съемка разрешена

все твои секреты видно в объективе, сколько они стоят? мальборо, мартини.

ваня духи на себя пшикает. на его руках массивные кольца, которые он очень любил коллекционировать. привычка, как у детей, когда они находят какие-нибудь красивые фантики от конфет. бессмертных — самая настоящая сладость, которая будет покруче, чем какие-то ириски. чупа-чупс, такой же дорогой и вкусный, что хочется пробовать, вылизывая каждый раз участки тела, слушая прерывистые стоны. русого ведет от такого; парень готов делать всë, что угодно, но только получать это удовольствие от чужого языка или губ, которые оставляют алые следы от красной помады. ваня сам частенько любил краситься на работу, но вот только последнее время настроение скачет как ебанутое, а мысли крутятся в голове со слишком большой скоростью, сталкиваясь между собой и вызывая хаос. его очень сильно раздражает его партнёр. он за все их время стал каким-то слишком сопливым, а парню это нравится меньше всего, потому что он хочет видеть рядом с собой стену, на которую в любую минуту можно облокотиться, чтобы не упасть в бездну отчаяния. дно так и манит к себе, а бессмертных ровно по дощечке хрупкой ходит, словно вот-вот и не останется и шанса на лучшее будущее. ваня приходит сегодня в обычной белой рубашке, а на голове какой-то цветок, роза, кажется. сейчас это не имеет большое значение, скорее то, зачем юноша на работе. он обходит столик, пальцами проходясь по нему, собирая невидимую пыль. — почему такая срочность? — парень снимает с себя пиджак. верхние пуговицы немного расстегнуты, позволяя увидеть все прелести юного тела. — бессмертных, ты сам недавно, считай, выжил своего партнёра, а теперь возмущаешься? — мужчина поднимает бровь вверх, складывая в стопочку листы. ваня был самой привередливой сучкой, когда дело касалось того, с кем ему надо трахаться. вообще, кажется, он был не против лечь под каждого, но это всего лишь слух, о котором лучше не знать. русый носом поводит, лишь потом глаза закатит и согласится, чтобы только получить заветные деньги, на которые можно будет купить себе мотоцикл, потому что дорогая машина у него есть, но на тачке скучно кататься одному, нужна компания. а в лице партнера по сексу ее не найдешь, потому что тот стал как тряпка — ноет в плечо и ждет, когда ему помогут в жизни, но ваня не распоряжается этим, увы. поэтому довольно часто бессмертных закатывал истерики, ведь в резюме ещё давно вписал, что ебаться будет только с теми, у кого на первом месте адреналин, а на втором всë остальное. поначалу ване нравилось, но позже он поменял свое мнение, а последний раз вообще стал конечным. зеленоглазый сегодня был в ярких цветах, словно был готов к чему-то новому. степа — его коллега — выглядел также прекрасно: красиво уложенные волосы, яркий макияж, подведенные глаза и алая помада на губах, которая сразу же размазалась, потому что бессмертных попробует уста на вкус перед тем, как направить парня вниз, опуская на колени. мальчик, видимо, привык к такому поведению, поэтому без вопросов выполняет все действия. русый выдыхает, когда давыдов ухмыляется, играясь с сосками. его пальцы прокручивают сначала одну горошину, потом другую, немного сдавливая, а тихих стонов становится намного больше, чем до этого. ваня свои пальцы вплетает в кудрявые локоны, немного оттягивая их у корней, чтобы давыдов посмотрел на него; глаза полны решимости, но только она теряется слишком быстро, когда бессмертных ухмыляется. эта не та теплая улыбка, какая нужна была степе, уж точно не это. — ванечка, — расстегивает ширинку джинс, немного приспуская их. они были яркого голубого цвета, даже где-то были зеленые оттенки, но на одежду не стоило заострять свой взор, скорее на изумрудные глаза, которые раздевали одним только взглядом. бессмертных щеки в свои ладони берет, на которых какой-то браслет с хеллоу китти и красное сердечко, от которого тошно. как же приторно, но русому нравится такой стиль, поэтому личная сучка в нём радуется, когда юноша примеряет новые костюмы с вырезом на бедрах или груди, чтобы только все прелести тела были видны каждому, кто посмотрит на парня. зеленоглазый поднимает за подбородок, носом тыкая в свой член, который стоит уже довольно долго, потому что ваня успел налюбоваться фотографиями голого тела. но только не давыдова, а другого человека, что с