Старые шрамы, новая кожа

Вода здесь не голубая даже — бирюзовая и прозрачная, как чистейшие драгоценные камни. На пляжах Гонконга она темнее, а здесь как будто глубины под телом нет совсем. Фейлон до сих пор не привык. Он плавает уже давно и не может выйти из воды. Асами сказал, что не полезет в море, пока солнце не начнет садиться, и до сих пор он лежит на шезлонге в тени, нацепив на нос солнцезащитные очки. Акихито наплавался с Фейлоном, но быстро выдохся и ушел в дом охлаждаться и отдыхать, а потом утек куда-то. Кажется, учиться сапсерфингу. Или виндсерфигну. Фейлону было не важно. Фейлону хорошо здесь. Здесь есть вода, лишь слегка прохладная — ровно настолько, чтобы из нее не хотелось выбираться на горячее солнце. Здесь есть Асами, который дремлет в тени и настолько расслаблен, что даже не Фейлона не смотрит. Фейлон волновался. Волновался все время, пока они были рядом. Он не знал, как подойти к Асами теперь и как теперь вести себя с ним. Все, что было с ним — с ними — раньше, казалось ему сном, но если это был сон, то почему Асами рядом? И что ему делать, если он теперь дергается от каждого прикосновения. Рядом с Асами он терял всю выдержку — так было всегда, в этом и не было ничего необычного. Но если раньше он хотел Асами, то теперь ему не по себе от того, что Асами его даже просто касается. Фейлон лежит на спине с закрытыми глазами, солнце жарко целует лицо и грудь. Вода гладит его по щекам, ласково треплет волосы, покачивает все тело. Убаюкивает. И он успокаивается. По крайней мере, прикосновения воды кажутся родными и понятными. Это из-за него Акихито был здесь. Когда его звал с собой Асами, он не соглашался, потому что у него вообще-то есть работа, потому что ему будет скучно неделю подряд проторчать на этом затерянном в океане острове, где кроме них живет несколько десятков человек, большая часть из которых — обслуживающий персонал и охрана. Потом говорил, что это дорого и он опять будет должен Асами, а он терпеть этого не может. Потом — что он будет чувствовать себя лишним рядом с ними. Фейлону пришлось долго его убеждать, прежде чем он согласился. Хотя нужно было просто сразу сказать волшебное «пожалуйста, Акихито» — и именно это подействовало. Он опасался, что Акихито спросит, зачем Фейлону это нужно, а он меньше всего хотел говорить о том, что он не знает, как будет оставаться с Асами наедине. Здесь такая тишина и покой, что слышно каждое движение ветра, каждый всплеск волн. Поэтому Фейлон слышит, как Асами спускается в воду и двигается к нему. Вода тоже колышется немного сильнее. Фейлон открывает глаза только тогда, когда на его лицо падает тень. Асами смотрит на него сверху вниз с улыбкой и качает головой. Губы раскрываются, двигаются, и Фейлон приподнимает голову, чтобы уши оказались над поверхностью. — Тебе пора выходить, — повторяет Асами. Фейлон качает головой. Он не хочет. Он лениво перебирает ногами в теплой ласковой воде, которая сама держит его на весу. На лице Асами улыбка становится шире. — Фэй, ты как ребенок, который дорвался до сладкого. Ты всегда такой? Фейлон пожимает плечами. Снова закрывает глаза, но голову пока что не опускает – вдруг Асами скажет ему еще что-нибудь. — Даже если ты не хочешь разговаривать со мной, тебе все равно нужно выйти из воды. У тебя вся кожа красная. Ты сгорел. Фейлон хмурится. Пытается осознать, что Асами только что сказал. Морщит переносицу, двигает мышцами на лице и понимает, что Асами прав. Солнце жжет кожу не только снаружи — теперь оно проникло под нее и печет изнутри. И грудь тоже. — Убедился? — спрашивает Асами, в его голосе слышится самодовольство. Фейлон открывает глаза и кивает с мрачным выражением на лице. — Ты можешь продолжать не двигаться. Фейлон сначала не понимает, о чем говорит Асами, а в следующее мгновение его подхватывают на руки. Асами держит под плечами и под коленями, прижимает к груди. В воде прикосновения