Безумие.

       Пальцы с татуировкой «DARK» путаются в тёмных волосах, сжимая их на затылке, будто вырывая. У их владельца губы разбиты в кровь и глаза закрыты, да так сильно, что звёздочки перед глазами сменяют яркие полосы.        У Тушенцова в руках талия Кашина, то есть весь ебучий мир блогера, который сейчас на шаг ближе к тому, чтобы упасть и начать трястись с пеной у рта. Но его так крепко держит Кашин, что Руслану не страшно упасть, пропасть, исчезнуть. Оба понимают, что это эмоции, недосказанность и переломанные чувства, но каждому глубоко похуй.        В свете неона и рурэпа, под взглядами объебанных подростков и блюющих шкур, Даня и Руслан выглядят как ебаное искусство. И плевать, что один передаёт другому витаминки. И ебать никого не должно, что у Руслана стояк через шорты видно, хоть объёмный худак баленсиага прячет от мутных глаз этот секрет. Но от Кашина вряд ли получится спрятать, потому что он боковым зрением ищет уборную.        Витаминки шипят на кончике языка растворяясь, но чужой язык не собирается покидать такой мокрый и горячий рот. Наоборот, толкается глубже, агрессивнее. Кашину кажется, что надо чаще появляться в обрыгаловках Питера, а Руслан считает, что готов отсосать рыжему прямо посреди танцпола. Этот блядушник видел порно и похуже.        Битмейкер наваливается на дверь туалета, плевав на всех и каждого, кто хотел доползи первее их. Места много, все смогут потрахаться, проблеваться и поныть, хотя насчёт первого Кашин был неуверен. Голубоглазый не планировал делить Тушенцова с кем-то ещё даже визуально. Ему самому мало. Мало трипа, мало алкоголя, мало чужого тела в своих руках. У него мозги плавятся от плохого кальянного рэпа в купе с не менее дерьмовым ремиксом, а ещё от количества хуевого алкоголя, который по своему составу переплюнул даже играющую музыку.        Руслан не может разобрать где его кроет от препарата, а где начинаются тики, а потому, развалившись в руках младшего будто тряпичная кукла, шатен позволял себя буквально нести, подставляя губы и шею под угашенные, но такие нужные ласки. Руки сжимают белую футболку и, — Господи, если ты есть, помоги от неё избавиться! — через неё царапают широкую спину с нежной кожей. Завтра Кашин не вспомнит, какого хуя, но сейчас он рычит в смазанном поцелуе и прижимает Тушенцова к грязной исписанной стене, наваливаясь сверху.        Вокруг всем плевать, потому что в туалет большинство приходят не для естественных нужд, а потому это место всё больше напоминало «120 дней Содома». Битмейкер не слышит чужие голоса и стоны, не чувствует отвратительный запах чьей-то рвоты. Закусывая кожу на ключицах, рыжий улавливает только глубокий вздох Тушенцова, который жмётся ближе. Даня бы его прям тут разорвал. Чтобы потом ни пластическая хирургия, ни биологи даже молекул не смогли собрать. ДК желал сжечь бывшего лучшего друга сейчас, чтоб потом всю жизнь скуривать его прах, снюхивать его пепел, как самый лучший кокс. Пустить по вене и скончаться от передозировки неправильного. Но вместо этого Данила опускает руку к шортам блогера и сжимает стояк, да так, что самому больно.        У Руслана перед глазами космос, а в голове сырая вата. Он не помнит, зачем и как сюда попал, но уходить просто так не намерен. Кусая нижнюю губу Кашина, шатен пытается сфокусировать взгляд, но ебись конём тот, кто придумал животную страсть. От которой не просто глаза закатываются, а сердце опускается ниже пояса и работает там в усиленном ритме, чтоб от пульса уши закладывало. Тушенцов толкается бёдрами вперёд, намекая. Чужая татуированная кисть уже приподнимает худи и теперь шершавость пальцев на члене чувствуется будто разряд тока. Руслан плывёт окончательно. Запрокидывая голову и шумно выдыхая, кареглазый руками пытается притянуть Даню ближе, чтоб тот искусал и вылизал летучую мышь, чтоб, сука, артерию перегрыз и впитал Руслана до последней капли. Чтоб наутро никаких следов от блогера не осталось. Чтоб сожрал и сердце это ебучее, и привязанность, и обиды. — Блять, — шипит блогер, опуская руки на плечи рыжего и сжимая их. Он знает, что его не слышат, но знает, что Даня чувствует каждую его мысль. И это правда так. Когда Кашин пиздил СМН полчаса назад, он понимал, что блогер ему всё равно даст. Потому что Данечка хороший, потому что Данечка умный, потому что Данечка заслужил. Руслан не пидор, но для Кашина он бесплатная шлюха. Но только сегодня, потому что завтра они снова