Тридцать пять километров

«Известный айдол Ви ушёл в отставку» «Все фанаты в шоке, Ви закончил карьеру на пике своей популярности» «Неизлечимая болезнь, внезапная любовь или полученная во время концерта травма? Почему самый популярный айдол резко объявил о прекращении своей деятельности?» Чонгук листает новостные паблики и не может поверить своим глазам. Он буквально еще вчера радовался жизни, читал себе спокойно фанфики со своим кумиром и засыпал с мыслями о нём же. Проснувшись утром, Чонгук в первую очередь зашёл в интернет, чтобы проверить, не случилось ли чего важного, пока он спал и был неприятно удивлён увиденным. Это всё правда? Чонгук, не привыкший доверять громким статьям, старается не впадать сразу в панику, он заходит на официальные источники и проверяет данные уже там. Но, к великому сожалению, он находит то, чего так опасался — прощальное видео от Ви. У Чонгука слезы катятся по щекам, пока он смотрит небольшой двухминутный ролик. Чёрт. Он не может поверить, что это на самом деле произошло. В груди образуется огромная дыра, которую теперь ничем не заклеить. Ему больно, невыносимо больно, хочется громко завыть, но он боится, что испугает папу, поэтому тихо, чтобы никто не услышал, растирает соленые разводы по щекам. Ви занимал огромную часть его жизни: почти пять лет Чонгук следил за своим кумиром, просыпался и засыпал с мыслями о нём, и это не казалось ему чем-то ненормальным. Он просто любил Ви, как кумира, как человека, за которым было невероятно интересно наблюдать и на которого хотелось равняться, ничего более. Чонгук понимал, что это не навечно, что рано или поздно ему придётся с ним попрощаться: либо интерес пропадает, либо сам Ви перестанет существовать. Но Чонгук эгоистично надеялся на первый вариант, а к несчастью случился второй. Он чувствует себя бесполезной букашкой, которая ничего не может изменить, не может исправить то, что случилось или хоть как-то унять свою боль. До сих пор не хочется верить в происходящее, но реальность очень сильно бьет под дых. Телефон раздражает своим пиликаньем: во всех беседах, связанных с Ви, фанаты пишут о том, как им плохо, разделяют боль между собой и успокаивают друг друга, Чонгуку бы к ним присоединиться, чтобы его тоже смог кто-то утешить, но он привык переносить всё в одиночку, никто не способен понять, что у него на душе, кроме него самого. Встать с кровати кажется чем-то нереальным, но, если он еще хоть на минуту задержится, папа точно начнёт волноваться и придёт проверять, как он. Поэтому, собрав себя по кусочкам, он идет в душ. Пытается смыть с себя всю печаль под тёплыми струями воды, но, к сожалению, это нереально. Лицо опухло, глаза покрасневшие, а губы покусаны — сразу видно, что он плакал. Вот тебе и подарок на восемнадцатилетие. Внизу его встречает шоколадный торт и сияющий радостью папа. Чонгук садится, натянув на лицо спокойствие, и тихо благодарит в ответ на поздравление. — Отец обещал сегодня заглянуть, чтобы поздравить тебя, — Чонгук запивает сладость зелёным чаем, не чувствуя вкуса еды. Отец с папой давно живут раздельно. Но оба пытаются заботиться о нем, как умеют. Папа — присматривая и воспитывая, отец — задабривая деньгами и подарками. — Угу, хорошо, — папа видит, что он не в настроении, но, поджимая губы, ничего не спрашивает. Чонгук у него уже взрослый мальчик и сам расскажет все, когда посчитает нужным. Ещё он очень чувствительный, и папа не удивится, если причиной плохого настроения может стать и сам факт дня рождения. Чем старше становишься, тем меньше его ждёшь. Позавтракав, Чонгук возвращается в свою комнату, чтобы весь день провести в унынии. Запланированные посиделки с друзьями он отменяет, обещая чуть позже обязательно угостить их в честь своего совершеннолетия. Вечером приходит отец. К тому времени Чонгука немного отпускает, и он может даже улыбаться. Хоть и не совсем искренне. Он знает, что ему необходимо немного времени, хотя бы неделька, чтобы прийти в себя и научиться жить по-другому. Жить заново. — Что это? — спрашивает, когда отец протягивает ему какие-то ключи. Неужели ему подарят квартиру? Он будет жить отдельно? Черт, это же так круто! Чонгук думал, что ничего не сможет исправить этот ужасный день, но оказывается он ошибался. Собственное жилье это то, что сможет его сделать капельку счастливым. — Это ключи от загородного дома, — улыбка искренняя, настоящая, появившаяся секундой ранее на лице, гаснет. — Твой дедушка хотел, чтобы ты получил их на восемнадцатилетие. Ну что же, очередной облом. Чонгук любил своего дедушку и дорожит воспоминаниями о нём. Дом сам по себе неплохой. Многие о таком мечтают: в нем много комнат, хороший ремонт, вокруг дома сад, а рядом озеро. И всё. Больше рядом не было ничего. И в слово ничего Чонгук вкладывает не только отсутствие каких-либо развлекательных учреждений или магазинов, ничего — это совсем ничего, никаких людей рядом, никаких домов, даже пустых. Один он — двухэтажный красивый дом за тридцать пять километров от города, с одной стороны озеро, с другой небольшой лес, который в детстве Чонгука пугал. Поэтому, что делать с этим дорогим сердцу подарком, Чонгук не имеет понятия. И отказать не откажешься, ведь это как бы его на бумажках уже давно, и отдать никому не отдашь, ибо ни папе, ни отцу он явно не нужен. У каждого из них кипит своя жизнь в городе: работа, семья, развлечения. Видимо, придется этим ключам пылиться где-то примерно до старости Чонгука, когда он, будучи уже сам дедушкой, захочет покоя и уединения, тогда они и понадобятся (и то не факт), Чонгук хоть и любит одиночество (скорее просто чтобы его порой никто не трогал), но полностью отказаться от людей и кипящей в городе жизни не готов и вряд ли будет когда-то. Жаль только, что ему все же придётся продолжать жить с папой. Он, конечно, любит его и ничего плохого по отношению к нему не имеет, но все же хочется побыть немного самостоятельным. — Гуки, не вешай нос, — отец сразу замечает перемену настроения сына. — Этот дом теперь полностью твой, и раз он уж тебе совсем не нужен, ты можешь его продать и на вырученные деньги купить то, что по-настоящему будет для тебя полезным. — Но как же дедушка? — Чонгуку нравится идея о продаже, но почему-то он чувствует, что это будет предательство памяти его любимого дедушки. И хочется и колется. — Я уверен, что для него самое главное это твое счастье. И если этот дом так и не сделает тебя счастливым, то зачем оставлять его просто пылиться, как никому не нужный хлам, если он может сделать других людей, которым он нужен, счастливыми? И на вырученные деньги ты сможешь купить то, что нужно именно тебе. — Папа, сидящий рядом, ему активно поддакивает, и Чонгук понимает, что в чем-то они точно правы. — Я могу помочь найти тебе покупателей. Так что ты хорошенько подумай, чего действительно хочешь ты. Чонгук обещает это сделать.