легче и мягче, вода как будто сдерживает их, служит буфером, и Фейлону нравится. Асами несет его к дому, сначала в воде, потом тело поднимается над поверхностью и приобретает собственный вес. Фейлон чувствует, как мышцы на руках Асами напрягаются сильнее, чтобы удержать его. Фейлон чуть приобнимает за шею, чтобы нести его было удобнее, опускает подбородок на горячее и сухое плечо. Слышит тихий вздох. Асами целует его лоб, поднимаясь из воды на террасу по ступенькам. Фейлону хорошо. Здесь, сейчас, с ним. Он находит губы и целует, пока Асами несет его внутрь дома. Здесь прохладно, работает кондиционер и пахнет тропическими цветами. Губы Асами мягкие и нежные, но не отпускают. На глазах снова закипают слезы, и Фейлон смаргивает их. — Сначала душ, потом ляжешь в постель, и я полечу твои ожоги, — говорит Асами. Он остановился, но все еще держит. Фейлон только сейчас понимает это, а еще вспоминает, что он не миниатюрная девушка, чтобы так держать его на руках, и соскальзывает вниз, становится на ноги. И все равно обнимает за шею. — Привет, — говорит он Асами и трется щекой о щеку. Прижимается грудью к груди и чувствует, как горит кожа. Как начинает кружиться голова. — Принцесса отогрелась на солнце и оттаяла? — спрашивает Асами с усмешкой и гладит по спине, осторожно — по плечам и лопаткам. Фейлон чуть морщится, потому что и на них кожа сгорела, стала слишком чувствительной. — Мне больше нравилось, когда ты звал меня господином лисом, — говорит он. — Мне нужно в душ. Потом намажешь мне плечи и спину. — Я вижу, ты пришел в себя. Фейлон не может ничего ответить на это. Снова не хочется отрываться — и он заставляет себя сделать это. Хватит с него, он уже лежал безвольной тряпкой у ног этого человека, и продолжать он не намерен. Он подхватывает руку Асами и идет в ванную комнату, на ходу переплетая пальцы. Асами следует за ним, не говоря больше ни слова. Фейлон встает под теплые струи воды в просторной душевой, выложенной плиткой, которая сияет голубым, бирюзой и золотом, имитируя воду и солнце в лагуне. Обычно он выбирает горячую или холодную воду, но ни то, ни другое не подходит для обожженной кожи. Горят лицо и шея, грудь и живот, и даже частично бедра, плечи и вся спина до поясницы. Фейлон смеется, когда думает, что все могло бы оказаться еще хуже, если бы он был без плавок. Теплые упругие струйки бьют по телу. — Что тебя так развеселило? — спрашивает Асами, который стоит за его спиной, близко, но не касается. — Вспомнил, что в последний раз я сгорал на солнце лет в пять, наверное. Ты был прав, когда говорил, что я веду себя как ребенок. Асами все-таки подходит ближе, обнимает бережно. Спина тут же отзывается новой вспышкой жжения, но это даже приятно. Фейлон откидывает голову ему на плечо, вода тут же заливает лицо, барабанит по глазам, губам и щекам, но Фейлон смотрит, а Асами смотрит на него в ответ. Время снова исчезает. Фейлон моргает и опускает голову. Удивительно, как сильно можно любить другого человека. Удивительно и то, что ему это позволено. Он не заслужил этого. Последнюю мысль Фейлон старается прогнать как можно скорее. Асами губами касается шеи, покрывает неторопливыми поцелуями плечи. Прикосновения такие осторожные, что не вызывают боли, но чувствительная кожа все равно отзывается намного острее, чем обычно. Асами обнимает чуть крепче, сжимает руки на поясе, и тело мгновенно посылает сигнал об этом тоже. Фейлон закрывает глаза, пытается дышать ровно и глубоко. Каждое прикосновения вызывает яркую реакцию, и это возбуждает, Фейлон чувствует, как кровь приливает вниз живота. Это снова заставляет его нервничать. Он не готов. Именно поэтому он откладывал поездку, о которой просил сам. Именно поэтому ему нужен был Акихито. Глупость, конечно, но с Акихито было спокойнее. Но сейчас его все равно нет рядом, и никто не поможет. Асами прекращает целовать плечи и кусает за ухо. — Тебе же нравится, — говорит