господь завещал нам...

ему тридцать три. "почти уже взрослый". джудас, проходя мимо, хватает его за плечи, лохматит длинные волосы. джизас фыркает. все ещë тая обиду за прошлую пьянку, где джудас, наглая морда, перецеловал всех девушек. джизас, конечно, всегда прощает. не прощать – грех, по словам отца. мария дает ему подзатыльник и на недовольное "нельзя людей бить" отвечает, что джизас – не человек. а дурак последний. что джудас – мудак. что будь он хоть сто раз самым любимым, бросит его однажды на растерзание. – видимо, замысел был таков. джизас улыбается ломано и разводит руки, мол, так всë и должно быть. – боже, избавь нас от этой вечной участи... – шепчет мария, с материнской тоской смотря на друга. джизас всë знает. но судьбу не исправить веками. он – прощает. он – предаëт. джизас прячет в доме верëвки и удаляет из телефона номера полиции. джудас только смеëтся и целует его в лоб, говоря, что праведника своего никогда не предаст. мария зовëт его мазохистом и, ласково, идиотом. альтруистом в мире, отвыкшем от всего человеческого. джизас читает проповеди и один защищает людей. джизас упрямо стоит на площади во имя веры, любви и капли милосердия ко всем живущим. джизас знает, что не вернëтся домой. когда джизаса, вопреки всем законам, избивают на холодном асфальте перед толпой. когда тяжелые ботинки раз за разом бьют по рёбрам и голове. когда мария, рыдая, садится рядом, убирая с глаз окровавленные волосы. джизас улыбается. – господь завещал нам прощать и мучиться. и любить... последний вздох слетает с губ двух навсегда обречëнных.