Хладнокровность

      Незуко испустила тяжкий вздох, поставив увесистую корзину с персиками подле остальных, и убрала со лба, блестевшего от пота, влагу тыльной стороной ладони. Все персики, собранные ею, казались необыкновенно вкусными и сочными. Ей было отрадно сознавать, что её тяжкий труд не прошёл даром.       Однако в воздухе витал не только аромат спелых плодов, но и лёгкая вечерняя прохлада, разносившая едва уловимые звуки природы. Птицы, готовящиеся ко сну, издавали мелодичное щебетание, а вдалеке слышалось стрекотание кузнечиков. Незуко, утомлённая, но довольная, подошла к ближайшему дереву и прильнула к его стволу, словно ища опоры и поддержки. Её мысли вновь обратились к тем дням, когда они с братом впервые научились собирать фрукты. Она с радостью вспомнила, как они смеялись, стараясь не упустить ни одного плода, как дрожали их руки от напряжения, но они всё равно продолжали, наслаждаясь каждым мигом. Вспоминая эти мгновения, Незуко чувствовала, как усталость отступает, а сердце наполняется теплом и радостью.       — Вы не устали? — с тревогой в голосе спросил пожилой мужчина, подойдя ближе. — Возможно, вам стоит сделать небольшой перерыв? Хотя бы на время?       — О чём вы говорите, Аки-сан? У нас ещё так много дел! Я в полном порядке! Вы же знаете, как я люблю сезон сбора урожая!       — Но он прав, — Эйко, одна из старейшин деревни, поманила её рукой. — Присядьте на минутку и передохните, персики никуда не денутся.       — Но я действительно не устала, — настаивала Незуко, хотя внутренний голос всё же нашёптывал о тяжести в ногах. Ласковое солнце щекотало её лицо, а благоухание спелых фруктов кружило голову, вызывая искреннее удовольствие. — Просто посмотрите, сколько плодов!       Аки-сан покачал головой, не отводя глаз от её оживлённого лица. Его взгляд, полный мудрости и заботы, говорил о многом.       — Девочка, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Работа — это хорошо, но не забывай о себе. Здоровье важнее урожая.       Всё вокруг будто затихло, наполняясь осенним шёпотом, когда Незуко наконец присела на старое бревно, потрёпанное временем. Тишина окутала её, накрыв теплом и уютом. В этот миг, окружённая природой, она поняла: иногда, чтобы порадоваться жизни, нужно просто остановиться и перевести дух.       — Хорошо, я немного отдохну, — согласилась она, чувствуя, как на сердце оседает доверие к тем, кто хранит древние традиции и знает истинную ценность момента.       Не прошло и пяти минут, как Незуко уже вскочила на ноги, схватила ещё одну пустую корзину и, улыбнувшись Эйко и Аки-сану, радостно объявила:       — Я отдохнула! Теперь я возвращаюсь к сбору урожая, а как следует отдохну, когда все закончат. Хорошо? Пожалуйста, не тревожьтесь обо мне!       С этими словами Незуко снова одарила их улыбкой и поспешила обратно к персиковым деревьям, где работали остальные жители деревни.              — Вот она, стрекоза, — рассмеялся Аки-сан, слегка покачав головой. — Она, как всегда, пытается везде успеть и всем помочь.       Незуко уже некоторое время наблюдала за детьми, которые тоже собирали персики, правда, складывали их не в такие большие корзины. Но они старались. Она ласково погладила их по взъерошенным макушкам, выражая благодарность за усердие.       — Манзо-сан, я вернулась! — крикнула она и помахала корзиной, показывая её мужчине, который приставлял к дереву лестницу.       — Хорошо, хорошо. Теперь будьте осторожны. Держитесь крепче, Химэ-сама.       Незуко кивнула в ответ на заботливые слова Манзо-сана. Она ловко взобралась на лестницу, ощущая, как адреналин наполняет её тело. Вокруг неё раздавался весёлый смех детей и довольные разговоры взрослых. Каждый сорванный персик наполнял корзину, а сердце Незуко — радостью от совместного труда с деревенскими жителями.       — Вот так, ещё один, — уверенно произнесла она, аккуратно собирая спелые плоды. Внезапно один из маленьких мальчиков, потеряв равновесие, оступился и едва не упал. Она быстро обернулась и, увидев панику на его лице, поспешила к нему.       — Всё в порядке? — спросила она, наклонившись к мальчику. Он смущённо кивнул, и Незуко, сжав его руку, ободрила его. — Просто будь осторожнее, хорошо?       Снова уверенно поднявшись на дерево, Незуко продолжила свою работу. Добравшись почти до самой верхушки, она срывала персики один за другим и бросала их вниз, а Манзо-сан ловил их рукой и складывал в корзину. Она не успела заполнить и половины корзины, когда услышала знакомый голос, окликнувший её:       — Незуко-химэ, что вы здесь делаете? — голос одной из её помощниц и подруги прозвучал немного странно. — Вам нужно переодеться, Такахиро-сама может прибыть с минуты на минуту!       Незуко взглянула вниз и увидела, как Канао и Аой стоят под деревом, с удивлением глядя на неё. Аой даже притопывала от нетерпения.       