Во имя науки

«Когда-то давно… Люди и монстры жили в мире. Мир закончился войной…» «И тогда, семь могущественных волшебников заперли монстров под землей, не дали и шанса на освобождение, создали барьер, ценой которого стала могущественная душа мага. Жертва была добровольцем, душа горела золотом, а затем… Исчезла…» Столетние сталактиты роняли на холодный камень пещеры капли, тихий звук среди глухой тишины казался отвратительно громок. Его не замечал никто. Монстры проиграли, люди победили в войне, которую сами затеяли. Позади девы сверкал барьер, сквозь него просачивался свет заходящего солнца, он переливался всеми цветами радуги. Руки мага дрожали, то ли от страха, то ли от изнеможения. Она прощалась с жизнью. Рухнула на колени перед теми, кого заперла. Голова смиренно опущена, взгляд измеряет трещины в полу, а душа трепещется снаружи, прикрытая тощими ладонями, совершенно беззащитная. – Убить ее! Барьер падет, когда жертва умрет! Голос был ей знаком. Когда-то давно она учила мальчонку плести цветастый венок для любимой, сейчас же он стоял где-то в толпе, рослый монстр под защитой теней, прижимая к себе ту, ради которой учился создавать прекрасное из цветов. Среди толпы выживших дева знала многих, среди них были те, чьих родственников она убила. Она чувствует прах на кончиках пальцев, он смешался с последним заклинанием, усиливая барьер. – Да, убьем ее! Смерть каждому человеку, смерть предателям! Уголок бледных губ дрогнул в горькой улыбке, она знала, что все закончится этим. Знала и не надеялась выжить. Голоса толпы гудели, смешивались, девушка перестала их узнавать. Женские, мужские, грубые и неестественно мягкие, взывающие к жестокой расправе. Она не смотрела, не думала сопротивляться надвигающейся неизбежности. Толпа гудела, но не решалась подходить, никто не желал пачкать руки в крови. Напряжение росло, человек поднял взгляд, серость глаз описывала вниманием толпу, цепляясь за того, кто решился выйти. Она лишь единожды общалась с монстром, что решился стать для нее палачом, кажется он не был воином, скорее слугой науки, королевским ученым. На языке плясало его имя, а разум совершенно отказывался вспоминать. Возможно всему виной страх перед надвигающейся смертью. Высокий, худой, его образ чем-то напоминает человеческий, лишь черты лица… отсутствующие. У него не было носа, вместо него была костяшка, что напоминала укороченный клюв и черная впадина вглубь черепной коробки. Его лицо было похоже на череп, но присутствующие веки и губы делали его черты неестественными, а кости иллюзорно эластичными. Рук у него не было, вместо них пятипалые кости, остальные части тела можно было только вообразить, строгость образа подчеркивал костюм с удлиненным пиджаком, что выигрышно подчеркивал его немалый рост. Девушка наблюдала, был в ее взгляде некий вызов, она все еще храбрилась, а палач оставался безмолвным. Они замерли, оба, сохраняя дистанцию. Он шелохнулся первым, протянул открытую ладонь. В глазах мага блеснуло сомнение, а он и не торопил, уверенно тянул к ней руку, будто знал, сил сопротивляться в человека не осталось, а выбор невелик. – Убьем ее? Мы не люди. Убить, значит уподобиться им, осквернить память погибших. Милосердием мы подарим нашим родственникам и друзьям покой, а они, в благодарность, вернутся новыми душами. Будьте же милосердны, монстры! Сомнения остались, девушка глядела на руку, не решаясь прикоснуться. Он настаивал, склонился над жертвой толпы, его длинная тень осталась позади. Выбора не было, могущественный маг повержен, принимает помощь монстра. Легким движением ладоней она вынуждает душу исчезнуть в грудной клетке, оставляя после себя искры магии. Роняя их, она дала жизнь росткам земных трав. Пальцы коснулись костяшек чужой ладони, ощутили на себе поступь мурашек и холод нечеловеческих рук. Он помог подняться, не выпуская ладонь из хватки, забрал человека под крыло, свободной рукой касаясь ее плеча, мирно приобнимая и тем самым даруя свою защиту. – Да ты должно быть шутишь?! – Из тени вышел еще один высокий монстр, похожий на птицу, окутанный перьями и размахивающий крыльями от излишней эмоциональности. Серый птиц не собирался принимать милосердие в душу. – Люди не заслуживают жизни, а ты предлагаешь пригреть ее и простить?! Заберем ее душу и освободимся! Ученый молчал, черные зрачки, которые занимали большую часть глазниц, глядели куда-то в толпу. Дева не могла проследить за его взглядом из такого ракурса. Похоже, многозначительный взгляд возымел результат. Заговорил молодой король. Он не выглядел правителем. Покосившаяся корона, надломанный рог, раны на теле и осыпающаяся шерсть крупного зверя. Выглядел покалеченным воином, но не королем. Именно это и делало из него истинного правителя. – Мы не будем никого убивать. – Он жестом остановил гул толпы, а после той же рукой пригладил растрепанную бороду. – Пусть на себе ощутит заточение. Запрем ее, а там решим, что с человеком делать. Поспешные решения не вернут погибших... Слово короля нерушимо. Ученый не стал перечить. Куда запереть пленника в новом месте? Решение нашлось само по себе. Стоять на месте монстры не стали. Пустая пещера враждебно завывала порывами ветра, а темнота тропы пугала неизвестностью. Израненные, измученные трауром, они продвигались вперед, огонь короля служил источником света и тепла. Человек шагал позади, руки сковывали лозы, они же сдавливали шею. Минимальное проявление магии могло сгубить ее