Искушение Грешника

Искушение грешника

Глубокая тёмная ночь. Вокруг тихо, ни души. На окраине обрыва стоит небольшая деревушка, и лишь тихий скрип досок, топот лесных животных и ветер, осторожно щекочущий листья деревьев, нарушает лесную тишину. Все жители давно уснули и видели десятый сон, но один мальчик с серыми, словно ртуть, волосами сидел возле просторной кровати и смотрел на мирно спящих родителей. Они мило спали в обнимку друг с другом и даже не подозревали, что это могла быть их последняя ночь в этом бренном мире, ведь в ладошках их любимого сыночка поблёскивал нож, испачканный в чём-то ало жирном, которым мать обычно резала мясо. Мальчишка провёл там около двадцати минут, никак не решаясь пойти на это злодеяние, ведь та любовь, подаренная матерью, и гордость, полученная от отца, всё ещё напоминали о себе, создавая из этого не менее сильную эмоцию - страх. Да, юнец боялся этого, боялся своего же страха, ведь всё решили за него, а ему нужно лишь поднять свою детскую ручку и закончить свои страдания и жизнь близких ему людей. Но он не может, он всё ещё любит и боится, но уже потерять родных людей, которые подарили ему жизнь, любовь и заботу, а также старательно огораживали от жестокостей реального мира. К сожалению это было напрасно, ведь совсем недавно паренёк совершил то, над чем сомневается сейчас. Нет, он не убил родителей, а того кто только недавно появился в его жизни. Этим человеком оказалась малютка, которой было всего два годика, и она ещё даже ничего не повидала, кроме той деревушки, да лисиц лиственных, с которыми та любила играть. Но теперь она увидится с ними только в мире ином, ибо братишка её поддался искушению дьявола. Так бы малец и провёл ещё иное количество времени сидя в раздумьях, если бы его отец не перевернулся на другой бок, при этом что-то невнятно буркнув. Испугавшись, что глава семейства вот-вот проснётся малец быстро вскочил на ноги, и стараясь не шуметь шустренько скрылся за дверью, предварительно закрыв её, ведь тогда отец ничего бы не заподозрил и продолжил бы наслаждаться в царстве Морфея. После этого мальчишка как ошпаренный выбежал из дома, даже не обувшись и не накинув на себя хотя бы плащ, чтобы укрыться от весенней мерзлоты. Ему было всё равно. Всё равно на свой внешний вид, здоровье, ему просто хотелось убежать лишь бы не смотреть на зарёванное лицо матушки, чей взгляд устремлён на мёртвое тело дочери и побагровевшее лицо отца, который вовсю ищет сына, дабы выбить из него всю сатанинскую дурь. Но какой толк? Малютку ведь уже не спасти, а пацана поздно уму разуму учить, ведь дело уже сделано. Жаль, что люди любят месть, и не важно какую, главное, чтобы тот, кому она предназначалась, получил травму на всю жизнь, не важно моральную или физическую, главное чтобы получил. А может и вовсе поплатился жизнью. Мальчик это прекрасно понимал и именно из-за этого ноги начали двигаться быстрее, а влага на глазах затуманивать взор всё сильнее и сильнее. Ему было стыдно. Ему было страшно. Так малец пробежал недолго, ибо детский организм не способен на столь длительный бег, а уж тем более в такой холод. Упав на колени, и оперившись лбом об кору дерева, мальчик начал отдышку, но из-за волны слёз, которые до сих пор не прекращались, ему было тяжело это сделать. Лишь через пять минут мальцу удалось немного успокоиться и осмотреть место, в которое прибыл. Это оказалась совсем крохотная полянка с одним старым дубом посередине, вокруг же была покошена трава и на некоторых её участках можно было заметить капельки росы, в них отражалась полная луна и почти прозрачные облака, которые так и норовили закрыть собой летающий камень. Жаль, что уже было поздно, звери уже давно покинули своё логово и юнец это прекрасно знал, но уже было поздно - они здесь. Мальчишка уже слышал, как эти твари смотрят, облизывают свои пожелтевшие клыки и скалятся, словно пытаясь отпугнуть чужака, но тот всё никак не уходит, ибо некуда. Мальчик же изгнал сам себя из своего же родного места, где совершил страшный грех, который заметят лишь утром. И в этот момент юнец услышал чей-то голос позади дуба, под которым он и сидел: – Ти..,– хрипло вымолвило нечто с хриплым, скрипучем голосом, что до дрожи костей напугал мальчонку.