белый ноябрь, серый декабрь

он просыпается от того, что его голова весьма болезненно падает на твёрдую поверхность стола, и от неожиданности он чуть не смахивает рукой чашку с остывшим кофе, когда наконец полноценно открывает глаза и морщится от удара. кажется, он опять заснул за конспектом. экран ноутбука светит ему из темноты комнаты даже немного осуждающе, и минхо, вздохнув, закрывает его, не забыв сохранить проект. погоня за нормальной стипендией через два с половиной года учебы привела его к тому, что он не спит целыми сутками, травя организм кофеином на ужин и никотином на завтрак в попытках сделать как можно больше университетских заданий, но посмотрите, где он сейчас — засыпает над собственными конспектами после примерно трёх выпитых чашек крепчайшего американо, не спав при этом уже точно больше двух суток. он проводит пальцами по волосам и поднимается с неудобного стула — об этом ему говорит отдающая болью спина, — чтобы взглянуть на часы и, возможно, заварить себе лапши. циферблат над кроватью показывает что-то около половины третьего ночи, и несложными подсчетами выясняется, что проспал он не сильно больше двадцати минут. кажется, подобная продолжительность сна за последнее время уже может считаться для него вполне здоровой. в начале семестра он дал чану твёрдое обещание, что станет следить за собственным режимом, как только сессия останется позади и у него появится хоть немного времени на сон. однако то, что происходит сейчас, заставляет его только горько фыркнуть и врезаться в дверной косяк между комнатой и кухней, потому что сил у него не хватает даже включить свет. минхо с ужасом думает о том, что через пять часов ему снова нужно будет на пары, а после этого он вроде как обещал хенджину забежать в кофейню на «дружеский латте», как он самолично провозгласил их еженедельные посиделки. напишет ли он хвану с просьбой перенести встречу, чтобы потратить хоть немного времени на здоровый человеческий сон? определенно нет. до конца сессии остаётся немногим больше двух недель, и минхо, хоть и безумно уставший, уверен, что ещё четырнадцать несчастных суток подобного режима его организм вынести в состоянии. если быть до конца честными, минхо считает, что вся проблема в том, что на улице февраль. будь рядом с ним хоть чан, хоть хенджин, они бы сказали, что он слишком драматизирует, но минхо готов с кем угодно поспорить, что зимой всегда происходит полнейший пиздец. и его сбитый режим — прямое тому доказательство. и пусть все его бессонные ночи и выкуренные перед докладами сигареты в конце концов окупятся, он знает, что чувство облегчения придёт совсем не от закрытой сессии, нет, оно придёт от наступления весны. он прекрасно знает это чувство, когда весь ноябрь он отходит от предыдущих своих долгов и разнообразных зачетов, когда начинает идти первый снег и семестр кажется не таким уж и плохим, но ровно до того момента, пока не начинается декабрь, ведь именно тогда все словно срываются с цепи, преподаватели один за другим начинают задавать горы писанины, пытаясь уничтожить собственных студентов, и к февральской сессии и концу года ресурсов остаётся на разве что выкопать себе небольшую могилку. минхо пока что успешно справляется и без неё, но чувствует, что уже очень скоро гроб можно будет заказывать, надеясь только, что с бан чаном они знакомы достаточно близко и долго, чтобы друг не ошибся с размером. и если декабрь для минхо был и навсегда останется непроглядно серым, как и все те однотипные задачи, которые его заставляют делать, то февраль с его сессией он мог бы описать лишь графитного чёрным. скорее всего, даже после свежего кофе его все еще будет клонить в сон, но поспать перед парами не удастся с вероятностью сто один процент, поэтому ему придётся забить на головную боль и применить все имеющиеся у него навыки слепой печати, чтобы закончить с докладом. он не жалуется, он привык. если бы за каждую бессонную ночь за проектом ему давали бы доллар — он бы купил все работы к сессии без особых проблем и сейчас сладко бы посапывал в собственной кровати но, к сожалению, судьба довольно скупа. ли заваривает лапшу, включает кофемашину, потирая виски пальцами, чтобы унять боль. кажется, сегодня ему станет хуже, если эта треклятая мигрень не закончится ближайшие десять минут. желудок плохо реагирует на подобного вида еду, но сейчас он не то, чтобы может позволить себе даже выйти за продуктами, поэтому парень заливает все сверху кофе и надеется на лучшее. вибрирует телефон. — хен? — минхо говорит тихо, хотя и сидит в полном одиночестве. не хочется портить отношения с соседями, постоянно стучащими в картонные стены от любого слишком громкого звука. — почему ты не спишь? — слышится с того конца. конечно, бан чан. — я спал. — минхо, десять минут проспать лицом в клавиатуру — это не сон. — хен, я сам разберусь, — раздражается он. — очень не хочется в следующий раз обнаружить твой бездыханный труп, потому что ты переутомился. — ага, как скажешь, — и вешает трубку. он тяжело вздыхает. чан не плохой. он точно знает, чего хочет от жизни и в последние годы сам создал свое расписание так, что у него волшебным образом остается время на сон. и минхо не может не быть благодарным — как человек, переживший затяжной период бессонницы в последние несколько лет универа, чан дает дельные советы по поводу его собственной депривации. говоря честно, не всегда они помогают, но ли искренне ценит его заботу и помощь. в настоящее время чан, наверное, единственный, кто хоть сколько-нибудь о нем заботится, потому что, видимо, минхо сам по себе не в состоянии этого сделать. просто иногда, как сейчас, он слишком зарабатывается и находит себя в дикой потребности вылить на кого-нибудь внезапную необходимость в заботе о других людях. и раздраженному от недосыпа минхо это кажется слишком — слишком огромным чувством заботы, которой окутывает его старший со всех сторон, окружая волнением и суетой, как мама-наседка. он, конечно, не будет ничего с этим делать, потому что слишком ценит дружбу с чаном и слишком влюблен в ощущение того, что кому-то на него не похуй, но иногда это начинает пересекать его личные границы, а у чана нет тормоза, чтобы вовремя заткнуться и не лезть со своими нравоучениями. возможно, он еще пожалеет о том, что не послушался кристофера, но сейчас в его голове лишь мысли о том, что время три часа, а уже через два нужно подниматься к первой паре. он вздыхает. последнее время он, видимо, даже не устает достаточно для того, чтобы просто провалиться в сон, а лишнюю усталость в нем вызывает чрезмерное количество времени, когда он тупо пялится в потолок и не может сомкнуть глаз. не очень круто. в конце концов, от бессонницы еще никто не умирал, думается ему. в конце концов, он сможет поспать целую одну ненужную пару, думается ему. в конце концов, он всегда может найти в себе силы отменить встречу с хенджином и потратить освободившееся время на сон, думается ему. или он просто очень хорошо себя обманывает. он снова вздыхает и уходит с кухни. в кровать даже не ложится — знает, чем это чревато. вообще-то, он делает некоторые шаги в борьбе со своей депривацией сна, не всегда, как говорилось, успешные, но он хотя бы чувствует себя лучше от того, что пытается. как-то чан ему сказал, что нужно соблюдать строгую дисциплину, потому что человеческий мозг очень смешная и сложная штука, на деле простая, как новорожденный щенок, и с тех пор минхо не делает в кровати ничего, что не было бы связано с сексом или со сном. если ложится и понимает, что не может уснуть сразу — встает и делает какие-нибудь дела, пока не почувствует себя достаточно уставшим, чтобы снова лечь. не делает проекты в кровати, не ест там, потому что его глупый мозг может воспринять это неправильно и вообще не наградить его сном в конечном итоге. это грустно, но минхо старается справляться. старается и в итоге все равно каждый раз засыпает за столом, а когда перемещается в кровать, то любой намек на сонливость тут же пропадает, и ему остается только проклинать себя и материться в потолок, сидя на полу. он отсиживает четыре наискучнейшие пары, перебиваясь небольшой дремотой между ними, чтобы его не выгнали из аудитории за то, что он не слушает. конечно, никто бы не стал этого делать на самом деле, но минхо слишком переживает за свою стипендию, чтобы по-настоящему позволить себе расслабиться. это выливается исключительно в то, что на встречу с хенджином он опаздывает, когда просыпает свою остановку в метро, и долго извиняется. они садятся за одинокий столик в углу, на котором для них, как обычно, стоит маленькая табличка «зарезервировано». конечно, никто никакой столик на самом деле не резервирует. просто феликс, здешний бариста, имеет некоторую власть над размещением гостей. а еще тот факт, что они с хенджином уже полгода взаимно строят друг другу глазки, тоже имеет место. хенджин заказывает какой-то свой новомодный раф, от одного только вида которого у минхо сохнет все во рту, и они с феликсом отходят в сторонку, чтобы перекинуться парой слов. что само по себе не является чем-то странным, но минхо еще не сделал заказ. хотя, стоит ему только подумать о том, чтобы по-настоящему возмутиться, раздается тихое покашливание и неуверенный, но бодрый голос доносится с той стороны барной стойки: — извините, чем могу быть вам полезен сегодня? губы минхо, кажется, очерчивают идеальную букву «о», когда он понимает, что сегодня феликс не единственный бариста здесь. он моргает несколько раз, пытаясь прийти в себя, и неосознанно начинает анализировать парня перед ним. и, о, кажется, недосып сказывается на нем слишком сильно, потому что вычленить из чужого образа что-то кроме солнечной улыбки не получается. он снова моргает, словно не понимая вопроса, а потом даже неосознанно щурится. кажется, в этом черном феврале выглянуло солнце. парень чуть ниже его. волосы приятного глазу медового оттенка, на вид сухие, но все еще скрытые под рабочим козырьком. фартук облегает натянутую на худощавую фигуру черную футболку, руки сложены в замок за спиной. щеки тискательные. что ж, вердикт минхо довольно прост — он горяч. как он выяснил это, учитывая свое умершее от недосыпа либидо? он и сам не знает, но что-то в его неуверенном тоне и игривых искорках в глазах цепляет его по самое не хочу. конечно, он отвлекается на рассматривание чужих мышц под футболкой слишком сильно, чтобы заметить, как молодой человек пытается привлечь его внимание. — простите? — простите, — выпаливает минхо прежде, чем успевает остановить себя разумной частью подсознания, — айс-американо, пожалуйста. — будет готов через минуту, — с улыбкой отзывается парень, радуясь, что удалось вывести посетителя из транса. кажется, он не улавливает настоящей причины, по которой минхо так подвис, но, кажется, оно и к лучшему. хенджин же, по всей видимости, замечает его настроение, поэтому неловко сообщает феликсу, что они будут за своим столиком, когда его кофе готов и они устраиваются там несколько более удовлетворенные, чем до этого. — так что, — усмехается хван, — я видел. — что ты видел? — минхо честно старается сохранять некоторую беспристрастность, когда делает маленький глоток и с удивлением понимает, что это, скорее всего, лучший кофе, который он пробовал за всю свою грешную жизнь. а учитывая то, сколько он выпил кофе хотя бы за последние три месяца, это уже о многом говорит. — как ты смотрел на него. не смог удержаться? — хван хенджин, если ты продолжишь разговаривать намеками, я подерусь с тобой и уйду отсюда. или просто уйду. — ой, да ладно тебе, хен, ничего в этом такого нет, — и снова эта его фирменная ухмылка, от которой минхо временами становится некомфортно. но он знает, что хенджин ничего плохого не имеет в виду, просто дразниться для них — в порядке вещей. — когда ты пригласишь феликса на свидание? — язвит минхо, ожидая, как хенджин опасливо стушуется и замнет тему, но тот только уверенно смотрит в глаза и отвечает: — вообще-то, уже