Размышляя || A Musing

Ты можешь сделать смешным все, что угодно. Это был лучший комплимент, который она когда-либо получала. Вспомнив прошедшую ночь, она посмотрела на спящую рыжую девушку, подключенную к капельницам и кардиомониторам, и улыбнулась. Да, одним этим предложением Дебора Вэнс поняла, что ее заметили. Ава поверила ей, и она поверила в нее. Она могла бы обнять девушку, если бы не эмоции, переполнявшие ее. В нехарактерном для нее проявлении уязвимости она чувствовала себя раскрытой и обнаженной. В тот вечер Ава довольно часто смешила ее, но в тот момент она заплакала — в основном из-за себя. Слезы навернулись ей на глаза, а в горле образовался комок. Она быстро отвернулась, не в силах смотреть в глаза прекрасному созданию, которое пробормотало слова, лишившие ее самой себя. Интимный момент между ними был прерван, как и хватка Деборы над ее эмоциями. Она вдруг почувствовала себя неуютно в том комфорте, который они создали. Но говорить обо всем этом было приятно, порой практически без усилий. Это было почти облегчение — рассказать кому-то, кто искренне хотел ее выслушать. Ава была готова разделить с ней часть ее эмоционального бремени и посмеяться вместе с ней над грустью всего этого. В прекрасном ответе молодой писательницы была доля правды. Она была смешной. Она всегда хотела быть смешной. Во всем был юмор, и она всегда могла как-то к нему прикоснуться. В ее жизни ей, конечно, приходилось смеяться, чтобы не плакать. Вот как ей удалось продержаться так долго. Смех был тем, что помогало ей держаться. Он был рядом, когда больше никого не было. Ее бывший муж наказал ее за то, что она была смешной. Он разрушил жизнь, которую они построили вместе, и полностью уничтожил ее, потому что увидел, что она может быть успешной и без него. Ревность была адской эмоцией. И вот появился этот человек, который ворвался в ее жизнь как вихрь. Она появилась с этим ужасным гардеробом и отвратительной обувью, побуждая Дебору говорить свою правду — и быть при этом смешной. Нет, жизнь не всегда была справедлива к Деборе, но, наконец, кто-то был на ее стороне. Кто-то был готов за нее болеть и поддерживать ее со стороны. И это был тот человек, который бросил ей вызов. Они создали своего рода команду. Союзник, которого она не ожидала увидеть или найти. Ава прикрывала ее. И даже, кажется, присматривала за ней. И Дебора сделала то же самое, когда этот засранец доктор отверг симптомы Авы и ее мнение. Напыщенный маленький придурок. А ведь он был профессионалом в области здравоохранения. Ава поблагодарила ее, когда они снова остались одни. — Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, пока я рядом, — это было все, что она сказала. И она говорила серьезно. Ава показала себя верным и надежным человеком. Ей удалось вырвать из когтей злобного антиквара долгожданную перечницу. Дебора была довольна, даже впечатлена. Она понимала, что было бы глупо позволить своему эго встать на пути потери столь ценного человека. И доброго. Она бы солгала, если бы сказала, что не наслаждается ее компанией — и шуточками. Прошло много времени с тех пор, как кто-то мог идти с ней в ногу. Она даже рискнула бы сказать, что это было весело, когда рядом была Ава. Она превратилась из болтливой занозы в ее заднице в нечто, напоминающее близкое доверенное лицо. Друга. Кто была эта молодая девушка с большими руками и еще большим сердцем? Да, в их отношениях произошел сдвиг. Интригующий сдвиг, который предстояло еще исследовать. Но это будет в другой день. А пока они будут лечиться и делать то, что у них получается лучше всего — смеяться. Дебора по личному опыту знала, что это может быть очень эффективным лекарством. — Я все еще буду здесь, когда ты проснешься, — сказала она спящей девушке, — у нас еще много дел. Она открыла свой журнал, чтобы подождать.