Странствующая Ведьма

◆⊱⋅❖°•· ✫ ·•°❖°•· ✫ ·•°❖⋅⊰◆

      Желающих поглазеть на казнь ведьмы оказалось не мало. Уже за час до её начала на городской площади собрались толпы зрителей. Все они уже бурно обсуждали между собой предстоящую казнь и приговорённую к сожжению ведьму. Какие только холодящие душу преступления они ей не причисляли: и в воровстве у честных граждан упрекали с последующей хладнокровной расправой над несчастными жертвами; и обвиняли в сговоре с самим Дьяволом, кой заставлял девушку проводить жестокие ритуалы с жертвоприношениями; и даже осуждали за похищение младенцев…       Покладистые зеваки при обсуждении не стеснялись ничего, даже собственных детей, которых привели вместе с собой, чтобы полюбоваться дешёвым увеселительным представлением. Неугомонных отпрысков сердобольные родители сажали на свои плечи, дабы те могли разглядеть всё в мельчащих подробностях за впереди стоящими широкоплечими и долговязыми Крестоносцами, обеспечивающими строгий порядок и соблюдение всех чётких правил во время церемонии…       За одним из таких Крестоносцев стояла пара, парень и девушка, которые потрудились прийти пораньше и занять места поближе к эшафоту, где уже было заготовлено всё необходимое для предстоящего сожжения: столб с расположенными по кругу пучками хвороста и сена.       Девушка, озираясь по сторонам, пихнула спутника локтём в бок:       — Как думаешь, Лис, Вилард со Стефаном придут? А то мы не успели их предупредить, что будем здесь.       «Чую, лучше им оставаться в своих номерах. Не хотелось бы их подставлять в случае чего. И для Жанны было бы надёжней сейчас свалить бы куда подальше отсюда и не рисковать ради меня ещё раз», — закрался зачаток сомнения в мыслях Рэдтейла.       — Думаешь было бы лучше, будь они сейчас рядом с нами? — неуверенно покосился Лиас на подругу.       — Что-то ваш голос кажется мне знакомым, юная леди, — вмешался неожиданно посторонний голос в беседу обоих.       Лиас с Жанной подняли взор на светловолосого Крестоносца, который вдруг обратился к ним, повернув голову, стоя спиной прямо перед ними.       — Боюсь, вы перепутали, господин, — пролепетала куртизанка неестественно писклявым голосом невинного ребёнка, а потом понизила тембр таким образом, чтобы тот ничего не услышал, — я не якшаюсь с погаными шестёрками и жополизами Лорда-Инквизитора.       Юноша неловко закашлял, намеренно заглушая беспечные и оскорбительные для служителей правопорядка речи девушки. На счастье — обошлось: тот и носом не повёл в их сторону…       «Да она совсем не думает, что городит!» — накрыл от уныния лицо ладонью Лиас, сердечно желая чем-то тяжёлым, немедля, стукнуть подругу по дурной головушке.       — Собрались на казнь и без нас? Нехорошо, нехорошо, — прозвучал под боком знакомый мужской голос.       — Стефан, я же говорил, что они будут на казни, — по другую сторону грянул Вилард басом, — а ты всё за своё, мол, «уединились они для потрахушек, по-любому!»       — Уж лучше это было бы так, — измучено промолвила на выдохе Жанна, страдальчески закатив глаза.       — А вы тут какими судьбами? — вымолвил Лиас, толком не определившись для себя рад он видеть товарищей или нет.       — Вилард знал, что если не Жанна, так ты будешь здесь, так как вчера ему все уши прожужжал по поводу сожжения ведьмы, — произнёс граф, положив свою руку на плечо парня, — а, коли не секрет, где вы пропадали пол ночи?       