***

— Гуки, я войду? — Прошло уже полчаса, как Чонгук ушёл спать. Конечно, он еще не спит, просто пялится взглядом в стену, но вариант притвориться спящим очень заманчив. Папа все так же мнётся у двери и Чонгук, вздыхая, поднимается на локтях. — Заходи, — за родителем сразу же закрывается дверь, а сам он через секунду садится рядом на кровати. Чонгук знает, что его ждет. — Не хочешь рассказать мне, что случилось? — Чонгук поджимает губы. Он не уверен в том, хочет ли это сделать, но вариант обнажить перед кем-то душу очень заманчив, хотя он догадывается, что его вряд ли поймут. — Кто-то разбил твое сердце? — Чонгук прыскает на это предположение. — Ну, пап, ты же знаешь, что я ни с кем не встречаюсь, — начинает ворчать Чонгук, его так раздражает способность папы везде приплетать ухажёров. — Чем чёрт не шутит, — пытается оправдаться папа, — вдруг тебе понравился какой-то альфа, в твоем возрасте это нормально. Чонгук закатывает глаза. Сколько раз он папе объяснял, что его альфы сейчас совсем не интересуют. Не то, чтобы ему в принципе не нравились альфы. Нравились. Только не такие, которые окружают его. Все знакомые альфы неинтересные, самовлюбленные и даже близко не дотягивают к чонгуковой планке. А она у него довольно высокая. Идеальный типаж Чонгука — это Ви: красивый, высокий, харизматичный, с приятным низким голосом и завораживающим взглядом. А еще он умный и уважающий омег альфа. Для Чонгука это главный приоритет. Он не собирается быть для своего альфы приятным дополнением, способным только на то, чтобы рожать детей и стирать чьи-то трусы, он личность и это его будущий партнёр должен понимать. В общем, да, у него слишком завышенные стандарты в их современном мире, но он не собирается мириться с положением дел. Так что, либо один до конца жизни, либо с уважающим его и его интересы партнёром. И не важно, что ему только восемнадцать и, как говорит папа, он еще ничего не понимает в этом мире. — Тогда, что тебя так расстроило? — Чонгук поджимает губы, он старался весь день притворяться сильным, подавлял в себе эмоции, пытаясь не заплакать у всех на виду, и сейчас, эмоционально уставший, он чувствует, как дрожат его губы, а глаза подозрительно увлажняются. — Он ушёл… — голос его перестаёт слушаться и он переходит на шёпот. — Ви бросил карьеру. — Папа не выглядит удивленным или расстроенным, для него восхищение Чонгука айдолом — это просто очередное детское глупое увлечение, которое рано или поздно должно было пройти. Но все же он понимает, что его ребенку сейчас больно, и, не смотря на то, какой бы дурацкой не казалась ему причина, видит, что для Чонгука это важно. Папа его обнимает и утешающе поглаживает по спине. Чонгук, не сдерживаясь, плачет. Прозрачные струйки катятся по щекам и впитываются в ткань футболки родителя. — Все будет хорошо, ты справишься… Он пытается в это верить.

***

Слова отца «я помогу тебе найти покупателей» значат «Чимин поможет тебе найти покупателей». Не сказать, что Чонгук очень сильно не любит Чимина, но тот весьма ощутимо его раздражает, хотя бы тем, что он альфа и на три года его старше. — Привет, Гуки! Как дела у моего любимого братишки? — Чонгук закатывает глаза, Чимин любит над ним поиздеваться. Родными братьями они не были, когда отец женился на папе Чимина, самому Чимину было уже восемь, тот быстро принял его как отца, и маленькая ревнивая душонка пятилетнего Чонгука не захотела с этим мириться. Его отец, пускай и не живёт больше с ними, но все равно должен быть только его, Чонгука, отцом, поэтому Чимина он наотрез отказывался принимать, даже как потенциального друга. И хоть, когда Чонгук вырос, он понял, что ведёт себя по-детски глупо и отец его любить меньше не станет от того, что будет иметь ещё одного сына, с Чимином смириться он так и не смог. Просто пусть его этот зазнавшийся альфа не трогает. Пускай даже не дышит в его сторону, и тогда они, возможно, подружатся, на расстоянии и без какого-либо общения. — Не понимаю, о ком ты, как мне известно, в твоей семье ты единственный ребенок. — Чимин на язвительный ответ только смеется заливисто. И треплет Чонгука по волосам, ужасно раздражая. — Я о тебе, глупый. — Глупый здесь только ты, раз до сих пор не можешь понять, что тебе здесь не рады. Чего явился? — Чонгук, конечно, бубнит недовольно, но в квартиру Чимина пропускает и чайник на плиту ставит, чтобы сделать гостю чай. — Не будь таким грубым, Гуки, — Чимин садится за стол и достаёт из портфеля какие-то бумажки, — Вот, я нашёл тебе покупателя. — Так быстро? — Чонгук от удивления даже рот прикрывает, что еще больше веселит и так до нельзя весёлого Чимина. После дня рождения Чонгука, прошло всего два дня, и он не думал, что за такой короткий срок можно найти покупателя. — Ага, — Чимин с гордостью выпячивает грудь. Принимает чашку с горячим чаем и тихо благодарит омегу. Чонгук садится напротив. — И кто он? — Без понятия, — Чонгук смотрит на него с недоумением, неужели Чимин не соизволил даже узнать что-то о человеке, которому они собираются продать такую ценную вещь? А вдруг это какие-то мошенники, что оставят их без гроша? — Личность покупателя засекречена, но его секретарь очень даже милый, поэтому не думаю, что тебе есть о чем переживать. — Хуже могло бы только быть, если бы Чимин, как в меме, сказал: «я спросил не мошенники ли они, мне ответили, что нет». — Ладно, не важно, — Чонгук отмахивается от негативных мыслей. — Ты привёз документы на подпись? — переводит свой взгляд на папку с бумажками. — Угу, — отвечает Чимин, громко сербая чай, за это Чонгуку хочется его чем-то стукнуть. — Только подписывать вы их будете в самом доме. — Чонгук внимательно рассматривает документы, подмечая, что сумма за дом выглядит довольно прилично. Но произнесенная Чимином фраза его отвлекает. — Почему? — Я же говорю, что он личность засекреченная, поэтому его секретарь настоятельно просил, чтобы вы подписывали документы без лишних свидетелей. Чонгуку начинает казаться странным, что местом для этого должен быть дом, в радиусе тридцати пяти километров от которого ни единой живой души. Теперь он думает не только о возможных мошенниках, но и о маньяках. — Я могу просто подписать здесь, а ты отвезешь ему туда их сам? — конечно, Чимина тоже будет немного жаль, если им попался действительно маньяк, но он же альфа и очевидно сильнее омеги-Чонгука, у которого вообще не будет шансов себя защитить. — Я завтра занят, — увиливает Чимин, — у меня свидание с красавчиком-секретарем поэтому даже не думай меня уговаривать, я свою часть задания выполнил, нашёл покупателя, а дальше ты уже как-то сам, не маленький уже, — и обводит Чонгука пронзительным взглядом сверху вниз, будто действительно оценивая то, что Чонгук выглядит далеко не как ребенок. Это немного волнует. Все же перед ним сидит альфа, хоть и до жути раздражающий. Острый взгляд сменяется на лёгкую улыбку, и Чимин, вставая с места, прощается, — Ну все, я пошёл, пока, любимый братишка! На прощание Чимин советует поехать Чонгуку туда раньше, чтобы немного убрать дом, всё же там никто не живёт уже продолжительное время, и хотя новый владелец скорее всего устроит ремонт, хотя бы вытереть пыль и убрать паутину стоит. Чонгук тяжело вздыхает, не так он представлял свои летние каникулы, мало того что у него вырвали кусок сердца пару дней назад шокирующими новостями о кумире, так и ещё в депрессию не дают нормально впасть, забрасывая делами. Убираться Чонгук не любит, но что ему ещё остается делать? Мысли о маньяках тоже уходят на второй план, он убеждает себя, что только зря себя накручивает. Ну кому он сдался? К тому же Чимин прав, он уже взрослый, поэтому необходимо становиться самостоятельным. Поэтому Чонгук самостоятельно предупреждает папу о том, что его не будет до завтра, кладёт в рюкзак документы и парочку сменных вещей, всё же ему придётся там ночевать. В уши наушники, включает песни Ви на повтор и садится в автобус на заднее место, чтобы на полчаса отключиться от реальности и немного погрустить о своём. Дом встречает его зарослями, вместо пышного сада, скрипучей дверью и большим слоем пыли, Чонгук, сетуя на нелёгкую омежью долю, начинает уборку. Чтобы привести огромный двухэтажный дом в порядок у него практически уходит весь день, он вырубается сразу же после душа и позднего ужина раменом, как только его голова касается подушки в одной из гостевых спален. За эти несколько дней он впервые засыпает без тяжёлых мыслей, потому что день его эмоционально выжимает. Просыпается Чонгук от громкого дверного звонка. Он уже успел позабыть, какой противный и надоедливый в этом доме звонок. Когда он разлепляет глаза, солнце уже светит вовсю, а в комнате невыносимо жарко, ведь кто-то забыл на ночь закрыть окно шторами. Чонгук весь взлохмаченный спускается вниз по скрипучей лестнице, он не пытается привести себя хоть немного в порядок. А зачем? Кто бы там ни был за дверью, Чонгука не особо волнует, что о нем могут подумать. В пижаме конечно не особо красиво встречать гостей, но у него нет времени на переодеться. Не заставит же он ждать покупателя под дверью, вдруг еще передумать успеет. Зря ли вчера Чонгук пытался привести дом в более-менее нормальный вид? Вот так в пижаме с сердечками, с гнездом на голове Чонгук идет открывать дверь. Трель всё не прекращается, что заставляет только раздражаться. — Да иду я, иду! Он открывает дверь и отступает на шаг назад, чтобы человек мог зайти внутрь. Перед ним стоит высокий альфа, с тёмными волосами, в чёрной одежде, кепке и маске на пол лица. Чонгук неосознанно вздрагивает. Немного пугающе. Первая мысль захлопнуть дверь и спрятаться, вторая — бежать со всех ног куда глаза глядят, ну а третья … — Здраствуйте, Я — Ким Тэхен, мы договаривались, что сегодня встретимся… Упасть в обморок, ибо этот голос он узнает из тысячи. Ви.