пригласил, пока ты любовался джисоном. минхо понимает, что, вообще-то, облажался самую малость. он взрослый человек, который себя контролирует, и в этом парне нет буквально ничего, что помешало бы ему услышать, как его лучший друг позвал на свидание своего давнего краша, но, видимо, что-то есть. иначе он совершенно не знает, чем объясняется его невнимательность. факт, что она могла появиться из-за бессонницы, он успешно игнорирует. — так… — начинает он, почувствовав внезапно дурацкий стыд и закрывая горящее лицо за прозрачным стаканом, — как ты его назвал? хенджин знающе улыбается ему, когда погружает в рот трубочку. — хан джисон. он стажер, работает всего несколько дней, но уже делает успехи, если судить по тому, с какой страстью ты присосался к этому стакану. — хенджин! — что! — он непонимающе покачивает головой, — я говорю факты, хен, очевидные факты. то, что ты смущаешься, как школьник, только подтверждает мои догадки, и ты сам об этом знаешь. минхо не на шутку задумывается. конечно, ни о какой влюбленности с первого взгляда речи не идет — он не в младшей школе, чтобы вестись на такое, да и склад его ума — достаточно скептический, — отрицает в принципе существование влюбленности как таковой. однако физическую реакцию еще никто не отменял, и вот он здесь, ничего не может с собой поделать, а ощущения такие, как будто хенджин — его мама, которая решила обсудить с сыном все прелести взрослой жизни в самый неподходящий для этого момент. почему именно так, минхо не может сказать, он, как и говорилось, взрослый, и член в штанах может держать и без чужих напоминаний, но отчего-то становится боязно, что в этот раз может и не получиться. нет, он не дикий, напоминает он сам себе. что, в общем-то, близко к правде, так как ему показалось, что он вообще больше не способен испытывать любого типа физическое влечение к другому человеку — но этот хан джисон и его щеки явно хотят с ним поспорить. минхо вздыхает. — конечно, хенни, я знаю. мне непонятны собственные чувства, поэтому я испугался. — ого, хен, смотри, мы уже говорим о твоих чувствах, — он подмигивает, — может, следующий наш разговор будет о том, как этот милашка затащил тебя в постель?.. — я передумал, — минхо поднимается из-за стола так, что чужой стакан с недопитым кофе чуть не проливается на своего владельца, — я больше с тобой не разговариваю никогда в жизни. — хен, ну я же шучу! хенджин в драматичном жесте хватается за его рукав, но минхо непреклонен ровно до выхода из кофейни, где под взгляды остальных посетителей его пробивает на смех, и он обнимает друга, взъерошивая его длинные волосы, чтобы показать, что на самом деле ничуть не обижается. — ладно, но если серьезно, — продолжает он, стоит им усесться обратно за стол, — я думал, что в принципе не способен на чувства. ну, с моим режимом дня в принципе испытывать эмоции это что-то из разряда роскоши, иногда мне кажется, что я существую на автомате. что уж говорить. и, кажется, у меня совершенно нет времени на отношения. — ван-найт-стэнд когда-либо являлось проблемой для тебя? — интересуется хенджин, и минхо сначала морщится, но потом почему-то поворачивается к окну и задумывается. — нет, — в конечном итоге отвечает он, — тут другое. если бы я просто испытывал потребность в сексе, думаю, я как-нибудь справился бы с этим, мое либидо не так высоко, как твое. — эй! — я говорю факты, — передразнивает он, — учитывая, что раньше такого не было, чем может быть вызвано единоразовое физическое влечение к незнакомому человеку? хенджин действительно пытается не смотреть на него, как на придурка, но получается из рук вон плохо. — хен, ты, — он вздыхает, — ты сейчас серьезно? — я сказал что-то не то? — недоумевает минхо, и хенджин покачивает головой, — что? — зачем ты- почему ты анализируешь все так сильно? ты не допускаешь факта, что ты не настолько запущен в плане влечения, как думал, и тебе, ну, просто понравился симпатичный парень? так бывает, знаешь, не мне это тебе объяснять. минхо моргает несколько раз, пытаясь понять, что от него хотят услышать. — так… просто понравился симпатичный парень? — ага, — хенджин кивает, — ты просто, ну, все еще способен оценить прекрасное, правда? необязательно обладать высоким желанием с кем-то перепихнуться, чтобы уметь отличить горячего человека от заурядности. он, кажется, начинает понимать. да, чан говорил ему что-то о том, что влечение не всегда приводит к, ну, сексу, свадьбе или совместным детям, иногда ты можешь просто словить краш в ничего не подозревающего человека, исключительно потому что у него, например, приятный голос, или руки красивые, или потому что он делает тебе комплименты, да из-за чего угодно, и в этом ощущении не будет чего-то обязывающего, потому что так устроен человеческий мозг. глупый, глупый человеческий мозг, думает минхо. как он умудряется вести заметки обо всем, что рассказывает ему чан, но не может справиться с собственным крашем, это ведь поразительно. вообще-то, он прекрасно это понимает, потому что пару раз такое уже происходило. вроде как, у минхо не было особо длительных отношений раньше, были случайные связи пару раз в универе и несколько не очень удачных «встречаний» в старшей школе, когда гормоны бурлили у всех подряд и потрахаться в туалете казалось ему великолепной идеей. но сейчас, снова, он думает, что достаточно взрослый, чтобы цивилизованно позвать человека, который нравится, на свидание, и даже, возможно, обговорить некоторые детали их отношений, чтобы в конце концов не было так неловко. в общем, он приходит к заключению, что конца света в итоге не произошло, и он действительно немного ощущает необходимость расслабиться и иметь рядом человека, на которого можно положиться. конечно, чтобы этим человеком был кто-то кроме чана и хенджина, и ощущение выглянувшего внезапно солнца не покидает его до самого дома, когда они с хенджином расходятся, чтобы встретиться еще через неделю. а потом еще и еще. минхо знает, что его мозг дурацкий. потому что встреча с хан джисоном превратила его в какое-то подобие человека. отныне он не знает, что такое сон, потому что такой огромный поток мыслей и размышлений на тему влюбленности, правильности и неправильности происходящего просто не могут оставить его голову в покое. да, он все еще соблюдает дисциплину и выполняет рекомендации чана, но он спит слишком плохо для человека, которого перестала в один момент поглощать зимняя сессия, и все более или менее вернулось к своему привычному ритму. все, кроме режима минхо. он, вообще-то, прекрасно осведомлен, что лишняя загруженность мозга и даже в какой-то степени внутренняя тревожность никак не могут поспособствовать качеству и количеству сна. о чем он не был осведомлен, так это о том, что эти самые загруженность и тревожность могут настолько все усугубить. депривация сна до настоящего времени казалась ему всего лишь легкой неприятностью, с которой, в принципе, можно смириться, если очень постараться и налечь на кофе как следует, чтобы не вырубаться в неподходящих местах и создать в своей рутине некоторые привычки. но он и представить не мог, что теперь вместо любого сна будет просто рассматривать то потолок, то стену, то другую стену, и мысли о собственной никчемности не будут вылезать из его головы ни на секунду. о да, и чан, и хенджин, конечно, снова в один голос бы заявили, что он слишком драматизирует, потому что ничего страшного не случилось. в смысле, конечно, его бессонница — это некруто, но вот тот факт, что ее вызвали всего лишь мысли о каком-то парне, не делает ситуацию лучше. с хенджином на эту тему они больше и не разговаривают, из раза в раз оставаясь в кофейне дольше положенного. хван, отличающийся проницательностью, все равно не может раскусить коварного плана минхо, потому что феликс успешно отвлекает его все время, даже неосознанно. и минхо это только на руку, потому что еще одного настолько тяжелого разговора о собственных чувствах он не вывезет. впрочем, от чрезмерной опеки чана избавиться ему в любом случае не удается, потому что для старшего нет никаких отвлекающих факторов, благодаря которым он мог бы не обращать внимания на состояние минхо. к сожалению последнего. он не то чтобы по-настоящему против этого, просто, как уже выяснилось, иногда чан не знает, где остановиться. поэтому, увидев одной из бессонных ночей входящий звонок, минхо может позволить себе разочарованно вздохнуть. — да? — привет, — голос чана на удивление бодрый. должно быть, один из тех дней, когда он нарочно заставляет себя поспать днем, чтобы посвятить всю ночь написанию музыки, — не спишь? — не сплю. — как ты? — все в порядке, — минхо прижимает телефон к уху плечом и переворачивает страницу книги, которую читает. — я разговаривал с хенджином, знаешь? он ожидает этого разговора. — да, знаю, — отзывается минхо, — что-то особенное? — ну, как тебе сказать. нашел себе кого-нибудь? — вроде того. они оба замолкают на какое-то время, пока минхо погружается обратно в чтение. — хенджин сказал, ты стал плохо спать. — интересно. давно это было? — несколько недель назад. — что ж, он не неправ, в какой-то степени, — минхо хмыкает, — просто небольшие трудности с влюбленностью, я бы назвал это так. — почему не сказал? — ты позвонил мне в пять утра хен, если ты хоть в половину такой умный, каким себя позиционируешь, мог бы догадаться сам. — оу, да, пожалуй, ты прав. — ты хотел поговорить о чем-то конкретном или я могу пойти спать? — о, а ты можешь пойти спать? — язвительно отвечает крис, и минхо борется с нервным тиком всеми силами, — прости, просто мне немного непонятно твое состояние. они, судя по всему, пытаются играть в хорошего хена и хорошего тонсэна, но получается плохо, и не потому, что минхо не уважает его, а потому что разговор приобретает какой-то сюрреалистический оттенок, и ему это не нравится. — м, просто мой организм несколько неоднозначно отреагировал на появление нового бариста в нашей с хваном любимой кофейне, и я подсознательно загнался по этому поводу, потому что не думал, что во мне осталось хоть сколько-нибудь сил на проявление симпатии, — повседневным тоном объясняет он, и чан выдает в ответ маленький выдох, по которому сложно судить, что именно он об этом думает, — но тебе совсем необязательно переживать из-за этого. рано или поздно это прекратит быть проблемой, потому что с каждой неделей я чувствую все более острую необходимость до него дотронуться, поэтому когда-нибудь придется это сделать, знаешь. — да, я понимаю, — после секундной паузы отвечает чан, и минхо только комкает самого себя в кресле, натягивая плед до самых ушей и откладывая книгу в сторону. кажется, сейчас последует некоторое количество нравоучений, и ему будет не до чтения, — послушай… — о нет, мне кажется, я знаю, что ты сейчас скажешь, и, хен, ты абсолютно точно не обязан этого делать. — я знаю, о чем говорю, — откликается он, — и это кажется мне реальной проблемой, если ты не спишь нормально уже в течение месяца, просто потому что тебе кто-то понравился. — о, правильно, давай займемся штукой под названием «обесценивание проблемы», или что? — минхо, — чан вздыхает, — ты совсем меня не слушаешь. я говорю только то, что эта проблема легко решается, если ты возьмешь себя в руки и просто хотя бы заговоришь с тем парнем. минхо не может сказать, что они с джисоном не разговаривали. за тот месяц, что они с хваном исправно посещают кофейню, это становится чем-то привычным, и джисон даже называет его хеном в последнее время без капли смущения. хенджин слишком увлечен феликсом, чтобы по-настоящему составлять ему компанию, поэтому минхо ничего не остается, кроме как проводить все это время за стойкой, повернувшись к джисону лицом и оставшись наедине со своими тяжелыми чувствами. конечно, он не какой-нибудь паникующий гей, и они разговаривают относительно спокойно, только минхо иногда отвлекается, но в остальном их разговоры абсолютно скучные и ничем не примечательные — просто узнают друг друга