Благо, Лиас не успел ответить на неудобный для себя вопрос. Послышались помпезные звуки трубы, официально объявляющие начало церемонии сожжения. До этого треплющий друг с другом народ притих, с непритворным интересом рассматривая восходящего на эшафот Верховного Лорда-Инквизитора. Персиваль Дюбуа дождавшись, когда трубачи стихнут, развернул свиток и приготовился огласить прилюдно обвинения, выдвигаемые против приговорённой к смерти ведьмы…       — Доброе утро, дамы и господа. Прежде чем мы приступим к главному, хочу вам объявить, — громогласно заявил инквизитор, нахмурив строго брови, — сегодня, примерно, за три часа до казни один или, может, несколько неизвестных проникли в тюрьму, чтобы освободить ведьму, которая на данный момент приговорена к сожжению на костре за магию и связь с Дьяволом!       Жанна, находясь в своём репертуаре, не обращала внимания на переполошенных людей вокруг и лихо передразнивала себе Верховного, бормоча под нос обзывательства и кривляясь. А Стефан, Вилард и Лиас отчаянно пытались сделать вид, что не знали её…       — Двое дозорных, которые охраняли вход, до сих пор находятся под действием усыпляющего порошка, а стражник, который охранял камеру так же пострадал, — продолжил пламенные речи Лорд-Инквизитор, — но, к счастью, злоумышленникам не удалось воплотить задуманное и вызволить проклятую ведьму, поэтому казнь сегодня состоится! Прошу ввести виновную для осуществления приговора!       — Проклятая ведьма?! — раздражённо возмутился Лиас, — да ей же всего пятнадцать лет!       Приговорённую, под бешеное недовольство толпы, вывели под руки два Крестоносца, сопровождая к столбу. Молодая девушка горько плакала, умоляя о пощаде, однако это не останавливало подчинённых Лорда.       «Бедняжка Элоиз!», — причитал про себя Рэдтейл, горько жалея несчастную.       — Дочка! Доченька!       Вырвавшийся из скопления людей в оборванных одеждах старик, растолкал зазевавшихся Крестоносцев, и с криками бросился вперёд к ступеням. Но несколько из грозных солдат, быстро сообразив, заломили ему руки за спину, уводя подальше от площади…       — Папа! Папенька! — истерично ревела и кричала она вслед отцу, пока пара неумолимых и чёрствых подданных Верховного Инквизитора приковывала ей руки и ноги к столбу.       — Какое бесчеловечье! — ахнул Вилард, — подумать только!       — Бедная девочка! — приговаривал сломленный Стефан.       Беспощадный народ, вконец озверев, требовал крови. Толпа была на редкость кровожадна и нетерпелива. Единственный, кому под силу было унять не перестающий ор и галдёж — это сам Персиваль Дюбуа, что он и сделал, развернув свиток для оглашения обвинения, перед этим вскинув высь правую руку.       — Именем монарха, Максимуса II Розенвальда, — вещал раскатисто Верховный Инквизитор, не взирая на слёзные мольбы девушки, — приговорённая ведьма, Элоиз Блюбэлл, обвиняется в ведьмовстве и сделке с самим Дьяволом. Посему, приговор следующий — сожжение на костре!       Ритмичный грохот барабанов заглушил душераздирающие вопли Элоиз, а палач с плотным колпаком на голове поднёс зажжённый факел к хворосту и сену…       Публика восторженно обомлела: огонь факела ни с того ни с сего погас, так и не тронув и засохшей веточки в общей куче стога.       Вилард, Стефан и Жанна разинули рты от столь непредсказуемого пируэта судьбы. Элоиз сменила плач на едва слышимые всхлипы. Лиас в душе ликовал, а Верховный Лорд-Инквизитор, промямлив под нос, изначально, что-то нечленораздельное, после быстро вернул себе прежнее расположение духа. Подойдя к Крестоносцу, он отнял у того запасной горящий факел, вновь пробуя самостоятельно разжечь огонь, что поглотил бы ведьму с ног до головы…       И снова пламя вмиг потухло, не коснувшись пучка засохшей травы.       