он и спрашивает: — Чего ты боишься? Его голос спокойный. Фейлон поверил бы в это спокойствие, если бы Асами не прижимался сейчас к его ягодицам. Фейлон знает, что Асами хочет его, сильно, прямо сейчас. Раньше это вызывало восторг. Фейлон качает головой. В нем что-то сломалось тогда, и это до сих пор не исправлено. — Я не могу, — говорит он наконец, потому что Асами терпеливо ждет ответа. Может быть, ответ неподходящий, но Фейлон способен сказать только это. Он сам не может понять, что с ним не так. Асами тихо хмыкает и кладет тяжелую голову ему на плечо. Больно, но эта боль сейчас нравится Фейлону, она отрезвляет. — Как скажешь, — говорит от наконец и отходит, расцепляет руки. Оставляет Фейлона одного под льющейся сверху водой. Фейлон смутно вспоминает, как он лежал под дождем много лет назад, а Асами смотрел на него сверху вниз. А потом он упал в обморок. Сейчас он тоже почти готов потерять сознание, голова начинает кружиться сильнее. Его сильно перегрело — снаружи и изнутри. Все было так хорошо еще пару минут назад. До того момента, пока Фейлон снова все не испортил. Асами подходит снова и кладет на плечи руки. В руках у него — хлопья мягкой пены, которая пахнет кокосом. Асами гладит по плечам. Просто моет. Плечи, спину, ягодицы, ноги. В его действиях сейчас нет ничего эротичного: точные и спокойные, размеренные движения. Фейлон кусает губы и все равно плачет. — Повернись ко мне, — говорит Асами, и Фейлон поворачивается послушно. Опускает глаза. — Все в порядке. Асами сажает ему на нос пышную, ароматную шапку пены. А затем продолжает мыть, легко скользит ладонями по груди и животу, по бедрам, садится возле его ног и продолжает, оглаживает лодыжки, массирует ступни, каждую по очереди. Фейлон забывает про то, что только что плакал. — Что ты делаешь? — спрашивает он наконец. Этот вопрос — единственное, что приходит ему в голову, потому что действия Асами совершенно не вяжутся в голове с тем, что, Фейлон представлял, тот должен был делать. — С твоей кожи нужно смыть соль, и я делаю именно это, — отвечает Асами, с нажимом проходясь по внутреннему своду стопы. От удовольствия поджимаются пальцы. — И кажется, тебе нравится. Фейлон, мне не нужно затаскивать тебя в постель прямо сейчас. Ты уже был там, и ты снова там окажешься, рано или поздно. Но сейчас ты хочешь, чтобы за тобой ухаживали, это очевидно. Я не против дать тебе то, чего ты хочешь. Фейлон улыбается, тянется к Асами и гладит по лбу, сдвигая в сторону налипшие черные пряди. — Я не верю своим ушам, — говорит он. — Ты сам отказываешься от секса. Асами поднимается на ноги, теперь он снова стоит вплотную, положив руки на бедра по бокам, там, где кожа болит меньше. Гладит большими пальцами. Фейлон со вздохом закрывает глаза и прислоняется к нему, целует ключицу. — Мне просто интересно, как долго ты сможешь отказывать мне, — говорит Асами с усмешкой и опускает одну ладонь вниз, скользит по ягодице, подхватывает снизу и легко сжимает, оттягивая в сторону. Сердце Фейлона подскакивает к горлу, во рту сухо, он судорожно вздыхает, облизывает губы. Странно хотеть воды, стоя под ее струями. Фейлон запрокидывает голову и открывает рот, надеясь напиться, но струи слишком тонкие, и пить от них хочется только сильнее. Голова снова кружится. — Тебе нужно в постель, — говорит Асами. И снова поднимает его на руки. На этот раз Фейлону даже не хочется сопротивляться. Асами прав, стоять на ногах сейчас — плохая идея. Асами роняет его, совершенно мокрого, на постель, затем уходит, чтобы вернуться спустя минуту уже одетым в светло-серый халат из тонкого хлопка, с махровым белым полотенцем в руках. Присаживается рядом и аккуратно промакивает воду с кожи. — Ты перебарщиваешь — говорит Фейлон. — Я и сам могу вытереться. — Лежи и не дергайся, — Асами бросает на него короткий взгляд, которым пришивает к месту, а затем продолжает. — Мне нужно, чтобы твоя кожа