Мой певец

"- мой певец - ну правда!! мой!!" — ХЁНДЖИНАААА, ну, что это такое?! — возмущённо кричит Сынмин, врываясь в общежитие. — Йаааа, малыш, зачем ты так?! — уворачиваясь от кулачков Кима, кричал Хёнджин, бегая по комнате вокруг большой кровати. — Иди сюда, сердцеед! — Сынмин запрыгнул на кровать и в два прыжка приблизился к старшему, успевая схватить убегающего за край футболки. Одна секунда - и Хёнджин уже валялся на кровати, удерживаемый маленькими, но крепкими руками Сынмина. — А теперь прочитай, что тебе отвечают стэй?! Ты хоть понимаешь, что делаешь, дурачок? — Сынмин перекинул ногу через бёдра Хенджина, во время того, как тот поднимался и укладывался на подушки. — Что я могу подеелаать, если ты мой? Это же правда! — скорчил грустную мордочку Хван, - Почему ты такая злючка? — Ну, перестань, драма квин, — Сынмин нежно улыбнулся, обхватывая талию Хенджина и укладывая голову на крепкую грудь, - Давай сейчас просто доставим им радость.. Напишешь "милые заботливости"? Или как там.. по-корейски... — Заботливые милости, Минни, — буркнул Хенджин, сделав вид, что до сих пор обижен. Но нескрываемая улыбка и рука, поглаживающая спину младшего, говорили об обратном, — но я не буду. Это ты ответственный за такое. — Хааа, Хенджинааа, что ты делаешь? — почувствовав холодные пальцы, забравшиеся под футболку, на спине, Сынмин отстранился и слез с парня, — Хэй, погоди.. а где мой телефон?! — Не достанешь, Минни! — Хёнджин перевёл вторую руку вверх, поднимаясь на кровати. — Это несмешно, эй! Я ещё не слушал свою же песню! Верни же!! — поднимаясь и спрыгивая вслед за старшим с кровати, тянулся за своим сокровищем (телефоном или Хёнджином? кто знает..) Сынмин. Хёнджин поспешил убежать, но неожиданно махнул рукой, держащей телефоны, неудачно... — АЙЩЩ, Минниии, из-за тебя я обронил мой мольбеерт! — Хёнджин опустился на корточки и принялся собирать упавшие карандаши и холст. Благо, в комнате у него не стояли краски с кисточками, а только небольшое полотно для эскизов. — То есть ты хочешь сказать, что я́ виноват? — воспользовавшись моментом, Сынмин схватил телефоны, которые Хван положил рядом с собой, не придав им внимание, ведь был сосредоточен на упавшем, — Неси ответственность за собственные поступки и слова! — Положи на место! — всё ещё не отрываясь от возвращения мольберта в прежнее состояние, громко скомандовал Хёнджин. — А то что?! — игриво ответил младший, забиваясь в угол кровати и прячась под одеялом. — А то маленький непослушный пёсик не получит вкусную косточку) — Хёнджинааа, это ужасно! — скривившись, пискнул Сынмин из-под одеяла, параллельно строча сообщения в баббл. Неожиданно одеяло отлетает в другой угол кровати, а Хёнджин перехватывает руки Сынмина, отбирая свой телефон. — Мой маленький проказник. — Да не твой я! Прекрати постоянно так говорить, — на секунду вздрагивая, Сынмин продолжил писать стэй, не хотя смотреть на Хёнджина. — А то что?! — передразнивая, Хван приблизился к лицу младшего, перекрывая его видение экрана телефона своим лицом. — А то твой певец больше не будет твоим, — пытаясь скрыть улыбку, сурово пробубнил Сынмин, смотря старшему в глаза. — Пусть только попробует, — приблизившись прямо к уху Кима, прошептал Хёнджин, - м о й айдол будет очень наказан, - произнёс одними губами Хван, облизав мочку. Сынмин схватил Хвана, который был