слегка лучше и становятся капельку ближе, ничего особенного. рано или поздно это вполне может во что-нибудь вылиться, если минхо не умрет раньше от полного истощения. — мы разговариваем, к твоему сведению, — он хмурится, — просто у меня все еще нет времени на отношения. — видимо, тебе придется его найти, если ты хочешь хоть раз за оставшуюся жизнь нормально поспать. — давай не начинать. — он знает о твоей проблеме? кажется, знай он, все пошло бы куда быстрее. — чан, серьезно, я вешаю трубку. — давай. и он серьезно ее вешает. трет уставшие веки и борется с желанием лечь в кровать, хоть умом и понимает, что после такого точно не уснет. наступает суббота, и минхо в подобные моменты даже капельку жалеет, что они не учатся по субботам, потому что это значит, что он проведет целый день, бесцельно расхаживая по квартире. в его голове появляется самая глупая идея, на которую был способен его глупый мозг. — хен? — глаза джисона расширяются, когда минхо подходит к стойке тихим кошачьим шагом, — все в порядке? — да, сони, все хорошо. просто соскучился. какой же бред он несет, серьезно. неудивительно, что хан немного пугается, это видно по его подрагивающим пальцам, когда он смахивает влажные волосы с чужого лба и прислоняется к нему кончиками пальцев. время восемь утра, минхо так и не удалось уснуть, поэтому он решил, что будет очень мило с его стороны скрасить единственную на неделе одиночную смену джисона. от прикосновения он вздрагивает. — у тебя нет температуры? — озабоченно воркует он, пока гостей в кофейне совсем нет, — ты не заболел? — я что, не могу просто так зайти повидать своего дорогого друга? — хен, прости за грубость, но каждый раз, когда ты заходишь сюда хотя бы с хенджин-хеном, выражение твоего лица оставляет желать лучшего. не поверю, что ты просто так решил прийти меня проведать в выходной в восемь утра. почему ты не спишь? — не хочется, — минхо пожимает плечами. он понимает, что выглядит не очень убедительно, под его глазами залегли темные фиолетовые тени, а кожа побледнела еще больше, чем раньше. но джисон замечает даже такие мелочи. он дотрагивается до его щеки в намного более интимном жесте, чем сам того ожидает. — я могу чем-то тебе помочь? — да, будь так добр, сделай мне кофе. кажется, джисон остается несколько разочарован этой просьбой, его рука соскальзывает с чужого лица, и он разворачивается, чтобы начать делать американо, к которому старший слишком пристрастился. минхо молчит, ковыряя ногтем деревянную поверхность стойки. кроме них в кофейне никого нет, и он искренне не понимает необходимости открывать ее так рано в выходной день. перед ним с мягким стуком ставят стаканчик, и он благодарно кивает джисону. — так что? — нетерпеливо спрашивает младший. минхо моргает, — хочешь рассказать мне что-то? — с чего ты так решил? — ты бы действительно не пришел просто так, верно, хен? минхо очарован очень сильно, осознание наваливается на него нестерпимым грузом, когда глаза начинает жечь от непролитых слез, и он понимает, что все-таки самую малость устал. джисон сейчас и джисон месяц назад — два разных человека. и минхо ничего не может поделать, но грустно хмыкает. младший с каждым днем становится как будто все более и более уверенным в своих действиях, продолжая ставить ли в неловкое положение из-за своих краснеющих щек. впрочем, он не делает никаких первых шагов, и минхо не знает, благодарен он этому или нет, потому что скорее всего не смог бы сказать ему «нет» в любом случае, даже если бы он предложил удивительно глупую авантюру. — ладно, ты прав, но я боюсь, что это не тот разговор, к которому мы оба готовы сейчас, — отзывается он в конце концов, — мне просто стало немного одиноко, потому что я испытываю некоторые проблемы со сном в последнее время, и это единственное место, которое пришло мне в голову. джисон пожимает плечами. кажется, его нисколько не смущает чужая неуверенность. — что ж, это, — он кашляет, — слышать не так приятно, как тебе кажется, но я здесь, чтобы тебя выслушать, если понадобится. или разговор общей направленности и тебе необязательно нужен именно я? — мне нужен именно ты. и он снова ничего не может с собой поделать, потому что для него самого фраза, вырванная из общего контекста, значит намного больше, но, кажется, джисон не обращает на это внимания. — отлично. если тебе хочется, мы можем поговорить позже. моя смена заканчивается в два часа, а потом я свободен, как птица. по коже минхо проходит разряд тока. конечно, он не ожидает, что все сможет сойтись так быстро, и к разговору он в глубине души не готов от слова совсем, но улыбается джисон так поддерживающе и мягко-приятно, что он только кивает, пряча лицо за стаканчиком. — так что, хенджин последнее время доставляет тебе много неприятностей? — джисон улыбается теперь уголком губ, прочищая машинку, и минхо думает над ответом некоторое время, — он и феликс любят устраивать здесь некоторый беспорядок, когда я достаточно занят. — правда? — мхм, — он начинает тихонько что-то напевать, — они, похоже, действительно нравятся друг другу. я очень рад за них. — это так. как вы с феликсом познакомились? — о, — хихикает джисон, — на самом деле, это абсолютно смехотворная история, потому что я сбил его на велике, когда он только приехал сюда из австралии, и мы сразу очень сильно не поладили. а потом оказалось, что нам до конца старшей школы учиться в одном классе, и пришлось как-то мириться с этим. а в универе вообще решили съехаться. — вы живете вместе? как так получилось, что ты так поздно устроился в кофейню? джисон выставляет картонные стаканчики и снова посмеивается, когда картонная башенка чуть не сваливается на минхо. — хен, ты знаешь, чем я занимаюсь? минхо стыдливо опускает взгляд. — я пишу музыку для разных тайтлов уже года три. пару месяцев назад у меня случился, как бы это назвать, наверное, творческий кризис? да, подойдет, и феликс посоветовал мне сменить ненадолго род деятельности, чтобы обзавестись новыми знакомыми, отвлечься и набраться сил для работы. продюсирование отнимает действительно много сил, ха-ха. впрочем, — он все время улыбается, — это помогло, и я потихоньку возвращаюсь в индустрию. но мне тут нравится, поэтому, думаю, я стану просто брать немного меньше смен. — ого, — минхо искренне восхищен, — я бы никогда не подумал. — знаю, — джисон приподнимает кепку и зачесывает волосы назад красивым жестом, прежде чем надеть ее снова, — я не выгляжу, как профессиональный продюсер, но это так и есть. — должно быть, тебе нравится. — верно. многие говорят, что я с большой страстью отношусь к вещам, которые мне нравятся, и я не могу сказать обратного. минхо теряет нить разговора, тяжело сглатывая. джисон прослеживает взглядом движение его кадыка, а после внимательно смотрит в глаза. — все в порядке? — чуть тише интересуется он. минхо кивает, боясь, что если откроет рот, оттуда может вырваться что-то неприличное, — круто. давай, я выброшу стаканчик. минхо сам себе кажется каким-то озабоченным подростком с бурлящими гормонами, когда видит неправильный подтекст в любой чужой фразе, но ничего не может с собой поделать. ближе к десяти часам посетителей в кофейне прибавляется, и ему приходится переместиться за дальний столик, чтобы не мешать другим людям заказывать свои напитки, но даже оттуда он может видеть, как порой джисон не отрывает от него внимательного взгляда, будто пытается что-то заметить в чужом поведении, чего сам минхо не может даже представить. в короткие перерывы между работой и работой хан кидает ему крохотные улыбки, а один раз даже приносит холодный кофе «за счет заведения», когда видит, что старший отключается, сложив руки на столе и неудобно умостив на них голову. кофеин на некоторое время оставляет его хоть немного бодрым, и за это минхо искренне благодарен. он снова почти засыпает за своим одиноким столиком, когда на деревянную поверхность с грохотом опускается что-то, что в последствии оказывается сумкой феликса. младший плюхается на стул напротив и тяжело вздыхает, на его губах появляется яркая улыбка. — хен! не ожидал тебя здесь увидеть. заскочил за кофе? — приветливо интересуется он, начиная копаться в вещах, не заметив, как минхо вздрагивает от слишком громкого звука и пытается прийти в себя после короткой дремы. — заскочил за джисоном, — сонно отзывается он. — оу, — его улыбка превращается в скорее понимающую, чем язвительную, и минхо ему благодарен, — у вас, ребята, что-то намечается? минхо слишком долго моргает в ответ, пытаясь понять значение этого предположения, но потом быстро дергается и мотает головой слишком напряженно. — нет, просто хотели немного поболтать после его смены. сколько времени? — о, уже почти два, — феликс пожимает плечами, — я обычно прихожу пораньше, чтобы было еще время в запасе. — о да, в метро последнее время ужасные пробки, — в минхо просыпается привычная язвительность, и феликс устало хмыкает в ответ. — ты выглядишь очень плохо, хен. — спасибо за комплимент, веснушка, не могу сказать того же о тебе. — ты так добр, — феликс снова хмыкает и начинает усерднее копаться в сумке, — черт, кажется, я оставил дома свои записи. джисон меня убьет. — что-то важное? — протягивает минхо, пока отдирает себя от стола, чтобы выпрямиться и немного потянуться. — мы с хани работаем над совместным проектом. я написал некоторую лирику к его новому трэку, он попросил принести посмотреть, но, кажется, не сегодня. — феликс! на окрик они оба поворачиваются, когда джисон выходит из-за стойки, чтобы поприветствовать своего сменщика, и они крепко обнимаются. — привет, — его губы мягко растянуты в улыбке, и минхо, знаете, очарован спросонья, — как спалось, хен? кажется, мой кофе перестал делать тебя таким уж бодрым. минхо не знает, что ответить. — оу, дело не в нем, чаги, просто я слишком устал. черт, он действительно это сделал. джисон, кажется, не обращает особого внимания, переключаясь на феликса, пока тот поигрывает бровями, чтобы показать, что уж он-то точно все услышал. минхо тяжело вздыхает. ему срочно нужен нормальный сон. — что ж, долг зовет, все такое, пришло время хорошо поработать, — младший ли сопровождает слова громким хлопком и поднимается со своего места, — оставлю вас. пока феликс, радостно что-то напевая, бредет к прилавку, джисон провожает его нахмуренным лицом и странным взглядом. стоит тому скрыться за дверьми для персонала, он поворачивается к минхо. — что это с ним сегодня? — не имею ни малейшего понятия… после небольшой прогулки по окрестностям кофейни минхо уговаривает младшего посидеть на лавочке, потому что нормально функционировать становится для него чем-то маловозможным, и джисон с понимающей улыбкой соглашается. общаются они на какие-то совсем уж отстраненные темы, минхо рассказывает про свою курсовую, джисон — про последний проект, написание оста для какого-то малоизвестного аниме, повседневной жизни и работе. в один момент ли находит его голос настолько успокаивающим, что веки невольно опускаются, но он держит себя в бодрствующем состоянии, чтобы послушать еще немного. в груди расцветают цветы каждый раз, когда джисон оборачивается проверить, не уснул ли он, и минхо может только глупо улыбаться в ответ, забывая о том, сколько проблем ему приносит эта дурацкая влюбленность, вытеснившая собой любую надежду на адекватное существование. — хен? минхо открывает глаза и поднимает голову с чужого плеча. кажется, он снова уснул. — да? — уже поздно, давай я отведу тебя домой и ты ляжешь спать? ли осоловело моргает, пытаясь вникнуть в суть предложения, но потом его глаза округляются и он может только кивнуть, когда джисон приобнимает его за плечи в ободряющем жесте и подхватывает под руку. — ты действительно устал, не так ли, хен? — наверное, так и есть, — сквозь зевок отзывается минхо, и джисон посмеивается над ним, — сейчас направо. джисон послушно поворачивает на светофоре, все еще поддерживая его. чтобы быть до конца честным, минхо полностью в состоянии идти сам, но чужое