пришла в порядок как можно быстрее. Если ты будешь ее тереть, повредишь сильнее. Фейлон качает головой и прекращает сопротивление. Он позволяет вытереть себя, подставляется, дает промокнуть волосы и шипит недовольно, когда Асами случайно тянет слишком сильно тонкие пряди. А потом Асами снова уходит, унося полотенце, и Фейлон чувствует в полной мере, насколько сильно он сгорел. Ему плохо сейчас, а спустя пару часов станет еще хуже. Начинает знобить. Фейлон думает, забираясь под тонкое одеяло, что только температуры ему не хватало. Асами возвращается, в его руках бутылка воды и аптечка. Фейлон не может не улыбнуться. — Ты такой заботливый, — тянет он, повернувшись набок, чтобы было не так больно спину. Приподнимается, опираясь на согнутый локоть. — Я думаю о себе, — отвечает Асами и протягивает ему бутылку с водой. — Пей. Фейлон прижимается пересохшими губами к горлышку и пьет. Асами следит за ним, и Фейлон благодарно кивает, не переставая вливать в себя воду. — Я испортил твой отпуск, — говорит он. — В первый же день оказался в постели, но ты, вместо того, чтобы меня трахать, будешь носиться со мной и лечить. Ты никогда не хотел стать врачом? У тебя есть все задатки, мог бы сменить профессию. — Уже поздно, — отвечает Асами неожиданно серьезно, а затем протягивает на ладони белую таблетку. — Жаропонижающее. Фейлон кивает и, потянувшись, берет таблетку с ладони губами, целует руку. Мелькает воспоминание о том, как он целовал Асами руки, сидя на полу в его квартире, возле его ног. Мелькают и проносятся мимо. Совсем не та ситуация, не то положение. Сейчас ему нравится намного больше. Лекарство начинает действовать почти сразу, и жар изнутри постепенно уходит. Фейлону не до этого. Фейлон следит, как Асами выдавливает из тюбика густую белую мазь и распределяет ее по ладоням. Не может оторвать взгляда. Ладони тяжелые, скользят и трутся друг об друга, густо покрытые белым. Выглядит донельзя откровенно и даже пошло. Фейлон чувствует, что кровь снова приливает к паху, что член наливается, твердеет. Он сводит бедра. Краснеет еще сильнее, чем раньше. Асами смотрит на него с мягкой улыбкой победителя. — Ты себе даже не представляешь, как сильно хочется тебя разложить здесь и трахнуть. У тебя тело сейчас такое чувствительное, что любое прикосновение будет только поджигать, — говорит он, глядя на Фейлона. Фейлон сглатывает. Он не знает, что ответить на это. Да? Нет? — Поднимись, я намажу тебе плечи. Фейлон приподнимается и поворачивается спиной, все еще зачем-то пытаясь прикрыться одеялом. Асами оглаживает его плечи, лопатки, всю спину, и горящая кожа действительно реагирует на каждое прикосновение. Фейлон кусает губы, чтобы не начать стонать от удовольствия. Прикосновения несут боль и ее исцеление разом. Мазь охлаждает кожу, она сохраняет чувствительность, но перестает гореть. Фейлон думает, что если так пойдет и дальше, то он сдастся очень быстро. А он не хочет сдаваться. Эта мысль веселит его. Удивительно, как скоро ему удалось от страха и отсутствия желания прийти к соревнованиям — и все-таки удовольствию. Асами закончил со спиной, но все равно продолжает водить по ней ладонями, чтобы мазь впиталась быстрее. Иногда задевает ногтями, царапает по лопаткам, и Фейлон от каждого такого прикосновения вздрагивает и прогибается. Кажется, что Асами царапает не кожу, а обнаженные нервы. Хорошо, что хотя бы ягодицы в порядке, и к ним Асами не тянется. Но Фейлону достаточно представить себе, как они могли бы гореть, как он откликался бы на любое прикосновение. Асами наклоняется к нему, целует сзади шею, место за ухом. — Ляг на спину, — говорит он тихо. — Теперь грудь. Фейлон понимает, что он должен лечь. Что придется откинуть одеяло. Не то чтобы Асами не знал, что Фейлон его хочет, но демонстрировать это так явно… Фейлон ложится на спину и ждет. Глаза закрыты, он пытается выровнять дыхание. Не смотреть на Асами