Нил, помнишь?

Это было только наше место. Укромное, скрытое от чужих любопытных глаз. Мы нашли его, кажется, совсем недавно, хотя прошло много месяцев. Не могу осознать, что скоро будет год. Только мы знали о том тайном проходе, только мы пробирались туда каждый летний день. Это было самое тёплое и лучшее лето в моей жизни, я же говорил? Говорил со словами, что очень люблю тебя и твой звонкий смех. Такой родной. Я до сих пор его слышу за своей спиной. И в полном одиночестве, и в толпе совершенно незнакомых людей. Даже сегодня. Все никак не пойму, почему ты не хочешь появиться передо мной? Это напоминает ту игру в прятки, помнишь? Мы тогда уходили с нашего места и вышли в соседний парк, где резвились дети. Они так ловко умудрились затащить нас в свою игру, я даже не сразу понял, что произошло. Ты тогда тоже громко смеялся, очаровывал своей лучезарной улыбкой. Я снова ходил туда. Только вот ты снова не пришёл. Знаешь, наше поле потускнело за этот год. Одуванчики, что мы собирали, когда-то были такими яркими и лёгкими. Сейчас они совсем другие. Без тебя все поменялось. Когда мы собирали цветы, они никогда не доживали до вазы в квартире. Странное правило, не так ли? Ты говорил, что их место тут, на поле. Помнишь? Сегодня я снова собирал одуванчики, хотел подарить тебе вечером. Но не смог вынести. Но, думаю, ты все понимаешь и не расстраиваешься. Я видел тебя. Точнее, надеялся, что видел. Рано утром. На крыше. Тот парень точно также, как и ты, сидел на краю и улыбался рассвету. Не люблю ошибаться. Но ошибаюсь снова и снова, бросаясь к незнакомым людям, которые хоть как-то напоминают тебя. Будь то руки, голос или силуэт. У парня на крыше глаза пустые и невидящие, точно не твои. У тебя они были живые с радостным озорным огоньком. Он пришёл так рано просто так, подумать о своей жизни, а ты ходил встречать рассвет, потому что не хотел, чтобы тот был один. Ты всегда думал только о других. Даже если «другие» не имели ни чувств, ни своих мыслей. Но зачем-то оставил меня одного. Почему? Ты бы сейчас посмеялся и обыденно потрепал мои волосы, которые тебе так нравились. Ты сказал бы, что я несу глупости. Я и сам понимаю это, но зачем-то продолжаю нести. И правда глупо. Недавно решил наконец выйти за пределы дома и нашего поля, друзья вытащили в кофейню. Куда мы тоже часто ходили вместе. И зимой, и летом, когда было жарко и холодно, когда палило яркое солнце или бушевала метель. Но ты всегда улыбался и брал этот чертов американо. Такой кислый и мерзкий, никогда не понимал, как ты его пьешь. Но на вкус и цвет товарищей нет, да, я помню. Хотя теперь я только его и беру, все также неприятно, но он помогает прийти в себя хоть на мгновение вспомнить прошлое беззаботно и поморщиться от вкуса кофе. Как раньше. Ты каждый раз предлагал попробовать и ожидал другой результат. Впервые обратил внимание на руки официанта. Обычно я смотрел только на тебя, не видя ничего вокруг. У него запястья твои. Точно такие же тонкие и будто хрупкие на первый взгляд. Только на первый. Но это вновь не ты. Вновь ты не рядом. Безумно трудно. Невыносимо. Не прячься, Нил, хватит. Выходи. Не прячься в других людях, за моей спиной и в гомоне толпы. Ты выйграл во всех играх и спорах, ты стоишь точно на первом месте, а я – на последнем. Я признал поражение. Только выйди и обними меня. Как раньше. Пожалуйста. Твои объятия дороже всего мира. Они не сравнятся ни с чем, хоть я других-то и не знаю. Даже толковых дружеских. Я никогда не любил прикосновения. Только твои являлись исключениями из моих правил и принципов. Ты в