– шаа.. Шумно вдохнув, малец шёпотом, почти слышно спросил: – Д-да? –Ты…сделал?– Тяжело дыша, спросило нечто позади дерева. – Д-да, ссэр.. Как только Тиша закончил говорить то послышался тихий смех и клацанье зубов, а через секунду перед его лицом возникла чёрного цвета морда змея, чья чешуя блестела как алмаз при лунном свете. От такой неожиданности мальчик даже икнул от чего смех позади стал громче, а ухмылка змеи шире. Наконец та решила внести и свою речь: – Какой ты хороший, Тимошша, послушшный.– Проведя кончиком языка по щеке Тимофея, змея довольно зашипела.– Ещё тёплая. – Кто?– Эти слова вырвались сами по себе и даже без дрожи в голосе. – Кровь, Тимошша, кровь.– С насмешкой прошипел змей, отчего его ухмылка стала ещё шире, а острые клыки обнажились. Закрыв глаза, мальчишка прижался к коре дерева сильнее, будто бы надеясь, что та спасёт его. Тут сзади снова прозвучал негромкий, хрипловатый голос: – Не трожь... дитя, змий.– После этих слов рептилия, неохотно, но спрятала клыки и без слов отползла от мальца. Тихонько вздохнув с облегчением, паренёк даже позволил себе немного расслабиться ровно на секунду, как вдруг перед его лицом показалось лапа. Пальцы этой лапы были буквально пришиты к ладони, а по ним не спеша текла алая, ещё горячая кровь, чьи капли беззвучно падали на испачканную рубашку Тимы. – Мы так... горды тобою, Тимоша.– И снова прозвучал его голос, но уже с долькой гордости и даже радости.- Мы даже приготовили для тебя небольшшой презент. – К-какой?– Почти сразу спросил мальчишка, который уже мысленно дал себе по лбу ведь он планировал игнорировать их и дальше изображать шок. Но видимо у жизни были другие планы, ведь тот самый зверь наклонил свой рогатый череп и прямо на ушко юнца прошептал: – А ты посмотри.– После этого рука не спеша поднялась вверх и указала куда-то в небо. Или так сначала показалось. Издав что-то наподобие вздоха, Тимоша повернул свою голову прямо вслед за рукой, и то, что он увидел, заставило его почувствовать что-то горькое во рту, а в животе неприятно сжались органы. Отвернувшись, малец попытался сдержать рвотный позыв, но, к сожалению, у него ничего не получилось, и весь его обед стремительно оказался прямо рядом с деревом, а лицо мальчишки заметно побледнело из-за чего тёмные круги под глазами стали заметнее. И чего же такого неприятного заметил Тима? Буквально перед его глазами предстала изогнутая ветка дуба, в которой находилось человеческое сердце, оно сильно кровоточило и пачкало зелень под собой. В этот момент снова прозвучал голос змия, но уже откуда-то сверху: – Тимошша, ты чего?– Его тон был нежным и слегка беспокойным, но если прислушаться, то можно услышать и долю усмешки. Таким тварям не присущи такие эмоции как сопереживание и нежность. От таких мыслей у мальчика только сильнее закружилась голова, а в глазах начало постепенно темнеть. Но это была ещё середина концерта. Увидев состояние своей "марионетки" зверь тут же издал громкий рёв и казалось что его услышал весь лес, а того хуже, вселенная. От резкого звука Тимофей сразу же пришёл в себя, правда дрожь в конечностях всё никак не унималась. Он до сих пор боялся, боялся за прошлое и будущее, что ждало его с нетерпением. Правда и зол он был не меньше, ведь мальчишка не хотел рушить только появившуюся на свет жизнь, не хотел чувствовать болезненную кару на своей коже, а чего он не желал видеть больше всего, так это безмолвный крик на личике сестры и огромная рана в районе сердца. Ему хотелось забыть об этом и повернуть время вспять, именно в начало всей его недавней истории. Эти мысли давили на и без того зажатого, испуганного мальчонку так, что тот еле как сдерживал слёзы. Но когда прозвучали тихие смешки за его спиной, то Тимоша не выдержал, встав со своего места и повернувшись к дубу, он громко, грозно прокричал что есть мочи: – ЗАКРОЙСЯ, НЕЧИСТЬ, ЗАКРОЙ СВОЮ ГРЕШНУЮ ПАСТЬ!