тепло так приятно греет бок, что было бы грехом отказаться от этого. тем более он знает, что это ненадолго. уже на подходе к дому минхо останавливается и с недовольством отрывается от чужого тела, чтобы засунуть руки в карманы в поисках ключей и неловко выдохнуть. — спасибо, что проводил. — все в порядке, я поднимусь с тобой, — беспечно заявляет хан, и минхо может только удивленно взглянуть на него. — разве тебе не нужно, не знаю, работать? или еще что-нибудь? ты уже потратил на меня довольно много времени. — я просто удостоверюсь, что ты добрался в целости, мне не нужно, чтобы ты свалился с лестницы от переутомления, хен, — джисон с осуждением забирает у него ключи, когда руки ли немного потряхивает от усталости. но все, что он может — снова вздохнуть и пройти в любезно придержанную для него дверь. — третий этаж. джисон послушно поднимается по лестнице, придерживая его за рукав, и минхо так сильно благодарен ему за заботу, что на глаза слезы наворачиваются. кажется, его мозг совсем перестал функционировать. хан с уверенностью постоянного гостя открывает дверь в квартиру и легонько подталкивает туда засыпающего минхо. — эй, прости, ты не мог бы?.. — оу, — они сталкиваются плечами в проходе, когда джисон хочет вернуть старшему ключи, и минхо неловко отшатывается в сторону, дернувшись. — прости, хен, я не специально… они смотрят друг на друга долгие несколько секунд, прежде чем минхо устало качает головой и пытается улыбнуться, чтобы хан не беспокоился. — хен, ты уверен, что ты в порядке? вопрос вызывает у него такое облегчение, что несколько слезинок скатываются по побледневшим щекам, когда его руки взлетают к лицу, чтобы смахнуть их. джисон тут же оказывается рядом, чтобы поддержать старшего за плечо и вопросительно заглянуть в глаза. — хен? хен, прости меня, я сделал что-то не так? минхо молча мотает головой, поглаживая придерживающую его руку для успокоения. боже, он так слаб. мысль об этом заставляет его плакать только сильнее. никогда до этого ему не приходилось сталкиваться с тем, что он способен так запустить собственный режим из-за какой-то влюблённости, а ведь ему хватает наглости называть себя взрослым человеком. чужая поддержка ощущается ещё неправильнее исключительно из-за того, что ему не хочется втягивать джисона в свои проблемы, боже, он же не виноват, он же не должен так переживать просто потому, что минхо такой глупый. но он так заботится о тебе, ноет внутренний голос, ты так не заслужил его заботы. минхо чувствует щекой чужую ладонь и прикрывает глаза, чтобы попытаться справиться со слезами, но получается из рук вон плохо. уставшее сознание подкидывает ему только обрывки чужих фраз, обеспокоенное «хен?» и встревоженные поглаживания по щеке. в полусознательном состоянии он чувствует, как они оба сдвигаются с места, и уже через секунду напряженное тело расслабляется, когда хан сажает его на кровать. минхо моментально зарывается лицом в подушку, чтобы не показывать свое заплаканное лицо, но плечом чувствует чужую руку, мягко накрывающую его одеялом. — хен, мне остаться? минхо тихо всхлипывает, прежде чем слишком отчаянно несколько раз кивнуть, и слышит, как хан снимает обувь, после чего кровать под ним прогибается и он оказывается слишком близко. замотавшись в одеяло, минхо, стараясь не показывать смущения, подползает ближе в раскрытые объятья младшего, позволяя обхватить себя руками и начать легонько покачивать, словно ребенка. его глаза сами закрываются, когда он пытается избавиться от последних слез, и из легких воздух вылетает с удивительной легкостью, потому что он чувствует себя в безопасности. он прячет голову на чужой груди, стараясь расслабиться, пока хан продолжает поглаживать его по спине в успокаивающем жесте, мгновениями крепче прижимая к себе, и минхо чувствует, как потихоньку проваливается в сон. — лучше? — тихо интересуется джисон, и минхо только слабо кивает. — пожалуйста, никуда не уходи, — еле слышным шепотом вырывается из него в ответ, и хан понимающе кивает. — тебе нужно поспать, хен. я никуда не уйду. минхо с облегчением выдыхает и, кутаясь одновременно в одеяло и чужие объятья, проваливается в спокойный и крепкий сон. на следующий день минхо просыпается от того, что место на кровати рядом с ним пустое. абсолютно и безнадежно пустое, как будто несколько часов назад там не лежал парень его мечты, и минхо хватается за голову, чтобы осознать, до чего он себя довел и как вообще посмел приплести к этому джисона. не успев даже толком обдумать ситуацию, он порывается написать чану, но вовремя замечает на прикроватной тумбочке выдернутый из тетради с конспектами лист, где покинувший его младший оставил несколько строчек круглым размашистым почерком:

«хен!

я знаю, что обещал никуда не уходить, но ты действительно собрался проспать весь день, а мне очень очень нужно было на работу! обновляю свое обещание — в среду у меня выходной, обещаю обнимать тебя, пока не проснешься!

хани.»

записка вызывает в нем столько противоречивых чувств, что он позволяет себе негромко взвыть. подумать только, он действительно это написал. кажется, теперь минхо и вовсе откажется смотреть ему в глаза. желание написать чану превращается в желание ему позвонить, поэтому минхо дрожащими руками набирает выученный наизусть номер и в томительном ожидании ответа принимается расхаживать по комнате, как умалишенный. — минхо? — наконец раздается в трубке после бесконечного количества гудков, — все нормально? — хен, я так облажался! — минхо плюхается на кровать, хватаясь за волосы свободной рукой, — ты просто представить себе не можешь! — что ты сделал? — возможно вчера я приперся в кофейню в восемь утра, потому что не мог уснуть всю ночь, потом гулял с джисоном до самого вечера, а когда он проводил меня до дома и спросил, в порядке ли я, разревелся и заставил обнимать себя пока сплю, хен, скажи, я полный идиот или есть еще надежда? на том конце повисает некомфортное молчание, пока минхо нервно теребит край одеяла. в итоге чан глубоко вздыхает, и, наконец, отвечает: — ты серьезно сказал мне, что все в порядке, когда не спишь третьи сутки, я правильно понимаю? минхо выдыхает весь воздух из легких, не осознавая, что задерживал дыхание. — проблема далеко не в этом… он оставил записку, хен. он буквально написал «в среду у меня выходной, обещаю обнимать тебя, пока не проснешься», потому что ночью он пообещал никуда не уходить, но я спал так долго, что он чуть не опоздал на работу. — ты… затащил его в постель? — что? — минхо подскакивает, — боже, нет! он довел меня до двери, потому что я слишком сильно хотел спать, и я не знаю, что на меня нашло, но я разревелся, когда он пытался узнать о моем самочувствии. и он это, — он неловко почесывает затылок, крепче прижимая телефон к уху, — просто довел меня до кровати, одеялом укрыл. и я, возможно, попросил его остаться. — это и называет «затащить в постель», дорогой мой, — говорит чан устало, — что думаешь со всем этим делать? — что-что, не появляться в его жизни больше никогда, потому что после такого позора я не могу считаться полноценным членом общества, и мне придется переехать в какой-нибудь маленький европейский лес и жить там весь остаток своего жалкого существования, вот что я думаю со всем этим делать. — минхо, я не верю, что это ты несколько дней назад называл себя взрослым человеком. успокойся, я тебя умоляю. не похоже, что он был сильно против того, чтобы немного тебя пообнимать. зато ты наконец-то выспался. осознание накатывает на него настолько огромной волной, что он широко открывает глаза, не понимая, как не заметил этого раньше. ушло непонятное раздражение на все вокруг, а вместе с ним чувство беспросветного пиздеца и вселенской усталости. минхо ведет плечами назад, понимая, что даже тяжесть в мышцах пропала, и ему не хочется выпилиться сию же секунду. кажется, он действительно… выспался? — я-, — он теряет дар речи, все еще прислушиваясь к ощущениям. он действительно давненько не чувствовал себя настолько отдохнувшим, — вау. — кажется, мы нашли решение твоей бессонницы, — он слышит, как чан усмехается, — нужно было всего лишь пообниматься с милашкой крашем, и вуаля! ты уже спокойный и выспавшийся. — хен, что мне делать? — шепчет в итоге минхо, только сейчас осознав, что не знает, как теперь вести себя, когда он знает, насколько комфортно это — засыпать с джисоном. — иди и скажи ему о том, что отныне засыпать будешь только с ним. — я серьезно. — я тоже. мне кажется абсолютно очевидным, что твоя симпатия взаимна. вы уже месяц ходите вокруг да около. самое время признаться. минхо глубоко задумывается над его словами. возможно, чан прав (удивительно, но он оказывается прав с завидной регулярностью, как бы ему не хотелось это отрицать), и ему действительно стоит просто признаться. отсутствие стресса от невысказанных чувств со стопроцентной вероятностью хорошо скажется на его неспособности уснуть, вот только… — и что я ему скажу? — минхо, что ты как маленький, — с толикой раздражения ворчит чан, — подошел, взял за руку, уверенно сказал: «джисон, из-за влюбленности в тебя я не могу нормально спать, поэтому ты обязан ответить на мои чувства, иначе я умру от недосыпа, а еще ты можешь обнимать меня во сне с этого момента и до конца моего жалкого существования, чтобы повысить уровень эндорфина в крови и сделать меня самым счастливым мужчиной на планете земля. я тебя люблю, давай жить долго и счастливо», отошел. нет, отходить все-таки необязательно… — поразительно, какая же ты сучка, бан кристофер чан. — я очень стараюсь для тебя, ты же знаешь, — чан хмыкает, — а если серьезно, не мне тебе это объяснять. если ты ему действительно нравишься, думаю, ему будет абсолютно все равно, как именно ты ему признаешься. хоть письмо напиши, честное слово. — точно! — глаза минхо загораются, — я напишу ему письмо. — минхо, я не это- — спасибо, хен, ты лучший, люблю тебя, лучший мужчина на планете земля, пока! и он кладет трубку, полный уверенности, что заполучит своего краша ближайшие несколько дней. во вторник утром, часов в семь, он находит себя сидящим за столом с абсолютно пустой головой и такой же абсолютно пустой бумагой в руках. любовное письмо все это время просто отказывается быть написанным, мысли в голове путаются, а его бессонница, кажется, нашла еще один волнующий его пунктик и теперь лакомилась найденным кусочком нервозности с особенным аппетитом. за прошедшие два дня он все-таки поспал несколько часов, но и то только потому, что чан регулярно названивал ему и проверял его состояние, заваливая заботливыми фразами, сказанными удивительно осуждающим тоном. так что теперь он, бодрствуя уже точно больше двадцати часов, тупо пялится на пустой лист бумаги, надеясь, что нужные слова появятся там сами собой. этого, к его полнейшему шоку, не происходит, и остается только нервно крутить ручку в руках, покусывая губы. с джисоном с той злополучной ночи он ни разу не разговаривал, надеясь только, что младший не сильно его ненавидит за это. в голову не лезет ни единой строчки, зато оставленная джисоном утром воскресенья записка лежит совсем рядом и словно смотрит на него осуждающе. в голову приходит отвратительная идея с кем-нибудь посоветоваться. с кем-нибудь, кто хоть немного разбирается в чувствах, а еще умеет красиво разговаривать. — феликс говорил, что пишет тексты, — медленно говорит он сам себе, обдумывая только что сказанное. поможет ли он? — может, стоит заглянуть, пока он на работе? организм работает всего лишь слегка заторможенно, когда минхо выходит из квартиры, направляясь по знакомой дороге прямо к метро. если он не будет сильно спешить, то успеет как раз к открытию, застав феликса в относительном одиночестве. «удивительно, что это не пришло мне в голову раньше», — думает он. спустя сорок минут, открывая дверь кофейни, он понимает, почему это не пришло ему в голову раньше. «в среду у меня выходной». выходной в среду подразумевает рабочую смену во вторник, правильно? он