душу, а она и не думала провоцировать, сил не было ни на что. Монстры продвигались, пока не настигли пустого пространства. Простор мог вместить в себя небольшой городок, он принял изнеможенных путников. – Остановимся здесь. Все, кто способен, помогите раненым, позаботьтесь друг о друге. Посреди обширной территории вспыхнул огонь, костер, подпитывающийся силой короля. Рядом с ним расположились монстры. Дружные и отзывчивые, они не скупились, дарили помощь всем нуждающимся, забывая о собственной слабости. О человеке не забыли, его заперли, рядом с привалом отыскалась глубокая яма, выход из нее закрыли лозы, оставили человека в глубине тьмы. Одну. – Эй, человек. Где-то там копошились монстры, кто-то готовился уснуть, кто-то уже давно спал. Тень ямы скрывала лицо подошедшего монстра, да голос выдал его. Девушка не знала, сколько прошло времени, потеряла ему счет. Она замерзла, ее мучили голод и жажда, но тяжелее всего маг переносит истощение. – Я здесь. Не сбежала. Мне некуда сбегать. – Косточку погрызть не хочешь? Его вопрос застал врасплох. Девушка ненадолго притихла, не знала, как воспринимать его вопрос. Подсказкой служил тихий смешок, заразительно оптимистичный. Следом за смешком к ногам приземлился бутыль, в нем плескалась жидкость. – Прости, оратор из меня не очень, но я раздобыл воду. Люди же не могут выжить без употребления жидкости. Человек помедлил, вперил взгляд на жидкость, что все еще не успокоилась после падения. Набранная из подземного источника, настолько холодная, что на поверхности сосуда собрались капельки конденсата, как же аппетитно выглядели медленно спускающиеся капли по прозрачным стенкам. – Отравлена? В ответ смех. Она с трудом подняла взгляд мирясь с головокружением. Истощение не проходило бесследно. Свободная тень резко уменьшилась, спаситель присел рядом с ямой, пачкая потрепанный костюм. – Разумеется. Я вступился за тебя именно для того, чтобы вскоре отравить. Вот такой я тайный убийца. – Спасибо… Смешка не последовало, воцарилось недолгое молчание. Девушка потянулась к бутылю, вцепилась в него как за шанс спастись, жадно глотая предложенную воду. Истощение никуда не ушло, но тело благодарно отозвалось, дрожь рук ушла, оставляя после себя исключительно слабость. Спаситель ждал, полноценно распластавшись на земле, молчаливо глядел в потолок. – Пожалуйста. Пусть этот жест будет началом нового мира. – Мне жаль… Всех… – Молчи. – Холодный тон прервал ее жалкие попытки молить о прощении. Дева замерла, не ожидая подобного, притихла впитывая холодные нотки монструозного голоса. – Вы убили моих товарищей, ни за что, беззащитных, без повода… Никакие слова не вернут их, потому молчи, пока я не пожалел о твоем спасении. Она не произнесла ничего. Воцарилась тишина, напряженная, звенящая. Девушка чувствовала стыд, сожаление о содеянном. Хрупкие монстры не заслуживали смерти, но люди решили иначе. Маги выполняли приказы, не задумываясь о морали, допустили смерти. Прах на руках, его не отмыть. Девушка резко сжала бутыль пальцами, выливая последние капли жидкости на руки, пытаясь стереть ошибки людских пороков. – Что ты… – Монстр поднялся, заглянул в импровизированную клетку, благо, зрение позволяло видеть в темноте. Человеку не было суждено увидеть изумление на бледном лице, но тон голоса работал против ученого. – Зачем? Вода тебе необходима для жизни, а ты ее вот так… в землю. Дева замерла, теряя последние капли воды, та впиталась, создала под ногами грязь, такая же поселилась в золотой душе, глубоко и незаметно. Могущественный маг, посреди грязной ямы, руки ее запачканы прахом, а колени погрязли в грязи. Монстр наблюдал и видел в ней падение человечества. Они не победили, раз жертва их иллюзорной победы столь жалкая. Монстр выдохнул, почесал обиженную отсутствием волос черепушку, а затем потянул за лозу, срывая ее с места. На безупречно белую макушку опустились тонкие листья, один из них скользнул вниз, пощекотал плечо, а затем и руку. Та же лоза опустилась к ее ногам, в ту грязь, что она создала в попытках исправить ошибки. Маг подняла взгляд туда, где находился монстр, его тень. – Не гляди, поднимайся. – Не могу. – Да что б тебя… – Он спустился сам, не боясь предательского клинка или сгустка магии в спину. Тон его голоса смешил, он напоминал что-то между брюзжанием старика и отчитывающим ребенка отца. – Великий и ужасный маг, убийца монстров, сидит в грязи и руки поднять не может… Монстр подхватил ее так легко, будто бы она ничего не весила, перекинул через плечо, пачкаясь в грязи, в таком положении поднимаясь наверх. Дева не издала и звука, повисла на нем, будто мертвая, лишь пульсация души выдавала в ней жизнь. – Плавать умеешь? Видел неподалеку пруд, смоешь грязь, пока в грязевика не превратилась. – Король будет недоволен. – Послышалось вялое бурчание за спиной. Человек отзывался. – А мы ему ничего не скажем. – Я могу тебя убить. – В ее голосе не было и тени холода. – Можешь? – Он рассмеялся, справедливо, от чего обессиленная девица разозлилась, он же быстро сбил с нее тень злобы, неосторожно подкинув тушку, размещая ее поудобнее, и удерживая за икры. – Ты не могла подтянуться на лозе, дотянуться до нее. Убьет она, как же. Убьешь, когда очухаешься. Неблагодарная. В его голосе не было злобы, только насмешка над ситуацией. В ней тоже не было злобы, только жалость к самой себе и стыд за содеянное. – Спасибо… – Много благодарностей для одного человека. Не растрать все.