеловать Рэйну в кладовке для метел, — сказал Римус , возвращаясь к своей книге и переворачивая страницу. Или, возможно, Эва просто не хотела вмешиваться. — Мы с Рэйной не всегда целуемся! — Всегда, — робко сказал Питер. — Ну, другие парни целуются со своими девушками, Хвост. — Давай не будем говорить об этом, — сказал Римус , глядя на Джеймса. — Если ты хочешь узнать ее, то для начала можно нормально поговорить с ней. Не то, как ты разговаривал с Лили, а то, как ты разговариваешь с нами, с самим собой. — Со всей этой мудростью можно подумать, что у тебя уже были отношения, Лунатик, — сказал Джеймс. — Труднее найти мальчиков, которым ты нравишься, и которые не ведут себя так, как будто им три года, и я сомневаюсь, что какие-либо девочки захотят оборотня, — сказал Римус возвращаясь к своей книге: — Я сейчас в порядке сам по себе, спасибо. — Как скажешь, — сказал Сириус, зевая.