сыграют в «чужих». До новой батарейки под языком и пьяного «давай нормально поговорим». До нового «я не такой, я пиздец бэд бой». Даня не хочет, чтоб Руся забывал, а потому наклоняется, проводя одновременно с этим большим пальцем по набухшей головке, нажимая. — Запомни, — в туалете слишком душно. Пот стекает по вискам и скулам, а дыхание загнанное и пиздец горячее. Руслан определено точно готов сегодня побыть шлюхой. — Запомни раз и навсегда, Тушенцов. Ты, — рука двигается плавно. Слишком, блять, медленно, чтобы Тушенцов скулил и сам толкался в кулак. — от макушки до пяток мой. — Даня рычит и двигает рукой резче. Ему пиздец мешает ткань, но снять её он не может, потому что Руслан Е Г О. У рыжего паранойя на тему, что Тушенцова прямо сейчас украдут. Снова. А ведь блогер ещё не уяснил, где и с кем его место. Зубы смыкаются на плече блогера и кусают. Больно, до крови и вскрика, до сжатых кулаков и больной эрекции в собственных спортивках. — Больно, уебок, — стонет Тушенцов от боли, смаргивая выступающие слёзы, пока Кашин всё агрессивнее дрочит. Даня хочет, чтоб было больно. Хочет, чтобы Русечка потом сам приполз, ведь оба знают, что ему нравится. Кашин кусает в шею, оставляя багровый засос и след от зубов. Он убирает руку и оборачивается на кабинки. Тушенцов понял, что сегодня его рот попробует не только весёлые таблетки.        Ноги не гнутся, но именно с щелчком засова с внутренней стороны замызганной кабинки Руслан опускается на колени. Кашин садится на крышку унитаза, растягивая ширинку и приспуская штаны вместе с нижним бельём. В голове битмейкера крутится фраза «как я допустил, что ты овладел мной?». Руслан для него чисто на раз. Но это превратится в гонку, будто шатен доза, а сам Данила — самый безбашенный наркоман. Кашин это понимает, когда пухлые губы блогера послушно обхватывают головку члена, а шершавый язык собирает солоноватую смазку. Тушенцова сейчас стошнит. Но рука голубоглазого тяжёлым грузом опускается на макушку, сжимая мягкие волосы. Глаза в глаза, игра начинается. — Отсоси мне так, как ты ненавидишь меня, — с ухмылкой произносит Кашин, а Руслан, обхватив основание члена пальцами и не спуская глаз, берёт ровно на половину. Почти давится, но рука давит ниже. Тушенцов не сопротивляется. Принимает полностью, борясь с рвотным рефлексом и похотью. Пока одна рука помогает блогеру делать работу качественно, второй шатен ласкает себя. У Дани от такой картины яйца от семени готовы лопнуть. — Если с музыкой не выйдет, то пиздуй на трассу. Ты хорошо выглядишь с хуем за щекой, Русь.        Руслану не обидно. Он просто не слышит. Пытаясь вспомнить все видосы с порнухой, тот пытается активно ласкать головку язычком, а потом брать глубже, сжимая половой орган в ловушке собственной глотки. При этом, блогер успевает постанывать, от чего вибрация доходит до члена, заставляя Рыжего откидывать голову и стонать в ответ, но приглушённо так, чтоб не подавать вида, что мечтал об этом очень давно. Пока Даня молится, чтоб не спустить сейчас, Тушенцов активнее насасывает и дрочит самому себе, уже представляя, как его разложат на кровати битмейкера. Это был первый раз, когда от такой хуеты не противно.        Кашин сжимает волосы в кулак и буквально растрахивает чужой рот, не стесняясь в стонах и выражениях. — Блядь ты эдакая, — Руслан смещает одну руку на бедро Дани, а у того голос срывается на шипение. — Сука, какой ты тупой и охуенный, — шатен старается смотреть на битмейкера, но от ритма толчков и нехватки воздуха голова кругом и всё плывёт. Собственная разрядка близко, низ живота скручивает тугим узлом. — Ты, сука, всю свою жизнь будешь так стоять. Передо мной, — Кашин стонет и кусает костяшки пальцев. Второй приход. — Ты мой раб, моя сука. Понял? — кажется, кто-то пытается войти, но пошлые причмокивания и слова битмейкера отбили любое желание у посторонних гостей. — Тушенцов, я твой сутенер теперь, а ты как был дешевой шлюхой, так ей и останешься.        Воздуха катастрофически не хватает, напряжение и возбуждение достигают пика. Вязкая горячая жидкость попадает Руслану в глотку и тот, не сумев побороть отвращение, чуть ли не блюет, кончая себе в кулак. Пару капель падают на шорты. Даня отталкивает Тушенцова из последних сил. Встаёт, пошатываясь, и надевает спортивки. Он не смотрит вниз, ему мерзко. Он лишь кидает хриплое «не умри ток» и выходит из кабинки, а Руслан выблёвывает из себя абсолютно весь дерьмовый алкоголь.