Сонный паралич? Возможно...

— Иди ко мне, иди ко мне, иди ко мне… — слова постепенно тонут в шепоте. Масленников тихо выдыхает, успокаиваясь. Пытается уснуть, снова проговаривая фразу «иди ко мне», он постепенно погружался в первую фазу сна. И так прошло около 10 минут. За окном засветился фонарик, а дверь поддалась очень тихо. Сударь зашёл в дом, тихо и аккуратно шагая в комнату, где происходил весь этот эксперимент с сонным параличом. Дима вероятнее всего уже спал мёртвым сном. — А сейчас мы попробуем сделать так, что бы его кто-то разбудил. Возможно будет немножко другой эффект, — вещал на камеру Даник, наблюдая за передвигающимся на камерах Сударем. Тот тихо зашёл в комнату, слегка морщась от тихого поскрипывания половиц и медленно присел рядом с Димой, протягивая руку и кладя её на его плечо. — А блять! — даже Никита дёрнулся от крика. Дима, испугавшись такого движения, аж подскочил, сдвигая койку с места. — Тих, тихо! — в первую очередь попытался успокоить мужчина друга, тоже перепугано пытаясь отдышаться, — Ты чего? Тихо, тихо, это я, чувак.. Тише, ты чего? Дима повернул голову в сторону, недовольно замычав. — Блин, прости, чувак. Ты чего так? — Масленников поднял голову, какое-то время смотря на Сударя, отходя от испуга и шока, — Это я, я. Тише, Дим. — Ёпт твою мать.. — протянул блогер, закрывая глаза и откидывая голову назад на сложенный вдвое матрас. — Я же должен был прийти и разбудить лично же, — улыбнулся Сударь, сжимая плечо приятеля в пальцах, — Фух, я обосрался щас. Он схватился за сердце, вздыхая. — Жесткач, жесткач… У него ещё и пульс усилился, — с усмешкой сказал Даник, смотря на камеру с пульсом. — Ты в порядке? — спросил Никита, снова кладя руку на его плечо. — Я в порядке. Но мне спать расхотелось полностью, — буркнул Дима, смотря куда-то в потолок. — Чувствовал что нибудь, видел что нибудь? — Так. В плане эксперимента я честно говоря толком ничего не ощущаю. По сути ничего вот криминального я здесь не вижу, хотя мы в принципе делаем всё так, как показано, понимаешь? — Будем пробовать дальше? — обречённо вздохнул Сударь, оглядывая друга. — Давай-давай. — Всё, ладно, прости ещё раз, — Никита поднялся, выходя с комнаты, на выходе бросая короткое «удачи», и выходя с домика, направляясь в фургон. — Бля вот это было ща отвратительно. Я просто был в каком-то пограничном состоянии, реально, между сном и бодрствованием. Я понимал, что, блин, я вроде и сплю, и нет. И вот когда я почувствовал на себе руку, я конечно ахерел. — Давай Диман, стараемся расслабиться и засыпаем, — сказал Даник в рацию, и послышался тихий щелчок, что означало, что рация больше не передаёт голос. Дима вдруг повернул голову вбок и вверх, всматриваясь в проход на кухню. Пару секунд молчал ещё, а после неуверенно спросил: — А чё, Сударь здесь остался? — на рации появились помехи, что слегка озадачило и самого Никиту, и Даника. — Так, ну, во-первых на рации у нас помехи, во-вторых Сударь сидит рядом со мной. — Вы меня ещё раз хотите напугать, да? — усмехнулся Дима, не прекращая смотреть в коридор. — Чувак, вот рация у меня в руках, я сижу с Даником рядом, — сказал уже Сударь, крепко сжимая в пальцах устройство. Масленников издал смешок, чуть двигаясь на койке дабы посмотреть в проход и попытавшись что-то там увидеть. — Я тебе клянусь, вот я сижу, — серьёзно добавил Никита. — А кто на кухне? — По камерам всё чисто, — сказал уверенно Сударь, пробегаясь взглядом по всем квадратикам на экране. — Чуваки, кто на кухне, признавайтесь? — смеялся Дима, откровенно думая, что кто-то из друзей всё-таки остался в доме дабы снова напугать, и они сейчас прикалываются. Ну не может же быть это что-то паранормальное. — Мы оба сидим в фургоне, — Сударь сажал кнопку рации, пока