снова. Но так становится только хуже, потому что воображение дорисовывает картинку. А потом на грудь ложатся руки, и Фейлона подбрасывает на кровати, как будто ладони Асами превратились в дефибрилятор, который запускает его сердце заново. Глаза распахиваются сами. Он уже не понимает, что происходит. Пытается дышать. Слышит дыхание Асами. Видит, как тот наклоняется, чтобы поцеловать в губы — Фейлон впускает его язык в рот охотно, сам подается кверху. Асами целует его долго, но когда Фейлон закидывает руки ему на шею, чтобы притянуть к себе, Асами поднимается. Фейлон видит, что у него взгляд совсем расфокусирован. Он смотрит на Фейлона, не говоря ничего. А затем снова принимается за дело. Фейлон хочет, чтобы Асами не заканчивал это делать никогда. — Давно интересно было проверить, что у тебя чувствительнее, спина или грудь, — слышит Фейлон. — Оказывается, грудь. И живот. Когда ладони спускаются на живот, все мышцы напрягаются, поджимаются. Руки скользят по мышцам и ребрам, спускаются на бока, Фейлон приподнимается, чтобы можно было дотянуться снизу до поясницы. Он уже забыл о том, что у него что-то болело. Асами смеется довольно, склоняется над ним и целует в угол под ребрами. Фейлон к этому моменту уже забыл о том, что у него сгорели еще и бедра. Асами помнит. Ладони ложатся на бедра, раздвигают их, скользят по дико чувствительной внутренней стороне. Фейлон шипит и стонет одновременно. И раздвигает ноги шире, подставляется под эти прикосновения, хочет больше, требует внимания. Асами гладит по бедрам, нажимает ладонями сильнее. Трогает, втирает, гладит — бесконечно долго. Фейлон только теперь понимает, что его бедра двигаются в том же ритме, что и руки Асами. А затем Асами все же делает то, что нужно Фейлону — проходится языком по всей ширине напряженного члена снизу вверх, обхватывает головку губами. Фейлон стонет сквозь закушенную нижнюю губу, жмурится, выгибается дугой, приподнимаясь на лопатках. И падает назад, когда Асами ловит его за бедра, прижимая к постели. Облизывает со всех сторон, сосет, будто наслаждается лучшим десертом. Фейлон укладывает ноги ему на плечи и слышит довольный короткий стон в ответ. Фейлон снова теряется в моменте, в котором ему бесконечно хорошо. Он шепчет и стонет имя, и оно превращается в набор букв, теряет смысл и превращается в мантру. Когда он кончает, выгибаясь дугой, то видит белые полупрозрачные занавески, которые раздувает ветер, и сине-зеленую бесконечную воду за ними. Он лежит на спине, смотрит в сторону и переводит дыхание. Тело должно остывать, но жар под кожей не уходит до конца, сохраняется там, пока не мешая благодаря лекарствам, но напоминая о себе. Он до сих пор не может прийти в себя, слишком много в нем эмоций — новых и старых, они как будто всколыхнулись и поднялись грязными хлопьями со дна озера и теперь смешиваются друг с другом. Асами сидит на его ногах, Фейлон чувствует это. Чувствует и то, что Асами на него смотрит. Фейлон делает усилие для того, чтобы посмотреть на него ответ. Выражение лица Асами неописуемо, смесь из восхищения, нежности и вины. У Фейлона перехватывает горло. Грязь тотчас забывается. — Иди ко мне, — зовет он, протягивает руку, и Асами перехватывает пальцы, целует их. Фейлон гладит по щеке. Глаза снова сталкиваются, и Фейлон не в силах разорвать взгляд. Асами тоже. Асами ложится на него сверху. Мазь сделала свое дело, Фейлону почти не больно, но он все равно чувствует слишком много. И не может вдохнуть полной грудью — то ли от тяжести тела на нем, то ли от собственных чувств. Они продолжают смотреть друг на друга, даже лежа нос к носу. Фейлон никогда не подумал бы о таком, даже представить себе не мог. Или все-таки мог? — Я все же не ошибался в тебе, — говорит он, гладя по лицу, по щекам и губам. Он знает, что Асами теряется от этой простой ласки — и тот действительно прикрывает глаза. — Я каким-то образом почувствовал тогда, когда