– Рявкнув Тима, убедился, что всё стихли и тогда продолжил, но уже немного тише.– ДА БУДЕТ ВАМ ВСЕМ ЯСНО, Я ЧЕЛОВЕК, А НЕ ОДИН ИЗ ВАС. ВЫ - МОНСТРЫ, ЧТО НЕ ДОСТОЙНЫ ПОЩАДЫ БОЖЬЕЙ! Как только прозвучали слова про Всевышнего, то все звери, окружающие каждый периметр поляны, оскалились и уже собирались напасть на смельчака. Но в дело вмешался их главарь. Вот теперь настала первая часть конца. Не прошло и минуты как перед мальчиком возникла двухметровая фигура нечисти: на концах его конечностей были наложены швы, на голове виднелось четыре рога и каждый разной формы, глаза бездонно чёрные, а на черепе без кожи застыла жуткая улыбка, скорее оскал. Это не слабо напугало юнца Когда тот начало ходить назад, то почувствовал что наткнулся на что-то гладко и…чешуйчатое? Осознание пришло в голову Тимоши почти мгновенно, но прежде чем тот снова хотел заговорить его прервало слащавое шипение: – Тимошшша,– прямо возле уха прошипел змей,– тебя не учили родители, что неприлично грубить ссстаршим. На это мальчишка уже не смог дать ответит. Его горло плавно, но быстро окутала чешуйчатая плоть рептилии, и постепенно этот "шарф" начал затягиваться. С каждой секундой дышать становилось всё труднее и труднее, а голова понемногу кружиться из-за нехватки кислорода. – Отвечай же, дитя.- И снова этот слащавый шёпот раздался возле уха мальчугана. Но буквально через мгновение тон стал грубее, а кольцо вокруг шеи резко сжалось до минимума.– Отвечай, чертёнок. – Господи... Это было единственное, что успел сказать Тимоша, прежде чем он смог услышать слова спасения: – Хватит, змий, достаточно. В тот момент Тима испытал не поддельную радость, на его детском личике даже появилась слабая, еле уловимая улыбка которую не видел свет уже как неделю. Правда, счастье длилось не так долго. Змий действительно выпустил ребёнка из хватки и ничего не шипя, удалился за тёмными силуэтами деревьев, которые слегка согнулись, словно пытаясь прикрыть искусителя. Жаль, что они не смогли спасти Тимофея. Юноша, толком ничего не понимающий, вновь встретился с пустым взором черта, который и звука не издал за последние три минуты. С горем пополам мальчишка проглотил вставший ком в горле, после чего сиплым голоском задал вопрос: – Какова моя судьба? – Сейчас глянем. Эта короткая фраза заставила мальца прийти в негодование. Смотреть на что или на кого? Что козёл имел в виду под таким непонятным словом? Но гадать долго не пришлось, ибо буквально по щелчку пальцев льняная, испачканная кровью, рубашка загорелась ярким пламенем. Тимоше потребовалась одна секунда, чтобы почувствовать, как адское пламя начало разъедать бледную кожу, кровь полилась ручьём, а мясо становилось темнее и небольшие его кусочки, превратившиеся в уголь, оказывались на изумрудной поверхности травы, на которую также капали тёплые капельки юношеской крови. От невыносимой боли парню хотелось кричать, выть, рыдать, кататься по земле лишь бы его страдания поскорее закончились, но он молчал. Молчал в знак протеста, дабы подземные твари не стали поглумиться над ним мол: «Смотрите! Смотрите! крещенный пощады молит». А потом бы они расхохотались, показывая свою нарциссичную натуру, заодно тыча в бедного Тимошу своими копытами, лапами или пальцами. Ну, кто каким зверем стал. Лишь от одной такой мысли Тимофей сдерживался, подавляя плач вперемешку с гневом. Но эти муки внезапно прервал голос рогатого, который молча наблюдал за ртутным, словно ожидая хотя бы писка, дабы позже похвастаться этим перед товарищами. – Тимофей, ответь на мой… вопрос.