Во имя науки

– Ну же, хоть что-то… – Массивная, пушистая, рука впивалась в кресло. То жалобно просило пощады характерным скрипом, отзываясь то ли на чужую ладонь, то ли на хаотичные ерзание желтого монстра. – Как видите. Ничего нет. – Нам бы знать, как выглядели те люди. – Город большой. – Лес еще больше… – Они могли потеряться где угодно. Необязательно… – Смотри! Самый дальний экран полосил, выдавал вместо тишины отзвуки помех, избегал озвучивание голосов и сторонних звуков приближенной природы. Одна из самых широких тропинок редко встречала гостей, а если и встречала, не уводила дальше облагороженной части, что была парком, плавно переходящим в опасный лес, наполненный монстрами. Альфис не знала, насколько этично являться посреди ночи, под руку с подругой, и, используя ее силу и свою скромную продуманность, устанавливать камеры. Насколько правильно было собирать столько материала, бесполезных наблюдений, что не должны были пригодиться. Даже если ранее она могла попытаться задуматься о последствиях, новый день принес с собой весомое оправдание поступку бывшей ученой. Молодая парочка, внешность которых больше походила на тень фигуры и искаженные оттенки одежды, настолько качество позволяло различать. И будь девушка не в коротеньком платье, отличить пол было бы попросту невозможно. Альфис не могла даже сказать парочка это или подружки, что решили пощекотать себе нервишки в глухой части леса. Это была зацепка, за которую схватились обе. Ториель, выпустила из хватки стул, чем разболтала неустойчивое положение ученой, она удержалась, но комната наполнилась коротким писком, жалким, как и попытка удержать равновесие. Благо, мама-коза не обратила внимание. – Куда они идут? – Сейчас… Желтый монстр, что так походит на стиракозавра (а может им и являлся, учитывая, сколь загадочно вымирание динозавров) встрепенулась, вновь поерзав с характерным скрипом. Коротенькие пальцы начали ловко плясать на клавишах. Не будучи инструментом, все эти кнопочки и рычажки тихо подпевали ее движениям, сменяя картинки так быстро, что у Ториель закружилась голова и устало уже не зоркое зрение. Долгие попытки отыскать, несколько раз повторяющиеся картинки и запись возобновила ход, дата в нижнем углу экрана исказилась, перекрытая полосой шума. Всего на мгновение показалось, что цифры на ней обратились неполными знаками прежде чем полоса, сломала их, скоро возвращая к прежнему состоянию. Этого никто не заметил, события происходили выше. Из-за крон деревьев сложно было уследить за каждым движением, но обе дамы старались, помогали так, как могли. Наблюдали. Фигуры держались близко друг другу, девушка доверительно вжималась в руку высокого силуэта, пока второй смело шагал вперед, глядя только на нее. По странным жестом можно было предположить, что они ведут беседу. Ничего страшного не происходит, обычная прогулка, чуть дальше необходимого. И это не все, на что они были способны. Не страшась опоздать к сумеркам, пара продолжала идти и каждый шаг их был странен. Они замедлялись, невербалика диалога сменилась настороженным бездействием. – Они что-то увидели… Альфис хотела исправить «кого-то» но по спине пробежались мурашки, не смогла даже мысль допустить, что этот «кто-то» был среди монстров. А если этот неизвестный человек… На что же тогда способны люди в нынешнем веке? Отмахнув от себя мысль, она щелкнула следующую камеру, та находилась в десяти метрах от предыдущей, но именно она должна была поймать молодых людей, ведь путь к деревне был один, по обе стороны дикий лесной массив, не пройти незамеченными и не поврежденными. Но люди не появились. Ученая вернулась на шаг назад, но и та камера больше не отыскала желанные фигурки на мутном экране. Позади вздыхала нарисованная девочка о утраченной любви, но Альфис совершенно потеряла интерес к тому, что недавно ее увлекло. Нечасто реальность затмевает желание досмотреть