застывает на пороге, как вкопанный, но колокольчик над дверью предательски звенит, заставляя джисона — с немного заспанным видом, растрепанными волосами и в пушистом свитере под фартуком, — обернуться на звук. «бежать», — думает минхо, а сам тем временем пытается незаметно ретироваться, но лицо джисона озаряет настолько яркая и открытая улыбка, что сопротивляться ей физически невозможно, поэтому он берет себя в руки и поднимает ладонь в неуверенном приветственном жесте. — хэй, хен! я уж думал, что ты от меня сбежал, — шутливо жалуется он, выходя из-за стойки, что приобнять старшего за плечи. минхо от прикосновения незаметно жмурится, — как твои дела? — привет, хани, — на выдохе говорит он, когда джисон возвращается на рабочее место, — все хорошо. как ты? — теперь ты здесь, и, видимо, не злишься на меня, так что все прекрасно! — он принимается протирать оборудование, стоя вполоборота. — злюсь? за что я должен злиться на тебя? — ну как же, — ноет младший, — я обещал не уходить, а сам ушел. конечно, я оставил записку, но это ничуть не умаляет моей вины перед тобой, хен! — чего? — минхо глупо моргает, — ты же понимаешь, что даже не обязан был оставаться, правда? если честно, я хотел извиниться за свое поведение в тот вечер, я- я был не в лучшем состоянии, и я никак не хотел- — я очень серьезно отношусь к обещаниям, хен, — внезапно улыбка пропадает с лица хана, на ее место приходят нахмуренные брови и сжатые губы, — мне жаль, что это я не выполнил, но… минхо затаивает дыхание. — …но сегодняшнее выполню обязательно, — его тон за долю секунды меняется на игривый, — если ты, конечно, не против. «как я могу быть против предложения обниматься с тобой всю ночь, ты, глупый мальчик!» — возмущается минхо в своих мыслях, в реальности умудряясь сказать лишь: — ага. джисон полностью поворачивается к нему. — ага? ты не против? я могу быть слишком настойчив, так что останови меня, если я делаю что-то слишком быстро, ладно? — абсолютно серьезно говорит он. — ладно… — минхо абсолютно выпадает из реальности. кажется, что степень собственной влюбленности в одного конкретного человека только сейчас заставила его ужаснуться. — классно! — как ни в чем не бывало продолжает джисон, — моя смена все еще заканчивается в два. я знаю одно классное место недалеко отсюда, там делают просто умопомрачительно вкусную свинину, я мечтал о ней всю неделю, так что ты просто обязан сходить со мной- а, хен? почему ты опять пришел сюда к самому открытию? минхо, пытаясь осознать, что его только что почти прямым текстом позвали на свидание, пропускает вопрос мимо ушей, заставляя джисона неловко пощелкать пальцами у него перед носом. он краснеет щеками, прежде чем повернуться к младшему лицом и неловко уточнить: — прости, что ты сказал? — я спросил, почему ты здесь? ну, в смысле, есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты просто пришел сюда к восьми утра, словно, эм, не знаю, не мог уснуть всю ночь? — я- ну-, — заикается минхо, — я просто, эм, есть одно дело, которое я не мог сделать несколько дней, и я подумал, что сегодня смена феликса, а мне действительно нужна была его помощь, поэтому я пришел, чтобы попросить ее у него, но- здесь оказался ты? хан заметно сникает, но изо всех сил пытается не подавать виду, уделяя особенное внимания протиранию заляпанной пятнами кофе стойки. — что за дело? — да-а, — минхо мнется, — я пытался кое-что написать, когда вспомнил, что феликс вроде как пишет тебе тексты, так что я подумал, да, подумал что он сможет мне помочь с написанием, э-э, текста? — о, хен, — его лицо снова украшает улыбка, — это ты по адресу. я проигнорирую твое заявление о том, что ты пришел сюда не ради меня, и просто бескорыстно предложу тебе свою помощь, так уж и быть. — свою? — конечно. хен, я пишу музыку, я же говорил. моя лирика довольно хороша, и это объективно. — о. «какой же ты глупый, минхо, конечно, он умеет писать тексты, он же гребенный музыкальный продюсер, — мысленно он успевает хлопнуть себя ладонью по лбу, — было бы странно, если бы было что-то, чего он не умеет, правда?» — тогда, наверное, ты тоже подойдешь, — неуверенно отзывается он в итоге. джисон заинтересованно облокачивается на стойку, перегибаясь через нее всем телом. — так что тебе нужно написать? это для учебы? — э-э, — «ну же, минхо, думай!», — да. — так что это? — это, ну, — он сомневается, стоит ли вообще что-либо говорить. может, лучше просто схватить свои вещи и убежать? — это любовное письмо. вся радость мигом пропадает с лица джисона, и минхо это даже немного льстит, но он поспешно пытается успокоить младшего. — это просто задание для, ну, для стилистики речи, да, — объясняет он, — нам задали написать письмо с признанием в любви, чтобы, ну, попрактиковать… попрактиковать разные стилистики речи. «что. я. несу.» — о, — на его лице снова появляется намек на улыбку, — ну, если так. кому будешь писать? — давай оставим имя пустым, ладно? сейчас в голову ничего не лезет, — пытается выкрутиться он, вымученно улыбаясь. — как скажешь, хен! тебе нужно, ну, — он смущается, и минхо никогда не видел ничего более очаровательного в своей жизни, — представить себя влюбленным? «прямо сейчас мне абсолютно точно не надо ничего представлять.» — ну… наверное? — минхо достает из рюкзака пустой лист бумаги и злополучную ручку, начиная неловко прокручивать ее в пальцах. джисон внимательно следит за его движениями, — не думаю, что получится реалистично в противном случае. — что ж, ты уже думал, как начать? — да, — минхо пропускает небольшой кусок сверху, чтобы позднее вписать туда имя, и начинает писать с красной строки, — я давно… хотел… тебе… сказать… и застывает, на миллиметр отрывая принадлежность от листа. — ага, дальше? — подбадривает его джисон. — как много ты для меня значишь? — пробует минхо, но ему кажется, что что-то не то, поэтому он морщится, — нет, как-то не так. — как насчет «что каждая проведенная рядом с тобой минута делает меня счастливее»? — предлагает он, и минхо удивляется тому, как неприлично хорошо это звучит из чужих уст. — да, пожалуй, так и напишу… некоторое время минхо без чужой помощи приписывает к письму витиеватые фразы, от усердия высунув кончик языка, пока джисон обслуживает раннего покупателя, впрочем, как можно скорее возвращаясь к нему. — что-то придумал? — да, я не знаю, как лучше написать, что этот человек для меня словно солнце, выглянувшее из-за облаков в самую мрачную погоду, — бессознательно делится минхо, покусывая кончик ручки, — и еще вот, его присутствие заставляет все мои волнения отступить, как лучше сказать? джисон глупо смотрит на него несколько секунд, прежде чем потупить взгляд обратно в бумагу, указывая пальцем на случайно оставленную на полях маленькую точку. — попробуй что-нибудь вроде «твое присутствие заставляет меня забыть о проблемах», подойдет? — минхо записывает, — хотя про то, что волнения отступают, тоже запиши. — с тобой я чувствую себя в безопасности, — выдает минхо, подняв взгляд на джисона, и, — какой ужас — замечая румянец на чужом лице. он неловко краснеет в ответ, опуская голову, чтобы не сказать еще что-нибудь ужасно глупое. — и это тоже запиши, хорошо получилось, — бормочет джисон, немного отходя и возвращаясь к уборке. — ага… и снова несколько минут он придумывает все возможное, что только может выразить его любовь к парню, оттирающему столешницу от застывших липких капель сиропа прямо напротив него, иногда прилипая к его фигуре взглядом для вдохновения. — ну как оно? — интересуется, наконец, джисон, когда минхо даже не замечает, как места на бумаге остается только на коротенькую подпись, — смотрю, уже закончил. — похоже на то. как подписать? — джисон задумывается. — как насчет «с любовью, минхо»? просто и со вкусом. — что-то не то. будет слишком кринжово, если я напишу «вечно твой»? мне кажется, так уже давно никто не говорит, — он морщится. джисон глубоко вздыхает. — честно? мне очень нравится. необычно, — он ободряюще улыбается, пока минхо находит в себе силы подписать непривычное «вечно твой, минхо» и поставить в конце жирную точку, — фу, хен, что это за точка? — а что ты предлагаешь? хан одним движением переворачивает листок к себе, чтобы несколькими движениями превратить точку в маленькое кривоватое сердечко. — вот, смотри, — он возвращает листок минхо, — по-моему, так намного лучше. минхо окидывает листок придирчивым взглядом — надо было взять линованную бумагу или хотя бы сделать себе разметку, потому что его кривой почерк, уходящий вниз, и это маленькое сердечко заставляют любовное письмо выглядеть как записка, написанная маленьким ребенком. — не могу сказать, что мне нравится. как-то криво выглядит. — повторюсь, мне нравится, — джисон посылает ему маленькую улыбку, — ты, считай, душу в него вложил. любовные письма не должны быть идеальными. в этом весь смысл. — о, хорошо, если уж это мне говорит эксперт в любовных письмах, так и быть, я поверю ему на слово, — усмехается минхо, прежде чем поспешно запихнуть письмо на дно рюкзака. — надеюсь, тебе поставят хорошую оценку. — оценку? — да, хен, стилистика речи, ты же сам сказал, — джисон подозрительно щурится. — а, — быстро вспоминает минхо, — ну да. я тоже надеюсь. «какой ужас, я никогда не отдам ему это письмо», — думает он, слезно воя у себя в мыслях. — будешь кофе? феликс на днях притащил какую-то новую обжарку, хотел попробовать, — в привычной радостной манере спрашивает джисон, пока минхо в своем сознании сильно бьет себя по голове чем-нибудь тяжелым, проклиная свою неловкость и способность попадать в абсолютно идиотские ситуации. — а? да, давай. и их общение возвращается к нормальному режиму, пока хан даже на работе умудряется уделять ему максимум своего времени. — чан? — минхо? что-то случилось? — голос на том конце звучит заспанно, и минхо понимает, что разбудил старшего своим звонком. — мне кажется, я облажался еще сильнее. чан зевает. — боже, что ты опять натворил? минхо рассказывает ему о том, как джисон помогал ему писать любовное письмо, и чан в середине рассказа заливается хриплым смехом, заставляя минхо раздраженно облокотиться на стену позади кофейни, куда он сбежал под предлогом небольшой прогулки, чтобы не уснуть. когда чан, наконец, приходит в себя и тяжело дышит от смеха, он решает снова заговорить. — спасибо, это именно та поддержка, которая мне нужна была, — язвительно отзывается он. — прости, просто это именно то, чего я ожидал, когда ты сказал, что напишешь ему письмо, — немного виновато отвечает чан, и минхо быстро теряет желание спорить. он ведь знает, что чан хотел как лучше, а он просто его не дослушал. — в общем, теперь я абсолютно не знаю, что делать. — мой прошлый совет все еще в силе — просто признайся ему. у вас сегодня намечается очередная серия обнимашек, вот и скажи ему все, что думаешь. минхо зарывается свободной от телефона рукой в волосы и крепко задумывается. черт, он совсем забыл об этом. — я не готов, чан, какова вероятность, что у меня получится сбежать? — от него? без шансов, — усмехается чан, — минхо, правда, хоть раз возьми себя в руки и сделай все по совести. сам же потом спасибо скажешь. он снова бросает трубку и закуривает, чтобы хоть немного успокоить шалящие нервы. время неумолимо приближается к двум часам дня, когда у джисона должна закончиться смена, а он все еще без понятия, что ему делать. в прошлый раз он действительно был в состоянии, близком к неадекватному, поэтому сознание будто бы помутнилось, но сейчас, несмотря на то, что он все еще дико хочет спать, он вполне отдает отчет своим действиям. — ты справишься, — выдыхает он, — чан прав. нужно будет просто сказать. джисон сам это предложил, ничего ужасного не случится… продолжая повторять это раз за разом у себя в голове, он все-таки находит силы вернуться в кофейню. людей определенно прибавилось с того момента, как он ушел разговаривать с чаном, но это не мешает джисону тут же кинуть на него взволнованный взгляд, а его лицу — расплыться