Здесь, воспользовавшись общим замешательством, на сцену вышла Жанна, точнее, на эшафот. Пока Пэрсиваль Дюбуа бросался крепкими ругательствами, она вспорхнула на платформу под полное недопонимание зрителей и подчинённых Инквизитора…       «Что эта окаянная вновь задумала?» — от волнения Лиас схватился за голову, предвкушая плачевные последствия столь необдуманной выходки подруги.       Вилард и Стефан что-то кричали вслед куртизанке, однако та и не собиралась прислушиваться к товарищам. Вместо этого она, поймав на себе озадаченный взгляд Персиваля Дюбуа, пробормотала понятные лишь ей слова, затем…       Увидев, как незнакомую им девушку поглотила голубая магическая пыль, половина люда в панике разбежалась кто куда. Вилард, Стефан и Лиас вышли вперёд в непонятках, что делать им дальше. Когда пыль вокруг неё рассеялась, перед оставшимися зрителями, в том числе и троицей, на эшафоте уже пребывала не Жанна, а не кто иная, как Шарлотта Дюбуа…       — Шарли?! — будто зачарованный произнёс Лорд-Инквизитор, не веря своим глазам.       — Шарли?! — переглянулись ошарашенно Вилард, Стефан и Лиас. Отныне они видели перед собой совершенно другую девушку: кучерявые шоколадные локоны сменились на прямые светлые волосы, карие глаза — на ярко-голубые, а высокий рост — на низкий.       — Папуля, вот я и дома! — хлопнула радостно в ладоши Шарлотта-Жанна, слегка подпрыгнув в воздух, — скучал по мне?!       Крестоносцы, которые хотели остановить взобравшуюся на платформу девушку, замерли на месте. Всем было интересно, что будет дальше. Оставшийся на площади народ начал перешёптываться между собой…       — Ведьма! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Прислужница Дьявола! — подхватил другой.       — И её на костёр! — потребовал третий.       — Вот ограниченные идиоты! — осуждающе покрутила пальцем у виска дочь Инквизитора, — да не ведьма я, а просто воспользовалась магией, заплатив одной ведьме за новый облик!       «И за усыпляющий порошочек», – коварно посмеивалась про себя Жанна.       — Ты что сделала?! — очнувшись от шока, выпалил Верховный Лорд, вылупившись на дочь, как не на родную, — и где ты пропадала целый месяц?!       — Сестра? — завороженно проговорил один из Крестоносцев, поднявшись на помост, — неужели, это ты?       — О, Эски́ль! — мило помахала рукой Шарлотта-Жанна мужчине в чёрно-синей форме, — братец! И ты здесь?       До Лиаса дошло: он признал в том Крестоносце того, кто узнал голос Жанны в самом начале.       Прикованная к столбу Элоиз так же стала невольным наблюдателем сцены под названием «Воссоединение семьи». Но её не могло не радовать то, что её казнь отложилась на неопределённый срок…       — А ты точно не ведьма? — скептически прищурился Персиваль Дюбуа, съедаемый подозрениями.       — Нет, он опять за своё! — подпёрла пальцами лоб девушка, — ну, скажи ему, Эскиль!       — Э-э-э… — протянул тот, почесав макушку головы.       — Мда-а-а, как всегда — красноречив! — подойдя поближе к брату, Шарлотта-Жанна поощрительно похлопала его по правой щеке, а потом переметнула взор на отца, — ну, скажи, бать, будь я ведьмой, ты бы это ещё прознал тогда, когда мне исполнилось лет пятнадцать-шестнадцать. А то я какая-то перезревшая ведьма получаюсь, ей-Богу!       Со стороны зрителей послышались колючие смешки. Многим дочка Инквизитора показалась уж очень юморной девицей!

╔─────────¤◎¤─────────╗ Продолжение следует… ╚─────────¤◎¤─────────╝