***

Спирает дыхание, секунды длятся несвойственно долго, а реальность, кажется, уплывает куда-то далеко. Чонгук моргает, но видение не исчезает. И как же странно устроен человеческий мозг, ведь в такой весьма неожиданной ситуации Чонгук быстро берёт себя в руки. Нет, он не падает шокировано в обморок, как бы обязательно показали в дорамах, не теряет дар речи, как написали бы в фанфиках, и не пищит что есть мочи, бросаясь айдолу на шею, как бы поступило большинство не совсем адекватных фанатов. Он вежливо здоровается и приглашает гостя пройти в дом. Чонгук идеальный пример здравомыслия. Ви, не особо обращая внимание на незнакомого парня, с любопытством оглядывает дом и, кажется, остается довольным увиденным. Вот так дела. Чонгук оставляет его на кухне одного, сам уходит нормально одеться. И как только захлопывает дверь в свою спальню, медленно стекает по стеночке на пол, утыкается лицом в ладони и хнычет. — О, Боже. Боже. Я сошёл с ума, — до сих пор не верит в происходящее, — нет, я сплю, я точно ещё сплю и мне все это снится. — Он щипает себя за руку и морщится от неприятных ощущений. Нет. Не спит. — Я… Он… Там… Пиздец, — Чонгук вообще-то не матерится, но в этой ситуации можно. Кто бы сказал ему вчера, что, проснувшись утром, он встретится со своим кумиром, да и ещё при таких нелепых обстоятельствах? Чонгук бежит в ванную, осматривает себя в зеркало и чертыхается. Вот что за вид? Какой позор! Это же надо, выйти к кумиру в таком виде? Он тихо умирает внутри, пока пытается привести себя в порядок. Сама мысль, что он заставляет ждать Ви, стыдливо покрывает щеки румянцем. О подобном он и мечтать не смел. На концерт попасть не получалось, на фан-встречи тем более, зато сейчас сам Ви находится в его (почти) доме. Быстро прорепетировав пару фраз перед зеркалом и уняв дрожь в пальцах, Чонгук спускается на первый этаж. Как вести себя и что делать, он не имеет понятия. Как жаль, что не пишут инструкции для подобных ситуаций. Ви он находит на том месте (кухне), где оставил с чашкой чая в руках и вздернутой бровью. — А кто-то из взрослых здесь есть? Что? В смысле из взрослых? — Что? Чонгук вытаращил на него свои глазенки, медленно переваривая чужие слова. Его что, приняли за ребенка? — Ну, папа там, дядя, тетя. Я не знаю. Ну, кто-то, с кем мы сможем поговорить о взрослых делах. Нет, Чонгук, конечно, знал, что выглядит совсем молодо (отсутствие макияжа и невысокий рост сыграли своё), ему порой давали шестнадцать лет, вместо заслуженных восемнадцати, но обращаться с ним как с ребенком, это уже чересчур. Будь на месте Ви кто-то другой, Чонгук непременно заехал бы ему в глаз и не только. — Я вообще-то взрослый, — нелепо бурчит в свое оправдание. Что вообще происходит? Ситуация сюр. Перед ним сидит единственный в мире парень, перед которым он готов растечься в лужу, единственный альфа, который ему интересен (не в любовном плане), и вместо того, чтобы рассказать Ви, как же он восхищается его творчеством и взять автограф, Чонгук пытается доказать, что уже не ребёнок. Но ему очевидно не верят. Поэтому он просто подходит ближе к нему (ой, ручки-то как трясутся) и протягивает подготовленные документы. Он же за этим приехал? Ви сразу переключает своё внимание, он внимательно вчитывается в содержимое, при этом стучит пальцем себе по губам. Чонгук улыбается, это его милая привычка, от которой все фанаты без ума и Чонгук в их числе. — Хорошо, — он ставит подпись в отведённом месте. — Чонгук. — вычитывает имя продавца дома. — Ты же понимаешь, что никто не должен узнать, кто живет в этом доме? — Понимаю, — конечно, он же не дурак. Все становится на свои места. И то, что личность покупателя засекречена и то, что этот самый покупатель решил купить дом на отшибе. — Ты знаешь, кто я? — Знаю, — не видит смысла скрывать. Альфа тяжело вздыхает. Он достаёт из своего рюкзака бумажки и кладет их перед опешившим парнем. — Что это? — Договор о неразглашении. Ты же не думал, что я тебе поверю на слово? Вообще-то думал. И хотя Ви звучит разумно, Чонгуку все равно становится немного обидно. — Хорошо, — он молча читает содержимое и ставит свою закорючку. Штраф прописанный в случае несоблюдения стоит больше, чем сам дом, и хотя Чонгук не собирался никому ни о чем рассказывать, лёгкая паника сковывает тело. Но он себя успокаивает тем, что это всего лишь формальность. — Отлично! — Ви выглядит довольно. Он протягивает Чонгуку ладонь, и тот с замершим сердцем ее пожимает. Он прикоснулся к самому Ви! — А теперь мне расскажи, что такой милый юный омега делает сам в пустом доме за тридцать пять километров от города, при этом безрассудно впускает к себе незнакомого альфу? Почему это звучит как нравоучения? Чонгуку даже нечего сказать в свое оправдание. Пожаловаться на нерадивого Чимина, который его во все это втянул? Да поможет ли это оправдать себя в чужих пронизывающих насквозь глазах? — Я… Я… — он что внезапно начал заикаться? — Я передумал. На лице альфы полное недоумение. — Я не хочу продавать дом, отменяем. Вот, блин, приехали. Чонгук, честно говоря, с самого начала сомневался в этой идее, этот дом — его единственная память о дедушке, и даже если жить в нем не хотелось, то любоваться со стороны — очень даже. Что-то подобное он испытывал к своим детским игрушкам: играть ими уже не поиграешь, но выбросить или отдать кому-то — жалко. А так они стоят себе на полке пыль собирают, но теплые воспоминания о детстве хранят. Особенно это чувство усилилось после того, как Чонгук сюда приехал, он почти даже пустил слезу по старым добрым временам, но пытался успокоить себя мыслью о том, что, вместо этого дома, он купит себе квартиру. Казалось, что помогает. Но не помогло. — Извини? Что значит отменяем? — на него до сих пор смотрят растерянно. Чонгуку становится стыдно. — Я не хочу продавать дом, — пытается звучать уверенно, но Ви его раскусывает. — Давай ты еще раз подумаешь, а я пока здесь всё осмотрю. И вот что ему теперь делать? Отказывать Ви очень не хочется, но и дом продавать он уже точно не будет. Знает, что мыслит эгоистично и поддается эмоциям, что этот дом ему нахрен не сдался и жить тут он не будет. Но почему он должен поступать правильно, а не так, как велит его сердце? Да, глупо, по-детски, но Чонгук и не спешит быть разумным и взрослым (в некоторых вещах). Поэтому теперь сидит и думает, как бы так мягко своего кумира отшить. Кому расскажешь, не поверят. Да и рассказывать вообще-то нельзя. Ви возвращается через какое-то время после своеобразной экскурсии (да уж, плохой из Чонгука хозяин, гость все осматривает сам). — Ну что, ты подумал? — Да, я не буду продавать дом. Альфа тяжело вздыхает. Он не думал, что ему придётся столкнуться с такой проблемой. Все шло гладко и хорошо, идеальный для него в кратчайшие сроки дом-укрытие был найден, продавец согласен и договор подписан. Хоть сейчас заезжай, но внезапно взбрыкнувший малолетний омега разрушил все планы. И что с ним теперь делать? Новый подходящий дом он вряд ли быстро найдёт, а спрятаться где-то ему срочно нужно. Да и упёрт он не меньше Чонгука. Если что-либо хочет, то всегда получает. — Что ты хочешь взамен? — он должен был предвидеть такой вариант. Он же знаменитость, а от знаменитости всегда всем что-то нужно, вот и этот малец внезапно решил передумать. — Ничего, — Чонгук искренен, но в глазах у Ви неверие. — Больше денег? Свидание? Поцелуй? Чего? Чего? Да за кого он Чонгука принимает? Это же нужно такое подумать? — Нет, значит нет, — два упершихся в свое барана. Каждый стоит на своем и не собирается уступать. — Но я уже подписал договор! — идет с козырей. — А я все еще нет, — ох, как же хорошо, что Чонгук так и не решился поставить там свою подпись. — Я не собираюсь отсюда уходить! — Я тоже! — Прекрасно! Будешь убираться и готовить мне есть. — И не подумаю! Чонгук насупился и злобным взглядом прожигает Ви. Вот же айдол хренов. Ишь что удумал, взять его на слабо. Несмотря на то, что Чонгук в своем кумире души не чает и еще пару дней назад рыдал навзрыд из-за его ухода, сейчас не собирается идти у того на поводу. Себя он все же любит больше, чем альфу, от творчества которого он без ума.

