Поговорим?

Чимин стоит напротив небольшого настенного зеркала и водит по потрескавшимся сухим губам гигиенической помадой, задумавшись. Вместе с этим он оценивающе рассматривает собственное лицо, размышляет, не переборщил ли с тональным средством. Сегодня нужно выглядеть, если не идеально, то лучше, чем обычно. Пак убирает помаду в валяющуюся на тумбочке косметичку и негромко вздыхает. Он опускает голову и закрывает глаза. Скоро выходить. Эта суббота — значимый день для него, для отношений. Юнги тот ещё любитель запоминать важные и не очень даты: знакомство, первое свидание, первый поцелуй… Сегодняшний день он запомнит однозначно, отметит красным в календаре, запишет где-нибудь — Чимин до сих пор понятия не имеет, как Юнги запоминает события, но не удивится, если у его парня в самом деле прекрасная память на даты. Кажется, что у человека, который закончил исторический факультет, иначе быть не может. Все романтические отношения постепенно развиваются. Чимин готов к этому, у него нет сомнений, что им пора перейти на новый этап, если его так можно назвать. У Чимина это первые серьёзные отношения, поэтому он волнуется малость. Но волнение вызывает не недоверие к Юнги. Своему хёну он доверяет. Юнги замечателен. Он не будет ничего делать против воли, не будет принуждать или заставлять. Юнги с решением провести ночь вместе не торопил, зная, что младший, в отличие от него самого, постель ни с кем не делил. Юнги не настаивал, но часто намекал, особенно в последнее время: гладил бедро любимого во время совместного просмотра фильма, ненавязчиво во время объятий забирался кончиками пальцев под одежду. Чимин не против, он Юнги очень любит, он тоже хочет стать ещё ближе. Чимин знает — всё, что случится, будет по обоюдному согласию. Но есть кое-что, что очень тревожит. Они слишком мало говорили на эту тему. Чимин в полной растерянности, потому что, на его взгляд, есть как минимум один момент, который они должны были обсудить. Или это не обговаривается заранее? У Чимина всё впервые, он не знает, как правильно. И у него нет даже друга, с которым можно было бы посоветоваться. Нет, вообще-то друг есть. Но разговаривать с ним о таком оказалось не лучшей затеей. Вчерашним днём Чимин поделился с Тэхёном — своим соседом, рассказал, что он и Юнги серьёзно подошли к вопросу первой близости, пусть из серьёзного Чимин выделил только то, что они назначили точное время, чтобы это не было спонтанностью. По крайней мере, для Чимина так проще, у него должен быть точный день, к которому нужно морально подготовиться. В первый раз уж точно. Чимин соврёт, если скажет, что в глубине души не надеялся на то, что Тэхён даст хоть какой-то совет. Но всё, что делал Тэхён, — это смеялся над своей же шуткой, что Чимин ещё долгое время не сможет сидеть из-за боли в заднице. При этом Ким в отношениях ничего не смыслит: ни разу ни с кем не целовался, зато яойную мангу читал. Все краши Тэхёна — это мальчики из аниме и манги. Но это не мешало ему шутить над Чимином. Правда, в один момент Чимин всё же не выдержал дурацких шуток друга: забрался к нему на кровать и сел напротив, закрыв крышку ноутбука и заставив обратить внимание на себя. — Может, хватит уже? — Что хватит? — Хватит говорить, что я сидеть ближайшую неделю не смогу. Откуда тебе вообще знать насколько это… Больно… — Чимин нахмурил брови. — Почему ты считаешь, что я буду снизу? — Господи, Чими, ты серьёзно? — Вздохнул младший. — Посмотри в зеркало, сравни себя с Юнги, не знаю, может, сам ответишь на этот вопрос? — Тэхён вновь включил ноутбук и поставил тот себе на колени, откинувшись на подушки. — Что Юнги говорит на этот счёт? И тогда Чимин впал в ступор. Ничего Юнги не говорил, совсем ничего. Они вообще о сексе практически не говорили. О позициях в постели никто не заикался. Именно из-за этого Чимин до сих пор в растерянности. Пак отходит от зеркала и накидывает на себя тканевый