серию. *** – АААА-РРРААААА-АААА! Дикий клич сопровождал столб пыли. Андайн неслась вперед, кожа ее поблескивала блестками – новый, ультра мощный крем от солнца для чешуи отлично справлялся со своей задачей, только странно блестел яркими искорками, не по-рыцарски, но как же круто и воинственно! Будто капли радуги на чешуе. Был и минус. Поднятая пыль охотно липла, силилась проникнуть под защищенный слой. И пусть женщине-рыбе не навредит солнце, песчинки неприятно натирали во всех подвижных местах, распаляя и без того неуемный норов бойца. Огромным мечом, человек его бы даже не передвинул, что уж говорить о том, чтобы поднять, она рубила ветви и тощие деревья, больше заслоняя проход, нежели освобождая. Азгор заметно отставал, не спешил, только отмахивался от веточек и листвы, громко чихал из-за излишеств пыли, но не запрещал продвигаться дальше. Шум может привлечь внимание потерявшихся людей. Даже если отпугнет, запах их страха сохранит лес. Спешное продвижение, пока тень позади погружалось глубже в мысли. Вся эта история подозрительна. Вот так просто похищать людей? С какой целью? Почему сейчас, когда монстры практически заслужили доверия, но тут же его потеряли, как только появился повод. Неужели люди так жестоки, что способны похищать своих ради непонятной выгоды? Или и за них говорит страх, который управлял предками и добрался до потомков. – Пум-пум-пум… Монотонное пение, что некогда наполняло стены пещеры Водопадья, настигало снежных сугробов в Снежнеграде и держалось поблизости лаборатории в Жаркоземье. Этот славный малый любил свою работу, развлекал пассажиров историями, пугал предостережениями и в конечном итоге не брал плату за свои услуги, а иногда и сам доплачивал, потехи ради. Странный болтун никогда не снимал крупную накидку, настолько бесформенную, что нельзя было различить, скрывается за ней мужчина или женщина и каков по виду монстр. Лица его не видно, может просто не было головы или он был призраком, что вселился в лоскут ткани, коим являлось его укрытие. Этот странный лодочник безумно любил лодку и воду, узреть их разлученными так и не довелось, как и избавиться от навязчивой песенки после быстрого путешествия. Странный он был, но добрый и полезный, а потому все жители подземелья любили его, вот таким скрытным, во всей его таинственной красе. Андайн, завидев впереди реку, замедлила ход вездесущего меча, затормозила не сразу, оставляя под своими пятками вспаханную землю. Оружие, не вредя возгрузилось на плечо, заметно превышая рост рыцаря, удерживаемое лишь чудом и силой выдержки. Она подошла ближе, откровенно радуясь влажной прохладе, которой в солнечном мире явно не хватало. Вторая радость была адресована лодочнику, который, казалось, и не услышал шума в стороне, не заметил приближение Андайн, продолжая взирать на темную тень себя, бормоча песенку неустанным потоком бессмыслицы. – О, здравствуй, дружище! Она подошла ближе, желая окунуть ноги в прохладные воды, смывая пыль, превращая ее в грязь, совершенно не пыталась разглядеть кого-то под капюшоном. В детстве совершала подобные маневры, но видела лишь тень. Однажды, ей удалось сорвать с головы странного существа капюшон, но после этого все, что осталось от лодочника – пустая, опавшая, накидка. Первые сутки Андайн действительно верила, что убила лодочника, пока, на следующий день, не увидела дрейфующую лодку, услышала навязчивую песенку – лучшее, что могла поймать в тот «траурный» день. – Я все думала, куда ты пропал после открытия барьера. Ну как тебе речка снаружи? – Шумная. Наружа полна крупной рыбы и неприветливым человечеством. – Что верно, то верно… – Она повела ногой по глубине, разбросав у синей икры кучу брызг, они же осядут на полах синей накидки. – Ты людей здесь не видел? Может, подвозил? – Пум-Пурум, я просто лодочник, ничего не спрашиваю, никого не разглядываю. – Он осмотрел местность в знакомой, неторопливой манере, возвращая тень на