удовольствием скидывает свой пресс. — давай, степ, работай своим язычком, — охает в конце, потому что парень резко снимает боксеры, рукой проводя по всей длине. перед глазами звёздочки появляются также быстро, как и юноша обхватывает и начинает умело головой двигать. ваня протяжно стонет, закидывая голову куда-то наверх, словно сейчас будет готов встретиться с самим господом, но на деле быстрее провалится под землю к сатане. чертов демон, у которого рожки красные давно уже выросли, стоило только русому начать сниматься в порно. давыдов берет глубоко, возле глаз скапливаются слезы, которые сразу же скатываются по щекам от обиды. потому что тот любит, а бессмертных не хочет ничего иметь со своими коллегами, только если секс, но и он из-за работы. зеленоглазый никогда не пригласит к себе, не разрешит довести себя до дома. ну или так кажется только степе, потому что натура русого, этой сучки ебаной, которая тазом двигаться начинает, трахая чужой рот, совсем не добрая, а скорее блядская, почему колени подкашиваются ещё больше. если бы похоть и разврат были человеком, можно было бы сказать, что бессмертных лучше всего сыграл бы эту роль. степа языком по венкам проходится, помогая рукой и надрачивая. головку губами обводит, отстраняясь и целуя подкаченный пресс, потому что ваня не зря ходит на баскетбол после тяжёлого дня, когда мог бы развалиться на диване, выпивая пиво. вообще, парень не любит такое, скорее вино или шампанское. я же сказала, та ещё блядь. но, кажется, больше всего юноша любит ощущать в своей заднице член, который правильно касается простаты, даруя море эмоций и ощущений, почему бессмертных готов сорваться на слишком громкий стон, не жалея свой голос. он когда-то уже успел лишиться его, но только даже не противился этому, скорее удовлетворённо лежал на кровати, весь оттраханный и с прерывистым дыханием. давыдов отрывается от члена, поднимаясь вверх. глаза стеклянные, даже больно смотреть, но ваня целует в губы, пробуя на вкус слезы. — ванечка, — хнычет степа. нет, так не может быть, главное правило нарушено. — я так больше не могу, — срывается с места, быстро преодолевая расстояние за несколько секунд, чтобы потом громко захлопнуть дверь, оставляя русого одного в комнате с припухшими губами. — что это за пиздец творится? — громко произносит бессмертных, отправляясь вслед, чтобы узнать, что произошло. степа наспех надевает на себя толстовку, последний раз кидая свой взгляд, но теперь полный гнева. почему так быстро меняются эмоции? ваня старается схватить за руку, потому что босс не будет рад, а деньги нужны всегда, при том легкие. зеленоглазый получает кайф от того, что трахается на камеру, даже несколько раз пробовал себя в роле вебкам модели, но только там не было того удовольствия — в себя можно вставить только жалкий вибратор, который, увы, намного меньше, чем стоило бы. терять хоть такую возможность, чтобы глаза закатывались от оргазма, а рот приоткрылся от нового толчка, хотелось меньше всего, но и русый остывает быстро, потому что отношений никогда никаких не будет, на этом точка. бессмертных — сучка, но с холодным сердцем. любит вокруг себя держать людей, чтобы те говорили самые теплые слова, а ему бы не приходилось унижаться до такого положения. невидимая корона, думается, жмет очень сильно, но вот только их парень увеличивает с каждым новым партнёром. — что за цирк ты устроил, давыдов? — скрещивает руки на груди, даже не задумываясь над тем, чтобы застегнуть свои джинсы. спасибо, что боксеры надел, хоть что-то. — я увольняюсь с этой ебанутой работы. зарабатывают телом только проститутки, а ты, ванечка, — самая настоящая шлюха, — почему юноши, когда любят кого-то, то стараются отогнать от себя словами «шлюха», «мразь»? — не забудь подрочить на мой следующий ролик, солнце, — бессмертных поворачивается, показывая средний палец через спину. такое вспоминать хотелось часто, потому что видеть лицо уже бывшего партнёра — очень даже весело, а искать нового — намного круче. спасибо, что босс разрешил это сделать самому ване, иначе бы была новая истерика. такого бы фирма не выдержала, потому что русый, считай, являлся прекрасной кандидатурой — то, как парень мог изгибаться, какие звуки издавать, — всё это заводило больше всего, а не чьи-то тихие стоны в подушку. кажется, он был создан для того, чтобы позировать перед камерой. юноша