увидел тебя в первый раз, что это лучшее, что давала мне жизнь. Я доверился тебе сразу. Ты думаешь, что я открылся бы любому, кто даст мне тепло? Нет, я тогда не доверял никому. А тебе — сразу. — Но я предал твое доверие, — говорит Асами тихо, но на этот раз в его голосе нет былого спокойствия и уверенности. Голос неровный, дрожит на последнем звуке. Фейлон качает головой и гладит Асами по лбу, скользит пальцами в волосы, откидывая их назад. — Ты испугался, Рюичи. Своих чувств. А я знал, что ты был искренен. Я почувствовал тебя тогда сердцем. Я выбрал тебя и полюбил с первого взгляда. Асами не выдерживает — закрывает глаза и шумно вздыхает. Закусывает изнутри щеку. — Прости, — говорит он, все же открывая глаза и глядя на Фейлона прямо. — Я не мог остаться тогда. Он гладит по щеке в ответ, осторожно, будто в первый раз касается, ведет по скуле. — Я мог бы сказать, что у тебя были другие дела, кроме меня, и причины, чтобы уйти. — Фейлон гладит его по голове, и Асами снова закрывает глаза, роняет голову, как будто шея перестает держать. — Что ты тоже человек и имеешь право на ошибки. Но дело даже не в этом. Ошибки не было. Ты все сделал верно, Рюичи. Я должен был тогда остаться один с разбитым сердцем, чтобы теперь лежать рядом с тобой вот так. Асами не отвечает ничего. Асами целует его ключицы и плечи, выравнивает дыхание. Фейлон думает, что если сейчас он увидит слезы на глазах Асами, то не будет удивлен. Но Асами не поднимает голову. Фейлон гладит его по плечам. — Я жалею сейчас только об одном, — говорит он тихо. Это срабатывает. Асами смотрит на него. Никаких слез, и Фейлон выдыхает с облегчением. — О чем? — спрашивает Асами, приподнимается на локте, чтобы снова лежать лицом к лицу. Фейлон трется о его нос своим. Целует в щеку, в уголок губ. Не отвечает долго, потому что слова застревают в горле, не хотят быть произнесенными вслух. К щекам приливает кровь. — Ты краснеешь, — говорит Асами, гладит по щеке кончиками пальцев. Это неважно сейчас. Это не исправить. — Что ты не был у меня первым, — все-таки говорит Фейлон. Асами закрывает глаза, но дрожащие веки и ресницы говорят лучше любых слов. Кажется, ему тоже жаль. Пауза затягивается. Фейлон уже раскаивается, что сказал об этом. Асами наощупь целует его шею, и Фейлон откидывает голову. Ему нравится, но этого мало. Ему хочется услышать ответ на свои слова. Хочется, чтобы Асами сказал хоть что-то. — У тебя хорошее воображение, — наконец слышит он. — Что? — он переспрашивает автоматически, и только потом начинает понемногу понимать. — Ты можешь представить, что никого больше не было. Только я. Что твой первый секс будет прямо сейчас. Асами перемежает слова поцелуями в шею. Фейлон думает, что его сердце не выдержит такого количества любви. — А ты можешь? — спрашивает он у Асами. Асами снова смотрит на него, и Фейлон захлебывается в его взгляде. — Я уже представил, — отвечает Асами. Фейлон сглатывает. Он не верит в то, что такое возможно. Но ему хочется поверить Асами сейчас. Он кивает. Асами наклоняется над ним, чтобы поцеловать. Поцелуй осторожный, губы Асами мягкие, влажные, сочные. Их не хочется отпускать. Ими хочется наслаждаться, чтобы как можно скорее забыть разговор — слишком болезненный, чтобы внимание задержалось на этой теме хоть на секунду дольше. Асами скатился с него, и теперь они лежат на боку, нос к носу друг с другом, и продолжают целоваться. Асами гладит его по щеке, по шее и плечу, перебирает волосы. Фейлон водит пальцами по боку, наощупь ощущает рельефные мышцы под гладкой кожей. Их хочется трогать. Забыться в прикосновениях — чужих и своих. Не думать больше ни о чем, кроме них. Теплые руки на его теле и горячая, чувствительная, истончившаяся кожа. Асами пускает в ход язык, не проникает глубоко, просто вылизывает губы, скользит по ним острым кончиком так, что Фейлон чувствует, что его собственные губы уже давно превратились