шутку гордился этим. Постоянно напоминал Эшли, которая даже с годами продолжала свои попытки обнять меня при встрече. Помнишь? Помнишь наши самые первые объятия? Они были такими скованными и, наверное, странными, если смотреть со стороны. Но нас никто не видел, значит, это не важно? Наверное. Та ночь до сих появляется в моих снах, я даже рассказывал тебе. Гром, молнии, ливень. Если честно, страшно было. Но так завораживающе и маняще, что я не мог сдвинуться с места. Ты приобнял меня сначала со спины, как делал это раньше. Только через несколько минут тебе удалось поймать момент и развернуть меня лицом к тебе. «Нил, ты всемогущий», – прошептал я тогда. Потому что, кажется, растерял все свои мысли. Только эти слова крутились на языке. Помнишь же? Я не ценил ничего. Ни секунды. Ни смеха, ни шёпота, ни приятного молчания. Ничего. Жалею ли? Безусловно. Начинаешь ценить только тогда, когда теряешь. Задумываешься о том, что это были самые лучшие мгновения и часы, только когда они подходят к концу. Но если ты сейчас появишься рядом, клянусь, буду ценить. Нил, просто появись вновь рядом. Прошу. Давай вместе ляжем на нашем поле, сомнем под собою одуванчики и будем просто молчать. Как это было раньше. Давай я принесу туда твою любимую книгу и буду читать вслух, хоть знаю строки едва не наизусть. Я не читал эту сказку с самой начальной школы и был крайне удивлён, когда увидел её в твоих руках. В библиотеке. Это была наша самая первая встреча. Оттуда все и началось. Помнишь? Я сидел над учебниками по химии, если память не изменяет. Совсем один. Мало кто ходит по библиотекам в наше-то время. Или просто выпало такое время. Не знаю. Поэтому я и обратил на тебя внимание. Ты зашёл тихо-тихо, только скрипнула старая дверь. Ты уверенно прошёл между стеллажей и скрылся за полками, но вышел совсем скоро с одной тоненькой книжкой в руках. Яркая обложка и название большими буквами: «Маленьй принц». Кажется, я тогда хмыкнул, а ты посмотрел на меня вопросительным и таким пытливым взглядом, что я до сих пор с дрожью его вспоминаю. Ты сказал что-то вроде: «Хорошая книга, попробуйте прочитать как-нибудь на досуге. Отвлекитесь от учебников». И ушёл в глубь библиотеки. А я честно пошёл перечитывать едва не в тот же вечер. Несколько дней, и сказка вновь возвращается на полку. –Понравилось? Ты спрашиваешь сразу же. Следил за мной или просто так совпало, что ты вновь был рядом. –Понравилось, – я отвечаю чуть застенчиво. –Спасибо, это стоило освежить в памяти. Ты смеешься. По-доброму, ничуть не издеваясь. Смеешься так искренне, но тихо. «В библиотеке должна царить тишина», – ведь именно так гласила табличка на входной двери. Потом мы ещё много раз пересекались, пока однажды я не осмелился предложить тебе прогуляться. Просто так. Начало осени уже давало о себе знать: то дожди, то холод. Тогда день выдался на удивление тёплым и приятным, нельзя было упускать возможность спокойно пройтись по парку. Правда потом все равно пошёл ливень, и нам пришлось сбегать в ближайшую кофейню. В ту самую кофейню. Ты ведь помнишь? «Мы будем вместе еще.. не вечность, конечно, но несколько десятилетий продержимся». Так ведь ты говорил. Нил, помнишь? Я почти смеюсь. Не знаю, над собой или над всем этим чëртовым миром. Ты точно помнишь, но точно мне об этом не скажешь. Люблю тебя, Нил. Мне жаль, что вышло именно так. Не стоило вообще втягивать тебя в эти истории, не стоило подходить с предложением прогуляться. Лучше бы никогда не встретились и жили спокойно порознь. Мы бы жили. Но уже ничего не изменить.

Твой и только твой Тодд.