лице в сторону Андайн. Смотрел на нее, хоть и глаз видно не было. – Но я их слышал. Недалеко от горы. Голоса их оборвались резче, чем принято у людей. – Что?! – Она вскочила на ноги быстрее, чем уселась, пальцы босых ног сразу же зарылись в песок, собирая в капли влагу все песчинки мира. – Азгор! – Что-то случилось? – Он наконец догнал беседующих, большая лапа вычесывала когтями листья из бороды. – Лодочник что-то слышал у горы. – Что же ты молчал? – Большой монстр замешкался, выискивая в себе правила приличия, которые обратились навязчивым предложением. – Мы и тебе построили домик, почему же не поселился в деревне? – Пум-пурум-пум-пум. Речка без меня загрустит. Не брошу. – Лодочник не нуждался в компании, наоборот, его беседы всегда выглядели простыми, но было в них нечто вежливо-напускное. Необходимость, без которой он мог обойтись. – Река прямой путь в гору. Прокатитесь со мной? – О, конечно. Ты очень любезен. Андайн не стала спорить, была того же мнения. Короткий рассказ вел в гору, единственное, что у них было. Может пустая зацепка, либо что-то важное. Оба желали проверить, а древний лодочник не против составить им компанию. Монотонная песня, шелест воды, вот и все, что сопровождало их. Жизнь снаружи затихала, тени пещеры сгущались, прохладная вода леденела, более не подходила для купания. Их недолгий пусть пересекал несколько нестабильных скачков температур. После смерти ядра они чувствовались куда сильнее. Женщина-рыба не оценила морозности, пыхтела на жару, но не собиралась останавливаться. Остановился лодочник, отметил завершение маршрута у лаборатории. – Тут наше приключение и завершится. Вы хорошие слушатели! И капюшон замер, будто задремал, находясь в извечной бодрости. Его не тревожили, осторожно покинули средство передвижения, Азгор уж очень боялся перевернуть лодку, поэтому и пользовался ей крайне редко, предпочитая прогулки пешком. Андайн же легко соскочила, невесомая и ловкая, как всегда, может даже больше. Свежий воздух ей шел на пользу. – Подождешь нас здесь? – Нет-нет-нет, монстры. – От пробовал нараспев отказ, как новый мотив, что каждому надоест. – Меня ждут рыбы наружи. Лодка покинула их, мурлыча на манер Темми единственный слог «Нет-нет-нет». Он будет эхом, прощанием, перед посещением лаборатории. Странный, как и всегда. Но двум героям некогда думать о странностях монстров, уверенный шаг вел их дальше, к затихшему зданию. Стены его поддались коррозии, приоткрытая дверь поскрипывала, уговаривая уйти. Но они не ушли. – Проверю первый этаж, загляни на второй. – Как скажешь. Отключенная лестница не остановила синюшного монстра, она знала каждый угол лаборатории, прошлась по нему вихрем, разбрасывая старые, никому ненужные, заметки, попыталась активировать кровать-куб, но та лишь издала нечленораздельные звуки, оставаясь просто кубом. Сосудов с розовой жидкостью не осталось, был знакомый розовый запах, подобно ностальгии, будоражил нос и атрофированные жабры. Хотелось задержаться надолго, да люди ждут. Вернувшись к первому этажу, она заметила, как задумчиво большой король изучал пыльную фигурку на столе, вселенская загадка поселилась в морщинке между бровей. Не-то кошка, не-то человек и монстр не мог определить, кого пытались изобразить в этой фигурке. – Ничего нет. – Азгор стыдливо выпрямился, когда услышал голос ученицы, почесал шерстяной затылок. – У меня тоже. – Она подошла ближе, уличила момент, когда король отвернется. Фигурка ловко перебралась в карман джинсы. – Здесь есть еще этаж… Взгляд зацепился за дыру в стене. Ту самую, что хранила тайны Альфис, мучала ее годами, пока ученая не решилась рассказать всем о содеянном. Король утвердительно кивнул и оба направились к уголку мрака и заброшенности. Не хотели, но шли. Звук разбивающихся капель о землю. Хрусть передвигающихся костей. Тишина, что будет наполнена грохотом, а тень озарит вспышкой. Так стреляет Гастер-бластер.