Мёртвые чувства

— «Для человека, любящего безответной любовью, ни в чем нет радости.» —

Джон Ирвинг.

Сиэль открыл глаза, дёрнул руками, но что-то неумолимо удерживало их. Кандалы? Верёвки? Он не чувствовал их на запястьях, но движения были скованы, словно сама тьма цепко держала его. — Эй! Здесь кто-нибудь есть?! Себастьян?! — крикнул он, голос дрогнул, наполняясь страхом. Ответ последовал не сразу. Тьма колыхнулась, и из её глубины выступил силуэт — высокий, смутно знакомый и родной , но жутко неправильный. Узкая, неестественно растянувшаяся улыбка вспыхнула в темноте, обнажая длинные, острые клыки. — Разумеется, мой Господин, — голос был низким, бархатистым, но в нём проскальзывала насмешка. — Вам снова нужна моя помощь? Что бы мне для вас сделать, мой обожаемый лгунишка? Холод пробежал по позвоночнику. Что-то здесь не так. Сердце билось гулко. Это не Себастьян. — Развяжи меня! — приказал Сиэль, но голос предательски дрожал. Незнакомец не ответил. Лишь медленно, почти лениво, склонился ближе. Сиэль рванулся, напряг всё тело, но путы не поддавались. Как бы он ни извивался, сколько бы ни пытался высвободиться, ничего не помогало.  А затем он ощутил прикосновение. Холодные пальцы скользнули под шёлковую ткань его рубашки, неспешно очерчивая линию груди. Дыхание Сиэля сбилось, мурашки пробежали по коже. Кончики пальцев демона были лёгкими, но безжалостными — они неторопливо дразнили его, касаясь, пощипывая, словно играя с его телом. Тёплое дыхание коснулось обнажённой кожи. Пальцы сомкнулись на его сосках, сначала едва ощутимо, затем крепче. Сиэль зажмурился, сквозь зубы вырвался сдавленный выдох. Язык демона скользнул по его коже, вырисовывая неторопливые, дразнящие узоры, ловя каждый отклик. Где-то на краю сознания кричал голос разума: — «нет, нет, нет!» Но тело… оно предавало его. Жар нарастал. Каждое прикосновение жгло, каждый медленный, намеренно тягучий поцелуй оставлял след, стирая границы между страхом и чем-то пугающе запретным. Он должен был вырваться. Должен. Но этот демон… он знал, куда касаться. Он знал, как сломить. — М-мг… Ч-что ты… Ах… Перестань! — голос Сиэля дрожал, срывался, захлебывался в собственном дыхании. Запястья жгло от натянутых пут, слёзы бессилия скатывались по щекам, но он упрямо мотал головой, пытаясь избежать этих чужих, невыносимо близких прикосновений. — Сколько лет я преданно служу вам, мой Господин… — Голос демона лился тёмным мёдом, завораживая, путая мысли. — По первому зову исполняю любое ваше желание… Но где же благодарность? Разве я не заслужил хотя бы каплю вашего тепла? Пальцы скользнули по его щеке, по контуру губ — нежно, почти заботливо. А потом губы демона накрыли его. Сиэль затаил дыхание. Поцелуй был небрежно-игривым, но жадным. Язык вторгался в его рот, исследовал, разжигал в воздухе опасное напряжение. Губы Себастьяна то прикусывали его, то дразнили, а рука, до этого просто придерживающая его подбородок, мягко легла на шею. — Н-нет… — Сиэль судорожно сглотнул, а потом, собрав последние силы, резко сжал зубы, больно прикусывая чужой язык. Демон замер. Вдруг воздух потяжелел, потемнел, пронизанный разъярённой угрозой. Пальцы на его шее сжались, сильнее, крепче, лишая возможности вдохнуть. — Ты только мой — голос Себастьяна теперь звучал низко, с пугающей нежностью. Сиэль задрожал. В глазах демона больше не было обычного холода. Теперь там пылало нечто совсем другое. *** — Зайду значит попозже, пусть спокойно поспит — подумал дворецкий, тяжело вздыхая. На сегодня его работа окончена, и, наконец, он мог отдохнуть от дневной суеты, наслаждаясь тишиной и покоем. С канделябром в руках он направился в свою маленькую комнату. Как обычно, в ней было темно, лишь окно мягко освещало помещение. На улице медленно наступал сумрак, поднимался холодный ветер, а издали слышался тревожный гул грозы. Единственным гостем оказался очаровательный чёрный котёнок с блестящей шерсткой. Маленький комочек пушистого тепла, с выразительными зелёными глазками и нежными ушками, аккуратно прижимался к оконной раме , словно ожидая возвращения заботливого хозяина. Себастьян приоткрыл окно, и котёнок, с радостным мяуканьем, ворвался в комнату, его пушистый хвостик плавно покачивался в такт шагам. — Снова ты — тихо произнёс дворецкий. Себастьян аккуратно приподнял котёнка на руки. Его нежные пальцы плавно скользили по пушистой шерстке, словно рисуя мягкие узоры на маленьком теле. Каждое прикосновение было наполнено заботой и теплом, вызывая тихое, довольное мурлыканье, которое словно наполняло комнату уютом. — Если мой Господин узнает, мне придётся не сладко… — выдохнул тот. *** Сиэль резко распахнул глаза. Он был в своём кабинете. Всё выглядело как всегда: разбросанные бумаги, мерцающее пламя в камине, тусклый свет лампы, отбрасывающий мягкие тени на стены. За окнами грохотал дождь, тяжёлыми каплями ударяя по стеклу. Шторы едва заметно колыхались от сквозняка. Молнии вспыхивали где-то вдалеке, на мгновения озаряя кабинет холодным светом.  