– Не дожидаясь ответа козёл присел на одно колено, при этом смотря прямо в глаза грешника.– Почему ты… начал это? Но в ответ чёрт получил лишь кряхтение и звук скрипящих зубов. Хмыкнув козел, встал в прежнюю позу, правда, вместо очередной молчаливой паузы прозвучал щелчок. После него пламя мгновенно исчезло, растворившись где-то в небе, но от этого мальчишке не стало легче, ведь теперь его тело напоминало ходячего мертвеца, чьё тело не успело сгнить в гробу, а может в земле. – Тимоша, – вновь этот нежно-заботливый тон, от которого снова хотелось блевать.– просто ответь на мой вопрос. Зачем ты начал это? – я… – голос мальца был слегка искажён, ибо пламя добралось и до голосовых связок, хорошо что полностью сжечь их оно не успело.– Сестра… предсказание. После этих слов ртутный не выдержав, заревел, словно одинокий волк на луну. Из глаз вместо слёз полилась кровь, тёплая. Схватив себя за плечи, Тимоша стал легонько покачиваться вперёд, назад, вперёд, назад и его даже головная боль не остановила. Теперь юноша не ощущает боли, как бы то скучно не звучало. Увидев сию картину черт, издал вздох, хотя это больше подходило на рык пумы. Но, не смотря на данный факт на лице рогатого не было никакой эмоции, даже прежняя злобная улыбка пропала, только как? Это ведь череп, а череп физически не может выражать эмоций. Когда истерика мальчишки начала подходить к концу, то его глаза стали предательски слипаться, так как за всю ночь произошло много событий, которых юный мозг ещё не успел переводить. Но внезапно из полусна Тимошу вывели действия козла. Он не стал ничего говорить, не стал снова причинять ребёнку боль: рогатый просто поднял его на руки, после чего его лапа стала бережно поглаживать спину Тимофея. – Вижу, ты устал…Тимоша.– Тихо, почти шёпот вымолвил сшитый, что слегка удивило грешника, но ради приличия он ответил кратким кивком. Сил на слова у него не оставалось. В ответ чёрт всего лишь вздохнул и замолчал, правда его рука всё так же продолжала свои изначальные действия. Это позволило мальцу расслабиться, пусть и тревога не собиралась его отпускать, он ведь сейчас сидит на руках того, кто только недавно заставлял его тело буквально пылать. К сожалению, не от страсти. Из-за тепла, исходящего от существа, и усталости, Тимоша с опаской положил голову на мохнатое, зашитое тонкими, но яркими нитками, плечо мучителя. Почему-то ему резко захотелось прильнуть, спрятаться всем телом под чёрный, словно смола, смех, который был даже теплее пухового одеяла и отцовского плаща из медвежьей шкуры. Почему-то теперь Тимоша ощущает все эти тёплые, приятные чувства, но дальнейшие слова рогатого заставили юношу вернуться на землю: – Давай вернёмся домой, дитя.– Предложение вышло без тяжёлых, давно ставшей обыденностью, отдышек и искажений, что слегка потрясло юношу.– Вернёмся в твой настоящий дом. Мальчишка и слова не успел выронить, как в глазах стал появляться тёмный густой туман, его дымка мягко, но быстро обвила мозг, затем и сам разум. На его отключку потребовалось всего пара секунд. Мальчишке даже не хотелось сопротивляться: всё стало как прежде. День был солнечным, а по небу плыли белоснежный облака разных форм и размеров: глянешь влево, увидишь кита, вправо белку с морковкой, а если вперёд, то мост что ведёт в обе стороны. Яркие лучики солнца настойчиво проникали во все щели домов и деревьев, так что каждое живое существо норовило либо спрятаться, либо выйти на спор звезды. Вторым вариантом являлась не только лесная фауна, но и жители небольшой деревушки стоящей на окраине обрыва. Каждый взрослый занимался своим: пекарь вновь колдовали и создавали мягкие булки, фермеры в плоти лица трудились на грядках, охотники собрались на площади и, обсуждая новости деревни, делали стрелы и латали луки. Всё стихло, даже жуткие деревья - некогда пытавшиеся ухватиться мальчишку - вновь выпрямились, и устремили свой взор на небо, залитое дымчатым молоком.