клетчатый пиджак. Образ он завершает несколькими кольцами, украшая безымянные и средние пальцы на руках. Пора. Чимин складывает в сумку телефон, проверяет, ничего ли не забыл. Он очень смущён, ибо понятия не имеет, что вообще нужно взять, когда в планах провести ночь с парнем. У Чимина с собой и зубная щётка, и чистые боксеры. Он вздыхает, закрывая сумку. Осознаёт, что совсем забыл о том, что будет поважнее щётки и белья. Но надеется, что презервативы есть у Юнги. Взявшись за дверную ручку, Чимин медлит. Он поворачивает голову, рассматривает вторую половину комнаты. На удивление, Тэхён очень любит порядок, в особенности трепетно относится к своей коллекции манги. Чимин знает, что не очень хорошо рыться в чужих вещах без разрешения, но всё же подходит к полке с книгами, достаёт томик какой-то манги и рассматривает обложку. Поджав губы, Чимин открывает где-то на середине. Женоподобный мальчик и рядом… Шкаф. Натуральный шкаф — нарисованного парня никак иначе не назовёшь. На самом деле, рисовка красивая, Чимин, хоть и не разбирается, но всё же признаёт — картинки в манге довольно эстетичные, да и герои, пусть и очень разные, выглядят пропорционально. Чимин долистывает до весьма откровенной сцены и жмурится. Мгновение и манга захлопнута. Пак осторожно убирает книгу на место и отходит, потирая вспотевшие ладони о брюки. Становится страшно. Чимин выходит из комнаты, идёт по коридору, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Он не так хорошо знаком с тем, что там читает Тэхён, но начинает примерно понимать слова младшего, пусть и не в полной мере. — Почему ты считаешь, что я буду снизу? — Посмотри в зеркало, сравни себя с Юнги, не знаю, может, сам ответишь на этот вопрос? Неужели внешность в этом вопросе — главное? Чимин раскрывает ладони, рассматривает их. У Юнги они больше, пальцы — длиннее. Плечи немного шире. Ростом он на сантиметр выше, не больше. Если так судить, то и обсуждать нечего, — Чимин со своими крохотными руками, пухлыми щёчками и высоким голосом явно тот, кого сегодня хорошо поимеют. Вот только самому Чимину кажется, что это глупо. Очень глупо. Он тоже мужчина, не может быть так, что он всегда будет под Юнги только из-за внешности. Значит, главное — характер? Это уже звучит немного разумнее, но Чимина всё равно не устраивает, потому что он проигрывает и по этому параметру. Он мягче своего хёна, уступчивее. Но и Юнги не жестокий мужчина, в каких-то вопросах твёрдый, но при этом ласковый. Чимин, размышляя, даже не замечает, как доходит до нужной остановки. Он садится в первый пришедший автобус, который едет в нужную сторону, и устраивается на одиночном свободном сидении возле окна, поставив сумку на колени. Настроение пропадает, уже ничего не хочется. Отчего-то надежда, что они что-то будут обсуждать, тоже угасает. Почему он первый не начал разговор до этого дня, почему постеснялся поднимать эту тему? Чимин постепенно приходит к мысли, что, несмотря на свою готовность оказаться с Юнги в одной постели, он совсем не хочет быть снизу. Не сегодня. Может, немного позже, но во время первой близости ему не хочется быть тем, кто раздвигает ноги. Он готов открыться, готов приблизиться, но не так, не в свой первый раз. Чимин путается в собственных размышлениях. Он уже ничего не знает и чувствует себя неважно. Выходит из автобуса с одной простой мыслью — будь что будет. Он просто посмотрит, что будет делать хён. Может, Юнги тоже в замешательстве? Пак встряхивает головой, оказавшись возле дома парня, поправляет чёлку и решает оставить мысли в стороне, перестать анализировать что-то. Скоро он войдёт в квартиру и окажется в объятиях Юнги. Он зря себя накручивает. Просто посмотрит, что будет делать хён. Но перед этим прогуливается вокруг здания, чтобы уже спокойно войти внутрь дома, а затем — квартиры. Юнги открывает быстро. — Привет, малыш. — Юнги целует в лоб любимого, как делает всегда