Он глубоко выдохнул и, обхватив голову руками, закрыл глаза. Сердце всё ещё билось чаще обычного, будто пытаясь вырваться из груди. — «Почему он приходит ко мне? Что он хочет?.. Что я сделал не так?..» — Мысли натыкались друг на друга, дробились и рассыпались, как стекло. Он вспомнил глаза — слишком близкие , слишком темные. Улыбку, похожую на рану. Прикосновения… На миг Сиэль показалось, что он снова чувствует это…Юноша вздрогнул и посмотрел на руки. Они дрожали. Это же был всего лишь сон… Верно?.. В камине треснуло полено. Огонь взметнулся, отбросив на стену длинную тень. На долю секунды ему показалось, что тень обернулась, что у неё была улыбка. — Болван… — выдохнул он. Тихо, сдержанно, почти беззвучно. Он не знал, кому был адресован этот упрёк — себе, демону или собственному страху. Может быть, он терял рассудок. А может… всё происходящее — просто ещё одна сцена в спектакле, в котором он давно не был главным героем. Всё казалось странно зыбким. И в этот миг Сиэль не был уверен, проснулся ли он на самом деле. Вскоре раздался сильный грохот  Звук был слишком реальным, слишком сильным. Будто что-то — или кто-то — изо всех сил врезался в центральную дверь особняка. Один удар. Второй. Ещё. С каждым разом всё громче, всё яростнее. — Что ещё?.. — почти прошептал он, больше себе, чем кому-то. Голос звучал глухо, отстранённо. *** Себастьян, услышав резкий стук, с лёгкой досадой опустил кота на пол. Тот недовольно фыркнул и растворился в тени, а дворецкий уже направлялся к центральному входу. Дверь открылась с мягким скрипом. На пороге стоял юноша. Совсем молодой, с ярко-красными волосами, они прилипли к лицу и волнами падали на плечи. Одежда прилипла к телу, пропитанная ливнем насквозь, а плечи дрожали от холода. — П-простите… Господин… можно войти? Хотя бы на пару минут?.. — голос у него был хриплый, дрожащий, но в серых глазах — глубокая, почти болезненная мольба. Себастьян прищурился, уже готовясь отказать: — Конечно не… — Но фраза повисла в воздухе. Со второго этажа, сопровождаемый лёгким стуком шагов, спускался Сиэль. Он шёл неспешно, по привычке — сдержанно и прямо, но замер на середине лестницы, как только его взгляд упал на фигуру за дверью. Это был он. Тот самый юноша, которого он мельком видел утром. Тогда он исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя странное ощущение незавершённости, но теперь он стоял здесь — на пороге его дома, мокрый до костей, с тем же взглядом. — Да, разумеется, — произнёс Сиэль, подойдя ближе. Его голос был спокоен, но взгляд задержался на чужом лице чуть дольше, чем того требовала вежливость. — Ты промок до нитки, и одежда вся потрёпанная… Как я, глава дома Фантомхайвов, могу оставить кого-либо на улице в такую ночь? Себастьян задержал на Сиэле недобрый взгляд , но всё-таки распахнул дрель , чтобы тот человек зашёл. — Спасибо… вам, — выдохнул юноша, с трудом удерживая голос от дрожи. Демон молча наблюдал за происходящим. Пальцы его скользнули по перчатке, сдерживая раздражение. — Себастьян, передай Мэйлин, чтобы подготовила ванную, — бросил граф, не оборачиваясь. — Как прикажете, Мой Лорд, — дворецкий ответил сухо, сдавленно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но недовольство было почти ощутимо. Сиэль, не сказав больше ни слова, повернулся и направился в гостиную. Там, в полумраке и уютном свете ламп, он мог бы подумать. Осознать. Почему именно этот юноша?