в нечто очень мягкое, очень податливое. Язык Асами упругий и влажный, он кружит по краю губ, и Фейлон сам тянется к нему, чтобы лизнуть в ответ. Слышит довольное урчание где-то в горле, от него кружится голова даже теперь, когда Фейлон лежит. Они переплетаются языками. Поцелуй из мягкого становится горячим — и остается таким же нежным. Фейлон чувствует, как его рот вылизывают изнутри, и открывает губы еще шире. Дыхание становится шумным, воздуха уже не хватает, но он отчаянно хочет, чтобы Асами и дальше целовал, гладил, трогал плечи и шею. Асами не останавливается. Он только опускает руку и теперь гладит не плечо Фейлона, а его бок, спускаясь пальцами то на поясницу, то на живот. Мышцы напрягаются поначалу, но Асами продолжает целовать, и Фейлон постепенно привыкает. Только теперь он понимает, что Асами действительно намеревается трахнуть его сейчас и готовит именно для этого. Становится снова не по себе, но Фейлон прижимается теснее и закидывает ногу на бедро Асами, раскрываясь для него. Второго намека не нужно. Рука Асами двигается вниз, гладит по бедрам с внутренней стороны, по ягодицам. Фейлону все так же не по себе, но не настолько, чтобы заканчивать. Его до сих пор целуют, и благодаря этому он готов вынести многое и пойти дальше. Асами снова скользит рукой кверху, чтобы надавить на плечо ладонью. Фейлон ложится на спину, сердце пропускает удар. Он закрывает глаза. Обнимает и цепляется за шею, гладит по лопаткам, чувствуя, как они расходятся под его пальцами, как тянется Асами за этими прикосновениями тоже. — Все хорошо, — шепчет Асами, оторвавшись от его губ, чтобы поцеловать шею под ухом. Фейлон кивает. Он очень хочет поверить. Он откидывает голову назад, позволяя целовать шею, осторожно гладит Асами по плечам. Асами выцеловывает и вылизывает каждый дюйм его кожи, водит носом, шумно втягивает запах, и в Фейлон чувствует жжение, возникающее под кожей и быстрой легкой волной разлетающееся по всему телу, отдающееся жаром в паху. Он кусает губы. Потом Асами поднимается выше, чтобы поцеловать — и тоже кусает его губы. Напряжение в паху увеличивается моментально, и Фейлон ерзает, прижатый к постели. А затем Асами снова целует шею, слегка прикусывая, спускается ниже, на ключицы и грудь, вылизывает соски по очереди. Спускается на живот. Фейлон думал, что Асами снова возьмет в рот, но он обходит пах и начинает целовать бедра, приподнимает ногу, чтобы можно было касаться губами со всех сторон. Целует ямку под коленом и голень, косточку на щиколотке. Фейлон со смесью восторга и ужаса понимает, что Асами намеревается зацеловать его всего — и расслабляется, подставляя все тело под поцелуи и прикосновения. Это хорошо и мучительно одновременно. Асами исследует все его тело и постоянно находит такие точки, от прикосновений к которым Фейлона ведет. Когда Асами, приподняв бедра, вылизывает его сзади, Фейлон расслаблен полностью. Он легко раскрывается под языком, а потом и под пальцами, насаживается на них почти самостоятельно и крупно вздрагивает всем телом, когда Асами находит пальцами нужное место, стонет долго и громко. Он только теперь понимает, что происходит, тело напрягается само. — Дыши глубоко, — говорит Асами и целует внутреннюю сторону бедер. — Ты потрясающий. Фейлон откидывается на спину, дышит и расслабляется снова. Закрывает глаза, концентрируясь на ощущениях. На губах, которые целуют его. На руке, которая трахает его мягко и осторожно, бережно, двигаясь совсем слегка, так, что Фейлону вскоре снова становится мало, и он прогибается, насаживаясь сильнее. Дышать становится все тяжелее, а возбуждение становится почти болезненным. Асами издевается над ним. Он вертит его на пальцах, время от времени облизывая член. Фейлону кажется, что он скоро взорвется от перенапряжения. Он уже давно готов, он предельно раскрыт и расслаблен, но Асами тянет. — Я хочу слышать, — говорит он наконец тихим, низким, хриплым голосом. Фейлон почти кончает только от этих звуков. — Я хочу, чтобы ты попросил меня сам. Чтобы ты понимал, чего ты хочешь. Фейлон смеется хрипло — он уже едва соображает. — Трахни меня, Рюичи, — шепчет он, губы пересохли уже давно, сколько их не облизывай, но Фейлон лижет все равно. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Только тебя. Его ноги раздвигают шире, Асами снова ловит его губы и целует, и одновременно входит в него. Он двигается медленно, осторожно. Слишком медленно. И придерживает рукой за бедра, не давая Фейлону ускориться самому. Наконец доходит до конца и тяжело выдыхает прямо в губы. Поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Фейлон теряется в его взгляде. У Асами глаза темные и совершенно затуманенные желанием. И в то же время — Асами смотрит прямо на него. Фейлон не думал, что сможет почувствовать себя еще более открытым, чем раньше, но взгляд Асами пронизывает, как молния, выжигает до самого дна все, что еще могло остаться в голове. Затем Асами разрывает взгляд, опускает голову, снова целуя, и начинает двигаться внутри. Все так же осторожно, словно тормозит сам себя. Откуда только силы берутся? — Ты сдерживаешься, — говорит он коротко между шумными вздохами. Тело рвется вперед, пытается взять больше. — Хватит. Сделай то. Чего тебе хочется. Тебе самому. В ответ из горла Асами доносится совершенно дикий звук — то ли рык, то ли стон, — и Асами поднимает Фейлона, поддерживая бедра и спину. И начинает вбиваться под безупречно правильным углом. Каждый толчок прошивает разрядами удовольствия. Фейлон думает, что не выдержит долго. Он ошибается. Он выдерживает, потому что Асами не дает кончить раньше времени ни себе, ни ему. Когда они оба наконец достигают пика, Фейлон чувствует, что теряет сознание. А потом, спустя пару секунд, приходит в себя уже в объятиях. Улыбается слабо и снова ложится ему в руки. Кажется, он выжат полностью и даже больше. Кажется, из него ушло все, что мешало и мучило. — Ты мой, — слышит он шепот возле уха. Тело обхватывают руки, прижимают к груди. Фейлон льнет еще ближе. — Только мой. Самый красивый, самый горячий, смелый, и мой. Фейлон улыбался, трется носом о плечо и шею, целует. — Твой, — он кивает, на этот раз — он согласен полностью. Он прислушивается к себе, но не замечает никаких противоречий. И выдыхает с облегчением. Асами сжимает его так, что кажется, ребра вот-вот треснут. Фейлон выпутывает руки, чтобы обнять Асами за шею, подтянуться наверх, к его лицу, посмотреть в глаза. Асами вздыхает, ресницы мокрые, на переносице видно влажную дорожку, от уголка глаза к губам. Фейлон смотрит на нее завороженно, он не может и не хочет ничего говорить сейчас. Он просто целует то место, где она коснулась губ, лижет, пробует на вкус. Соль и металл. И мягкая, нежная кожа под ней. Они снова лежат нос к носу, перемешивая дыхание. Фейлон чувствует, что температура снова поднялась, нужна еще одна таблетка. Но с этим можно повременить. Сейчас жар внутри и снаружи в идеальном балансе, который не хочется нарушать. И все же он говорит. — Не принцесса. Королева. Он видит, как Асами улыбается ему, закрывает глаза. — Да, — кивает он. — Королева. Сил уже нет даже на то, чтобы целоваться, но Фейлон все равно тянется к губам, в груди тянет от нежности и восторга, сердце бьется редко, тяжело и гулко. — И у меня есть король, — шепчет он. Асами распахивает глаза широко, как будто не верит тому, что только что услышал — и верит одновременно. Затем стискивает зубы и медленно выдыхает сквозь них. Фейлон гладит по щеке кончиками пальцев, и лицо Асами расслабляется. — Да, — наконец говорит он, снова. Смеется задушенно. И обнимает еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда. — Фейлон, — шепчет он на ухо, раздельно, по слогам, на китайском. Летящий дракон. Фейлон улыбается и откидывает голову назад, чтобы посмотреть в сияющее синевой небо.