во время встреч и прощаний. Он чужое напряжение замечает, но приподнимает уголки губ, ласково гладит большим пальцем по щеке. — Всё хорошо? — Да, всё в порядке… И прости, что задержался немного. — Чимину очень хочется верить в то, что Юнги не видел, как он ходил вокруг дома. Видимо, так и есть, Мин понимающе кивает. Юнги прижимает младшего к уже закрытой входной двери, губами касается шеи, мягко целуя. Он всё ещё делает это ненавязчиво, кажется, что готов в любой момент отстраниться. Отстраниться и поговорить. Но этого не происходит. Ничего серьёзнее не происходит тоже. Чимину уже хочется послать к черту все свои размышления и расслабиться, но он не может. — Не волнуйся, я собираюсь хорошо позаботиться о тебе, — шепчет Юнги. Чимин не может не доверять Юнги, он кивает, послушно следом идёт в спальню. И не сопротивляется, когда Юнги снимает пиджак, когда подводит к кровати, — тоже ничего против не говорит, не делает. — Скажи мне, ты подготовился? — спрашивает Мин серьёзно. — Я… Я сходил в душ… — Чимин смотрит растерянно. Что он должен был сделать ещё? Но Юнги не поясняет, кивает в ответ, укладывая на кровать — не валит грубо, а помогает осторожно лечь. Чимин выдыхает. Юнги целует в губы, параллельно расстёгивая пуговицы чужой рубашки, но и Чимин не отстаёт, забирается руками под домашнюю футболку старшего, снимает и откидывает её на кровать, только после Юнги скидывает вещь на пол. Он отодвигается, оставляя младшего в расстёгнутой рубашке, и начинает стягивать с него брюки, чтобы откинуть туда же — на пол. Они только начали. Ещё ничего не точно. Но почему они не поговорили? Чимин даже не возбуждён. И он прекрасно знает, что это видно, из-за чего чувствует себя ещё более неловко. Отвратительно. Он любит Юнги, он доверяет Юнги, не сказать, что сильно обижается прямо сейчас, скорее, чувствует себя ребёнком, который чего-то не понимает и ждёт объяснений. Но он всё равно не может отдаться вот так. — Ты волнуешься… — Юнги смотрит обеспокоенно. — Я помогу тебе расслабиться, хорошо? — Юнги кидает в сторону бельё младшего. — Скажи, если станет некомфортно. Договорились, малыш? Ты можешь меня остановить в любой момент. Чимин громко сглатывает, но кивает. Юнги нежно целует его живот, то спускаясь с поцелуями ниже, то, наоборот, поднимаясь. Ни намёка на грубость. Но Чимину хочется спрятаться. Почему так? — Раздвинь ножки пошире, — просит Мин негромко. Чимин закрывает глаза ладонью и мотает головой. Не хочет. Юнги теряется. Он тут же отодвигается, даёт Чимину возможность сесть. И Чимин действительно садится, запахнувшись. Он обнимает себя за плечи. А вот сейчас на сердце появляется обида. Юнги его даже не спросил. — Всё нормально? Ты передумал? — Юнги тянется ладонью к волосам, гладит по голове осторожно. — Может, хочешь воды? Давай принесу. — Не хочу. — Мотает головой Чимин. Юнги двигается ближе. Хочет обнять. Спросить, что случилось, что именно заставляет нервничать. А затем — успокоить. Но Чимин уходит от прикосновений и встаёт, показывая своё желание уйти. Возможно, ведёт себя по-детски, он обижается только сильнее. Юнги действительно не понимает? — Что не так? — Юнги встаёт следом. — А ты сам как думаешь? — язвит Чимин, готовится уйти, но Юнги хватает за руку, сжимая и останавливая. Теперь он начинает злиться. — Чимин, у меня нет настроения играть в угадайку. Что случилось? Чимин ничего не отвечает, руку вырывает только с третьей попытки — и то чувствует, что Юнги просто поддаётся и отпускает сам. Пак уходит из спальни, на ходу случайно пиная валяющиеся на полу собственные брюки и оставляя Юнги в полном непонимании. Чимин направляется в сторону кухни, по пути заглядывает в зал, чтобы взять с дивана колючий плед, и кутается в него. На кухне он садится на пол, поджимая колени к груди и прикрывая тело пледом. Обидно. Из-за всей ситуации, даже из-за того, что Тэхён со своими шутками был прав. Пак