в нежной улыбке. минхо слаб. очень слаб. он занимает одно из своих любимых мест рядом с окном, откуда отлично видно и прилавок, и весь зал в целом, и укладывает голову на стол, продолжая наблюдать за работающим джисоном. подумаешь, он не признавался никому в любви со старшей школы. столько воды утекло, он уже давным давно не тот парень, каким был раньше, а вполне себе взрослый человек, который здраво оценивает ситуацию (ну и что, что только с помощью бан чана), он сможет это сделать. он зависает за рассматриванием какой-то ссорящейся парочки за окном, когда его мысли в очередной раз прерывает феликс, устало опустившийся на стул напротив. — привет, хен, — бормочет он, почти сразу же утыкаясь в телефон. минхо несколько раз моргает. непривычно видеть феликса таким… расстроенным? — привет… у тебя все в порядке? — ну типа, — феликс вздыхает и взъерошивает себе волосы, — на учебе завал. — очень хорошо тебя понимаю, — выдает в ответ минхо и снова укладывается на столе. сейчас у него с учебой куда проще, чем на сессии, но, подумайте, он все еще боится вылететь со стипендии, поэтому каким-то удивительным образом ему приходится успевать делать абсолютно все проекты, которые задают ему преподаватели. — привет всем любителям поспать на столе, — третьим к ним подсаживается джисон, и минхо тут же удивленно подскакивает, — ой, осторожнее, хен… минхо бросает взгляд за прилавок — очередь рассосалась, все посетители спокойно сидят на своих местах, а джисон только провожает его взгляд своим, тут же пожимая плечами. — все нормально? — да, я просто удивился… — моя смена почти закончилась, — он снова пожимает плечами и поворачивается к феликсу, — ты сегодня рано. еще полчаса… — я больше не могу там сидеть, — ноет феликс, — если мне еще хоть кто-нибудь скажет что-нибудь про эти зачеты, я буду драться. это объективно не имеет никакого смысла! — хорошо-хорошо! — джисон приобнимает его за плечи и кидает минхо испуганный взгляд, но тот только машет рукой, мол, я и сам не знаю, что с этим делать, — тебе просто нужен хороший кофе и немного отдохнуть, да? — надеюсь мне не придется никому плевать в стаканы сегодня, — бурчит феликс, заглушенный тканью чужой футболки, когда джисон только крепче прижимает его лицо к своей груди. — боже, вы что… — минхо испуганно раскрывает глаза, но джисон перебивает его со смехом: — нет, мы никому не плюем в напитки, расслабься, это идиома. минхо с облегчением выдыхает. круто. — так, — начинает джисон, — если ты пришел пораньше, может, сменишь меня? у нас с хеном планы. упомянутый хен заливается краской, и джисон только снова посмеивается. — о-о, — феликс потягивается и поднимается, — ну раз планы, то я не смею вас задерживать, — он усмехается, — голубки. когда-нибудь они доведут его до сердечного приступа, минхо в этом уверен. но вместо того, чтобы просто провалиться сквозь землю, он устало трет переносицу и поднимается с места. джисон встает следом. — хорошо вам провести время, — немного повеселевшим тоном желает феликс и, махнув рукой на прощание, уходит в подсобку переодеваться. — он несносный, — бормочет минхо, и джисон в ответ только в очередной раз пожимает плечами. — он становится еще несноснее, когда хенджин рядом, так что нам еще очень повезло, — он фыркает и бросает взгляд  в сторону служебных помещений, — дай мне три минуты, я переоденусь и вернусь к тебе. — окей. минхо усаживается обратно, снова залипая в окно в ожидании, когда джисон закончит передачу смены и освободится. он старается сохранять самообладание и делает несколько глубоких вдохов. бежать уже все равно некуда, да и не так все плохо, чтобы действительно задумываться о попытке побега. возможно, они просто сходят покушать, посмотрят какой-нибудь фильм и уснут рядом. в этом абсолютно точно нет ничего криминального. так почему сердце минхо все никак не хочет успокаиваться? — пойдем? минхо вздрагивает от неожиданности и тут же вскакивает со своего места так, что чуть не сбивает джисона с ног, но тот успевает отшатнуться в сторону, чтобы они оба не упали. — хен, пожалуйста, — с легкой улыбкой в очередной раз говорит он, — будь осторожнее. — да, прости, — неловко отзывается минхо, — ты закончил? — мхм, можем идти. джисон придерживает ему дверь на выходе и тут же открывает карты. — так… мы можем проехать пару остановок на автобусе или, — он что-то поворачивает в телефоне, — или немного пройтись пешком, что думаешь? — давай лучше пешком, — отзывается минхо, — если честно, я очень боюсь уснуть в любой момент… — хен, если ты так сильно устал, мы можем пойти сразу к тебе, ничего страшного. они останавливаются посреди тротуара, отойдя от кофейни всего на несколько метров, и минхо смотрит на него с какой-то смесью непонимания и влюбленности на лице, бездумно моргая. — нет, все в порядке. ты сам сказал, что думал об этом с самого утра. я уверен, что зайти за мясом не займет слишком много времени, — и опускает глаза. боже, ему так стыдно, что джисону действительно приходится беспокоиться из-за таких мелочей. — хорошо, если ты действительно так считаешь- ой, здесь надо повернуть… к тому времени, как они доходят до какого-то небольшого семейного ресторанчика, который приглянулся джисону ранее, минхо абсолютно уверен, что хан как минимум его родственная душа, а как максимум он готов взять его в мужья прямо здесь, без лишних раздумий. то, какой незаметной заботой окутывает его джисон со всех сторон, он не может сравнить ни с чем в своей жизни. это не похоже на тот вид заботы, который он привык получать от чана или хенджина, нет. если чан был довольно прямолинеен в своем желании сделать так, чтобы минхо было комфортно, пользуясь всеми известными человечеству способами заставить его уснуть или не пропустить очередной прием пищи, а хенджин просто вытаскивал его на прогулки и по сто раз повторял, как минхо важен и люби́м, то джисон одним своим существованием будто закутывал минхо в одеяло и оставлял греться перед камином с огромной тарелкой еды, других сравнений ему в голову не приходит. когда минхо пытается проанализировать, что же именно такого особенного делает этот бариста, то так и не придумывает ничего. кажется, он просто существует и разговаривает с ним. — все хорошо? — когда джисон замечает, что он снова начинает отключаться от реальности, то окликает его и подхватывает под руку, когда они заходят в ресторанчик. — да, все отлично, — минхо пытается не выдавать свое удовольствие слишком сильно. черт, в который раз ему приходится убеждаться, что хан исправно посещает тренажерный зал? он правда старается не сжимать чужое плечо слишком сильно, но получается у него из рук вон плохо. приветливый официант отводит их к на удивлению хорошенькому столику в глубине зала и обещает подойти через несколько минут, чтобы принять заказ, и джисон дружелюбно улыбается ему в ответ. — я бываю здесь довольно часто, — поясняет он, — да, не очень близко, но они правда делают самую лучшую свинину в городе, ты попробуешь и убедишься сам. минхо только кивает, слишком устав, чтобы дать какой-либо внятный ответ. джисон такой простой. на самом деле, он не может объяснить это в полной мере, просто хан кажется ему ужасающе открытым. он не может сказать, что никогда в своей жизни не встречал таких людей, нет, несмотря на то, что такое качество в людях ему попадается достаточно редко, у него было несколько знакомых, от которых исходила та же комфортная энергия, что и от джисона. просто сейчас ему кажется, что младший затмевает их всех, и ни с чем, кроме самого настоящего солнца, сравнить его не может. его открытость привлекает, и привлекает удивительно — минхо ловит себя на мыслях, что его самочувствие и настроение волшебным образом улучшаются, стоит джисону появиться в его поле зрения. магия, не иначе. обдумывая их отношения, находящиеся одновременно на грани возлюбленных и лучших друзей, он пытается лучше разобраться в чужом поведении — чан рассказывал, что люди довольно очевидны в своих чувствах, если кто-то действительно им нравится, и неважно в каком именно плане — стараются больше времени проводить вместе, уделяют внимание, делают какие-то крохотные шаги, которые заставляют другого человека чувствовать себя комфортно, идут на уступки… — хен, если хочешь, я могу попросить запаковать все с собой, мы могли бы поесть у тебя… ладно, он готов признать, что чан (в очередной раз) все-таки был прав. возможно, джисон к нему неравнодушен. «или он просто настолько простой, что ведет себя так абсолютно с каждым…» — нет, хани, все в порядке, — устало отзывается он в конце концов, — давай поедим спокойно… — хани? минхо моргает, пытаясь понять, что именно сделал не так. джисон расплывается в улыбке и машет официанту. — прости… — ты никогда не называл меня так, — довольно тянет хан, когда работник ресторанчика дает знак, что подойдет через минуту, — мне нравится. ему срочно надо поспать, иначе он сделает что-нибудь, о чем потом обязательно будет жалеть. на удивление, джисон действительно оказывается прав — свинина здесь выше всяких похвал. минхо старается не выглядеть слишком довольным, но получается не очень хорошо — он не знает, что можно было добавить в самое обычное мясо, чтобы оно внезапно стало настолько вкусным. и хотя какая-то часть его уверена, что он просто слишком давно не ел нормальной еды, что-то кроме растворимого пюре или лапши быстрого приготовления, другая тем временем просто пытается не расплакаться от того, насколько это вкусно. — боже, хен, что с твоим лицом? — со смешком интересуется джисон. его щеки набиты едой, делая его похожим на какого-нибудь грызуна, минхо искренне находит это очень милым. — это просто очень вкусно, — виновато отзывается минхо, проглотив очередной кусок. он знает, что после еды его потянет в сон еще сильнее, но пока что внезапно наполненный желудок позволяет ему чувствовать себя чуть более энергичным, чем обычно. — я говорил, что оно того стоит! — гордо произносит хан, — мы могли бы иногда обедать здесь вместе, если хочешь! минхо заливается румянцем и опускает взгляд в тарелку. это звучит просто божественно, он бы на самом деле отдал бы что угодно, чтобы проводить с этим замечательным мальчиком как можно больше времени. — ну, если ты хочешь… — конечно хочу! — внезапно возмущается он, — хен, мы почти не видимся вне кофейни! если я действительно собираюсь брать меньше смен, нам может потребоваться познакомиться чуть ближе, чтобы не потерять связь! из его уст это звучит так правильно и так просто, что ли даже на секунду теряется, не понимая, почему он сам не сказал этого раньше, но потом осознание того, что джисон действительно хочет познакомиться с ним поближе и проводить с ним больше времени внезапно накатывает на него, и он начинает опасно кашлять от попавшего не в то горло куска, заставляя джисона в панике хлопать его по спине. — господи, извини меня, я сказал что-то не так? — пугливо интересуется он, протягивая салфетку, которую минхо принимает уже дрожащими руками, — я говорил, хен, я могу слишком торопить события, поэтому если что-то н- — нет, все хорошо, я просто, — минхо мнется, используя салфетку в качестве предлога, чтобы немного помолчать, — я и сам хотел сказать что-то подобное. джисон смотрит на него с некоторым непониманием, поэтому ему приходится пояснить: — ты такой солнечный, — немного тише говорит минхо, — я иногда даже теряюсь. я привык к тому, что людям я в основном не интересен, и меня пугает мысль, что ты просто очень хороший человек, который хорошо относится к своему хену, вот и все. этот взгляд, полный каких-то неозвученных вопросов, заставляет минхо снова опустить глаза. — разве это плохо? — озадаченно произносит джисон, ковыряясь вилкой в тарелке, — но ты особенный. не говори, что ты не интересен, потому что я знаю, что это не так. минхо хотел расплакаться от того, что попробовал действительно вкусную свинину? забудьте, сейчас он готов расплакаться от того, с каким выражением лица джисон говорит о нем самом. — я имею в