несколько дней с сигаретой в губах просидел за кандидатами. никто не подходил, все были какими-то страшными или слишком взрослыми, по его меркам, конечно. — и какой повод меня сейчас сюда тащить? — парень скрестил руки, поднимая бровь. — я же не виноват, что он оказался похуже меня истеричкой. — всё же мы собрались здесь не для того, чтобы давыдова обсудить. тебе нового партнера подобрали. ну того, которого ты сам выбрал тогда. ему, кажется, вообще всё равно с кем спать, раз он с такой легкостью согласился, — кладет листы на стол. скорее всего, даже резюме его нового партнера. хм, а вот это уже интересно. — и когда я могу приступать к работе? — он ждет тебя в комнате. сказал, что сначала хочет поговорить лично, а потом уже готов сниматься, так что время зря не теряй, бессмертных, и попробуй засунуть свою сучку к себе в жопу. мне кажется, это полезнее будет, чем чей-то член, — мужчина поднимается с места, перекладывая документы в отдельную папку, которая, кажется, была создана только для листов с желаниями сотрудников. ваня молча покинул кабинет, натягивая ухмылку, потому что давно ждал пешкова у себя в гостях. но только не дома, потому что так скучно, а на работе, где камеры включены, а они могут отдаться друг другу. тот самый адреналин, который стоит на первом месте, отдавая внимание только этому пункту и никакому другому. сережа искусно умел отправлять фотки своих ключиц, дразнить в сообщениях, но на деле они еще никогда не ебались. получать сообщения по типу «я бы трахнул тебя так, что ты бы забыл свое имя» или «мне будет жалко твой голосок» было прикольно, но вот хотелось узнать, каково это на самом деле. парни давно общались в интернете, иногда даже встречались, но до секса ничего не доходило, потому что русый не подпускал к себе. как самая настоящая сука рядом покрутится, покажет всё, что умеет, а потом растворится, будто юноши и вовсе не было. шатен сидел на стуле, покачивая головой, пока бессмертных не зашел. его глаза резко проследили за каждым движением, останавливаясь на открытой коже, которая манила к себе, кричала, чтобы по ней провели языком. а сережа готов устроить этот праздник, даруя и не забирая ничего взамен. — в плохом месте работаешь, ванечка, — кареглазый проводит взглядом по комнате. — я думал, будет получше. — хочешь предложить другую кандидатуру или только языком умеешь чесать? надеюсь, он вытворяет очень крутые трюки, иначе нам с тобой не по пути, — русый останавливается в нескольких метрах, пробуя это расстояние на вкус, только потом отмечая, что так скучно, нужно еще меньше. — я тебе дам проверить, котик, покажу все свои прелести, ты только будь потише, кто знает, какие у тебя тут зависливые коллеги, — пешков словно мысли читает, оказываясь рядом. ваня миловидно улыбается, а потом впивается в губы страстным и желанным поцелуем, который очень сильно нужен был в данный момент. шатен не может сдержать ухмылки, отвечая на все действия. пешков соперничает с бессмертных, но только у него получается одержать эту победу, утаскивая в свои лапы разврата. именно это обожает зеленоглазый. языки сливаются друг с другом, глаза прикрываются, потому что внутри слишком много эмоций, которые невозможно терпеть. они не съедают изнутри, нет, даже скорее дают вдохнуть полной грудью, когда кислорода совершенно мало, надо, кажется, пополнить его, но парни не думают об этом, продолжая бороться в этом страстном поцелуе. отстраняться хочется в последний момент, сережа старается протолкнуть свой язык поглубже, но у него это не получается, потому что ваня перехватывает на себя, оттягивая нижнюю губу, чтобы потом прикусить ее немного до крови. пешкову очень сильно нравится такое, потому что чувствовать себя в чужой власти — ахуенно, особенно когда это делает русый, у которого грудь поднимается от каждого нового поцелуя. они кружат голову, даже звездочки перед глазами появляются. — котик, ты сегодня более открытый, чем обычно в переписке, — произносит в губы, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в зеленые глаза, где почти ничего нет, только звенящая пошлость и дикое желание, которое вот-вот заполнит это пространство, что в ушах громко зазвенит чужой голос, упрашивая то, ради чего они здесь вместе. бессмертных тянется к губам, но не ловит их, потому что пешков голову отводит. уста впечатываются в щеку, но тогда русый