Незуко медленно спустилась вниз и вопросительно приподняла бровь.       — Как вы узнали, что я здесь? — спросила она.       Обе девушки, как по команде, закатили глаза и усмехнулись. Незуко вздохнула и, посмотрев на виднеющееся вдалеке поместье, почесала затылок, пробормотав себе под нос:       — И как только он всегда знает, где я нахожусь?       — Ох, простите, мы отвлекли принцессу от чего-то важного? — вмешался Манзо-сан, переводя взгляд с одной девушки на другую.       Сегодня принцесса встречается с женихом из далёкой деревни. Он проделал долгий путь, чтобы увидеть её, — с улыбкой сообщила Канао. — Нам нужно, чтобы принцесса успела переодеться к встрече.       — Ой, ещё один? — Сэцуко, супруга Манзо-сана, помогавшая со сбором урожая, присоединилась к разговору. — Я уже сбилась со счёта, скольким мужчинам наша принцесса отказала! Интересно, что предложит новый жених, чтобы расположить её к себе?       — Мы тоже не знаем, — хихикнула Канао. — В конце концов, многие пытались.       — Мы ничего не узнаем, если не подготовим её вовремя, не так ли? — Аой нахмурилась и посмотрела на супружескую пару. — Манзо-сан, Сэцуко-сан, сегодня мы похитим принцессу, хорошо?       — Похищайте, — махнул рукой Манзо-сан. — Спасибо за помощь, Химэ-сама! Удачи! — он радостно помахал рукой вслед уходящим девушкам. — Надеюсь, на этот раз принцесса поладит со своим новым женихом, — проговорил он, оборачиваясь к жене.       Сэцуко улыбнувшись пожала плечами.       — Кто знает.

***

      — Скорее, скорее!» — отчаянно повторяла Аой, пока они мчались по коридорам поместья.       — Как думаешь, она успеет принять ванну? — спросила Канао, тяжело дыша после быстрого бега.       Незуко всё утро собирала персики, поэтому было неудивительно, что она была перепачкана грязью и потом.       — У неё не так много времени, — ответила Аой. — Если только быстро ополоснуться в офуро.       Наконец они добрались до покоев принцессы и подтолкнули Незуко вперёд, чтобы она прошла в ванную.       Через некоторое время Незуко вышла, и они старательно вытерли её и натерли кожу ароматными маслами. Незуко позволила им делать с её телом всё, что они пожелают.       Канао вышла проверить, как обстоят дела с их гостем, а Аой осталась, чтобы уложить её волосы. Она бережно расчёсывала длинные волосы Незуко, стараясь не повредить их нежные пряди. Каждое движение её рук было наполнено воспоминаниями о том, как много значила эта подготовка.       Незуко, с мягкой улыбкой, наслаждалась моментом, забывая о суете, которая предшествовала этому событию. Важно было не только выглядеть безупречно, но и почувствовать уверенность в себе.       — Ты выглядишь прекрасно, — произнесла Аой, завязывая последний узел. Незуко посмотрела в зеркало, и её отражение вызвало у неё снова лёгкую улыбку. Она действительно выглядела иначе: чистая, свежая и готовая к встрече.       Тем временем Канао вернулась и присела рядом с подругами. В её глазах читалось беспокойство.       — И как он? — спросила Аой, отвлекаясь от волос Незуко. Канао лишь покачала головой.       — Говорят, что он очень решителен. Нужно быть готовыми ко всему.       — Прошу прощения за то, что снова заставила вас торопиться, — виновато улыбнулась Незуко своим подругам, но те лишь понимающе покачали головами.       — Ничего страшного, — пожала плечами Аой. — Ты, должно быть, уже устала от всех этих знакомств с потенциальными женихами. Мы не виним тебя.       Когда девушки оставались наедине, они отбрасывали формальности и общались на равных. Сама Незуко попросила их об этом давным-давно.       — И кроме того, результат всегда один и тот же, сколько бы мы ни готовились, — проговорила Канао, поправив выбившуюся прядь волос принцессы. — Ты, как всегда, очень красива, Незуко.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась Незуко, но подругам было очевидно, что она только притворяется жизнерадостной.       Обе нахмурились и посмотрели друг на друга. Они больше ничего не сказали и просто помогли ей подняться.       Аой, желая придать наряду Незуко изящный вид, аккуратно расправила складки на подоле шёлкового кимоно цвета утренней зари. После этого все покинули покои принцессы.       Аой и Канао, стремясь разрядить обстановку, непринуждённо беседовали пока шли по коридору Поместья, но всё равно заметили, что Незуко выглядит подавленной. Девушки понимали, что принцесса не в восторге от предстоящего знакомства с очередным женихом. За свою жизнь она уже встречала их больше, чем можно сосчитать на пальцах.       Незуко, известная в деревне как добрая принцесса, снискала славу своей любовью к помощи окружающим. С самого детства она проявляла необычайную любознательность и стремление к познанию нового. В то время как даймё не обращали на неё внимания, простые жители деревни восхищались ею. Они наблюдали, как на их глазах невинная, нетерпеливая, но обладающая огромным добрым сердцем девочка превращается в юную красавицу.       