ночной ветер шепчет его имя

Феликсу нравится Хёнджин, а Хёнджину — Феликс, но они слишком дорожат своими тайнами и бояться стать отвергнутыми. Сынмину они как старшие братья. Такие робкие, едва делающие первые шаги к цели. Но он их любит, слишком сильно, чтобы не страдать вместе с ними от засекреченных чувств, о которых знает только он сам. — Просто в этом году мне никто так и не понравился. Не знаю, но Хван.. никто не может быть таким классным, умным и милым одновременно. Никто. — Может, стоит признаться? Ты так давно этого хочешь, но постоянно останавливаешься на пол пути и боишься сдвинуться дальше, а потом как побежишь ко мне в библиотеку со слезами на глазах.. Моё сердце уже не выдерживает. Лопнет от горя скоро. — Минни, не говори так. Вдруг услышит и решит взорваться. Ты только представь: сидишь, пьёшь свой любимый зелёный чай, и «бац!» — взрыв. Я же расплачусь. Буду очень долго плакать. Ещё кричать, а ещё.. — А ещё жалеть, что не признался Джинни, хотя я так мечтаю увидеть вас вместе, счастливыми и не плачущими друг о друге. — В смысле «плачущими»? Опять сболтнул секрет Хённи. Вдруг наругает? Что ж делать-то.. — Ты слишком забавный, — доносится знакомый голос со стороны соседнего столика. — Думаешь о том, как я буду ругать его за то, что теперь ты знаешь о моих чувствах и мне не нужно мучиться с тем, чтобы долго думать о признании? Я уже не знал куда деваться, слабо верил, что всё взаимно. — Эх, милые мои. Один сопли жуёт, другой стесняется, Вселенная знает чего, хотя строит весь из себя самоуверенного паренька в пальто и дорогих очках. — Это другое, ты не понимаешь, — бубнит Хван и улыбается смутившемуся Ликсу. Для Хвана он всегда будет самым невинным человеком на всей земле. Нет, во всей Вселенной. Не зря ангелом зовут же. — А давайте сделаем так: я куплю для нас всяких вкусностей, ещё одну порцию кофе, но уже супермегасладкого. Как люблю я — король сладкоежка, Ли Феликс Великий. Мы пойдём к Сынмину с ночёвкой, а завтра я признаюсь Джинни в чувствах, типа, неожиданно! Хотите? Они смеются, так громко и совсем по-детски. Такие счастливые и нужные. Такие любимые и не отвергнутые. Счастье в тех, кто умеет дарить любовь. Ли постоянно так говорил, а люди вокруг не могли не согласиться. Он был тому подтверждением. — Хорошо! Я более чем уверен, что Сынмин согласен. Да? — Толкает он того в бок и улыбается, на что младший отвечает кивком. — От меня что-то требуется? — Только согласиться со мной пить латте с солёной карамелью до конца наших дней, обещаешь? — Смотрит так по-щенячьи и с надеждой, совсем крошечный, казалось бы, с ладошку парень. — Даю слово. — То есть всю свою любовь? — Именно!

в любви они тонули долго,

а вам дана честь прочитать: о тех уснувших в море чуствах,

что нам дала любовь и страсть.