пойдет дальше, целуя подбородок и ниже, шею, которая так давно ждет любой отметины на себе. места горят, чтобы на них обратили внимание, а шатен усмехается нагло, когда чувствует на своей коже сладкие поцелуи. всё же ваня правильно сделал, когда утром достал недавно купленную помаду, чтобы свои губки подвести. да, определенно так намного лучше будет. парень ещё несколько раз пожалел, что не надел на себя какой-нибудь вызывающий костюм, который, кажется, висит у него в шкафу, ожидая подходящий момент. думается, надо только подождать немного, но откуда бессмертных мог знать, что на работе его ожидает не какой-либо отчет, а пешков, что дышит тяжело, потому что русый губами проходится по коже, оставляя алые следы, но только не засосы, совершенно нет. у сережи колени немного трясутся, а руки тянутся к чужой шее, чтобы притянуть поближе, обдавая дыханием уста, которые от этого приоткрываются, позволяя делать с ними всё, что захотят. а шатен мечтает о долгих поцелуях, перерастающих во что-то большее, чем обычный секс без обязательств. они даже не встречаются, чтобы говорить о будущем, но обоих пленят эти отношения, заставляя отдать себя полностью. ваня готов голову себе прострелить, когда пешков снова сплетается языками, толкая в сторону какого-то белого диванчика, на котором лежали листы бумаги, полностью чем-то исписанные. бессмертных ногами еле-еле перебирает, чтобы не впечататься куда-нибудь в другое место, падая, а сережа в этот момент поочерёдно каждую губу пробует, проходясь по ним. — как ты думаешь, ванечка, здесь съемка включена? — усмехается в поцелуй, оставляя парня сидеть на мебели. русый тянется за новым, но его игнорируют, стоя сверху, разглядывая бесстыжим взглядом. — первый раз ничего не снимают, но а так можно включить, только для нас двоих, — юноша тянет свои ручки вперёд, трогая пресс парня через кофту. уголки губ сами по себе тянутся вверх. бессмертных воздухом давится, когда его за шею хватают, немного сдавливая, почему в глазах мутнеет, а улыбка сама по себе на лице появляется. русому нравится такой секс. грубый, властный и желанный, отчего коленки подкашиваются, а рот приоткрывается в немой мольбе, потому что просить открыто стыдно и неэтично, а так пешков всё знает — читает парня, как открытый журнал, но только не с яркими картинками, как в рассказах, а с темными, где только одно голое тело, которое хочется разглядывать долго, а прикоснуться руками — ещё больше. и ваня даётся на этот шаг, подставляя собственную грудь вперёд, выдыхая, когда пальцы ведут по белой рубашке, а пуговицы так ужасно давят на тебя, что неймётся оторвать их и показать молочную кожу, усыпанную родинками в каком-то созвездии. русый дышит прерывисто, но не убирает свою усмешку. его ладони сначала упираются в обивку дивана, а потом парень резко сползает вниз, устраиваясь в ногах у шатена, который удовлетворённо смотрит, пытаясь всеми способами понять, что происходит в этой светлой голове. чужие пальцы пропускают русые пряди, поглаживая. они мягкие и пушистые, одно желание — трогать их целую вечность, будто, если оторвать руку, весь мир провалится куда-то и воцарится хаос, который, увы, уже никак невозможно будет убрать. ваня снизу-вверх смотрит. его глаза полностью застелила пелена похоти, почему зрачок не видно. а это сейчас надо? сережа глядит на парня, не отрывая взгляда, рукой немного надавливая на голову, чтобы только юноша начал хоть что-то делать, но тот дразнится, пробуя на вкус эту маленькую победу, которую все равно потом заберет шатен. — знаешь, пешков, я никогда никому не делал минет. только мне, не более. ты будешь первым, — скалится, сжимая руками бёдра, устраиваясь поудобнее. температура в комнате начала расти, стремительно увеличивая градус. — ох, котик, ты бы знал, как мне это льстит, — сережа поднимает за подбородок, пальцами проходясь, словно кота гладит. а бессмертных, кажется, мурлыкать начинает, расстегивая ширинку. с ней было много проблем, потому что собачка не поддавалась из-за трясущихся рук. ваня всеми силами старался взять себя в руки, но по итогу всë выходило очень плохо. но — нет! — парень всë же сумел, поэтому, выдохнув, резко спустил вниз. пешков по голове снова погладил, показывая, что пора сделать хоть что-то со стояком, который упирался в ткань боксеров. зеленоглазый рукой провел по всей длине, вызывая тихий стон