О важности воспитания

      — Ещё! Держи руки, почему они у тебя болтаются, как плети?! Соберись!       — Да, дядя, — голос А-Лина сбился, сорвавшись на последнем звуки, взлетая вверх.       Он дернул плечами и ещё больше напряг дрожащие от натуги руки, стараясь удержать груз. Кожаные ремешки впивались во влажную кожу ладоней, натирали и постоянно норовили выскользнуть из-за выступившего пота. Ноги затекли, и так сильно хотелось хотя бы переступить, но одно неверное движение, и можно упасть. Но стоит такому случиться, как упражнение придется начинать с самого начала с утроенным количеством времени.       — Ваньинь, ты слишком на него давишь, — в голосе прозвучал мягкий упрек.       А-Лин поднял взгляд на старшего дядю, разместившегося в тени роскошной беседки, овитой цветущими лозами. Бывший глава клана Цзинь сидел за невысоким столиком, обложенный настоящей кучей мягких, расшитых подушек, в которых его хрупкое тело казалось ещё более изнеженным. Лёгкие фиолетовые одеяния оттеняли нефритово-белую кожу, речной ветер, никогда не покидающий Пристань, игрался с распущенными волосами, которые Мэн Яо по какой-то причине не потрудился собрать, видимо руководствуясь тем, что в закрытую часть дворца никто не отважится проникнуть. Весь его вид говорил о домашнем уюте и спокойствии. Даже излюбленный головной убор сегодня оказался забыт.       Взгляд юноши метнулся к призрачному спасению, но наткнулся лишь на холодную преграду в виде прожигающих глаз Цзян Чена. Тот стоял у резных перил со сцепленными за спиной руками, наблюдая за потугами младшего.       — Я стараюсь сделать из него мужчину, — резко бросил глава, даже не потрудившись обернуться. Но Яо это нисколько не задело. За столько лет он успел привыкнуть к нелёгкому характеру родственника.       — Не переусердствуй, — мягкий противовес.       С Цзян Ченом нельзя по-другому. Он как огонь, а чтобы ужиться с ним, нужно быть водой, которая медленно, но верно остудит его пыл.       Мэн Яо улыбнулся и вернулся к своему занятию, закончив очищать сладкий, сочащийся соком персик. Чудный аромат их смешивался с запахом лотосов и влажного дерева, пропитывая мягкие одежды. Этот запах уже давно стал ассоциироваться с домом.       Мэн Яо аккуратно надрезал персик прямо на ладони, вынул косточку из мякоти и крепче сжал пальцы, стараясь не упустить сладкого сока. Аккуратно нарезанные ломтики улеглись в тарелку рядом, а косточка опустилась в вазочку. Цзян Чену очень нравились персики, пусть вслух он этого и не признавал.       — Я боюсь, что моих усилий будет мало. — Цзян Чен наконец повернул к нему голову, выдыхая с таким видом, словно перед ним стояла непосильная задача. — А-Лину пора повзрослеть и взять все под свой контроль, он глава клана. Я не смогу всю жизнь контролировать его и дела в Башне Кои, размахивая Цзыдянем наперевес. А ты слишком сильно его балуешь.       — Нисколько, — все в той же манере возразил А-Яо и поднял лицо на Ваньина, не теряя ласковой, немного снисходительной улыбки, от которой против воли что-то внутри Цзян Чена приятно сжалось. — Это называется заботой.       Он смотрел, как длинные пальцы брали одну из салфеток, начиная собирать ею испачкавший их сок. Следил за красивыми, ловкими, но при этом такими плавными движениями, едва ли не теряя нить разговора.       — Хочешь сказать, что я не забочусь о нашем ребенке?       