Удачное название

      Третий месяц осени подходит к концу, а в ушах у Эрена один «океан» — Армин трещит о нём без умолку с самого июня, но сейчас, в ноябре, дело даже не в том, что он снова безумно хочет на море. К морю он хочет всегда, его тянет туда, словно магнитом, но теперь дело обострилось, потому что у Армина новая обязанность. К зиме он должен доделать анонс школьной газеты, а её тема на сей раз об океане. Но сейчас у него что-то вроде творческого кризиса: на носу первое декабря, а он всё ещё не определился с названием этого дурацкого зимнего выпуска.       Редактор тоже негодует — теперь Армин как никогда не рад, что газетой заправляет не какой-нибудь сверстник, которого на волне негодования можно послать куда подальше, а сама учительница биологии. Она весёлая и добродушная, но дедлайны и дисциплину соблюдает безоговорочно. А теперь до срока сдачи газеты один день, и биологичка не простит Армину, если он не притащит готовый проект завтра. Их Ханджи, как она сама позволяет называть себя ученикам, бывает беспощадна при несоблюдении дисциплины — в меру, конечно.       Но с названием беда: Армин страдает уже неделю, а просить помощи отказывается. Хотя Эрен уверен, что находчивая Ханджи предложила бы отличное название в мгновенье ока.       — У тебя ведь есть материал, — говорит Эрен, когда они идут из школы домой. Он изо всех сил пытается быть рассудительным. — Эти твои… водные глади, морские обитатели, ракушки там всякие. Неужели сложно выбрать что-то по теме?       — У меня артблок, — томно вздыхает Армин, и в голосе его лёгкое раздражение.       На улице морозно, и в эту минуту Эрену больше всего хочется побыстрее добраться до дома. У Армина на лице стресс — он всегда слишком напрягается, когда в периоды усталости дело касается пустяков. Вот и сейчас он весь как на иголках, но Эрену это кажется забавным.       — Ты слишком грузишься.       — Не беси меня, — цедит Армин. Эрен смеётся над его злобным видом и в ответ получает нервный тычок в плечо — от этого становится только смешнее. — Это моя ответственность. Я не могу провалиться. А провалюсь — значит, я слабак.       — Ну-у, у всех бывают кризисы. От какого-то там названия ты слабее не станешь. Тем более… ещё есть время. До утра…       — Смейся-смейся. Или ты думаешь, если ты будешь и дальше такой же беззаботный, то мне полегчает?       Хочется ответить наглое «да», и Эрен почти делает это, но Армин сердито топает вперёд. Остаётся только поспевать за ним следом; впрочем, Эрену сложно удержаться от тихой усмешки.