непозволительно близко, за волосы на затылке, полностью опустился на подушку и потянул того на себя. Хёнджин оказался прямо на Сынмине, расставив руки по краям его головы, чтобы удержаться. — Я ж тебя раздавлю так, Миннии.. — Хён.. — тихо начал Сынмин, смотря снизу вверх прямо в глаза парню. Приложив немного усилий, Сынмин опустил голову старшего на свою грудь и обхватил ногами его талию. — Малыш, что с тобой? Что-то случилось? — устраиваясь удобнее, обеспокоенно спросил Хван и поднял голову, смотря Мину прямо в глаза. — Я не уверен.. — Что такое, мой мальчик? — Не важно! Давай просто полежим вот так, вместе, и посмотрим шоу со мной... — Конечно, малыш, ты у меня такой талантливый и трудолюбивый! — Прекрати меня смущать. — Ничего не могу поделать с моей любовью к тебе, — прошептав, Хёнджин крепче обхватил младшего и перевернул их на бок, сплетая ноги. "...Видишь ли, как моё сердце тебя ждёт? Слышишь ли, как мой голос тебя зовёт? Яркою звездою ты мне сияешь, Взглядом тебя я ищу И тебя защитить хочу.." — Это прекрасно, Минни... это не поддаётся описанию. — Я так рад, что стэй понравилось! — Э.. а что ты сам чувствуешь? Сынмин перевёл взгляд прямо в глаза Хёнджину и перестал улыбаться. — На самом деле, — серьёзно и чуть обеспокоено, — у меня нет слов. Лишь благодарность. И чувства радости смешаны с чувствами большой ответственности. Понимаешь, ощущение, что я должен стараться всё больше и больше?! И даже сейчас, когда.. — Малыш, — перебил Хёнджин, — я понимаю тебя. Я знаю, что ты чувствуешь. Он вылез из объятий, приподнялся и обнял младшего со спины, укладывая его на свою грудь. — Но сейчас ты должен расслабиться. Тебе нужно отдыхать. И ты заслуживаешь всех похвал, которые слышишь от разных людей. Ты у меня самый лучший, помнишь?! Сынмин чувствует, как рука хёна поглаживает его волосы, а голос, такой тихий и успокаивающий, проникает прямо в сердце и вызывает табун мурашек. И Сынмин понимает, что он чувствует себя как никогда прекрасно. Именно сейчас. Именно с Хёнджином. Делясь с ним самыми сокровенными чувствами, переживаниями, хотя пару минут назад находясь в полной готовности перегрызть тому глотку. И так постоянно. С Хёнджином комфортно. Что бы они ни делали. — Спасибо теб- — Не нужно, Минни. Я же говорю тебе то, что правда думаю, и не только я, — Хёнджин наклонил голову и оставил невесомый поцелуй на плече Кима, - Я просто хочу- — СЫНМИННИИИИ, — без стука и абсолютно неожиданно Феликс врывается в комнату Хёнджина и плюхается к нему на кровать, — ТЫ ТАКОЙ КЛАССНЫЙ! Не обращая внимания на Хёнджина, Ли накидывается с обнимашками на Кима. — АЙЩЩ, вы оба меня раздавите! — громко промямлил Хёнджин, не в состоянии пошевелиться и сказать что-то внятное. — Простиии, хён! — хором сказали младшие, переглянувшись и захохотав. Они сели на колени, оставив Хёнджина лежать и грустно улыбаться. — Это потрясающе, Минни! — продолжил Феликс, смотря глазами-сердечками на донсена, — В честь такого я испёк нам брауни! — переводя неловкий взгляд с младшего на старшего, — Пойдёмте пробовать? Неловкое молчание. — Ой, кажется, я помешал вам.. Мне следовало стучаться. Простите! — Эй, всё в порядке, Ликс! Мы просто... в общем, всё нормально, побежали кушать брауни и отвечать стэй! — Сынмин улыбнулся Феликсу и, поворачиваясь к Хёнджину, отправил тому воздушный поцелуй губами, вызвав у старшего