с чужих уст и принимая это как зелёный свет, на который надо было бы втопить педаль газа и поехать с сумасшедшей скоростью, врезаясь в самом конце в столб разврата. ване очень сильно нравятся машины, особенно когда парня катают на них, поэтому, когда сережа показал своего римака, у юноши глаза заискрились. он не дал бы себя трахнуть в каком-нибудь отеле или съемной квартире, а вот в автомобиле — безусловно. дикий и жгучий интерес питал к этому, что в голове туман появлялся, словно бессмертных специально скурил слишком много сигарет, отключая свой мозг на добрую оставшуюся жизнь. русый по губам языком ведёт, облизывая их, потихоньку стягивая нижнее бельё. парень языком по всей длине проходится, оставляя мокрый след от слюны. его зрачки увеличиваются, когда пешков за волосы больно хватает, выдыхая на полуслове, которое сразу же теряется в воздухе, потому что сейчас очень хорошо, что говорить ничего не хочется, только лишь молча наслаждаться удовольствием, которое разливается по телу, как горячий металл, отдаваясь в каждой клеточке. ваня губами обхватывает головку, немного посасывая ее, как ебаный чупа-чупс. сам же наслаждается в этот момент, не стараясь брать поглубже, мучая. — ванюш, я бы снял это на видео. ты сейчас такая блядь, так прекрасно стоишь на коленках передо мной. лучшее зрелище за всю мою чертову жизнь, — шипит через уста, потому что бессмертных за щеку берет, перекатывая член с одной стороны на другую, довольно ухмыляясь. — сучка, хватит дразниться, иначе мне очень сильно жалко будет твой пиздливый ротик. бессмертных все равно хочет играть по своим правилам, но властный взгляд не позволяет даже и подумать об этом, поэтому парень начинает головой двигаться вперед, языком проходясь по венкам, стараясь зубки свои спрятать, чтобы не сделать больно. все же это его первый отсос, поэтому ему тяжело, но он все равно пытается совладать со своим возбуждением, которое ужасно больно упирается в ткань, создавая неудобства, что неймётся убрать сейчас же. его волосы немного спадают на глаза. надо было бы завязать их чем-нибудь, например резинкой. розовой, красивой, которую парень носил как браслет. кто же мог знать, что она сейчас так понадобится. у юноши губы опухли немного и покраснели, но он без лишней мысли берет до основания. рвотные позывы сразу же срабатывают, но ваня убирает их на второй план, хотя это очень трудно. сережа чужие волосы сжимает, немного отодвигая от лица, чтобы бы было видно нахальную рожицу. член прекрасно упирается в глотку, а русый отстраняется немного, чтобы высунуть орган изо рта. целует головку, языком обводя, а потом снова берет по самые гланды. пешков шумно выдыхает в этот момент, сжимая до боли локоны у корней. ему ахуенно, такого оргазма ещё никогда не было. кажется, он сейчас с позором кончит, будто это его первый секс. однозначно он первый с таким мальчиком, который сначала строит глазки невинные, а потом берет до самого основания. себя очень трудно сдерживать, когда такой горячий рот берет твой член. ванечка как самый настоящий дьявол, у которого рога от каждого нового действия растут быстрее, словно ими он подкармливает своего внутреннего демона, которому надо срочно слышать пошлый шепот и тихие стоны от удовольствия. без этого парень, увы, долго не протянет на этой планете. бессмертных помогает себе рукой, надрачивая, но только его ладонь перехватывают за запястье, а голову отодвигают, чтобы он своими бесстыжими глазами посмотрел на шатена, у которого в глазах черти пляшут. он упивается мгновением, пока у русого слюнка по подбородку течёт. образовалась тоненькая ниточка от члена до сладких губ, которые без помады выглядели красными-красными. насколько же приятная картина, на которую хотелось кончать всю оставшуюся жизнь. срочно нужно запечатлеть это у себя в воспоминаниях, чтобы потом подрочить дома на зеленоглазого, а не на какую-то дешевую порнушку. — ванечка, мы же сюда не для отсоса пришли, я прав? — тянет парня на себя, чтобы тот встал. — у вас тут есть что-нибудь или это специальная комната для новеньких? — усмехается, а русый поднимается с места, обходя и останавливаясь возле тумбочки. ее резко распахнули, показывая самые настоящие прелести интим магазина. — выбирай, пешков, тут много всего, — длинные пальцы к губам подводит. знает, что за этим проследят. сережа бровь поднимает, как хищник