***

Чонгук немного погорячился, когда решил идти напролом. Ви сразу же занёс в дом свои вещи и продукты и начал его обхаживать, Чонгук же со своим рюкзаком и парочкой вещей оказался в заднице. Уехать домой за вещами нельзя, а вдруг тот забаррикадируется и его обратно не пустит, такой исход ему не нужен. Остается ждать и надеяться, что альфа сдастся первым. А кушать то хочется! Последние привезённые с собой припасы еды Чонгук съел еще вчера вечером, а уже между прочим время обеда! Из кухни доносится ароматный запах рамена, и он бы закрылся в одной из комнат, чтобы не чувствовать и не соблазняться едой, но покинуть гостиную — это как лишиться части своих территорий. Нет. Ни за что. — Ты голодный? — альфа прислоняется плечом к косяку, а голову склоняет на бок. Чонгук кивает, не видя смысла скрывать. — Может тогда поедешь домой? — он ухмыляется. Ухмыляется! И на этого чертового садиста Чонгук потратил пять лучших лет своей жизни? Становится так горько и обидно, что он бы даже заплакал, если бы не был настроен не проигрывать. Поэтому он показательно отворачивается, берет в руки телефон и открывает переписку с Чимином. Тяжёлые времена требуют отчаянных мер. Он просит альфу привезти продуктов, вещей и поговорить с отцом. Наплести тому, что у Чонгука сейчас в этом доме релаксация и сделать все, чтобы сюда никто не сорвался. С папой он поговорит сам, конечно, всю правду не расскажет, но убедить в том, что ему просто необходимо пожить здесь самому некоторое время, сумеет. Дело осталось за малым. Выдворить из дома паразита. Из мыслей его вырывает приземлившаяся рядом с ним на стол тарелка полная еды. — Угощайся, — альфа сам садится рядом и начинает с аппетитом есть. Как бы ни хотелось построить из себя обиженную неприступность, Чонгук понимает, что не время и не место, Чимин еще не известно приедет или нет, поэтому так великодушно предложенный обед он начинает уплетать за обе щеки. — Ты тут испачкался, — альфа, как в типичной дораме, протягивает к его лицу палец и вытирает краешек чонгуковых губ, тот замирает, не имея возможность пошевелиться, и с распахнутыми глазами наблюдает, как Ви отправляет этот палец себе в рот, облизывается довольно, подмигивает и продолжает как ни в чем ни бывало есть дальше. Что за чертовщина? — Ты это поосторожнее, — еле выдавливает из себя Чонгук. — А то придётся откачивать моё бедное фанатское сердце. Ви показательно цокает. — Я прежде всего альфа, Чонгук, не реагируй на меня только как на знаменитость. Что он имеет в виду? Ему не нравится, что Чонгук видит в нем только кумира и не рассматривает как потенциального альфу? Так разве это не правильно? Чонгук совсем обескуражен данным предположением. Поэтому решает не думать об этом, а то так недалеко и до проигрыша. После обеда он решает выйти в сад. Ему нечем себя занять в этом доме, поэтому неплохо побыть немного полезным. Заросший травой и кустами участок обеспечивает Чонгука работой на целый день. Он не особо любит копаться в земле, но лицезреть позже проделанный труд приятно. К тому же некоторые фрукты и ягоды уже созрели, самое время их сорвать. Чонгук, радуясь, что фруктовый ужин ему обеспечен и не нужно будет выпрашивать еду у альфы, не замечает, как к дому плавно подъезжает машина. — Что ты тут делаешь? — Чонгук, пугаясь, вскрикивает. Незнакомец, подошедший к нему тихо сзади, отходит на пару шагов, прикрывая ладонями уши. — Не кричи ты так, можно оглохнуть. Чонгука не особо волнует слух этого парня, сейчас намного важнее своя безопасность, поэтому что есть силы он бежит в дом и запирает дверь на защелку. — Что случилось? — Ви появляется вовремя. Чонгук облегчённо выдыхает. Вместе с альфой они смогут справиться с внезапным гостем. В дверь стучат. Чонгук собирается предупредить Ви не открывать её, но тот в ту же секунду это делает. Прекрасно. Просто прекрасно! Сейчас его рассекретят и в этом будет он сам виноват. — Юнги? Что случилось? — не дождавшись ответа от Чонгука, Ви решает получить его от своего секретаря. А Чонгук растерянно хлопает ресницами. Значит это знакомый Ви. Ой. — Омега твой пищит, будто его убивают. Ты чем так ребенка успел запугать? И вообще, где ты его взял? Насколько мне известно, у тебя нет ни с кем отношений. Ви поворачивается к Чонгуку, сканирует взглядом, проверяя состояния названного, и, убедившись, что с тем все в порядке, переключает своё внимание на Юнги. — Заходи, не стой на пороге, — пропускает гостя внутрь. И ни слова возражения, что Чонгук не его омега. А тот не знает куда себя деть, возмущение так и кипит внутри, но стыд не дает выплескаться ему наружу. Поэтому он просто стоит и ресницами хлопает. — Тэхён, он хотя бы совершенолетний? — продолжает любопытствовать гость. А его не волнует, что Чонгук вот здесь рядом стоит? — Да, — какая уверенность! А совсем недавно ребёнком считал! — Он владелец этого дома. — Ты хотел сказать бывший владелец? — пытается исправить Юнги. — Нет, — Ви устало вздыхает и начинает докладывать своему знакомому, в чем заключается их проблема. Тот с умным видом кивает, иногда поглядывая на Чонгука, и будто эксперт рассматривает все имеющиеся документы. — Ну, что же, — начинает он говорить почесывая макушку. — Без его подписи мы ничего не можем сделать.— Названный ликует, а Ви негодует. — Конечно, мы бы могли его припугнуть, — глаза Чонгука вмиг округляются, — чем-то пошантажировать, но он очень миленький, поэтому я против такого. Значит у вас остается только один вариант. Договориться. Но это сделать у них не получается, Чонгук все так же не хочет продавать свой дом, а Ви хочет его купить. Юнги, еще немного с ними побеседовав, засобирался домой. Чонгук узнает, что этот омега — друг Ви и по совместительству секретарь. Никто из фанатов о нем не знает, рядом с айдолом он никогда не был замечен, поэтому и может приезжать сюда спокойно раз в неделю, чтобы привозить продукты и всякое разное. — Может презервативов тебе подогнать? — Юнги хитро стреляет глазами на провожающую его к двери парочку. Чонгук давится воздухом от возмущения. Ви делает вид, что задумывается. — Зачем? В мой дом никого не приводить! — даже пальцем машет для большей убедительности. Юнги смеется, какой же этот малый смешной. — А что? Ты мне поможешь с моими плотскими желаниями? — альфа руку на плечи Чонгука кладет и в глаза чужие заглядывает. Этот омега такой милый, когда смущается. Чонгук пыхтит возмущённо, выбираясь с чужих объятий и уходит в свою спальню, подальше от этих извращенцев. — Все точно хорошо? — Юнги вмиг становится серьёзным. — Да, он безобидный, — уверяет. — Будь осторожен, — просит напоследок и уходит. А Тэхён стоит, не понимая, что ему теперь со всем этим делать?