Когда ей исполнилось четырнадцать лет, истории о её красоте распространились далеко за пределы деревни, привлекая внимание дворян из разных уголков страны. С тех пор в их деревню стали приезжать мужчины, желающие просить её руки и сердца. Некоторые из них были моложе её, а некоторые — значительно старше.       В конце концов, она достигла того возраста, когда замужество становится возможным, и мужчины воспринимали это как негласное приглашение прийти к ней с добрыми намерениями. Никто не спрашивал её, хочет ли она выйти замуж, как будто это было несущественно.       Незуко понимала, что в сложившейся ситуации ей необходимо сделать выбор, учитывая ограниченные ресурсы их деревни и ухудшающееся экономическое положение. Она осознавала, что должна предпринять решительные действия, чтобы улучшить ситуацию, особенно после смерти отца, который мог бы направить их.       Незуко понимала, что это необходимо сделать до того, как их деревню настигнет кризис.       С тех пор минуло два года, и число претендентов на руку и сердце Незуко лишь увеличивалось, но, к всеобщему недоумению, она продолжала отвергать все предложения многочисленных ухажёров, приходивших и уходивших ни с чем.       Отказывать им было тягостно, но ей претило видеть тревогу на их лицах, а их настойчивость не вызывала у неё ничего, кроме раздражения.       Со временем Незуко всё больше разочаровывалась в претендентах и с каждым днём всё меньше интересовалась ими. В настоящее время она искала не столько подходящего мужа, сколько богатого человека высокого положения, который соответствовал бы её запросам и интересам.       Незуко, будучи глубоко преданной своей семье и народу, стремилась обеспечить им безопасность и благополучие. Она осознавала необходимость укрепления обороноспособности деревни, и для этого ей требовалось заключить союз с влиятельной и уважаемой семьёй.       Незуко была готова пожертвовать собой ради блага своих близких, и её единственной целью было обеспечить им мирную и спокойную жизнь, свободную от внешних угроз. Она понимала, что только прочный союз с влиятельной семьёй может обеспечить безопасность и процветание их деревни.       Незуко стремилась создать идеальный мир для своих близких, где они могли бы жить в гармонии и безопасности, не опасаясь внешних нападений и угроз. Её решимость и преданность делу защиты своей семьи были непоколебимы, и она была готова пойти на всё ради их благополучия.       Хотя иногда Незуко ловила себя на мысли, что на самом деле хотела бы быть с мужчиной, который живёт обычной жизнь. Эта перспектива много раз представлялась ей, но она знала, что не может позволить себе быть настолько эгоистичной, чтобы на самом деле стремиться к этому. Мужчина, который любил бы её такой, какая она. Она ведь могла хотя бы помечтать об этом?       Незуко, погружённая в свои мысли, внезапно столкнулась с препятствием и упёрлась руками в твёрдую и тёплую поверхность. Она моргнула, осознав, что её ладони касаются чьей-то обнажённой груди, испещрённой боевыми шрамами.       Когда она наконец поняла, кто стоит перед ней, девушка поспешно отдёрнула руки и отступила назад. Её лицо залилось краской, и она слегка откашлялась, ощущая лёгкое волнение из-за своей оплошности.       Не было нужды поднимать голову, чтобы распознать его. Он неизменно носил верхнюю одежду нараспашку, открывая взору свою грудь и пресс.       Он, как обычно, смотрел на неё с хмурым видом, когда она наконец решилась взглянуть на него.       — Здравствуй, — поприветствовала его Незуко.       — Здравствуй, — сухо ответил Шинадзугава Санеми. — Ты что, так густо накрасила глаза, что они теперь не открываются? Смотри, куда идёшь!       Незуко лишь тихо усмехнулась в ответ на это оскорбление, которое, в свою очередь, было встречено закатыванием глаз.       Шинадзугава, не обращая внимания на официальную форму буси, был облачён в повседневную одежду — светло-зелёную юкату. На его плечах развевалось белое хаори с чёрным иероглифом на спине, а к левому бедру был прикреплён меч. Он стоял высокий и гордый, как всегда, расправив широкие массивные плечи и возвышаясь над ней. Незуко едва доставала ему до плеча.       — Санеми-сама, благодарю вас за то, что помогли нам найти её! Благодаря вам мы сэкономили столько времени! — неожиданно раздался голос Аой. Она и Канао, стоявшие чуть позади Санеми и Незуко, поклонились в знак приветствия и благодарности.       — И спасибо, что не дали ей упасть, её кимоно могло быть испорчено, — добавила Канао.       Санеми медленно покачал головой, его серьёзное выражение лица не изменилось.       — Не стоит благодарности, — произнёс он тихо, но с лёгкой ноткой раздражения. — Она в порядке.       Незуко, сконфуженно, улыбнулась:       — Прошу прощения, я задумалась.       — Это нехорошо, Незуко-химэ, — нахмурилась Аой. — Пожалуйста, не забывайте, что у вас встреча с Такахиро-сама.       — Просто отправь его туда, откуда он пришёл, делов-то, — буркнул Санеми.       — Ты же знаешь, что я больше не могу этого делать, Санеми, — Незуко слегка рассмеялась и пошла вперёд, помахав подругам на прощание. — Пойдём, я слышала, что Такахиро-сама нетерпелив.       — Тц, — Санеми молча последовал за ней, а Аой и Канао остались позади и тоже помахали ей на прощание.       Санеми, один из воинов деревни и страж королевской семьи, неизменно сопровождал Незуко во время официальных встреч с потенциальными женихами. С самого первого дня он выполнял эту роль, и Незуко не возражала против его присутствия. Более того, мысль о том, что Санеми занял эту должность, принесла ей некоторое облегчение. Хотя он был несдержан и груб, его присутствие всегда успокаивало её.       — Кстати, как ты узнал, где я была на этот раз? — с любопытством спросила Незуко, пока они шли бок о бок к конференц-залу.       — Сейчас сезон сбора урожая, — просто ответил он, затем усмехнулся, взглянув на неё сверху вниз. — И ещё один из этих глупцов приехал сегодня, так что я знал, как тебе не терпится чем-нибудь себя занять, лишь бы не возвращаться домой.       Незуко фыркнула в ответ, но в глубине души ей было приятно, что Санеми заботится о ней, даже если это проявлялось в его своём, порой грубом стиле. Она знала, что подобные встречи всегда накладывают на неё груз ожиданий и давления, а его присутствие как надёжный щит, оберегавший от ненужных слов и взгляда.       — Ты думаешь, что мне нужны такие «развлечения»? — поддразнила она, стараясь скрыть улыбку.       — Не притворяйся, что тебе это не нравится. Ты же всегда была первой в очереди, чтобы избегать скучных разговоров о женихах, — ответил Санеми, на его лице вновь появилась ухмылка.       — Ты действительно так хорошо меня знаешь? — с лёгкой иронией спросила Незуко.       — Да, — кивнул он, — И я понимаю, что ты, как и я, устала от этой ситуации. Эти бесконечные встречи начинают наскучивать. Просто выйди уже замуж, чёрт возьми!       — Эй! — воскликнула она, слегка смутившись. — Ты не можешь говорить мне такие вещи, как будто я не пытаюсь!       — Неужели? — Санеми насмешливо склонил голову набок. — Ты отвергаеешь всех этих женихов без разбора, при каждой возможности. У тебя вообще есть какие-нибудь планы на замужество?       — Как будто ты не обращаешься с ними так же грубо при каждом удобном случае! Знаешь, это отчасти и твоя вина тоже.       — Я не виноват в том, что они не могут провести с тобой и минуты без попыток показать себя героями, — усмехнулся он, но в его голосе слышалась нотка понимания.       — Я же не заставляю их говорить бессмысленные вещи о доблести и мужестве…       — Может быть, стоит просто объяснить им, что ты не ищешь героя? — с хмурым видом посмотрел на Незуко Санеми.       — Я хочу получить настоящую поддержку, а не сцену из драмы, — ответила она.       — Ну, а кто вообще может тебе это дать? Насколько я вижу, ты одна из немногих, кто может стоять на ногах и не хочет терпеть ерунду, — произнёс Санеми.       — Знаешь, — медленно произнесла Незуко. — Возможно, я просто хочу, чтобы меня видели такой, какая я есть, а не такой, какой я кажусь.       Санеми остановился, устремив взгляд в пустоту. Он понимал, что другие люди не способны увидеть истинную суть за маской сарказма.       — Тогда, может быть, стоит начать искать не там, где проще, а среди тех, кто способен понять тебя настоящую?       — Я… — Незуко, взглянув на Санеми, почему-то смутилась и замолчала. Санеми тоже не спешил продолжать разговор.       В разговорах о её красоте стали появляться слухи о её безжалостном охраннике и о печальных событиях, которые происходили с мужчинами, плохо обходившимися с ней. Другие отмечали, что они могли ощущать угрожающую ауру на расстоянии во время встреч с ней, что вызывало у знати неприятные воспоминания о последствиях, которые могли бы наступить, если бы они осмелились прикоснуться к ней без её разрешения или заговорить с ней грубо или без соблюдения формальностей.       В первого мужчину, который попытался неподобающе прикоснуться к ней, был брошен меч, едва не пронзивший его череп, и это стало концом той встречи, после чего он поднялся и ушёл. «Меня выгнали» было бы наилучшим определением для этого.       И с тех пор дворяне, приходившие к ней, вели себя с ней с величайшей осторожностью, как будто она была хрупкой статуэткой, на которую можно только смотреть, но не прикасаться, и она была более чем согласна с этим.       — А вообще, — вновь заговорила Незуко. — Мне всего лишь шестнадцать, а тебе уже двадцать три! Сначала ты женишься!       Санеми усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Я женюсь только в том случае, если ты тоже выйдешь замуж.       Незуко посмотрела на него с удивлением, но он не дал ей времени на размышления — они уже прибыли на место, и Санеми распахнул перед ней сёдзи. Комната выглядела так же, как и всегда: из неё открывался прекрасный вид на сад, и это всегда вызывало у Незуко трепет. В конце концов, она помогала ухаживать за растениями, и вид порхающих бабочек и различных жучков, издающих свои собственные тихие звуки, поднимал ей настроение всякий раз, когда эти встречи становились для неё слишком скучными.       — Я удаляюсь, Химе-сама, — Санеми опустился перед ней на одно колено, перейдя на официальный тон, но даже не поприветствовал другого мужчину в комнате, и слегка ухмыльнулся ей, прежде чем исчезнуть. Лёгкий порыв ветра коснулся всего её тела, следуя за ним.       Даже после его ухода она знала, что он продолжает следить за ней откуда-то издалека, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. И хотя она не могла его видеть, Незуко ощущала его присутствие, как ветер на своей коже, и это придавало ей уверенность. Ведь там, где есть ветер, есть и он. И она всегда могла на него положиться.       Такахиро, расположившийся в центре комнаты по другую сторону стола, приветствовал принцессу поклоном, когда услышал, как распахнулись сёдзи. Однако она заметила лёгкое раздражение, промелькнувшее на его лице, и по складке между бровями.       Незуко вошла внутрь и почтительно склонила голову перед ним.       — Прошу прощения за задержку, Такахиро-сама, — произнесла она.       — Я не буду заострять на этом внимание, но лишь потому, что вы именно такая, какой вас описывали. Вы необычайно красивы, Незуко-химэ.       — Благодарю вас, Такахиро-сама. Вы также весьма привлекательны, — ответ девушки, казалось, пришёлся ему по вкусу, и его раздражение бесследно исчезло.       Незуко не лукавила: он был воистину прекрасен. Его длинные чёрные шелковистые волосы были зачёсаны наверх, чтобы подчеркнуть скулы и острую линию подбородка. Поразительные лазурные глаза внимательно изучали её. На его лице не было ни единого изъяна, а красное кимоно, которое он носил, лишь подчёркивало его светлую кожу. Он был худощав, и даже сидя Незуко знала, что он будет высоким. Однако его грация и красота уступали место впечатлению, что он не был воином, способным владеть мечом.       Из предоставленной ей информации Незуко было известно лишь то, что этот мужчина старше её на четыре года, и практически ничего более. В её обязанности входило узнать о жизни мужчин, которые будут ухаживать за ней, за несколько дней до их прибытия, но имена мужчин начинали путаться в её голове. Было трудно запомнить их все, учитывая количество уже услышанных, что неизбежно перегружало её память информацией, которая теперь была для неё бесполезной.       Однако Аой и Канао неизменно проявляли заботу о том, чтобы она сохранила в памяти значимые сведения о женихах, когда её силы были на исходе и она была неспособна удержать их в сознании. В самом деле, она не представляла, как бы она справилась без их поддержки.       Такахиро происходил из древнего и славного рода. Его отец, известный своими лидерскими качествами, также был известен своей суровостью, что позволило ему расширить владения и установить контроль над обширными территориями, которыми его потомки правили и по сей день. Такахиро был старшим из пяти сыновей своего отца.       Такахиро уже около полугода искал себе супругу, и, узнав о ней, он незамедлительно отправился на встречу. Мать Незуко была наслышана о его семье, но, будучи мудрой и рассудительной, понимала, что не стоит доверять слухам и сплетням, не подкреплённым доказательствами. Поэтому она приняла его в своей деревне.       В течение последующего часа они вели непринуждённую беседу, обмениваясь любезностями и обсуждая свои родные деревни. Незуко вела разговор с таким мастерством и целенаправленностью, что ей казалось, будто она декламирует книгу, которую читала уже миллион раз. И это была даже не её любимая книга. Скорее, это была обычная книга, к которой она обычно не прикасается, но всё же иногда читает от скуки.       В этой книге были вполне ожидаемые сюжетные повороты и избитые клише, но каким-то непостижимым образом Незуко запоминала каждое слово, написанное на каждой странице — и на лицевой стороне, и на обратной, и даже в самых потаённых уголках своего сознания. Ей не терпелось завершить чтение этой книги и вернуться к своему любимому произведению в конце дня.       Её манера общения отличалась постоянством и предсказуемостью. Вопросы были неизменными, ответы — заученными, а смех — отрепетированным. Он был немного застенчивым, женственным, но не слишком вычурным.       