***

      — Посмотри. Тебе что-нибудь приходит в голову? — Армин осоловевшими глазами пялится в экран монитора. Там — макет анонса будущего выпуска газеты, и Эрен уже знает его содержание наизусть, так что подниматься с кровати и смотреть на него незачем.       — Сам придумывай, я пас. Потом ещё виноват буду.       Армин злобно рычит и выключает компьютер.       — Журналисты, блин, — Эрен закатывает глаза. — Если ничего не придумаешь, приди просто завтра к своей распрекрасной начальнице и попроси её дать название. Что такого?       — А? — Армин вскидывает удивлённый взгляд. — Как ты её назвал?       — Ты слышал.       — Ты что, ревнуешь?       — Ну вот! — Эрен смеётся, закладывая руки за голову. — Я знал, что тебя можно чем-то отвлечь.       Кровать волнуется: Армин обрушивается рядом. Он настолько обессилен, что даже не огрызается в ответ.       — Может, мне правда тебя отвлечь? — бормочет Эрен, а затем кладёт ладонь на талию неподвижного Армина и целует его в спину. — А потом, глядишь, и на ум что-нибудь придёт…       — Не хочу, — мычит Армин лицом в подушку.       — Вредничаешь.       — Ну у меня нет настроения.       Эрен убирает руку и вздыхает:       — Ну, значит, утро вечера мудренее. Я пошёл домой, а ты ложись спать. Может, тебе что-нибудь приснится и ты выдумаешь это своё название прямо во сне.       Армин вскидывается и опирается на локоть, когда Эрен поднимается на кровати. Придётся перелезать через Армина — тот, впрочем, мягко касается его запястья.       — Ты обиделся? — шелестит он кротко.       — С чего бы? — Эрен наклоняется и оставляет на губах Армина невесомый поцелуй. — Я сказал как думаю. Или ты считаешь, что это невозможно? Ну… придумать что-то во сне?       — Нет, почему же… — Армин потупляет взгляд и бормочет: — Может, ты останешься?       Эрен снова целует его — на этот раз в макушку. В свете ночника светло-русые волосы Армина кажутся золотистыми, а когда он поднимает лицо, глаза у него блестят янтарным. В его дыхании — запах кофе и теплота, а во взгляде — усталость и нежность. От всего этого хочется целоваться, но Эрен сдерживает себя и говорит:       — Мне же сейчас не спится ночами. А тебе нужен покой.       — А ты меня обнимешь… и мы будем рядышком лежать, — сипит Армин смущённо, и оттого, что его трогает эта ситуация, на сердце находит умиление.       Руки сами тянутся к его лицу. Эрен улыбается при виде своих широких ладоней на щеках Армина, а когда тот расслабляется в его руках, он тоже разомлевает.       — Я не уйду, — говорит Эрен, касаясь щёк Армина губами, и тот сбивчиво дышит ему в лицо.       — Как ты думаешь, мне правда может сегодня присниться океан? — тихо спрашивает Армин под поцелуями, распаляясь от влажных касаний к щекам и шее.       — Почему бы ему не присниться? — бормочет Эрен, снимая с них футболки. — Ты много раз его видел во сне. Да и с лета… сто лет прошло. Пора бы и затосковать по морю, разве нет?       — Да… — выдыхает Армин и тянется за новым поцелуем.       Ловя ртом его дыхание, Эрен думает, что иногда без перерыва невозможно, но пока что большее, что он в силах дать Армину — это нежность и близость. Потому его ласки неторопливы.       Вот так: сначала — медленно огладить плечи, потом — пройтись ладонью по животу. Сильными и напористыми касаниями, потому что по-другому Эрен не умеет.       В ответ ему — дрожь, сбивчивое дыхание и скользящие прикосновения к шее и волосам. Армин касается его пальцами и набирается неги, и от неё у него становится мало концентрации.       — Такой лохматый… — Армин взъерошивает ему волосы и судорожно вздыхает.       Его накрывает порыв энергии, и он, обвивая Эрена рукой, нависает над ним — и целует ему лицо. Падая в подушку, Эрен закрывает глаза под мажущими поцелуями и делает над собой усилие: говорить теперь сложно, но сказать эти слова очень нужно, он чувствует. И бормочет как можно чётче:       — Давай после Рождества съездим к побережью? Поживём у Ханнеса.       — Звучит как мечта…       — Будет как в августе.       — Вот только купаться не сможем, — шепчет Армин и целует его в ухо. — Зато будет снег.       — Фу, — Эрен улыбается. Снег — это не для него.       Он убирает с шеи Армина отросшие волосы, и от щекотки тот стонет какую-то несуразицу. Эрен припадает губами к его горлу и шепчет:       — Ну всё как ты любишь. Снег и море…       — Бескрайний океан…       Армин бормочет что-то ещё. Он, наверное, и сам не понимает своих слов, но и Эрену их не слышно: у него шумит в ушах, разомлевают ноги и в душе гуляют волны чувств, и ещё в грудной клетке становится так широко, будто она теперь может вместить целую прорву эмоций. И от этого так чудесно — будто вокруг снова звуки океанского прилива и могущественный морской ветер, настойчиво наполняющий лёгкие и лишающий контроля над дыханием.

***

      На следующий день до многострадальной газеты удаётся добраться не сразу. В школе лихорадка — все снуют повсюду и куда-то спешат, будто это не ноябрь кончается, а декабрь. Но реальность такова, и Эрен пробирается к новостному стенду только к концу учебного дня. Впрочем, там, в вестибюле, они обычно и встречаются с Армином, чтобы вместе уйти из школы. Так и сегодня.       Возле новостной стены Армин с Ханджи. Их учительница так высока — куда выше Армина: она закрепляет яркий информационный плакат на стене собственными руками. Хлопая по верхнему уголку, Ханджи с довольным видом хмыкает:       — Чуть не просрочили дедлайн. Ну ничего, лучше поздно, чем никогда, — она замечает Эрена и треплет его по плечу: — Смотри, какая у нас стена! Армин сказал, что придумал название в последний момент. Я довольна!       При взгляде на плакат из груди вырывается самое настоящее ржание: Эрену не сразу понятно, что не так, но как только он видит название, его оставляет вся сдержанность. Смех всё льётся и льётся из груди, пока Эрен вчитывается в заголовок и анонс издания:

Бескрайний океан знаний Всё, что нужно знать о море, — в декабрьском выпуске школьной газеты. Статьи и фотографии, характеристики представителей морской флоры и фауны и многое другое. Будь во всеоружии и помни: тема выпускного — МОРЕ