***

Просить помощи у Чимина, было плохой идеей, потому что вместо того, чтобы оставить все вещи на пороге, как того просил Чонгук, он заваливается в дом. Хорошо, что Ви решил вечером немного вздремнуть и не увидел этого безобразия, а то омеге пришлось бы оплачивать штраф. — Я тебя не понимаю, то ты спешишь продать поскорее дом, то внезапно передумываешь, создавая всем проблемы. Что на тебя нашло, Чонгук? Чонгуку хочется огрызнуться, сказать Чимину, что это не его дело и пускай себе катится лесом, но он сейчас единственный, кто хоть в чем-то может ему помочь, поэтому грубить не вариант. — Я сглупил тогда, сгоряча все решил, а сейчас будто прозрел. Не хочу отдавать этот дом кому бы это ни было. — Какие же вы, омеги, сложные, — негодует парень. — Будто бы вы, альфы, намного проще, — фыркает. Вот тот же Ви, что в голове этого альфы — загадка. — Вот скажи мне, как убедить альфу в том, что мне этот дом нужнее? — Глаза Чимина загораются дьявольским огоньком, да уж, Чонгук, нашел ты у кого совета спрашивать. — Соблазни его, — что за абсурд. Разве Чонгук способен на подобное. — сделай так, чтобы он сам стремился тебе угодить. — объясняет, видя чужое недоумение. — Тебе не обязательно с кем-то ради этого спать, но немного пококетничать, пофлиртовать так, как вы, омеги, умеете, стоит попробовать. Сделай так, чтобы он сам пожелал тебе уступить, ради твоего одобрения. Мне ли тебя учить омежьим штучкам? Ну вообще-то да. Чимин в этих самых омежьих делах кажись больше разбирается, чем сам Чонгук, вон сколько пассий у Чимина имеется. Что не месяц, как новый омежка. — Кстати, как твое свидание с тем омегой? — спрашивает, смутно вспоминая причину чиминова отказа в помощи продажи. — Замечательно, — глаза альфы загораются. — Юнги такой прелестный парень. Чонгука осеняет. — Это же тот Юнги, что связывался с тобой насчет этого дома? — Ага, а что? В красивую омежью голову прокрадываются не самые хорошие мысли. — Может, ты это… Поговоришь с ним… — Нет. — перебивает. — Не нужно вплетать сюда моего драгоценного, сами между собой разбирайтесь. Ух, с каких это пор Чимин такой принципиальный? Неужто и вправду Юнги ему жутко нравится? А не влюбился ли наш альфа часом? Да по уши? — Мне пора ехать, — уже начинает темнеть, а у Чимина нет желания оставаться здесь на ночёвку. — Если что, звони, пиши и будь осторожен с этим альфой. — Раньше нужно было думать о моей безопасности, а не тогда, когда одного сюда отправлял, — ворчит Чонгук, вспоминая обиду. — Ох, мой младший братишка расстроен тем, что я о нем плохо забочусь, — в своей излюбленной манере начинает дразнить. — Что же ты прямо не сказал мне, Гуки? — он пытается потрепать тёмную макушку Чонгука, но тот ловко уворачивается. — Вали уже давай, — и ничего он не расстроен. Сдался ему этот Чимин. Пусть катится к своим омежкам. А Чонгук сам свои проблемы сможет решить. — Не обижайся, — кладет в руку омеге какой-то предмет, тот растерянно разжимает пальцы, осматривая блестящий квадратик. — Если вдруг решишь идти до конца, это тебе точно понадобится. — И, весело улыбаясь, спешит поскорее сбежать, а то Чонгук страшен в гневе. — Придурок! — откидывает от себя несчастный презерватив.