Ни один вопрос не мог застать её врасплох, и она привыкла к однообразным банальным комплиментам. Она была уверена, что слышала их все. Она даже не понимала, что похвалы могут восприниматься негативно, но годами слышала пустую, заезженную лесть, которая стала для неё обыденностью.       Бессознательный вздох сорвался с её уст, когда она устремила свой взор в глубину чайной чашки. Голос Такахиро оборвался, и, осознав содеянное, Незуко тотчас же пожалела о своём поступке, подняв на него взгляд.       В комнате воцарилась внезапная тишина, и между ними медленно, но верно нарастало тяжёлое напряжение. Даже жуки в саду, казалось, почувствовали это напряжение и прекратили свой неумолчный стрекот.       — Я наскучил вам, Незуко-химэ? — его полуприкрытые глаза пристально смотрели на неё сверху вниз. — Кажется, ваше внимание сосредоточено где-то в ином месте.       — Нет, Такахиро-сама! — произнесла Незуко с улыбкой, но он увидел лишь кривую усмешку. — Возможно, я просто не слишком хорошо себя чувствую сегодня.       — Чепуха! — воскликнул он, и его голос прозвучал холодно. — Я говорил и говорю часами лишь для того, чтобы узнать, что ты не слушала ни слова из того, что я говорю? Я путешествовал неделю лишь для того, чтобы встретиться с тобой в этой твоей маленькой деревне, и вот как ты мне отплатила?       — Такахиро-сама, — начала Незуко, склонив голову и поджав губы, — позвольте мне выразить свои глубочайшие извинения. Я внимательно слушала вас и заверяю, что не имела намерения вызвать у вас чувство неудобства. Можем ли мы, пожалуйста, продолжить нашу беседу?       — Зачем? Чтобы ты снова могла меня игнорировать? — он надменно изогнул бровь. — Какая дерзость, Незуко-химэ! Многие женщины отдали бы всё, чтобы оказаться на твоём месте, а ты смеешь даже вздыхать в моём присутствии!       Незуко прикусила язык, чтобы не сказать чего-то, что могло бы привести к конфликту между двумя деревнями, и вместо этого одарила его одной из своих самых очаровательных улыбок.       — Ещё раз прошу прощения. Пожалуйста, не будьте таким. Не начать ли нам всё сначала?       Он хмыкнул. Затем на его лице появилась лукавая ухмылка, и прежде чем она успела отодвинуться, он уже сидел рядом с ней на неудобном расстоянии. В её голове мгновенно зазвучали тревожные сигналы.       — Может быть, но только после того, как ты меня поцелуешь?       Незуко внутренне сжалась, но не шелохнулась, оставаясь на своём месте. Даже когда он настойчиво потянулся через стол, она лишь спокойно предупредила:       — Такахиро-сама, я отказываюсь.       — О, не смущайтесь, Незуко-химэ, нас никто не видит. Может, я пересмотрю своё предложение? Я готов забыть о вашем опоздании и грубом поведении, так что идите сюда, — прошептал он и протянул руку, чтобы сзватить её за руку, но замер на месте, когда к его шее словно из ниоткуда приставили лезвие катаны.       Такахиро заметно вздрогнул и побледнел, увидев Санеми, стоявшего между ними.       — Прикоснёшься к принцессе, и сегодня ты потеряешь руку, — предупредил Санеми, а в его взгляде читалось обещание, что в случае повторения попытки он причинит Такахиро нестерпимую боль.       Незуко обратила внимание на то, как Такахиро совершил едва заметное глотательное движение, и его кадык пришёл в движение, что привело к тому, что острое лезвие катаны слегка рассекло его кожу. Из образовавшейся раны выступила капля крови, и Такахиро невольно вскрикнул от неожиданности, отшатнувшись назад и опираясь на руки, чтобы увеличить дистанцию.       — Эй, засранец! — рявкнул Санеми, и на его лице появилась садистская ухмылка. — Я уже некоторое время внимаю твоему раздражающему голосу, поносящему её, и ты полагаешь, что тебе это сойдёт с рук без единого намёка на последствия? Выбирай, какой части тела я должен лишить тебя — руки или языка?       Незуко, заметив убийственный блеск в глазах Санеми, дёрнула его за хаори, напоминая о необходимости сдерживать себя. Она знала, что он не из тех, кто шутит, когда речь заходит о подобных вещах.       Такахиро вздрогнул и подскочил, выглядя оскорблённым.       — Как ты посмел, ублюдок! — воскликнул он, хватаясь за горло и тяжело дыша. Он посмотрел на свою окровавленную ладонь и продолжил: — Посмотри, что ты наделал! Незуко-химэ, кто этот негодяй? Где моя охрана? Охрана! Охрана!       Настроение Незуко мгновенно изменилось. Она услышала шум и быстро поднялась на ноги, успев прошептать:       — Пожалуйста, убери свой меч.       Санеми, казалось, готов был выразить гневный протест, когда его взгляд, полный негодования, обратился в её сторону. Однако, не в силах сдержать себя, он лишь усмехнулся и пробормотал что-то себе под нос.       