      — «Бескрайний океан знаний»? — хохочет Эрен, переводя взгляд на Армина.       Тот заливается краской, и Ханджи, снисходительно вздыхая и качая головой, бросает напоследок слова о том, что рада, что они ещё не выпускники, и удаляется восвояси.       — Ну что?! — выпаливает Армин, краснея ещё гуще.       — Ты это специально?       Эрен снова глядит на название, и на него вдруг находит неловкость. Но смех всё не уходит, и от сочетания смешливости и смущения на душе шатко.       — Оно мне… — Армин озирается и делает голос потише, а потом хватает Эрена за локоть и тащит его к выходу из корпуса. — Оно мне приснилось. Мне приснился океан. Как ты и говорил.       — Чё? — снова смешно, но теперь эмоции тише, потому что на сердце находит растерянность. — Ты что, не помнишь?..       — А?       На лице Армина искреннее непонимание, и оттого в груди холодеет — и смешливости как не бывало. Понимая, что Армин в самом деле позабыл о моменте, когда родилось роковое название этой дурацкой газеты, Эрен бурчит:       — Э-эм, да так! Ничего, — он отводит взгляд и ускоряет шаг, на ходу выдумывая увёртку: — Ты… бормотал во сне!       — Чего-о-о? Серьёзно? — Армин хватает его за локоть и вопрошает: — А что ещё я говорил?       — Да не помню я! Чего ты пристал? Пошли уже, жрать охота, — паникует Эрен.       — Ну скажи!       — Что сказать?       — Эрен!!!       Армин отвязывается только дома, а уж там, не в силах сдержаться, Эрен говорит — уже не думая ни о контекстах, ни о скрытых смыслах:       — Но название и вправду дурацкое!       — Ты издеваешься? — раздражённо говорит Армин. Он кусает бутерброд так остервенело, что слышно, как клацают зубы.       — Вовсе нет. Ну, ты же ещё долго не забудешь про эту дурацкую газету? Пока другую оформлять не начнёшь. Так что лучше сразу сказать тебе правду. Чтобы ты не жил в неведении.       — Всё-то для тебя дурацкое, — бормочет Армин после недолгого молчания.       — Что поделаешь! В следующий раз, так уж и быть, я помогу тебе с названием.       Сжимая челюсти, Армин цедит:       — Ты меня до слёз довести хочешь?       — Да ты не заплачешь.       — Почему ты так уверен?       — Ты не плачешь никогда!       — Ага!       Армин недовольно бросает свой ужин и удаляется из кухни, говоря на выходе:       — Это потому что у меня всё дурацкое. Я такой по жизни! Одна сплошная нелепость.       Поймать Армина удаётся только в коридоре: Эрен заталкивает их в его комнату, закрывает дверь, чтобы не мешать дедушке, и хватает Армина со спины. Тот, пытаясь вырваться, говорит:       — И вообще, это ты виноват! Ты меня отвлёк! Когда… — он запинается, когда Эрен смеётся и целует его в ухо, но отстраняет голову и продолжает: — …когда вчера…       — Ты не нелепость, — перебивает Эрен, сжимая Армина ещё крепче.       Будто в подтверждение этих слов в голове мелькают образы Армина — как он бормочет несуразицу и признаётся в нежностях в минуты, когда разомлевает и забывается под ласками. И вчерашний «океан», оброненный им в порыве возбуждения, становится Эрену так мил, что он снова смеётся, на этот раз тихо и нежно:       — Ты искренний. Видишь, даже во сне разговариваешь… Во сне говорят только те, кому нечего скрывать. У кого душа прекрасная.       — Да?..       Армин кладёт ладони Эрену на запястья и чуть-чуть расслабляется. Сейчас нет никакого желания смущать Армина, говоря ему правду о той дурацкой фразе — малый кусок правды. В самом деле, иногда ложь бывает во благо. При мысли о том, что ложь тоже может идти от сердца, становится чудно́, но теперь на душе так прекрасно и нет никаких сил раздумывать о том, что хорошо, а что плохо.       Теперь в голове Армина — его новая правда, а Эрен вполне может сохранить остатки истины в своём сердце. Это к добру.       — Конечно, — Эрен снова целует Армина — в затылок. — А тебе просто надо отдохнуть. Ты выдохся за семестр.       Плечи Армина утомлённо вздымаются, и Эрен сжимает их покрепче.       — В конце концов, скоро каникулы. Тебя ждёт океан… бескрайний.       Армин вырывается и возмущённо пихает Эрена в плечо. Снова становится смешно. Добродушный хохот всё не останавливается, и в голове мелькает до странности рассудительная мысль: пока они могут шутить и смеяться над своими проблемами, жизнь вполне светла и легка.       И, да… впереди каникулы, а там — то, что делает их такими счастливыми: море и свобода от рутины. Осталось подождать чуть меньше месяца. Что такое месяц для тех, у кого на горизонте маячит мечта? Совсем немного. Четыре недели, и впереди — бескрайние воды родного моря, шум прибоя в ушах и всесильный ветер, сбивающий дыхание.