***

День выдался насыщенный и тяжёлый. Чонгук думает о многом, лежа в постели: о том, что он до сих пор не верит, что Ви спит в соседней комнате, о том, что не собирается уступить ему этот дом. Чонгук бы никогда не подумал, что способен вступить в конфликт (да еще и какой) со своим кумиром. Думает, что вариант Чимина о соблазнении, не такой уж и глупый, ведь может сработать. И почему бы не попробовать им воспользоваться? Резкий раскат грома среди тихой ночи пугает до дрожи. Чонгук вскрикивает и принимает сидячее положение. Он уже почти засыпал, как начавшаяся гроза его разбудила. Ох, черт. Что ему делать? Он ужасно ее боится. Сейчас бы к папе залезть в кровать и спрятаться под одеяло, но папа далеко, а Чонгук здесь один по своей глупости. Еще один раскат и дрожь по всему телу. Страшно. Хоть он уже не маленький, но громкие звуки пугают. И в этом нет ничего постыдного. Чонгук старается держать себя в руках, но гроза только приобретает силу, вспыхивает огромная молния прямо за окном, и он не выдерживает. Бежит искать свое укрытие. — Ви, ты спишь? — вспоминая о еще одном жильце дома, решает проверить судьбу. Альфа сонно разлепляет глаза и долго пялится на мнущегося в дверях парня. — Что такое? — не успевает Чонгук ответить, как раздаётся очередной раскат и он позорно пищит. — Оу, ты испугался, — догадывается сам. Чешет макушку, думая что ему с этим несчастным делать теперь. — Иди, что ли сюда, — приглашающе распахивает одеяло. Чонгук краснеет, бледнеет и начинает отнекиватся. — Так, Чонгук! Я хочу спать, и если ты решил, что трястись одному от страха лучше, чем прилечь рядом, то зачем ты вообще меня разбудил? — какой противный альфа, в фанфиках он бы обязательно сделал главному герою горячий шоколад и просидел всю ночь с ним на кухне, успокаивающе поглаживая по спине и отвлекая разговорами, а в реальности, ведет себя, как засранец. Так и запишем, Чонгук: фанфикам больше не верить. Когда очередная молния освещает своим светом всю комнату, Чонгук, покорно поджав губы, залазит на чужую кровать. Ви сразу же закидывает на него свои клешни и приказывает спать. Будто в данной ситуации это легко выполнимо. — И называй меня Тэхен, ради Бога. Я не для этого ушёл из карьеры, чтобы меня звали моим псевдонимом. Чонгук закрывает глаза, пытаясь уснуть. Тэхен. Интересно, а ради чего ты ушёл? Проснуться с любимым айдолом в одной постели мечтает почти каждый фанат, только вот по скромному мнению Чонгука на сказку это совсем не похоже. Во-первых, ужасно жарко. Ви, то есть Тэхен, оказывается любит обниматься. Во-вторых, тесно, Чонгук у нас избалованный, привык спать один на двухспальной кровати. Ну а в-третьих, копошение под боком в семь утра вообще не прельщает. И почему этому альфе не спится? — Я хочу в туалет. — ну и хоти себе дальше, Чонгук тут причем? — Отпусти меня. — оказывается обниматься любит не только Тэхен — Чонгук лежит головой на его груди. Когда он это понимает, вмиг отодвигается, давая Тэхену свободу. Он уходит и Чонгук распластывается на кровати в виде звёздочки. Но не долго ему предстоит радоваться одиночеству. Альфа быстро возвращается назад. И все никак улечься удобно не может, мешает этим наслаждаться Чонгуку сном. Тот психует после очередного копошения и нагло ложится на чужую грудь, они вновь оказываются в той же позе в которой спали ранее, и Тэхен наконец-то затихает. Но сон к Чонгуку уже не идет, ушёл зараза наверное к Тэхену. — Ты спишь? — Нет. Отлично. Выспались называется. И что теперь вот так просто лежать? Чонгук сверлит хмурым взглядом потолок и о чем-то усердно думает. Точно не о том, что сердце Тэхёна под его ухом бьётся быстро-быстро. Вспоминает наставления Чимина и решает, что сейчас просто отличная возможность испробовать себя на деле. Только вот что бы такого выкинуть? Да чтобы через минуту стыдно не стало. Ничего лучшего в голову не приходит, чем просто слегка развернуться и впериться взглядом в чужое красивое лицо. Когда-то он где-то читал, что если хочешь расположить человека к себе нужно смотреть ему прямо в глаза, зрительный контакт — лучший способ найти связь. Так как Тэхен тоже не спит, то смотрит на него в ответ. Его глаза темные из-за расширенных зрачков в тусклом помещении, а ресницы еле заметно трепещут, ни грамма косметики на лице как привычно видеть через экран, но так ему даже больше идет — он выглядит намного реальнее. Не просто красивая картинка, а живой человек. От ответного взгляда по телу пробегают мурашки. Это оказывается тяжелее, чем он думал, секунды тянутся будто минуты, а моргать хочется все чаще и чаще. Чонгук тяжело сглатывает, как бы самому тут не соблазниться. Внезапно Тэхен тянет к нему свою ладонь, Чонгук от неожиданности зажмуривается и ощущает, как его легонько гладят по голове. — У тебя тут волосы торчали, — объясняет наглое действие. А у омеги, тем временем, случается микроинфаркт. Сердце его предательски пропускает удар. Но Чонгук свято верит, что всему виной не откровенная близость с альфой, а эмоциональные качели за эти несколько дней, которые и привели к тому, что у молодого омеги уже случаются приступы аритмии. Чонгук медленно поднимается с постели. Не весь же день ему в кровати с красивым мужчиной валяться. Нужно и совесть иметь — не пользоваться чужим гостеприимством. Уже возле выхода из чужой спальни он тормозит и, бросив взгляд на все еще наблюдающего за ним альфу, уверенно произносит: — Спасибо… за ночь… — по вмиг расширяющимся глазам Тэхена, понимает, что только что ляпнул. — В смысле, что не оставил одного со своими страхами, — быстро исправляется и, не желая еще больше позориться, мигом испаряется из комнаты. А Тэхен улыбается, умиляясь чужому поведению. Этот омега цепляет его все больше и больше.