виду, — запинается джисон, и ли кажется, что он никогда не видел его таким смущенным, — ты замечательный, правда. мне бы искренне хотелось верить, что я хороший человек, как ты и сказал, но то, что я делаю для тебя, я бы не стал делать просто потому, что ты мой хен, понимаешь? минхо не находит, что ответить. он просто молча смотрит на него с абсолютно круглыми глазами, хотя по ощущениям что-то внутри него прямо сейчас перевернется с ног на голову. он знает, что надо обязательно сказать что-нибудь в ответ, но он не чувствует своего языка, способный только осоловело моргать и пялиться на джисона. тот расценивает это молчание по-своему. — прости, — он немного улыбается, но уши все еще красные, — я просто немного нервничаю. я знаю, если ты не уверен в себе или своих действиях, от моих слов не станет лучше, но мне скрывать нечего, так что вряд ли будет хуже, если ты узнаешь, каким вижу тебя я. — хани… джисон тут же прерывается, чтобы посмотреть ему в глаза. — да? — ты тоже замечательный. я правда так считаю. прости, я просто не привык слышать столько хорошего разом, но с тобой мне очень комфортно, я- мне, наверное, есть, что ответить, — под конец его голос снижается до шепота, поэтому джисон наклоняется чуть ниже над столом, чтобы лучше его слышать, — в тот, э-э, в тот вечер, когда ты привел меня домой, я впервые за несколько месяцев смог нормально поспать. — так это действительно проблема, да? — обреченно констатирует джисон, и минхо кивает в ответ, — я думал, что это что-то вроде временной бессонницы? минхо мотает головой. — не совсем. у меня проблемы со сном еще со средней школы, потому что я очень рано съехал от родителей. обычно моя бессонница не приносит так уж много проблем, рано или поздно ты смиряешься с тем, что просто не можешь спать слишком крепко или долго, но она обостряется временами. — сессия? — или какой-нибудь другой стресс, из-за которого мой мозг начинает слишком много думать, чтобы позволить мне уснуть, — кивает минхо. джисон выдыхает, — я говорю это не к тому, чтобы ты пожалел меня или что-то в этом роде, это правда не то, что мне нужно от тебя, просто я хочу, чтобы ты понял, насколько счастливым ты меня делаешь одним только своим существованием. — где-то я это уже слышал, — фыркает джисон, и минхо в очередной раз краснеет щеками, вспомнив дурацкое любовное письмо, которое все еще прожигает дно его рюкзака, словно проклятое. — отстань, — минхо закатывает глаза, но не может не улыбнуться в ответ, — в общем, не думай, что ты значишь для меня хоть сколько-нибудь меньше, чем я значу для тебя, ладно? — я тебя понял, хен. они доедают в комфортной тишине, а затем джисон снова придерживает ему двери ресторанчика, когда они покидают его, расплатившись (джисон настаивает на том, что платить должен именно он, как инициатор этого похода, а минхо слишком устал, чтобы спорить), и даже уступает ему место у окна в автобусе. минхо очарован. мало того, он действительно не чувствует никаких недомолвок между ними. будь здесь чан или хенджин, они бы обязательно сказали, что их разговор был довольно размытым и не провел ровно ни одной границы в их отношениях, но минхо этого на сто процентов достаточно. он рад уже тому, что джисон действительно что-то чувствует, а не просто общается с ним из вежливости, как ему показалось ранее. и он надеется, что не сказал полную чушь, потому что в противном случае он не знает, как еще ему донести свои мысли. — будешь чай? — интересуется минхо, когда они наконец-то добираются до его квартиры. джисон немного неловко снимает обувь в коридоре, поэтому ему приходится почти кричать. — да, пожалуйста. заваривая чай, он снова пытается немного успокоиться. в последний раз он так нервничал только при поступлении в универ, и то, ему кажется, что тогда было намного меньше стресса, чем сейчас, просто от того, что парень его мечты находится с ним в одной комнате. — меньше думай, больше делай, — шепчет он сам себе. — ты что-то сказал? минхо, как обычно, подскакивает от неожиданности и больно бьется локтем о кухонную тумбу, тут же принимаясь материться, чем вызывает у младшего недоуменный вздох. — прости-прости, ты в порядке? — да, — сквозь зубы отвечает минхо и указывает ему на стул, — все просто замечательно. чай они пьют тоже в тишине. минхо не уверен, но какой-то его части кажется, что он просто подсознательно пытается оттянуть момент признания, но очень скоро его организм просто откажет, если он хоть немного не поспит, поэтому, подключив всю свою силу воли, он запихивает чашку в раковину и встает в дверном проеме. — почему у тебя такое лицо, будто ты собрался на казнь?.. — интересуется джисон, повторяя его действия и тоже убирая свою кружку. — не знаю, где это у меня такое лицо, — бормочет минхо и идет в комнату, надеясь, что джисон просто без слов последует за ним. — минхо, — зовет он, и парню все-таки приходится остановиться. он оборачивается и внезапно понимает, что ужасно нервничает. настолько, что он практически чувствует, как его всего потрясывает, а рука, держащаяся за облицовку проема, неприятно дрожит. — послушай, — начинает джисон, делая маленький шаг вперед, к нему, — расслабься немного. я знаю, что ты устал, но я не знаю, что у тебя в голове. если ты нервничаешь, наверное, на это есть какая-то весомая причина, но я просто хочу, чтобы ты знал одну, э-э, вещь? минхо подбадривает его кивком, сам еще не понимая, к чему он ведет. — я никогда не сделаю ничего, что доставит тебе дискомфорт, — очень серьезно говорит он, — ты можешь не бояться обидеть меня, сказав, что я сделал или сказал что-то не то, я пойму. просто у тебя такое лицо, — он хмыкает, — как будто на растление идешь или, не знаю, как будто я собираюсь тебе нож в спину воткнуть, стоит тебе отвернуться. я обещаю, что не буду этого делать, хорошо? он протягивает ему мизинчик. на короткую секунду минхо хочется по-детски рассмеяться, потому что он действительно никогда в своей жизни не встречал кого-то, хотя бы близко похожего на хан джисона, и это искренне восхищает его раз за разом. сказать что-то подобное, чтобы он почувствовал себя в безопасности? на это, возможно, способны несколько людей из его окружения, но клятва на мизинчиках? на это способен исключительно он. когда до него доходит, что джисон так и стоит посреди коридора с выставленной вперед рукой, он двигается на одних рефлексах, крепко сплетая их пальцы. джисон расплывается в самой широкой улыбке за все их знакомство, и минхо просто физически не может не улыбнуться в ответ. — ты удивительный, — вырывается из минхо на входе в комнату, и джисон оборачивается к нему, — я правда имею это в виду. он мог бы сколько угодно любоваться тем, с какой нежностью смотрит на него джисон, но телефон в его кармане начинает жужжать, и он виновато смотрит в ответ. — прости, мне надо ответить, — «чанни-хен» гласит надпись на экране, — если тебе нужно переодеться, можешь взять буквально любую одежду из шкафа, ладно? если вытащишь ноут… да боже мой. когда чан набирает его по второму разу, минхо берет трубку и немного раздраженно бросает: «да ради бога, подожди минуту, хен!», прежде чем прикрыть микрофон рукой и продолжить: — возьми пожалуйста ноут, он не запаролен, я хочу посмотреть твой любимый фильм, хорошо? я быстро! джисон очень внимательно слушает все указания и даже игриво отдает честь, когда минхо, наконец, подносит телефон к уху и выходит из комнаты. он легко может слышать, как чан усмехается на том конце. — так что, все-таки получилось? — интересуется он, когда минхо убеждается, что отошел на достаточное расстояние — на кухне его точно не будет слышно. — бан кристофер чан, я официально люблю тебя чуть меньше, чем всех остальных. — ого, не знал, что такое возможно. как ты себя чувствуешь? — я не хочу рассказывать тебе все, но мы немного обсудили все происходящее и я выяснил две вещи. — ну-ка? — во первых, я абсолютно точно влюблен и это абсолютно точно хоть немного, но взаимно. — ого, шерлок, у тебя это заняло так много времени! — помолчи, умоляю, а во-вторых он буквально самый лучший мужчина в моей жизни. он слышит, как чан ну очень тяжело вздыхает. — минхо, почему ты говоришь это мне, а не ему? — потому что ты позвонил как раз в тот момент, когда мы собирались смотреть фильм! — возмущенно шипит минхо. — ладно, понял. пожалуйста, напиши мне завтра. я должен знать, что ты в порядке и этот джисон ничем тебя не обидел. — он не сможет меня обидеть, — немного тише отвечает он, — только не он. снова вздох. — я позвоню завтра. — пока. по возвращении в комнату он застает джисона, лежащего на его кровати с его ноутбуком, в его спортивных штанах и в его футболке, и это заставляет сердце минхо сделать несколько лишних ударов. младший же смотрит на него несколько удивленно. — все хорошо? — спрашивает он, когда минхо подходит ближе, чтобы воткнуть зарядку в телефон и присесть на краешек кровати. — да. мне надо переодеться, ты не мог бы… — конечно, — он без лишних слов отворачивается к окну, чтобы минхо смог сменить неудобные джинсы на что-то более комфортное, и уже через пару минут поворачивается обратно. — что мы будем смотреть? — ну, — джисон неловко трет затылок, когда минхо забирается с ногами на кровать и двигает подушки ближе к спинке, чтобы сесть удобнее, — я подумал, что не будет особого смысла, если я включу что-то с напряженной концовкой, потому что скорее всего ты уснешь намного раньше, так что… посмотрим клуб завтрак? — клуб завтрак? — медленно произносит минхо, и джисон только кивает, присаживаясь совсем близко к нему. одно движение — и голова минхо уже лежит у него на груди. он не может сказать, что ему не нравится. он в восторге. — хорошо, давай посмотрим клуб завтрак. — ты уже смотрел? минхо кивает. джисон двигает ноутбук между ними, когда он, наконец, решается положить руку поперек чужого торса и неловко сжимает его футболку. — круто. значит, будем просто наслаждаться атмосферой. — время только шесть… что ты будешь делать, если я усну? — все так же медленно спрашивает минхо, понимая, что, скорее всего, провалится в сон в ближайшие двадцать минут, если джисон так и будет сидеть с рукой в его волосах. — не знаю, посмотрю что-нибудь еще. или почитаю. или попробую уснуть, — он пожимает плечами, — я найду, чем заняться, так что не беспокойся об этом и просто засыпай. я знаю, что ты устал. минхо устало моргает и кивает, устраиваясь поудобнее. джисон включает фильм. сначала он правда пытается сосредоточиться на просмотре. он счастлив знать, что это один из любимых фильмов джисона — у них правда очень много общего, потому что он действительно любит этот фильм, но джисон так ласково гладит его волосы, а грудь под его щекой так ровно и тепло вздымается, что он чувствует, что проваливается в сон, уже через несколько минут после начала. — джисон, я сейчас усну, — делится он, чтобы продержать мозг в сознании еще хоть немного, и джисон только замедляет поглаживания, — нет, правда. — мы для этого здесь и собрались, — его голос отдает в голове минхо вибрацией, — разве не так? — не так, — шепотом отзывается минхо, — мы собрались, чтобы обниматься… — разве нельзя убить двух зайцев разом? — интересуется джисон, прижимая его крепче, и минхо, уже на грани сна, только мотает головой. — зайцев вообще лучше не убивать… — шепчет он и слышит, как джисон усмехается. — не будем. спи, хен. и он действительно засыпает, убаюканный его теплым голосом, нежными объятьями и уютным гулом любимого фильма. на удивление, когда он просыпается, джисон все еще рядом. эта мысль приносит ему такое моральное успокоение, что ему приходится выдохнуть из легких весь накопившийся воздух, чтобы смириться с ней. он приподнимает голову, чтобы хотя бы попытаться посмотреть, который час и можно ли поспать еще немного, как замирает. джисон все еще обнимает его. они немного переместились во сне, перед тем, как лечь самому, джисон определенно потратил какое-то время, чтобы расстелить кровать и укрыть их обоих одеялом, но