жмурится. Он даже уйти сейчас не сможет, пока доберётся до общежития… Его туда уже просто не пустят. Дурацкий комендантский час. Юнги стучит в прикрытую дверь и заглядывает на кухню. Заходит тихо, сложив руки в карманы домашних штанов. Но Чимин взгляда не поднимает. Он не может запретить Юнги заходить сюда. Разговора им не избежать. Мин садится напротив — устраивается на полу. Не ждёт, когда Чимин поднимет взгляд на него, просто смотрит на макушку младшего. — Давай поговорим? — предлагает Юнги спокойно. Чимин не поднимает головы. Вместо этого он протягивает руку Юнги. Тот ласково сжимает маленькие пальчики. Они всегда это делают, когда разговаривают, всегда держатся за руки. Юнги переплетает пальцы и ждёт немного. — Из-за чего ты почувствовал себя некомфортно? Разве я сделал тебе больно? — Нет. — Почему тебе стало неприятно? — Ты не спросил меня… — шепчет Чимин. И звучит это крайне неоднозначно. — Милый, но мы ведь… Договорились. Мы специально выбрали этот день. Мы оба хотели, разве нет? — Ты не спросил, хочу ли я быть снизу. Попросил раздвинуть ноги, как будто это само собой разумеющееся. — Чимин поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза старшего. — Я думал, что мы должны как-то… Обсудить это. Но тебя вообще не волновало. Юнги теряется. Он совершенно не подумал об этом. В своих прошлых отношениях в постели он всегда был активом, и ни у кого ни разу это не вызывало вопросов. И для него это уже в порядке вещей. Привык быть тем, кто доминирует, отчего-то думал, что всё и без разговоров понятно. У него никогда и ни с кем не было подобных обсуждений. — Чимин-и, я… Прости. — Мин целует костяшки и прижимается к ним носом. — Прости, что не сразу понял. Если честно, я даже не подумал об этом. Совсем, — честно признаëтся старший. — Почему ты считаешь, что я должен быть снизу? Внешность? Характер? Почему даже Тэхён, когда я поделился с ним, говорил, что сочувствует, и отпускал дурацкие шутки? — Чимин, я… Не знаю. — Я тоже мужчина, хëн. Мужчина, у которого нет проблем со здоровьем. Что тебя заставило забыть об этом? Разве обсудить такое — не обязательный момент? — Я же сказал, что не знаю, — повторяет Юнги твëрдо. — Мне нужно подумать об этом. Чимин отпускает руку и встаёт, покачав головой. Нет, ни к чему они таким образом не придут. Они оба парни, они должны были проговорить о таком перед тем, как назначить день. Да, Чимин сам постеснялся поднимать данную тему ранее, но почему Юнги ничего не сказал на этот счёт? Если Юнги и впрямь думает, что в их паре по умолчанию есть какое-то разделение, то Чимин считает, что ему здесь делать нечего, и пора уходить. В лучшем случае, они смогут поговорить потом, в худшем… Время покажет. — Милый. — Юнги встаёт и кладёт руку на плечо младшего. — Я сам не до конца понимаю, почему я даже… Не поинтересовался. Наверное, потому что ранее не сталкивался с таким. Я никогда не обсуждал подобное со своими бывшими. Скажу честно, я люблю доминировать. Кому-то, наоборот, больше по душе быть… пассивом. — Юнги разворачивает Чимина к себе и берёт за руку. — Может, я просто понимал, что ты неопытный и не знаешь, как тебе нравится? Может быть такое? — Это ты у меня спрашиваешь? — Вздыхает Чимин, но не отстраняется, не уходит от объятий, когда старший прижимает к себе. — Я просто стараюсь разобраться в себе. Юнги думает, поглаживая спину младшего через ткань пледа. Если он берёт в пример самого себя, то не скажет, что в его случае внешность или характер влияют на роль в постели. Им движет его желание доминировать, заботиться. И всё же в какой-то степени это часть характера. Скорее, характер не всегда определяет в том смысле, что даже милому и местами неловкому Чимину тоже захочется быть «главным». Как оказалось, такое возможно. Юнги в самом деле хотел позаботиться о Чимине, для которого всё впервые. Значит, это и определяет некие роли? Одним простым словом — настроение. Но