подходит к юноше, за талию берет, отодвигая немного, чтобы заглянуть и посмотреть на содержимое. — знаешь, кляп нам очень понадобится, вдруг ты громким будешь. не хочу пугать людей твоими стонами. или не пугать, как получится, мальчик мой, — тянется рукой к темной вещичке. парень немного тупит взгляд, а потом нагло оглядывает русого, у которого от такого взгляда щеки красным цветом заливаются. здесь свет плохой, но изменения видны легко. шатену это нравится, его ведёт от такого поведения, когда бессмертных сначала по-блядски причмокивает, вбирая глубже, а теперь краснеет, как девственница перед первым сексом. — портупея на тебе будет выглядеть превосходно. наденешь ее для меня? — указывает на неё, прикусывая свою нижнюю губу, глазами показывая самое настоящее желание, которое невозможно убить одним выстрелом. вообще никаким способом, к счастью или к сожалению. — если ты мне поможешь с ней, сереж, — наклоняется за ней, специально в спине прогибаясь, чтобы кареглазый обратил свое внимание, плавно проезжаясь по спине, переходя на задницу, которая приковывала к себе больше, чем любая картина в третьяковской галерее. пешков бы ходил в такие заведения, если бы там висели фотографии ванечки, что в мыслях ухмыляется сейчас. — обязательно, котик, — целует в губы снова, потому что сереже нравится их вкус. они как какая-то жвачка, такая же сладкая, но не настолько, чтобы началась аллергия. пешков не против будет умереть от нее, если бессмертных будет рядом в этот момент, ведь от парня невозможно оторваться. языком по губам мажет, раздвигая их, чтобы слиться во что-то единое. ваня назад пятится, чтобы снова упереться на диван и поменять их местами, усаживая пешкова на мебель. парень вдыхает запах, полностью пропитанный животным сексом, словно если это не сделать, то будет очень много проблем, которые заберут тебя полностью на дно, утаскивая каждый раз глубже. что же сейчас произойдёт? русый удивляет. ухмыляется, языком по своим губам проводит, потому что, кажется, они горят от поцелуев, которые россыпью драгоценных камней ощущаются. сережа — самый настоящий алмаз, такой же дорогой, почему купить невозможно будет. не всё так просто, как и с бессмертных, который пальцами по пуговицам ведёт сверху-вниз, играясь взглядом с чужими глазами. эта сучка носик морщит, когда пешков выдыхает тяжело, потому что терпеть такое невозможно, хочется поставить парня в любую удобную позу и оттрахать так, что свое имя забудет. не это ли он говорил в переписках? о да, на ванечку у шатена будет стоять даже во сне, потому что не только кареглазый нагло скидывает фотографии тела. бессмертных любит ещё и голосовые отправить, в которых он сначала что-то говорит, а потом резко стонать начинает, переводя всё потом в шутку. сережа сам грешит иногда с этим, но у русого это получается сделать слишком прекрасно, что член в штанах дёргается резко, даже если кареглазый будет на парах сидеть. — неужели ты настолько блядь? — прикусывает губу. — подойди поближе, ванюш, — юноша двигается вперёд. его за талию притягивают поближе, сокращая сантиметры между ними. — а вот так ты уже не выберешься, сучонок, — перекладывает свои руки на ягодицы, сжимая. русый глазки от этого прикрывает, охая тихо, через губы пропуская воздух. бессмертных начинает расстегивать рубашку. сначала верхние пуговицы, чтобы показать молочные ключицы, хотя некоторые из них уже предоставляли красивый ракурс, но только его не хватало. по ним языком бы провести, пробуя сладость на вкус, но только зеленоглазый не позволяет, даже тогда, когда пешков приподняться хочет: — если так хочешь, то можешь мне потом штаны стянуть. это я уже сам смогу, мне твоя помощь не нужна, только с мыслей собьешь, — шипит ваня, кидая осуждающий взгляд, который рассыпается на маленькие кусочки, потому что шатен ухмыляется, даже скорее скалится. — у тебя есть ещё что-то в голове? я думал, ты мечтаешь только о члене в своей заднице. она, кстати, покруче будет, чем на твоих фотографиях, — снова сжимает её, выбивая тихий стон, который прекрасно действует на нервную систему. — иди нахуй, пешков. — это твоя задача сейчас, а не моя, котик. ты прекрасно бы смотрелся на мне. кажется, именно картинку в порно уважают больше всего, так же считаешь? — бессмертных цокает, но всё равно приходится согласиться. и не с тем, что сережа прекрасно бы трахал его на