***

Чонгук сидит на полу в гостиной и листает старый альбом, он нашел стопки фотографий в одной из необжитых комнат и сейчас предаётся ностальгии. Вот на этой фотографии его еще совсем молодые родители, улыбаются на свадебной церемонии, счастливые и влюблённые, еще не знают, что их долго и счастливо будет длится ровно пять лет. На следующей фотографии папа уже держит младенца, тот скривился так, будто сейчас заплачет и выглядит совсем не мило. — На тебя похож, — Чонгук вздрагивает, когда над ухом внезапно раздаётся низкий голос. — Такой же недовольный жизнью и капризный. — Эй! Ты меня совсем не знаешь, — возмущается. Чего этот наглый альфа вообще лезет туда, куда не нужно. — Да? Так может познакомимся поближе? — в свете утренних событий Чонгук в каждой фразе теперь ищет скрытый подтекст. И если раньше он Ви совсем не рассматривал в роли альфы, то вот такого Тэхена он успел разглядеть под всеми углами. Во всем виноват Чимин со своими извращенскими советами! — Что ты предлагаешь? — от плана с соблазнением омега все же не отказался, так почему бы не подыграть. — Я предлагаю поискать нам общий язык. Чтобы решить все интересующие нас вопросы. — И как мы будем его искать? — Чонгук склоняет голову набок и стреляет в альфу глазами. — С помощью французского поцелуя? Тэхен удивленно поднимает брови. Да, уж омега явно не промах. — Детей не соблазняю, — Чонгук аж весь надувается от возмущения. Да сколько можно считать его ребенком? Ему казалось, что они уже прошли данную стадию, и Тэхен признал в нем взрослого. Но нет. Ему опять нагло тыкают в возраст. — Раз так, то разговора у нас не получится, как и обмена любезностями. — Чонгук отворачивается, показывая, что общение на этом можно заканчивать. Но альфа на это нагло смеется. — Может бокал французского полусладкого тебя все же разговорит, — Тэхен придвигается ближе и забирает из омежьих рук фотографию, на ней уже четырёхлетний Чонгук ревёт, потому что ему не разрешили искупаться в фонтане. Альфа ее рассматривает и произносит: — говорю же капризный. Любишь, чтобы всегда было все по-твоему. Да, Гуки? — Конечно, Тэ, — не отстаёт в использовании сокращении имени. Ну, а что, только Тэхену можно? В планах напоить альфу и уговорить уступить дом. Но планы далеко не идеальны и с кучками дыр. Ведь Чонгук за все свои восемнадцать лет жизни пока что так и не научился пить. А вот у Тэхена за двадцать семь уж явно побольше опыта. — Значит, ты уже закончил школу? — Чонгук после первого бокала сидит уже совсем красненький и весёлый. Без задних мыслей отвечает на вопросы, выкладывая Тэхену всю подноготную. — Да, собираюсь поступать. — На кого, если не секрет? — Секрет? Да какие могут быть секреты в таком состоянии. У Чонгука их точно сейчас нет. Что угодно спроси, выболтает. — Если честно, то я еще не определился, — омега грустно вздыхает. Эта тема мучает его уже несколько месяцев. Школу закончил, экзамены успешно сдал, а профессии мечты до сих пор нет. Еще и давят на парня со всех возможных сторон. И папа, и отец мозг выносят. Чимин и тот, вечно намекает, что пора бы уже что-то выбрать. На Чонгуке это давление еще хуже сказывается, он готов уже в первое попавшееся вляпаться, лишь бы все от него наконец-то отстали. — Совсем ничего не нравится? — Тэхен спрашивает ненавязчиво, не давит и не торопит с ответом. Чонгук задумчиво жуёт нижнюю губу. Что ему нравится? Проще сказать, что не. Хотя и список этот будет огромный. Ну что поделать, если у парня нет профессии мечты как таковой. И разве не глупо мечтать о том, что никогда не пробовал. Со стороны все выглядит иначе, а когда тебя самого затягивает в этот омут с головой, на поверхность выходят все подводные камни, ты ударяешься о них, вступая не туда, куда можно или нужно, и получаешь одно большое разочарование. Пока изучишь все дно и протопчешь себе безопасную тропинку, не захочешь вообще принимать в подобном участие. — Нет… не знаю… — ему бы еще годик-второй подумать, подрасти, набраться какого-то жизненного опыта, но все требуют ответ прямо здесь и сейчас, будто потеряй он драгоценное время, навсегда отстанет ото всех позади. Будто это ужасней того, что он в принципе может сделать неправильный выбор и отдать годы жизни тому, что по итогу будет не его совсем. — А ты? Ты стал тем, кем хотел? Тэхен задумывается. Впервые на его беззаботном лице появляется хмурая морщинка. А взгляд становится грустным. — Да, но это не принесло мне счастья, — альфа большими глотками осушает бокал и наливает ещё. Чонгук повторяет за ним. — А сейчас? Ты счастлив? — Тэхен долго смотрит сквозь Чонгука, а потом, сфокусировав на нем взгляд, улыбается. — Если один красивый омега согласится продать мне дом, я точно буду счастлив. Грязный прием. Тэхен играет не по правилам. Бьет в самое сердце. — Этот дом идет в комплекте только с одним красивым омегой. Так что если отказываешься от второго, первое не получишь, — Чонгук сам себе диву дает. Смелость так и прет из груди. Или это вино? — А кто сказал, что я против? — Тэхен ухмыляется и придвигается к омеге немного ближе. — Так, что ты там говорил насчет общего языка? Французское мы уже распробовали — кивает на пустые бокалы, — время французского? У Чонгука спирает дыхание. Альфа близко совсем, смотрит прямо в глаза и дышит отрывисто. С Чонгуком такое впервые. Он еще никогда не целовался. Да что там! Он с альфами в принципе в подобном контексте никогда не разговаривал. Легкий флирт, на который он рассчитывал, переходит границу, и омега, сам не понимая, как смог допустить такое, оказывается втянутым в поцелуй. Сначала просто легкие касания губ к губам, невинные чмоки и легкие поглаживания. Позже внутри что-то начинает жечь, ему становится жарко, а поцелуи совсем уж нешуточные. Он не помнит, когда успел залезть на чужие колени и почему так отчаянно вжимается в альфу. Почему все тело зудит от желания, а он сам сгорает от нетерпения. Он приходит в себя только когда чувствует, как наглые руки лапают его задницу, пробираясь под ткань шортов, и отстраняется под недовольный тэхенов рык. Зачем он все это творит? Такого не было в планах. — Что случилось? — чужая заминка заставляет альфу напрячься. Он сделал что-то не так? Чем-то обидел? — Прости, Тэ, я наверное перепил. И хочу уже лечь спать. — Он наконец-то встает с чужих колен и стыдливо прикрывает неуместное возбуждение. Тэхен же свое даже не пытается скрыть. Он молча соглашается с омегой и отводит того в кровать. Сам же уходит спать в свою комнату. Каждый из них чувствует себя этой ночью проигравшим.