Цзян Чен оторвался от дрогнувших и скомкавших ткань ладоней, поднимая взгляд, заметив, как замер сидящий рядом заклинатель. На лице его несколько секунд хранилось былое удивление, растаявшее под напором той, особенной улыбки, которой А-Яо улыбался только в самых искренних ситуациях. На красивом лице выступили придающие лицу юности ямочки, которые так хотелось поцеловать.       — А-Яо?       Заклинатель отложил салфетку и покачал головой, как бы отгоняя нахлынувшее беспокойство.       — Ты назвал А-Лина нашим ребёнком. Я просто растрогался.       Цзян Чен фыркнул и отвёл глаза в сторону, стараясь за этим жестом спрятать неожиданно обдавшее щеки смущение. Боги, он же не мальчишка, впервые признавшийся в любви соседкой девчонки, откуда такая реакция?       — Ничего особенного в этом нет. — голос чуть надломился, и сорвался на хриплые ноты, из-за чего пришлось поспешно откашляться. Хотелось снова улыбнуться, лишь бы не видеть донельзя довольного блеска лисьих глаз, но в тоже время хотелось смотреть в них подольше.       Вид такого Цзян Чена не мог не вдохновлять. Глава благородного ордена Юньмэн Цзян всегда представал перед заклинателями либо отстраненно-холодным, либо слишком раздражительным. Многие боялись даже слово сказать против, опасаясь гневной тирады в ответ или же удара знаменитым Цзыдянем, поблескивающим на пальце. Но вот Мэн Яо знал его совсем другим, как никто понимая, что под маской прячется совершенно другой человек.        А-Яо плавным и грациозным движением поднялся на ноги, оправив рукава, и шагнул ближе к Ваньину, останавливаясь сбоку. Он сильно уступал ему в росте, поэтому пришлось подняться на носочки и без того не устойчивой обуви, укладывая подбородок на твердое плечо.       — Почему ты так смутился?       Цзян Чен вздрогнул, бросил взгляд в сторону племянника, но тот даже не смотрел на них. Он стоял, чуть покачиваясь, раздувал бардовые щеки и старался выполнить упражнение, хотя понимал, что ещё пара минут, и он упадёт. Видели бы его сейчас подчинённые, умерли бы со смеху. Конечно, уже несколько лет, как глава клана, а все дяди своего пугается, благо, что не прячется от него во время визитов в Лань Лин Цзинь. К счастью, визиты эти всегда короткие, и за это, несмотря на всю свою любовь к младшему дяде, юный глава готов сколько угодно благодарить Мэн Яо, который и являлся причиной стремления Цзян Чена скорее вернуться домой.       — Свободен!       Цзинь Лин вздрогнул от громкого и слегка хрипловатого голоса младшего дяди, уронив груз. Тот шмякнулся в траву рядом с ногами, на пару сантиметров от тяжести войдя в землю. Цзинь Лин испуганно обернулся на беседку, ожидаю нового окрика, но, заметив слишком близко стоящих друг к другу заклинателей, тут же отвернулся и, втянув голову в плечи, бегом удалился, позабыв о ноющих мышцах. Ещё не хватало ему видеть чего лишнего, как было один раз, когда он по незнанию вломился в покои к дяде после долгой разлуки. И день же был…       — И зачем это вы прогнали А-Лина, господин Цзян?       А-Яо улыбнулся хитро, по лисьи. Большие глаза с золотистыми вкраплениями смотрели со смешинкой, от которой Цзян Чен лишь поджал губы, создавая видимую раздражительность, хотя самому хотелось ответить улыбкой. Но он лишь перехватил запястье потянувшейся к нему руки, удерживая, но не сжимая с силой. Показная хрупкость, за которой пряталась сила, и не стоит обманываться на счёт бывшего Верховного заклинателя. Мягкая роза, в которой прячутся шипы.       — Разве ты не хотел остаться наедине?       — С какой это целью? — Яо лишь шире расплылся в улыбке и прижался ближе, погружая в аромат цветов и персика, которым пропахли все ещё сладкие пальцы. — Неужели у вас на меня есть какие-то планы, Глава Цзян?