Почему снова? Но пока что — гость должен согреться. *** Дождь всегда даёт волю мыслям, но чаще всего они не самые приятные. В грязных лужах бесчисленные всплески дождевых капель. Ровный шум. Сейчас поздно, многие люди в поместье уже спят. По правде, Сиэлю тоже хотелось отдохнуть в своей комнате, но он не мог, ему нужно было узнать гостя по-лучше, мало ли что? После душа красноволосый юноша появился в гостиной. На нём был белоснежный домашний халат, мягкая ткань которого свободно спадала с плеч, открывая взгляд на крепкие, чётко очерченные ключицы. Сиэль скользнул по нему взглядом — от босых ступней до промокших ещё недавно прядей. Влага сделала его тёмно-алые волосы гладкими, и теперь они казались ещё длиннее, подчёркивая утончённый изгиб скул. Нос с лёгкой горбинкой придавал лицу характер, а серо-голубые глаза ( с длинными алыми ресницами )— раскосые, лисьи — прямо так и сияли чем-то дразняще-непостижимым. Он был заметно выше графа. Телосложение — подтянутое, с выверенной, природной грацией. В нём удивительным образом сочетались мужественность и утончённость, сила и мягкость. — Садись, — спокойно сказал Сиэль, кивнув на кресло напротив. — Да, сейчас— кивнул юноша и опустился на край сиденья, будто всё ещё не до конца верил, что оказался здесь. — Как твоё имя? — спросил граф, закинув ногу на ногу и внимательно наблюдая. — Люк, — ответил тот после короткой паузы, перебирая пальцами, словно стараясь успокоиться. Сиэль немного смягчил взгляд: — Можешь звать меня просто Сиэль. — Приятно познакомиться, Сиэль, — с тёплой, искренней улыбкой отозвался Люк. — Я очень благодарен за твою доброту. Не каждый стал бы помогать… особенно среди ночи. За окнами дождь начал стихать, но они всё болтали. Сначала осторожно, скользя по нейтральным темам — книги, погода, случайные истории. Потом глубже.  Пламя в камине потрескивало, и казалось, будто ночь решила притихнуть, чтобы не мешать этим двоим. Оказалось, они не такие уж и разные. Люк рос с матерью — отец умер, когда ему было всего семь. О нём остались лишь смутные воспоминания: запах на одежде, тёплая рука, размытые черты лица. Их дом был крохотным, старым, стоял вдали от города. Однажды ночью, когда всё вокруг спало под грохот грозы, в крышу ударила молния. Дом вспыхнул. Всё ценное, всё тёплое, всё знакомое — исчезло за считаные минуты. Они с матерью остались с пустыми руками, без крыши над головой. Не видя иного выхода, они отправились в город. Но чем дальше, тем тяжелее становилась жизнь. Еды не хватало. Ночлега не было. Каждый день — борьба за существование, и каждый вечер — тишина, где не было места надежде. А потом… два месяца назад, всё оборвалось. Они вдвоём, как обычно, вышли на поиски еды. Обычное утро. Та же улица. И внезапно — повозка. Хруст. Крик. А после — тишина. Мать Люка умерла мгновенно. Никто не извинился. Никто не понёс наказания. Всё быстро замяли. Люк и его мать не имели права на справедливость. Они не были ни знатными, ни богатыми, ни важными. Просто ещё одно забытое имя, унесённое городским шумом. — …А дальше, — тихо сказал Люк, опустив взгляд, — я остался один. — От матушки осталась только её серёжка, — тихо сказал Люк, и его голос стал чуть глуше. Он опустил руку в карман и извлёк маленький, потускневший предмет. На ладони покоилась длинная серебряная серьга — простая, без камней, но с изящным изгибом. Когда-то она, возможно, сверкала, но теперь металл потемнел от времени, а в одном месте был надлом.  Сиэль смотрел молча, пальцами теребя своё фамильное кольцо. Вдруг за дверью раздался вежливый стук. Через мгновение в комнату вошёл Себастьян. — Господин, мне не хотелось бы вас отвлекать, но ночь уже в самом разгаре. Я бы рекомендовал отправиться на покой. Сиэль нехотя кивнул. — Да, ты прав, Себастьян… Люк, ты, должно быть, устал. Тебе стоит отдохнуть. Ты ведь знаешь, где твоя комната? Юноша покачал головой, смутившись. — Моя комната?.. Нет, не знаю. — Тогда… Себастьян, проводи его. — Как скажете, господин, — ровно отозвался дворецкий, чуть склонив голову. — Пройдёмте. Люк взглянул на Сиэля, словно хотел что-то сказать, но передумал. Он молча кивнул и последовал за Себастьяном. Когда дверь за ними закрылась, комната вновь погрузилась в тишину. Только потрескивание камина сопровождали его одиночество. Да, он  снова остался один. Сиэль тяжело выдохнул, словно пытаясь выдавить из груди то, что давно жгло изнутри. — Как только вижу этого демона… — голос его был тихим, надломленным, почти шепотом. — Сердце срывается с места. Оно бьётся так, будто просит пощады. Он прижал руку к груди — туда, где невыносимо жгло. — Мне страшно. Мне плохо рядом с ним. Я хочу исчезнуть, спрятаться, убежать. Но не могу. Стоит ему лишь приблизиться — и всё во мне замирает. Он сжал пальцы, сдерживая дрожь. — Это невозможно. Безумно. Бессмысленно. Он — демон. Он никогда не ответит тем же. Он не любит. Он служит. А я… я не имею права чувствовать. Пауза. — Но я всё равно продолжаю… — он закрыл глаза, — …продолжаю любить. Молча. Без звука. Без права на взаимность. Пламя отразилось в его взгляде — одиноком, тихом, будто он сам был частью этой тьмы