Вместо этого он обратил свой взор на дворянина и, неохотно опустив руку, убрал оружие в ножны. Затем он встал рядом с ней, словно защищая её, и скрестил руки на груди.       Двое приближённых Такахиро без промедления устремились к нему, и Такахиро, чьё лицо пылало от гнева, а длинные волосы были слегка взъерошены, указал на Санеми.       — Арестуйте этого глупца, который осмелился обнажить свой меч и угрожать мне! Арестуйте его! Я прикажу подвергнуть его пыткам и лишить головы за то, что он нарушил моё уединение с принцессой! Уведите его!       — Да, Такахиро-сама! — поспешно ответили они, но от одного взгляда Санеми по их спинам пробежал холодок.       Казалось, что шрамов, покрывавших всё его тело, было недостаточно, чтобы заставить их отступить. Выражение лица Санеми было столь устрашающим, что они неохотно переглянулись, прежде чем приблизиться и обнажить мечи.       Санеми, казалось, это не беспокоило, и он не сдвинулся ни на сантиметр со своего места, но его глаза всё ещё были прищурены, опасно глядя на Такахиро. По его мнению, он уже причинил ему боль множеством способов.       — Этого достаточно, — Незуко вышла вперёд, строго взглянув на Санеми, а затем перевела взгляд на Такахиро. — Пожалуйста, прекратите это, Такахиро-сама.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Такахиро, подойдя к ней с явным недоумением и раздражением. — Незуко-химэ, что ты говоришь? Как ты можешь защищать этого нелепого…       — Не подходи ближе, — предупредил Санеми, стоя позади неё. Такахиро выглядел так, словно был готов сорваться, но всё же остановился в добрых пяти шагах от Незуко. Предупреждение сработало.       — Как вы смеете так со мной говорить? — снова перешёл на официальный тон Такахиро. — Довольно с меня вашего поведения! Незуко-химэ, если вы действительно озабочены этой встречей и желаете, чтобы она прошла благополучно для нас обоих, то извольте его наказать! Поместите его в свою темницу, чтобы он усвоил урок! Либо он, либо я!       — Что ж, я выбираю его, — произнесла Незуко, не мешкая ни мгновения. Внимание Санеми на секунду переключилось на неё, а затем снова вернулось к дворянину, лицо которого теперь было бледным, как полотно. Её нахмуренный взгляд выражал явное отвращение.       — И я не позволю вам более так с ним обращаться, поэтому, будьте добры, забирайте своих людей и немедленно покиньте нашу деревню. Я завершаю эту встречу.       Такахиро с удивлением моргнул и недоуменно выдохнул, после чего медленно захихикал, словно обезумев.       — Поверить не могу! Ты только что отвергла меня? Меня? Это самая забавная вещь, которую я слышал за последнее время! — он рассмеялся ещё громче, но жёсткий взгляд Незуко оставался непреклонным.       — Что ж, мы уходим! Как будто я хотел остаться здесь больше минуты! Когда твоя жалкая, грязная земля вновь погрузится в нищету, а твоим людям нечего будет есть, кроме грязи, ты придёшь, плача, и будешь умолять меня взять тебя в жёны! Не думай, что мы будем столь добры, чтобы помочь тебе в трудную минуту! — презрительно крикнул он и зашагал прочь.       Охранники Такахиро снова неловко переглянулись, затем посмотрели на принцессу и смущённо поклонились, прежде чем последовать за своим господином.       Как только они оказались вне пределов слышимости, Санеми повернулась к принцессе и осмотрел её с головы до ног.       — Ты в порядке? — спросил он.       Незуко покачала головой.       — Нет, а ты? Он состроил ей гримасу.       — Кем ты меня считаешь, чёрт возьми?       Это вызвало у неё неподдельный смех. Санеми был единственным, кто позволял себе так с ней разговаривать, и ей это всегда казалось забавным. Будучи дочерью знатной и влиятельной госпожи, Незуко привыкла общаться с людьми официально и с величайшим почтением, но он всегда был для неё глотком свежего воздуха со своим колоритным языком.       — Что? — спросила она, встретив его взгляд. Иногда было трудно понять, о чём Санеми думает, и это вызывало у неё любопытство.       — Тебе не нужно было этого делать, — сказал он через некоторое время.       Незуко усмехнулась.       — Но я хотела.       — Незуко-химэ! — Аой обратила на себя их внимание и вошла в комнату в сопровождении Канао. Оба с тяжёлым вздохом осознали, что их опасения подтвердились — это никогда не было добрым знаком на её визитах. Они уже догадывались, что произошло.       — Такахиро-сама только что покинул деревню, — сообщила Канао.       — О, замечательно! — воскликнула Незуко и поправила кимоно, чтобы оно не стесняло её движений. — Теперь я могу вернуться к сбору урожая, ведь так?       После того как Аой одобрительно кивнула, Незуко с радостным возгласом выбежала из комнаты. Санеми последовал за ней, и они вместе вышли на улицу. Незуко не умолкала, рассказывая о урожае, и Санеми, молча приняв решение, подумал, что было бы неплохо самому взглянуть на это. А может быть, и помочь.