***

С момента судного дня прошёл месяц, и сейчас об этом инциденте говорят реже, но байки на основе истории становились всё красочнее и красочнее. Местная ребятня запугивала младших тем, что за ними придёт пропавший мальчик и заберёт с собой в смутный лес, а взрослые строили свои теории и догадки. Лишь одной семье не хотелось ни байки рассказывать, да догадки строить, ибо их дети и являются причиной появления нового "развлечения". Каждый день отец с матерью посещают две маленькие могилки около леса, и не бывало такого, чтобы кто-то из них не вышел зарёванным или тоскующим. Все тридцать дней на их лицах не было никакой эмоции, бывало, пробегала тоска или злость, но другие эмоции решили съехать, так как не выдерживали семейную атмосферу. Эти люди уже не живы. И вот, по истечению первого месяца, в пустующий дом наведалась соседка. Ей бывшие жильцы рассказали, что уже не могут там находиться, ибо каждая пылинка, каждая щепка напоминает им о погибших. По этой причине они решили уехать из деревни в провинцию, дабы начать там новую жизнь и позабыть старую. Сделали они это тихо и быстро: собрали вещи, уехали. Молва об этом пока не успела разлететься, но соседка решила на всякий пожарный проверить дом. Осмотреть первый этаж ей удалось быстро, так как ничего кроме шкафов, полок и голых стен там не было. Правда пройти на второй она не решалась. Но вскоре женщина стала не спеша подниматься по лестнице: она не смогла бы внятно объяснить внезапный прилив интереса. Оказавшись на нём, она невольно задержала дыхание, а лицо приняло хмуро-грозный вид. Внутри же всё слиплось от того и работало в два раза меньше. Нет, это был не страх, просто в нос ударил резкий запах сгоревшей плоти. Из-за этого женщине стало дурно, так что, не теряя времени, она стала шустро проверять одну комнату, а затем вторую: внутри каждой были только голые стены, мебель и разбитое стекло. Окна были целы. И вот последняя. Та дверь ничем не выделялась от остальных: такая же дубовая, двухметровая и с горизонтально вырезанными квадратами. Ну, разве что стояла она напротив лестницы. Но к ней соседка не хотела подходить больше всего, чему и последовала. В конце концов, не её это дело, а будущие жильцы сами разберутся. Её ноги только успели коснуться первой ступеньки, как вдруг, сзади что-то упало. Звук был приглушённый, будто коробка упала. Но их в доме не было. Сердце пропустило удар, глаза расшились, а мозг будто облили ледяной водой. Ощущение не из приятных. – Надо было и батюшку прихватить.– Фыркнула женщина, которая уже бежа выскочила из дома. Не очень-то ей хотелось проверять, ибо чувствовала, что тогда на кон она поставит свою жизнь.

***

На следующий же день та самая соседка всё же решилась, и позвала святого отца, дабы тот освятил скверное жильё. Тот с неохотой согласился, на что получил пару золотых в карман. Естественно молва об этом разлетелась моментально, и на освещение собралась, чуть ли не вся деревня. Думали, что так будет легче. В итоге мероприятие состоялось лишь под вечер. Никто не знал, почему сейчас, но мало кому это было интересно, ибо дверь в зловещий дом уже была открыта. Внутри полно бурой пыли, в некоторых местах даже поселились пауки, но тишина обыгрывала их. Она была давящей, не присущей и в каком-то роде подозрительной. Было чувство чужого присутствия, но это можно объяснить большой толпой за дверью. Но, несмотря на неприятную атмосферу поп начал своё дело. Освещение длилось недолго, всего пара минут и все два этажа уже были готовы. Оставалась только комната напротив лестницы. Её обходили все, а под конец "церемонии" батюшка попытался забыть про неё и уйти. Но ему этого не позволили сделать жители. Вяло, но верно побрёл святоша в комнату: пальцы намертво вцепились в библию, по вискам тёк пот, а щеки, будто плёткой бьют. – Господи, молю, дай сил.