камеру, вовсе нет, именно такие мысли стоило бы гнать куда подальше. — ты так часто говоришь про съемку, извращенец херов, — ваня расстегивает последнюю пуговицу, утягивая на себя парня. — иди ко мне лучше. кляп, я уверен, тебе понадобится, чтобы из тебя больше не выходили такие пошлые вещи, — да ты что, ванечка, будто в твоей голове сейчас нет ничего развратного. ебаный белый ангелок с рожками красными и длинным черным хвостом. сережа нависает сверху, рассматривая каждый миллиметр кожи. как же он так давно этого хотел, бредил во сне только такой картиной. может, надо бы включить камеру? такие идеи сразу же разбиваются о скалы, потому что русый ноги шире расставляет, позволяя устроиться между коленками. зелёные глаза разглядывают, ловят каждое изменение, а губы накрываются чужими, уносящими в собственный рай, даруя только удовольствие, которым не стоит так сильно увлекаться, иначе можно умереть от ощущений, потому что пожар сожжет все внутри, не оставляя даже и надежды на что-то хорошее. бабочки порхают до того момента, пока в животе не затягивается узел, который с каждым новым действием ещё туже, чем до этого. ваня глаза закатывает, когда пешков целует шею, оставляя яркие отметины. юноша никогда не разрешал себя помечать, никому, но только шатен не знает об этом правиле, которое исчезает ровно так же, как и здравый смысл сейчас, растворяясь в этом проклятом мире, от которого ты ожидаешь всë самое хорошее. и только сережа дарит это, носом потираясь о кожу, кусая участки и сразу же зализывая. одежда очень сильно мешает, ее хочется стянуть, показывая подтянутое тело. именно его неймётся попробовать на вкус, расцеловывая, удовлетворяя своего внутреннего демона, что душить начнёт, если не будет никаких действий. бессмертных голову запрокидывает, немного ударяясь о пол, благо был пушистый ковер, который смягчил удар. русый дал больше пространства, поэтому шатен сразу же начал вылизывать шею и ключицы. зеленоглазый выглядел очень невинно, когда его грудь приподнималась, а изо рта вылетали страстные стоны, но такие тихие, почему хотелось прибавить громкости, но это тебе не телефон, на котором ты можешь в любое время включить сладкие звуки. от них цветы внутри распускаются. бессмертных прогибается в спине, когда холодные ладони касаются сосков, но только ничего с ними не делают. ноги от этого ещё шире разъезжаются, почему пешков на пах надавливает своим животом. ване тяжело, ване хочется парня всего сейчас: почувствовать каждой клеточкой организма, не получать одни лишь поцелуи. — ты издеваешься, сереж, — так красиво звучит чужое имя у него в устах. член дёргается от этого. — сделай уже хоть что-то, мразь патлатая, — за шею немного от себя оттягивает, чтобы на него обратили внимание. в этот же момент рубашка спадает с плеч. кареглазый скалится немного, потому что тело перед ним — божье искусство, на которое можно только смотреть, не трогая, ведь парень хрупкий, как фарфоровая вазочка, какую мама никогда не разрешит даже и в руки брать. парень превосходен, тут уже никак не объяснишь. пешков сразу же ставит себе цель: обвести пресс языком. в глазах темнеет резко, когда шатен опускается перед ним, своими волосами немного щекоча грудь. ваня теряется в ощущениях, когда чувствует мокрую дорожку, обводящую каждый кубик. он на седьмом небе от счастья. сережа не торопится останавливаться, целует каждую тазовую косточку по очереди, чтобы потом вернуться к соскам, на этот раз языком проходясь по ним, подцепляя немного зубами. это самая главная эрогенная зона, после которой у бессмертных дыхание сбивается в ноль, а коленки подкашиваются. юноша громко стонет, в самом конце стараясь прикрыть руками рот, чтобы звук был не настолько звонким. блять, кто-нибудь точно услышит, но сейчас плевать на это, главное — шатен, который пальцами старается расстегнуть ширинку, жадно выдыхая, когда это не получается. всë же не только у одного вани с этим проблемы, это радует, потому что парень не один течет сейчас, как последняя сука, но и огорчает, потому что штаны всё ещё на нем, очень сильно мешая, ведь стояк превосходным образом упирается в ткань, больно отдаваясь на каждое новое движение. — блять, может нахуй эту портупею, ванечка? — кареглазый снимает, наконец, одежду. его голос садится до невозможного, почему мурашки пробираются по коже. кайф, какой же это настоящий