***

      Время пролетело незаметно, и когда они уже почти закончили свою работу, солнце начало клониться к закату. Жители деревни и двое младших братьев Незуко, которые теперь тоже помогали им, снова спросили, что произошло на встрече. Незуко ответила им застенчивой улыбкой, но они уже и так знали ответ и лишь пожали плечами.       Они уже привыкли к этому и перешли к сортировке персиков. Большую часть тяжелой работы выполнил Санеми, аккуратно раскладывая фрукты по корзинам.       Он обладал недюжинной силой и двигался с поразительной быстротой, вследствие чего основная работа была выполнена в мгновение ока.       Поскольку они справились с задачей преждевременно, у жителей деревни появилось время для отдыха, и некоторые из них обернулись, чтобы посмотреть, как он несёт последнюю корзину. Незуко заливалась смехом, видя, как некоторые дети всё ещё шарахаются от него, когда он проходил мимо, неся на плече тяжёлую корзину.       — Послушай, — произнесла она с улыбкой, взъерошив волосы одному из мальчиков, который подбежал к ней и спрятался за её спиной. — Если ты хоть изредка будешь улыбаться, дети перестанут тебя бояться.       — Как будто мне есть до них дело, — ответил Санеми.       Незуко вновь рассмеялась и погладила ребёнка по голове. Она знала, что Санеми не хотел никого обидеть. Если бы ему было всё равно, он бы не помогал. Она просто подшучивала над ним, зная, что за его грубостью скрывается доброе сердце.       Внезапно его тело словно окаменело, он быстро поставил корзину и устремил свой взор на границы сада с выражением глубокой сосредоточенности.       Жители деревни с любопытством обратили свои взоры к нему, и он окинул их всех суровым взглядом, особенно задержавшись на Незуко, и положил руку на рукоять своей катаны.       — Оставайтесь здесь, — произнёс он.       И в тот же миг он буквально растворился в воздухе.       — Санеми-сан? — Незуко в замешательстве нахмурила брови, но, лишь увидев его спину, стремительно удаляющуюся вдаль, поняла, что он направляется ко входу в деревню. Она сомневалась, что сможет догнать его, учитывая его скорость. Однако она была полна решимости попытаться.       — Незуко-химэ, просим вас, не уходите! — жители деревни отреагировали на её движение, когда она попыталась последовать за ним. — Шинадзугава-сан будет очень зол на нас, если мы позволим вам уйти!       — Но…       — Сестрёнка! — Такео и Шигеру удерживали её, стремясь ограничить её движения. — Он сказал, что нам следует остаться здесь, давай же послушаем его, умоляю, ну пожалуйста!       Незуко ещё раз оглянулась в сторону того места, куда он направлялся, нахмурив брови. Её напряжённые руки судорожно вцепились в полы одежды с обеих сторон. Это был нервный тик, который преследовал её с самого детства и который она никогда не пыталась исправить, особенно когда дело касалось её изысканных шёлковых нарядов. Аой и Канао часто упрекали её за это. Её сердце билось так, словно она действительно гналась за кем-то, но при этом она чувствовала себя скованной и неспособной сдвинуться с места. В конце концов, у неё не было иного выбора, кроме как согласиться.       Незуко с трудом сглотнула и произнесла едва слышно:       — Хорошо.       Все напряжённо ожидали его возвращения. Изматывающие минуты казались бесконечными, но вот Санеми вновь появился, стремительно приближаясь и неся кого-то на руках. Они обменялись недоумёнными взглядами, когда он пронёсся мимо них. У Незуко не было возможности как следует рассмотреть этого человека, но кровавый след, тянущийся за ним, был более чем достаточным основанием, чтобы последовать за ними.