– Шёпотом протараторил поп, затем быстро перекрестившись три раза, отворил дверь. За ней не было пусто: посередине стояла белоснежная колыбельная, большая её часть покрылась тёмно-бордовой субстанцией, обои сорваны, на полу полно щепок, веток, осколков разбитого окна и листьев. На удивление пыли было немного, что сразу же озадачило святошу, но дабы поскорее удрать он начал читать первую молитву. Поначалу всё шло гладко; батюшка спокойно читал одну страницу за другой, попутно расплескивая святую воду. Внезапно за окном раздались аккуратные постукивания, будто кошка в дом просится. Но никто этому не придал значение, мол "Это наверняка ветка или воробей". Только вот одна монашка всё-таки решилась глянуть на источник звука. Тут же со стороны раздался оглушительный крик. – Ализа? Но девушка лишь упала на колени и стала судорожно напевать молитвы. Данное действие сестры немало ошарашило других святош, но в то же время заинтересовало. В растерянности батюшка оглянулся на то самое окно. Увиденное так же заставило комнату наполниться очередным криком; на окне сидел мальчик лет восьми - десяти, глаза были скрыты за густой чёлкой цвета ртути, а кожа грязная, покрытая множеством ожогов, ссадин и испачканная засохшей кровью настолько, что нельзя было увидеть её истинный оттенок. Мальчишка, не реагируя на очередной крик, всё так же продолжал тихонько постукивать по остаткам окна. В комнате наступила гробовая тишина в тот момент, когда одна из монашек отважилась подать голос. – М-мальчик,– Заикаясь вымолвила женщина.– ты как тут оказался?! Ртутный тут же перестал стучать. Голова - некогда повёрнутая в сторону молящейся - медленно повернулась к старшей монашке. – Я соскучился… Женщина вновь хотела задать вопрос, да вот только не успела: померла старуха. Глаза монашка стали белыми как декабрьский снег, а тело пластом рухнуло на пол. В то время как люди стояли в оцепенении и недопонимании, юноша тихо спустился с окна и плавной, медленной походкой направился в сторону попа. Святоша же не собирался встречать потеряшку с распростёртыми объятиями, и когда к нему пришла трезвость, то тогда что было мочи, рванул из комнаты. Монашки лишь успели заметить сверкающие пятки батюшки, и решив не отставать поспешили за батюшкой, при этом кое как держа потрясённую Ализу. Мальчишка же стоял на месте и ошеломлённо пялился на дверь. Руки паренька стали дрожать, а ведь он просто хотел обнять знакомых, рассказать где был, что делал и спросить как мама с папой. В итоге его бросили. Слёзы, горькие, солёные капли медленно скатывались по искалеченным щекам оставляя за собой кровавый след. Не имея больше сил ртутный рухнул на пол, словно камень; такой же серый и ненужный. Его бросили, окончательно поставили крест и забыли. От таких и подобных мыслей на мальчонку накатила новая волна слёз, из-за чего тело сжалось с новой силой, а дрожь только участилась. Он бы мог проваляться там до конца веков, если бы не шорохи позади. – К-консу́и…– Вымолвил юноша дрожащим тоном, попутно стирая капли рукавом рубашки. Но в ответ была дана тишина, лишь тихое цоканье копыт вещало о приближении существа. Как только ртутный оказался на руках, то сразу же был прижат к мягкой шерсти цвета смолы. Это вызвало очередную череду рёва. – Тише, дитя…тише.– Сипло прошептал мучитель, попутно поглаживая ребёнка по худой спине.– Всё наладится. –Да к-как?!– Выкрикнул мальчишка охрипшим тенором, при этом уставившись прямо в глазницы черта.– Они ведь даже меня н-не узнали… Намертво вцепившись в смолистую шерсть ртутный вновь стал захлёбываться кровью, хотя на его лице уже не читалась обида. Злость переполняло мальчонку. Ему неистово хотелось крушить, бить, убивать, мучить всех кто попадётся ему на глаза. Обида и гнев способны сотворить то о чём даже сам Сатана не подозревает. Благо в успокоении ему вновь помог сиплый, с тяжёлой отдышкой голос. – Тима, успокойся…ты всё равно… ничего не знаешь добьёшься. – Но разве змий не- – У него другая…судьба.– Перебив ребёнка гибрид продолжил.– Мой мальчик…действуй иначе. Тяжело вздохнув грешник стыдливо отвёл взгляд в сторону. – Я ведь точно такой же… –Но немного живей.– Нежно просипел чёрт, затем потрепал свободной лапой волосы Тимоши. От такого действия Тима тихо захихикал, чем вызвал довольный вздох у старшего. Убрав чёлку, Консуи с нежностью посмотрел в две кровавые дырки, что так же уставились на него. – Давай вернёмся домой, дитя. – В мой настоящий дом.