***

— Выглядишь хреново, — Чимина, появившегося с утра пораньше, Чонгук сейчас готов убить. Он не выспался, похмелье после вчерашнего дает о себе знать, ещё и альфа, ко всему прочему, капает на мозги. — И без тебя знаю, — Чонгук размышляет: выбросить незваного гостя через окно прям в куст шиповника или по старинке пинками за дверь? Для первого сил вряд ли хватит, да и второе требует много лишних телодвижений, а омега на них сейчас не способен. Начинает тошнить. — И чем вы вчера таким занимались? Мой маленький девственный брат больше не девственник? — Чонгук не выдерживает и пинает Чимина под столом. — Ты совсем дурак? Мы с ним знакомы меньше недели. И даже в отношениях не состоим, я не занимаюсь таким с кем попало. — Разве это не влажная мечта каждого фаната — переспать со своим кумиром? — Чонгук открывает и закрывает рот. Откуда Чимин узнал о Ви. Черт. Вот они влипли. Теперь Тэхен три шкуры с них спустит. По судам помотает. И отберёт не только этот дом, но и все, что есть у их родителей. Полнейший пиздец. — Ты! — Чонгук подрывается с места и захлопывает на кухню дверь, от резких движений начинает подташнивать. — Никому о нем не говори. Ты меня понял? Иначе мы оба останемся на улице без гроша. Чимин понял. Не дурак. Ему Юнги давно уже на пальцах все подробно объяснил. О чем болтать стоит, а о чем нет. Только вот, почему Чонгук так перепуган. — Не беспокойся, Гуки. Я не глуп. Ты лучше скажи мне, когда ты собираешься домой. Родители начинают волноваться, — Чонгук поджимает губы. Он не хочет домой. Ему здесь неплохо, хоть и скучно порой. — Ты же понимаешь, что тебе уже пора заниматься поступлением? Или ты по этой же причине здесь сидишь? Спрятался, чтобы тебя никто не трогал, — Чонгук виновато поджимает губы. Возможно, несознательно он так и поступил. Зацепился за этот дом как за спасательный круг и не хочет отпускать. Отсюда и внезапное нежелание расставаться с прошлым, воспоминаниями, беззаботным детством. — Ты же знаешь, что я не хочу продавать этот дом. А Тэхен не хочет мне уступать… — Чимин закатывает глаза. Ну вот что за глупость? Ей Богу. В первый день он еще мог Чонгуку подыграть, что причина серьёзная. Но на самом деле — отмазка довольно глупа. Данный конфликт давно нужно было решить по взрослому, а не устраивать детский сад. — Так уступи ты ему. Не упрямься, Чонгук. Вы как два глупых ребенка. Чимин прав. И Чонгук это понимает. Они с Тэхеном не могут вечно жить под одной крышей, как непонятно кто. Сложностей прибавляет то, что он омега, а Тэхен альфа. И как бы не хотелось все отрицать, но вчерашние события доказывают, что это проблема. А что будет, когда у Чонгука начнётся течка или у альфы — гон? Одни за десятки километров от цивилизации и других людей они точно натворят делов. — Дай мне еще пару дней. Мне нужно подумать. — Ты и так слишком много думаешь в последнее время, — Чимин встает и направляется к выходу. — Знаешь, иногда намного полезней отключить голову. Но проще сказать, чем сделать. Голова упорно отключаться не желает, а с таким-то похмельем и вовсе каждую секунду напоминает о себе. И о проблемах. Неожиданно для себя Чонгук в какой-то момент приходит к выводу, что уезжать отсюда не хочет, мало того, Тэхена отпускать тоже желания нет. И это проблема масштабом посерьёзнее: деление недвижимости. Ведь, кажется, у него появляются романтические чувства к тому, к кому они появиться ни в коем случае не должны. Вот здесь для Чонгука начинается настоящая трагедия. Он весь день прячется от альфы. Тот зовет его пару раз вместе поесть и поговорить. Чонгук, ссылаясь на плохое самочувствие, закрывается в комнате. Упрямо пытаясь из себя искоренить зачатки ненужных чувств. К вечеру он все же выходит, в надежде на то, что Тэхен бросил затею сближения. Но, как только омега начинает греметь на кухне кастрюлями и сковородками, в дверном проёме появляется каштановая макушка. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхен сразу же подходит ближе, обнимает сзади и кладет подбородок на чужое плечо. Хотел, Чонгуки, чтобы все было, как в дораме? Получи, распишись. Осталось только выдавить из себя признание и в ответ получить взаимность. А там уже дальше женитьба, дети… По наитию счастливый конец. Все, как зрители любят. Но то ли Чонгук слишком труслив для главного героя, то ли не настолько наивен и понимает серьёзность вещей. Признание он из себя точно не выдавит, но вот кое-что другое, что Тэхену очевидно хотелось услышать намного больше, пожалуйста: — Уже нормально, — он садится за стол, альфа напротив, скромный ужин на двоих, но сегодня уже без бутылки вина. — Я хорошо подумал, — настолько хорошо, что уже весь мозг вспух, — и решил, что ты прав. Тебе нужнее. Я продам тебе этот дом. Вот и все. История закончена. Тэхен получил, что хотел. Теперь по сценарию слова благодарности и мирное расставание, примерно навсегда. — Хорошо, спасибо, — альфа только сдержанно кивает и принимается есть. Ни тебе громких воплей радости, ни обниманий и заверений, что Чонгук сделал правильный выбор. Ничего. Лишь только отстраненность на чужом лице и молчаливый ужин. Реальность она такова. Чонгук собирает вещи с вечера, чтобы завтра с утра сразу же уехать домой и не маячить дольше положенного перед альфой. Сказка закончена, пора возвращаться в реальный мир. Подурачились и хватит, пора становиться серьёзнее. Он настолько погружается в себя и невеселые мысли, что неожиданный стук в дверь его немного пугает. Он вздрагивает, но разрешает альфе войти. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты прогуляться? Тут рядом озеро, давно хотел туда сходить. — Чонгук закусывает нижнюю губу, на минуту задумываясь. И потом в согласии машет головой. Почему бы и нет. Он давно там не был, и может быть это последняя возможность там побывать. Молча собираются и так же молча вместе выходят. Дорога не дальняя, всего полкилометра, и они уже на месте. Луна взошла и отблескивает на глади прозрачной воды, хочется искупаться там, но он не рискует. Немного прохладно. — Красиво… — говорит, не отрывая взгляда от пейзажа. — Что именно? — Тэхен в свою очередь не отрывает взгляда от Чонгука. Тот поднимает голову повыше и пальцем показывает на блестящий полумесяц. — Луна… красивая сегодня… Тэхен вмиг расширяет от удивления глаза. — Это что признание? — у альфы перехватывает дыхание. У Чонгука тоже после того, как доходит смысл сказанных собою слов. — О, Боже. Нет! Я не… — он быстро тараторит и машет перед собой руками, — я ничего не имел такого в виду. Ты не так понял. Тэхен улыбается, нежно глядя на такого смущенного Чонгука. — Эх, жаль, — омега смотрит с непониманием. — Я был бы не против. — Ты что такое говоришь? — Чонгук хмурится, отворачивается от альфы и с обидой в голосе продолжает, — уже пора прекратить дурачество. Я ведь могу и реально поверить. Я завтра уезжаю. Дом теперь твой. Нет больше необходимости со мной флиртовать. Прекращай. Тэхен хмурится, наблюдая за вмиг погрустневшим омегой. Его настрой альфу вообще не прельщает. С чего Чонгук решил, что он был несерьезным. С такими вещами Тэхен шутить не привык. Да и с кем попало он не флиртует и в какие-либо игры не играет. — Давай присядем, — он расстилает на земле плед, который предусмотрительно взял с собой, и усаживает на него несопротивляющегося омегу. Сам садится рядом. — Начну пожалуй с того, что ты мне действительно нравишься. — Чонгук удивленно хлопает глазами. — А закончим на том, что я собирался предложить тебе встречаться, с надеждой на то, что тебя не пугает разница в возрасте и мой временный статус отшельника. Тэхен прекращает говорить и смотрит выжидающе на омегу. Тот хлопает глазами несколько секунд, переваривая услышанное. Щипает себя за руку, убеждаясь, что это не сон, и блеет себе под нос. — Но ты же мой кумир. Тэхен смотрит на него с непониманием. Он ожидал услышать любую отговорку, но не настолько по его мнению необоснованную. — И что? — А я твой фанат. Разве может быть такое, чтобы мы встречались. Тэхен тяжело вздыхает. — Я больше не айдол, Чонгук. И если ты перестанешь меня таковым считать, я думаю, мы найдем общий язык. — Это сложно, — Чонгук наконец-то начинает осознавать происходящее. — Мне было так больно, когда ты ушёл, — откровенничает. — Прости, так нужно было. — Почему? — Я устал. И этим все сказано. Они оба знают, что быть айдолом нелегко. Что на альфе была куча обязанностей и ограничений. Что ему приходилось во многом себе отказывать и много чего себя лишать ради фанатов. Тэхен решил закончить этот путь, и он имеет на это право. Он тоже человек и хочет быть счастливым. — Но я буду в городе, а ты здесь. — Всего тридцать пять километров, — Тэхен ободряюще улыбается омеге, — полчаса на машине. Чонгук, это даже не отношения на расстоянии. Было бы все так просто, как кажется. Все же жизненные пути у них разные. Чонгук без минуты студент, ищет свое место под солнцем, строит планы. Тэхен — бывший айдол, ему придётся прятаться от людей еще не один месяц, пока все утихнет, а дальше… Кто знает, чего он хочет от жизни. Но если не здесь и сейчас. То когда и во сколько? Почему-то люди слишком любят думать о завтра, но забывают, что нужно жить уже сегодня. Тэхен не хочет жалеть о том, что не попробовал, когда была возможность, а у Чонгука тоже нет желания упускать свой шанс. — Это что, у меня теперь есть альфа? — Чонгук хихикает в кулак, Тэхен улыбается вместе с ним. — Папа будет в шоке. И не только он.

***

— Я хочу пройти курсы фотографа, — отец медленно поднимает взгляд на своего сына, папа от неожиданности роняет палочки, а Чимин, который какого-то хрена припёрся тоже на семейный ужин, присвистывает. Чонгук в свою очередь невинно хлопает ресницами. Он долго думал об этом, долго сомневался и не решался признаться хотя бы самому себе. Что такая простая и в тоже время сложная вещь определенно ему по душе. — Но, ты же при этом будешь учиться в университете? — папа делает попытку дать происходящему разумное объяснение. Чонгук поджимает губы и отрицательно машет. Отец недовольно отодвигает тарелку с едой. — Чонгук, ты понимаешь, как важно в современном мире иметь высшее образование? Чонгук понимает. Но не видит в этом смысла. Зачем заставлять себя становится тем, кем он не хочет? Разочаровываться, все бросать. Если сразу же можно пойти по намеченному пути. И пускай для других это кажется не серьёзно. Ужин они заканчивают на негативной ноте, каждый остается при своем и не желает уступать. Но у Чонгука есть один неоспоримый аргумент в этом непростом деле: это его жизнь и жить её только ему. Через несколько дней родители отходят. Принимают правила чужой игры, но с одним условием. Чонгук станет фотографом, но не с помощью курсов, а закончит университет искусства. Это дольше и сложнее, но зато каждый остается доволен. Эх, знали бы родители, что это не все сюрпризы, которые приготовил им их любимый сын. — Знакомьтесь, это Тэхен — мой альфа, — еще одно потрясение через месяц. Папа, который не ожидал незваных гостей, быстро спохватывается сделать всем чай. Чимин, который мимо проходил, в очередной раз поднимает челюсть с пола, с удивлением понимая, что его советы, кажется, отлично работают. Отец, к счастью, у себя дома, поэтому с ним познакомятся немного позже. — И сколько вы уже встречаетесь? — Чонгук мысленно начинает считать и с удивлением понимает, что с той самой неожиданной встречи прошло всего навсего два месяца, а столько всего успело произойти. Он поступил, купил себе жилье, нашел друзей, дело всей своей жизни. Но самое главное — влюбился взаимно. И теперь на телефоне среди кучи старых фотографий Ви, появились сотни новых Тэхена, он — самая первая фотомодель Чонгука, но эти работы никто не увидит. Ведь они только для него одного.

The end