кайф, даже от наркотиков такой никогда не словишь. — нет, пешков. если ты уже взял, то дороги назад не существует, — меняет их местами, потом встаёт и тянется к одежде. застегивает каждый ремешок. кожа прекрасно холодит. сережа не может сдержать довольный стон, когда юноша садится на него сверху, потираясь прям о член. ваня ухмыляется, пальцами ведёт к галстуку шатена, стягивая, чтобы потом отложить его, припадая губами к шее, вдыхая запах духов. не сладкий, какой очень часто использует бессмертных, поэтому парень усмехается, аккуратно целуя. пешков пытается избавиться от своей темной рубашки, а она специально не поддаётся. да что за день сегодня! просто у парня очень сильно трясутся руки, особенно когда ваня ерзает на члене, устраиваясь задницей на него. что творит этот гаденыш? — ты — второе чудо света, — шатен сжимает талию руками, поднимаясь вверх. — ты просто не представляешь, какой ты прекрасный, ванечка, — русый тянется к штанам, чтобы снять их уже наконец с парня и с себя тоже. кожу резко обдувает легкий ветерок, но только зеленоглазый не замечает этого, устраиваясь поудобнее на месте. — я пиздец как сильно хочу тебя, пешков, — выстанывает в самом конце, потому что его член берут в руку, проходясь по всей длине. — не издевайся, — слова сложно произносить, когда парень на пике, осторожно заглатывая побольше кислорода в грудь. русый честно не помнит, как садится на орган, но ему сейчас плевать, потому что в груди бабочки сгорают, а металл заполняет полностью легкие, которые и так забыли, какую они функцию выполняют. парень привстает, а потом снова садится, полностью погружаясь до самого основания. больно, но терпимо, бывали и похуже разы, когда глаза слезиться начинали, а не закатывались в оргазме. пешков не долбится, это радует, даёт привыкнуть, чтобы юноша сам начал создавать собственный темп, который вскоре у него превратился в бешеный. волосы от каждого нового толчка подлетали, а очи из-за челки не были видны. блять, русый не сможет ничего хорошо разглядеть, надо будет в следующий раз держать при себе резинку всë же. его голова поднимается, а неконтролируемые стоны выливаются наружу, будоража ещё больше. зеленоглазый скоро совсем потеряется в своих мыслях, если сейчас не сможет удержать рассудок на поводке. но похоть ровно режет по коже, бьет по рукам, чтобы он отпустил его. если смотреть невозможно, то думать — ещё хуже. одна пелена страсти. эта волна накатывает по новой, словно парни пьяные в хлам. да, безусловно они пьяны, но только в их организме не дорогой алкоголь, а самые настоящие и живые чувства, какие невозможно найти так быстро, а потерять — ещё проще. сережа аккуратно по мокрой спине ведёт, а потом меняет их положение, только так, чтобы не причинить парню вред. — ты слишком громкий, тебе не кажется? — устраивается поближе, упираясь членом в чужой живот. — мне надо бы сделать с этим что-то, — тянется за кляпом, чтобы прикрыть поганый ротик, который сразу же искажает ухмылочка. ваня бы хотел что-то сказать, но у него возможности не было. может это и к лучшему, кто знает. в любом случае юноша в спине выгибается. шатен коленки на свои плечи кладёт, задавая на этот раз свой темп. член предательски проезжается по простате. бессмертных мычит, глаза закатывает в оргазме, его руки на плечах, а ноготки впиваются в спину, царапая до красных полос. пешков немного теряется от резкой боли, но всё равно не меняет жесткий секс на нежный, потому что зеленоглазый часто писал, что любит только такое. — ты как кошка, ванечка, — вбивается с большей силой, не жалея юношеское тело, которое содрогается под ним. бессмертных хватает на несколько глубоких толчков, потом он изливается себе на живот. сережа выходит из парня, делает ещё несколько движений рукой и кончает следом. — у вас тут есть душевая? а то в тачку не хочется садиться грязным, — кареглазый пытается отдышаться. — учти, в ванной секса не будет, только если минет, — ваня глазки щурит. — при том мне, а не тебе. ты сегодня в огромном плюсе. — если свалишь с этой гнилой работы, тоже будешь в плюсе, ванечка. — свози меня в милан, потом подумаю, — на ватных ногах поднимается, уходя в сторону душевой, возле двери ожидая шатена, который напоследок по заднице шлепнет, улыбаясь нагло.

рисуешь мне сюжеты, но ведь мы не в фильме. я знаю тебе цену — мальборо, мартини, ты же порнозвезда