факт остается фактом. он лежит на спине, но корпус все-таки немного повернут в сторону минхо, пока тот так бессовестно обвил его руками и уместил голову на чужом плече. во сне он выглядит все так же спокойно, как и обычно, но в какой-то степени более безмятежно. минхо думает, что ничего красивее в жизни не видел, потому что прямо сейчас человек, к которому он испытывает столько чувств сразу, крепко прижимает его к себе обеими руками, и их ноги переплетены где-то под одеялом. за окном только начинает светлеть, и минхо с огромным удовольствием думает, что можно еще очень и очень долго нежиться в его объятьях, пока сам джисон не надумает просыпаться. хотя судя по тому, что ноутбук, убранный обратно на стол, все еще не выключился, сам джисон лег не так уж и давно. что ж, минхо совершенно не против. — ты уже проснулся? — сонно зовет джисон, даже не открывая глаз, и минхо, запаниковав, прижимается ближе, — хен? — да, — шепотом отзывается он. джисон отнимает от него одну руку, чтобы почесать щеку, и почти тут же возвращает ее на место. — тебе удобно? — мне удобно, — минхо спускается чуть ниже, чтобы спрятать лицо на его груди, и джисон довольно бурчит, зарываясь свободной рукой в его волосы. минхо не знает, где он взял эту привычку, но готов провести так целую вечность. поразительно. он ведь даже в полусонном состоянии умудрился спросить о том, удобно ли ему. минхо так сильно восхищен его вниманием. когда он понимает, что джисон снова уснул, то позволяет себе крепко обнять его за талию. на самом деле, ему ужасно хочется все-таки расплакаться, просто потому что он не может поверить, что такой замечательный хан джисон сейчас обнимает его, как самое дорогое сокровище, что он действительно решил потратить свой выходной на то, чтобы заставить минхо выспаться, что он заботится о нем каждую минуту, когда они вместе, что он действительно настроен говорить и прояснять все недопонятые моменты, что… — хан джисон, — шепчет минхо настолько тихо, что сам себя не слышит, — ты потрясающий. удивительный. и сам засыпает несколькими минутами позже, не замечая, как джисон расплывается в глупой довольной улыбке. второе пробуждение оказывается далеко не таким восхитительным, как предыдущее. он просыпается от непонятного грохота и тратит несколько секунд на то, чтобы понять, откуда вообще идет звук. открыть глаза оказывается буквально непосильной задачей для него, поэтому он наощупь садится в кровати, стаскивая с себя одеяло, и только после этого, проморгавшись, смотрит на пол — именно оттуда идет неконтролируемый поток ругательств, который минхо абсолютно не ожидал услышать в своей постели. — джисон? — зовет он даже раньше, чем мозг вообще успевает восстановить в его голове события прошедшего вечера. — доброе утро, — хмуро отзываются с пола, и минхо, понимая, что что-то не так, тут же бросается к краю кровати. перед ним открывается интересная картина. видимо, джисон запутался в одеяле, потому что иначе объяснить то, почему он полностью укрытый сейчас валяется у него на полу, он не может. против его воли из него вырвается маленький смешок. — я столкнул тебя с кровати? — интересуется минхо, забираясь обратно под свое одеяло (он не знает, зачем достал второе, если по итогу они пользовались всего лишь половиной его собственного), — или ты просто решил, э-э, поспать на полу? — да, я же именно для этого сюда пришел, — джисон выпутывается и, потирая бок, укладывается рядом с минхо, складывая руки на груди. — прости, — со смехом извиняется он, — так что? — я запутался в одеяле. хен, зачем тебе вообще два одеяла?! минхо тупит взгляд, но все-таки отвечает: — ну, я подумал, что… я не буду этого говорить… — скажи уж, будь добр! оно напало на меня посреди ночи, — возмущенно просит он, выглядя при этом скорее уморительно, чем действительно недовольно. — на случай, если бы ты захотел спать под отдельным, когда я усну, — шепотом объясняет минхо и почти сразу же краснеет. джисон смотрит на него, как на дурака. — хен, ты- ты серьезно? — ага. несколько секунд они смотрят друг на друга в полнейшей тишине, пока джисон, наконец, не мотает головой. — ты такой странный, — выдает он, — и мысль эта странная. прям как ты. удивительно. еще минута и я реально тебя поцелую. минхо смотрит на него, не мигая, похожий на оленя, которого свет фар приближающегося автомобиля застал прямо посреди дороги, и не сразу понимает даже смысл сказанного. зато когда понимает, то не может сказать ни слова. джисон только что- джисон сказал то, что он услышал, или он сказал что-то другое, но организм минхо упорно подкидывает ему то, что он хочет услышать? — прости, — сдавленно выдает минхо, пока джисон все еще смотрит на него с самым возмущенным выражением лица на свете, — это так забавно. я слишком редко высыпаюсь, кажется, это не очень хорошо на меня влияет, — он немного нервно смеется, джисон все еще не сводит с него взгляда, — смотри, есть вероятность, что мой мозг меня обманывает и я только что услышал то, что очень хотел услышать, вместо того, что ты сказал на самом деле, так что, не мог бы ты повторить? джисон смеряет его пронзительным взглядом и двигается ближе, буквально усаживаясь напротив. — ты странный, — чеканит он, — и мысль эта странная, прям как ты. это удивительно. еще минута и я реально тебя поцелую. — вот опять, — усмехается минхо, — кажется, я все еще сплю. он определенно точно не спит. как минимум, находится в очень реалистичном сне, где касания чужих ладоней до его щек ощущаются настолько реальными. джисон берет его лицо в ладони и снова придвигается ближе, пока минхо пытается одновременно совладать с паникой и, видимо, проснуться. хотя что-то ему подсказывает, что он все-таки не спит. как минимум, дыхание джисона на его щеке кажется очень реалистичным. — ты странный, — снова повторяет он, — и мысли у тебя странные. удивительно. мне кажется, я прямо сейчас тебя поцелую, ли минхо. — от того, что ты перефразируешь, лучше не становится, — шепчет минхо. он ничегошеньки не может с собой поделать, но взгляд так и тянет вниз — туда, где джисон незаметно прикусил нижнюю губу. круто. он поднимает взгляд. — если тебе станет от этого легче, — так же тихо говорит джисон, — я сейчас абсолютно точно смотрю на твои губы. а ты, — он снова поднимает взгляд к его глазам, — абсолютно точно смотришь на мои. — что бы это могло значить, интересно, — задумчиво и тихо выдает минхо, пока джисон, все еще непозволительно близко, перебирает волосы на его затылке. — наверное, что нам стоит поцеловать друг друга, как думаешь? — не знаю, может быть? — ты- боже, перестань быть таким потрясающим, — шепчет джисон и, наконец, подается вперед. ровно в ту же секунду, как телефон минхо, погребенный где-то под подушками, начинает сходить с ума, оповещая его владельца о звонке. джисон так и застывает, в миллиметре от его губ, тяжело дыша. минхо открывает глаза, аккуратно отстраняется и тянется рукой за мобильником. кто бы там ни был, он готов убить этого человека, если потребуется. чан. минхо фыркает. — минхо? — чан звучит очень бодро, что заставляет минхо только сильнее хотеть его ударить. каким-либо образом, через трубку. — бан кристофер чан, прямо сейчас я начал любить тебя еще капельку меньше, чтобы ты знал, — четко говорит минхо и прежде, чем чан успевает хоть что-нибудь ответить, нажимает на кнопку сброса. хан перед ним все еще сидит неподвижно, так и не убрав руки с его лица и шеи, но его взгляд меняется на испуганный, когда минхо поворачивается обратно с очень уж решительным выражением лица. — ты, — зовет он, и джисон выпрямляется, — господи, прости его, он обещал позвонить мне утром, потому что я слишком переживал о том, что все что угодно может пойти не так. — а еще ты не умеешь признаваться в любви, да? — со смешком интересуется джисон, и минхо уже в который раз застывает, растеряв всю уверенность, — не переживай, ты довольно очевиден. — хан джисон, — бормочет он, упираясь руками в чужую грудь, вызывая у джисона хихиканье. — да, это я. — я влюблен в тебя. джисон гладит его щеку, расплываясь в красивой улыбке. его глаза превращаются в узкие щелочки, а его улыбка похожа на сердечко. минхо знает об этом, потому что не может оторвать взгляд от его лица. — круто, — усмехается он. минхо борется с желанием его ударить, ну как он может быть таким спокойным! — я тоже. может, поцелуемся уже? — ну, как хочешь, — боже, у него появились силы дразниться? кажется, ему действительно стоит чаще высыпаться. — если ты не хочешь, то я- — боже, джисон, поцелуй меня уже. джисон ждет этого. минхо чувствует, что его руки подрагивают, когда младший снова обхватывает его лицо ладонями и мягко касается его губ своими — они все еще находятся так близко. минхо ласково обвивает его шею обеими руками и пробует пропустить пальцы через мягкие волосы — кажется, теперь его рукам там самое место. джисон не торопится. джисон делает все постепенно. старший все пытается понять, откуда он взял эту странную привычку — извиняться за то, что торопит события, когда на деле это самый идеальный поцелуй, который он мог себе представить. его губы мягкие и теплые, и их движения сочетаются, как две частички одного пазла, заставляя что-то внутри него переворачиваться и дрожать. кажется, будто он ждал этого очень долго. очень, очень долго. минхо отстраняется первым, чтобы посмотреть ему в глаза. джисон выглядит потрясающе с горящими нежностью глазами и губами, блестящими от слюны. минхо мог бы любоваться им целую вечность. под его взглядом хан немного тушуется, уши краснеют, и он отводит взгляд в сторону, неловко цепляясь пальцами за плечи минхо. — о чем ты думаешь? — спрашивает он негромко, минхо все еще играет с его волосами. — если бы я был феликсом, то сказал бы, что ты «ультрамегахорош», знаешь, о чем это? джисон мотает головой. — это о том, что ты самый потрясающий человек, которого я знаю, хан джисон, — ласково произносит он, и глаза джисона снова вспыхивают, — и я хочу быть с тобой, даже если у меня проблемы с признанием собственных чувств и сном. особенно со сном. — это было как-то связано со мной, да? — морщится джисон, — феликс предполагал, но я все не был уверен… — мхм, — отзывается минхо, — чан говорил мне просто сказать тебе что-нибудь вроде «я скоро умру от недосыпа, если ты не начнешь обнимать меня каждую ночь, желательно в качестве моего парня, потому что это сделает меня самым счастливым мужчиной в мире», но я подумал, что это было бы странно. — верно, — усмехается джисон, — немного странно. хотя мне понравилась часть про твоего парня. минхо удивленно отстраняется, наблюдая, как на лице джисона буквально светится игривая улыбка. — что именно в ней? — ну, это звучит круто. будешь моим парнем? он глубоко вздыхает и привлекает младшего к себе, чтобы крепко обнять. — какой ответ ты хочешь от меня услышать? ни за что не поверю, что хоть кто-нибудь мог бы сказать тебе нет. — я кому попало не предлагаю… — да, джисон, да, пожалуйста, будь моим парнем, и я реально стану самым счастливым мужчиной в мире. обязательно скажу чану, что его план сработал. джисон снова усмехается и обвивает его руками, даря теплые объятья, в которых минхо нуждается, как в воздухе. — звучит прекрасно, — на выдохе произносит он, — значит, и я теперь самый счастливый. проголодался? — есть немного… — смущенно говорит минхо, и джисон тут же распутывает их объятья, чтобы подняться и протянуть ему руку. — тогда пойдем, я видел в твоем холодильнике черничный джем, мы можем испечь блинчики… «звучит прекрасно». и минхо следует за ним, все еще не уверенный, как именно это получилось. просто в один момент, когда белый ноябрь сменился серым декабрем, а его бессонница заставила его проморгать весь январь, перетекающий в графитно-черный февраль, в его жизни появилось солнце. он всегда думал, что почувствует себя лучше, когда зима пройдет, но облегчение придет не от окончания сессии, а от наступления весны. весны, которую в его жизнь привел один единственный хан джисон.