смешок. — И всё-таки помешал... — тихо произнёс Ли, поднимаясь с кровати, — Давайте всех позовём пить кофе с брауни? — уже громче, ярко улыбаясь мемберам, спросил Феликс, — Я слышал, Минхо-хён тоже что-то приготовил, надо будет попробовать! — Отличная идея, — оживился (или, по крайней мере, сделал вид) Хван, — давненько мы не сидели вместе за столом. Надеюсь, все смогут прийти! *** — Спасибо вам большое, ребята, правда. Вы не представляете, как я счастлив! — начал Сынмин, слыша в ответ "Мы тоже так рады!", "Ты молодец, Сынмин!", "Любим тебя" и прочее, во главе с ворчанием Минхо, каком-то в стиле "Ты даже не оценил мою курицу, о какой любви вы можете говорить?!"... Смех, добрые улыбки, искренние слова, ласковые прикосновения, отсутствие неловкости, поддержка... Сынмин правда чувствует себя на седьмом небе. Но кое-что (или кое-кто?) всё-таки не даёт ему покоя. — Хёнджин? Давай помогу! — Ким подходит к старшему, стоящему около раковины, и помогает вытирать посуду, которую тот вымыл. Все разбежались по делам и по кроватям, а Хвану, как проигравшему в кай-гай-бо, пришлось за всеми убирать. — Иди спать, мой мальчик, уже очень поздно. — Ты же понимаешь, что я ОЧЕНЬ смущаюсь, когда ты так меня называешь? — Но признай, тебе же нравится быть моим? - еле слышно из-за потока воды, но Сынмин всё равно отчётливо разбирает слова, становясь по уши красным из-за адского смущения. Ему нравится. И если сам Сынмин это и отрицает, то его тело и сердце нет. А против них не пойдёшь. — Я.. хотел сказать кое-что.. ну, тогда, когда мы лежали у тебя. — Не стесняйся, малыш, говори сейчас. — Может быть, нам... рассказать хотя бы мемберам? — О том, что ты мой? — по-доброму усмехнулся Хван, чтобы разбавить неловкость, витающую по всей кухне. — И о том, что ты - мой, — Ким улыбнулся в ответ, вплотную подходя к старшему, обнимая со спины и укладывая голову тому на плечо. — А ты думаешь, они не знают? — выключив воду и разворачиваясь к Мину, Хёнджин обнимает младшего в ответ. — Догадываются, конечно, но не знают же... Не лучше ли сказать, хм... объявить это как бы.. официально? Хёнджин неловко посмеялся, отстраняясь, и взял лицо Сынмина в свои ладони, заставив их взгляды встретиться. Хёнджин утопает. Сынмин уже давно в этой бездне... — Я готов исполнить всё, что пожелает мой маленький проказник, — улыбаясь, трётся своим носиком о кончик носа младшего, — И если ты считаешь нужным рассказать о наших отношениях "официально", то как я могу быть против? К тому же, можно быть уверенным на сто процентов, что мемберы будут очень рады за нас. -— Ты прав, Джинни, — мило улыбнувшись в ответ, Мин крепче обнял старшего, пальчиками выводя узоры на его спине. Сынмин растворяется в объятиях старшего. Сынмин улетает в далёкие миры, когда думает о них. Он и не понимает, как исчезают все его мысли, когда он рядом с Хёнджином, и остаются только бабочки, бабочки в животе, в голове, в груди.. Ладони Хёнджина переместились на бёдра Мина, и он резко подхватил Кима, быстрым шагом направляясь в свою комнату с комочком счастья на руках. От неожиданности Сынмин крепко прижался к старшему, обхватив того ногами и руками. Дверь за парнями закрылась слишком громко, и этого было достаточно, чтобы Чану, Джисону и Чанбину понять, что сидеть всю ночь в наушниках, придумывая музыку для своих соло, - лучшее решение в этот вечер.