ведь в серьёзных отношениях не стоит вешать один ярлык? У них не секс на одну ночь. Юнги не скажет, что секс совсем не важен. Занятие любовью важно, поскольку это момент, когда можно стать близким к своему человеку не только телом, но и душой. И разве позиции в постели должны быть выше этого, выше любви и осознания того, что обоим хорошо? Бред. — Слушай, Чимин-и… Мне жаль, что так получилось. Правда. Думал только о себе, прости меня. Думаю, мне хотелось показать, как мне нравится. Ты ведь ещё не знаешь, что тебе по душе. Вместе с этим хотел позаботиться о тебе. Странное чувство, на самом деле. — Юнги целует Чимина в висок, прикрыв глаза. И шепчет на ухо: — Сейчас я понимаю, что ты должен узнать, в первую очередь, не то, что нравится мне, а то, что будет нравится нам. Скажи, ты не готов быть снизу? Чимин тихо выдыхает. Юнги спрашивает его. Не злится. Всё хорошо. — Я понял, что… Не готов. Не в первый раз. Это не значит, что я тебе не доверяю, боюсь тебя или близости с тобой. Мне просто нужно подготовиться морально. Я пока что не готов к этому, прости. — Не извиняйся, маленький, не надо. Кто тут должен извиняться, так это я. Поверь, мне никогда не хотелось как-то унизить тебя, заставить плохо чувствовать. Знаешь… Наверное, в отношениях и не должно быть каких-то ярлыков. То, что мне нравилось и нравится доминировать, не должно определять что-то в нас. Прости, что чуть не испортил всё. Я очень тебя люблю, ты же знаешь. Чимин медленно кивает и приближается к лицу Юнги, обнимает за шею и целует, не раздумывая. Плед падает на пол. Он нежно сминает губы старшего в поцелуе, прижимаясь. Юнги приподнимает уголки губ. Чимин первый целует его, значит, не обижается. Это такая же крохотная традиция в их отношениях, как и то, что они держатся за руки во время разговоров. Во время недопониманий поцелуй — это признак того, что конфликт практически исчерпан. — Прости. — Юнги отстраняется. — Во все последующие разы я буду внимательнее, обещаю тебе. Отныне всегда будем спрашивать всё друг у друга или говорить, если что-то не так. Никаких больше активов и пассивов в этом доме. Их нет. Есть ты и я. Чимин усмехается и прислоняется ко лбу Юнги своим. Наверное, именно так чувствуется безопасное место. Если они поговорили, значит ли это… — Ты никогда не был снизу? — спрашивает Чимин, смущаясь. — Если у тебя не пропало настроение… — Юнги осторожно оголяет плечо младшего, стягивая рубашку. — Могу ли я сказать, что да, никогда не был… До этого дня? — Ты не боишься? Хочешь так? — Не боюсь. И хочу. — Мин целует любимого в плечо.  Чимин берёт Юнги за руки и медленно ведёт в спальню. И Чимин думает, что чувствует себя лучше, когда он нависает над Юнги, который расслаблено лежит на подушках, наблюдая. Намного лучше, чем то, что было до. — Я… не уверен, что знаю, что должен делать. — Чимин начинает медленно целовать шею, с осторожностью покусывая места поцелуев. — Ты ведь поможешь мне? Говори, если сделаю что-то не так. Или если будет больно. Юнги прикрывает глаза, отворачивая голову, чтобы дать больше места для поцелуев, и положив ладони на талию младшего и сжав немного. Всё-таки Юнги тоже не знает, какие именно ощущения его ждут. — Всё хорошо, Чимин-и. Обещаю, что скажу, если почувствую себя некомфортно. Чимин кивает. Он помогает Юнги снять штаны и сам избавляется от рубашки. Кидает всё к одежде, которую Юнги бросил на пол ранее. Чимин снова целует старшего в губы, в который раз убеждается, что чувствует себя намного лучше сейчас. Теперь он знает, что всё хорошо. Первый секс точно не будет ассоциироваться с дискомфортом или болью, только с любовью и пониманием. Наверное, они оба кое-что усвоили. Слепое деление на активов и пассивов — это не про любовь. Следование своим желаниям и желаниям партнёра, умение получать и доставлять удовольствие — это про любовь. Юнги любит Чимина, а Чимин любит Юнги. У них всё так, как должно быть.