Даник говорил это в неё же. — Вот, у нас две рации. — Подожди-и, нет... — Жуткие помехи на рации. Ой, на петле, на петле. Дима нервно посмеивался, шурша на койке и двигаясь. Из-за этого микрофон тоже задевало, и ушам было не очень то и приятно. — Пацаны, а кто на кухне? — с неуверенной улыбкой снова спросил Диман, вздыхая. — На кухне никого нет. Мы с Сударем сидим в фургоне. Что ты слышишь? — Такое чувство, как будто кто-то перешагивает. Вот как с ноги на ногу шатается. Там темно до усрачки, я нихера не вижу, а от этого страшнее. — Дима, я прямо сейчас смотрю на камеру на кухне. Там ничего нет. Расскажи по-подробнее пожалуйста, что на кухне было? Что ты услышал? — Просто на кухне такое ощущение было что кто-то щас с ноги на ногу вот так вот, знаете, перешагивает. Половицы поскрипывают. — В кадре всё чисто на кухне. Так, давай чуть расслабимся, и постараемся опять уснуть, — напомнил Даник, со вздохом опуская рацию. Тем временем на рации Сударя снова появились помехи. Парни переглянулись, пожимая плечами. Даник предложил сразу пока что не беспокоить Диму, и оба вернулись к слежке за камерами. — Мозг пока что не соображает, он, знаете, находится в какой-то зоне пограничной. Он вроде и настроен на работу, он вроде и боится, блять… — Дима рассказывал ощущения на камеру, но в какой-то момент снова поднял голову к проходу и выругался, сглатывая вставший в горле ком, — он вроде и боится, вроде и старается думать, но он во сне, реально. И вот в момент когда ты выходишь из сна, когда тебя будят, первые секунды это.. ты как будто в дымке находишься… Ладно, продолжаем. Иди ко мне, иди ко мне… Через 20 минут всё было всё до сих пор спокойно. Дима спал. Сударь с Даником порой переговаривались несколькими словами, лениво разглядывая на экране квадратики. Однако в один прекрасный момент на всех камерах появились помехи и жуткий шум. — Что за херня? — подорвался на кресле Сударь, показывая задремавшему Данику на экран, — чувак! Помехи продолжались, и увеличивались ещё больше, пока камеры все разом не погасли. Сударь поднялся с места, открывая двери фургончика и выскакивая на улицу. Была ночь, холодно. Он быстро подошёл к дверям, и дёрнул за ручку, однако замер на месте. Дверь закрыта. — Чё за… — он вытащил рацию, поднимая её к губам, — Даник, двери закрыты. — Всмысле закрыты? Ну.. по пробуй сильнее, что-ли. — судорожно скомандовал тот. Никита попытался ещё раз открыть двери, однако безуспешно. Тем временем Дима видел уже 7 сон. После недавнего испуга организм требовал не большого отдыха. На кухне послышался тихий шорох, а в коридоре появился тёмный силует. Чёрная кофта, штаны. Лица не было видно. Он, аккуратно перешагивая, зашёл в комнату, подходя ближе и стараясь не зацепить стоящее оборудование. Он подошёл спереди к Диме и наклонился к нему, поставив одно колено на железную решётку между ног. Ладонь аккуратно потянулась к его бедру, почти невесомо проводя пальцами по нему. Этого хватило, что бы блогер чуть дёрнулся, приоткрывая глаза. В первую же секунду он увидел перед собой только чёрную тень и заметно так испугался, но поняв, что это человек, лишь уставился испуганно не него. Не понимая, кто это. Неизвестный молча приподнял голову, сбрасывая капюшон на плечи. — Эмиль? — уже не так испуганно, как удивлённо спросил Дима, не врубаясь в происходящее. Что он здесь забыл вообще? Как он… блять… Что?! — Тише, Димочка, — с хитрой улыбкой прошептал Эмиль, потянувшись рукой к чужой кофте, чуть задирая её. Скользнув пальцами под резинку штанов, он потянул её чуть на себя, однако замер, когда Масленников дёрнулся. — Эмиль, стой! — всё ещё не до конца проснувшись, прохрипел Дима, пытаясь приподняться на локтях и как-то в очередной раз двинуться. Однако вместо этого Эмиль надавил ладонью на мужскую грудь, опуская того обратно на койку. Резинка ослабла, и Иманов резко стянул её вниз, для удобства оставляя под ремнями, которые к счастью оказались здесь. Боксеры опустились следом.  — Эмиль, — Дима снова попытался как-то отговорить друга. а друга ли?.. -от этого, но, видимо, поняв, что тот не собирается останавливаться, лишь откинул голову назад, до боли кусая себя за губу. Сам Эмиль же в то время склонился над его пахом, проводя по, уже вставшему по стойке смирно, члену ладонью. Проведя языком по всей длине, младший усмехнулся, исподлобья взглянув на лицо Масленникова. Иманов игрался. То брал его в рот полностью, то вовсе выпускал. Язык медленно обводил головку члена. Пару движений вверх-вниз по стволу и Эмиль стал издевательски медленно его заглатывать. Каждое движение растекалось раскаленными волнами по венам. Из губ старшего вырвались первые глухие вздохи. Дима сглотнул, зачем-то поднимая голову. И зря. Картина была весьма впечатлительная. Этого хватило, что бы полностью сорваться. Масленников тихо застонал после очередной ласки, прогибаясь и поворачивая в сторону голову и закрывая глаза. «Солнышко, блядь, ты ведь… Сука..» — в голове даже мысли не складывались в единое целое. Но всё же Дима знал точно одну вещь — Эмилю пиздец. Парень уже заглатывал почти всю длину, проводя языком по выступающим венам, двигая головой вверх-вниз. Почувствовав глоткой слабую вибрацию, Эмиль усмехнулся, только ускоряясь и прилагая ещё больше усилий. Впрочем, по комнате раздавались уже не только стоны, но и бесстыдное, до жути пошлое причмокивание практически после каждого движения. Дима чувствовал, как подрагивает его член, как всё внутри спирает. Судорога, но такая приятная, приближалась к нему из самых недр распалённого и бесстыдного тела. Он заслужил это. Заслужил это великое облегчение. Мгновенье, протяжный стон — и до чуткого носа донёсся терпкий аромат семени. Эмиль собрал почти всё, ещё какое-то время не останавливаясь. Подняв взгляд на Диму, он хитро усмехнулся, возвращая нижнее бельё и резинку на бёдра старшего. Похлопав того по колену, Эмиль поднялся с места, слыша, как за дверьми дома уже во всю копошились Сударь с Даником. — Я убью тебя, говнюк ты маленький. — засмеялся Дима, откидывая голову назад и закрывая глаза. А Эмиля и след простыл. Видно было только тень, скользнувшую в кухню. Сколько бы не говорили о любви вокруг, Масленников не считал это важным для себя. «Любовь — это привычка. Людям удобно быть вместе, и они считают себя счастливыми» — говорил ему когда-то знакомый. Как гром, среди ясного неба Эмиль свалился ему на голову. Он изменил его скучную жизнь, все вокруг заиграло яркими красками. Они были безумно разными, им не могло быть удобно вместе, но это не мешало чувствам. Парень помешался на его смехе, на запахе и горячей коже. Он понял это сразу, просто отрицал. Как раз в этот же момент дверь с грохотом открывается. Внутрь вваливаются парни, и со вскриками идут в комнату Димы. Облегчённо выдыхают, видя друга полностью здорового и целого, только слегка ошарашенного от происходящего. На его лице похоже так и написано «вы ахуели?», в перемешку «только не говорите, что вы всё видели». — Чувак, мы так обосрались. Ты бы знал. Все камеры вырубились, а двери закрыты были! — воскликнул Сударь, ходя вокруг да около. Дима выдохнул, радуясь, что камеры выключились. Пусть сьёмка и сорвалась, это было облегчением узнать, что никто ничего не видел. — Может вы меня всё-таки развяжете? — как бы невзначай спросил Масленников, моргая и морщась от света фонариков, которые друзья притащили с собой. — Ой. Он не жалеет. Определённо нет. Это была лучшая ночь. Однако. что, если это всё были проделки сонного паралича? Возможно…