Бутылка с соленой водой

Раздается грохот. Дазай вздрагивает, сразу размыкая сонные глаза. Сердце бьётся ужасно быстро, буквально выскакивая из груди, а пульс чувствуется даже в ушах. Он оглядывается по сторонам, затуманенным взглядом пытаясь разглядеть причину внезапного звука. Телефон, лежащий до этого рядом, оказался на полу, что и привело к столь раннему подъему. Осаму зажмуривает глаза и, резко дёрнувшись, отворачивается к стене, перевернувшись с одного бока на другой. Сна ни в одном глазу, а так же и чувство усталости. Вялость — да, желание поспать — да, однако уснуть не выходит. Веки кажутся тяжёлыми, ещё и эта головная боль вместе с тошнотой.. Мерзкая тошнота скручивает всё внутри, а отвратительный ком подступает к горлу. Голова до невозможности раскалывается, а боль переходит ближе к вискам, словно мозг сдавливают чем-то тяжёлым. Всё кружится, даже когда лежишь на диване, словно поверхность уходит из-под тебя. Открыть глаза, кажется, не представляется возможным. Но когда Дазай всё же это делает, то везде начинают плыть чёрные круги и белые пятна. С затуманенным взглядом он садится, хватаясь одной рукой за голову, а другой упираясь в матрас. Ком давит на горло ещё сильнее, а тошнота переходит в рвотные позывы. Душно, ужасно душно.. Осаму встаёт резким движением и, выбросив руки вперед, чтобы поймать равновесие, удерживается на ногах, чуть ли не падая вперёд. Он делает несколько небольших шажков, держа одну руку всё так же впереди, а вторую приложив к голове и зажмурив глаза. Когда на ногах получается стоять более-менее ровно, а тошнота ощущается не так близко, Дазай понемногу направляется к туалету. С полуприкрытыми глазами он хватается за все стены, чтобы не терять равновесие и пространство вокруг. Зайдя внутрь уборной, он прижимается к стене и скатывается вниз, на пол. Посидев около получаса у туалета, несколько раз бывая на грани того, чтобы туда отправить весь выпитый вчера алкогольный напиток, Дазай раскрыл глаза. Виски немного болели, но хотя бы пол из-под ног перестал уходить. С трудом встав, он поплёлся обратно в зал. Дазай рад полежать в кровати лишний часок, но не сейчас. Он открывает глаза и долго смотрит в потолок. Сил, чтобы делать что-нибудь, нет и уснуть тоже не получается. Это так мучительно... Он поворачивает голову на бок и смотрит на полупустую бутылку алкоголя. Осаму садится и потирает виски. Голова немного кружится и болит. Он берёт бутылку за горлышко и делает один глоток. Горло немного жжёт, и по телу проходит тепло. Понимая, что на уроках ему надо быть трезвым, ставит её обратно на пол и идёт на кухню. Дазай включил чайник, а после в ожидании невольно глянул в окно и всё же засмотрелся. За окном ещё темно, даже нет утреннего пения птиц. По синему небу плывут чёрные облака, и среди них иногда видно мелкие звёзды. Деревья скинули почти всю золотую листву, что теперь летает по городу вместе с пылью, когда дожди перестают лить. Этой ночью он, к примеру, был, и изредка покапывает прямо сейчас. Осаму почти не пьянеет от алкоголя, напиток даже не взбадривает его. Он с пустым лицом наливает себе кружку крепкого кофе, берёт сахарницу и пытается высыпать остатки себе в кофе, но она совсем пустая. Дазай садится за стол и, смотря в стену, отпивает совсем горячий и горький напиток..

***

Чуя медленно переставляет ноги, шаркая подошвой ботинок по асфальту. Он обвил руками свой живот и согнулся пополам от боли. Парень морщится и жмурит голубые глаза, закусив губу до боли. По телу проходит дрожь, и руки сильно трясутся. Холод сковывает движения. Перед глазами плывут разноцветные круги и моментами темнота. На ногах становится сложно стоять: всё вокруг начинает меняться местами и крутиться. Накахара теряется в пространстве и просто пытается не потерять землю под ногами. Он делает еще несколько шагов вперед, чтобы удержать равновесие. Боль вспышкой ударила в висок, что стало последней каплей, прежде чем окончательно упасть. Чуя валится на колени, не убирая рук от живота, из-за чего он оказывается неспособен «удачно» упасть и смягчить ими удар с асфальтом. Максимум, что спасает юношу от черепно-мозговой травмы — то, что он падает на бок, и повреждается только плечо. Как только рыжие волосы соприкасаются с холодным бетоном, в глазах окончательно темнеет. Голова кружится, и появляется странное чувство, что он то ли стоит, то ли висит вниз головой, а, может, и вообще лежит. Ох, если бы ни его самочувствие, то он бы услышал преследующие его шаги ещё до того, как оказался в жилом районе, где никто не сможет ему помочь. Если бы ни его самочувствие, то он бы услышал, как после его падения раздался чужой смех где-то позади.. Накахара даже не замечает приближающиеся шаги.. Единственное, что он видит — тень парня, обрамленная светом фонаря, загораживающая единственный источник света. Кажется, этот человек улыбается, но Чуя не в силах это рассмотреть. Этот человек садится на корточки перед ним и, схватив его за рыжие волосы, приподнимает. Только сейчас юноша осознает, кто именно перед ним. Тело охватывает холод и сильная паника. — Ха-ха, что за раненый зверёк перед нами? Совсем один, пьяный, ночью... — перечислил логичные факты Тачихара и расплылся в довольной улыбке. — Вот это нам повезло сегодня. Накахара чувствует, что со спины к нему подходят ещё несколько человек.

***

Осаму закидывает несколько таблеток в рот и, взъерошив свои каштановые волосы, идёт собираться на работу. Пока он застёгивал пуговицы рубашки, в голове крутилась одна мысль: «Всё или ничего». Быстро и немного неряшливо завязывает черный галстук и надевает брюки, которые тоже помялись за ночь. Внутри одно неприятное чувство, которое он не может понять. Что-то не так. Быстро надев обувь, он тяжело вздохнул, поняв, что не проверил тетради, что лежат в пакете на грязном полу. Дазай покинул квартиру и устало поплёлся на работу.

***

Чуя жмурится, когда его рыжие волосы наматывают на руку и сжимают в кулак. Его голову поворачивают, дёрнув за волосы. Как бы Накахара ни старался сфокусировать свой взгляд, темный силуэт, нависающий сверху, размывался и двоился перед ним. Усмехнувшись, Тачихара разжал руку и переложил её на его хрупкую шею, несильно сжимая. — Ты такой жалкий, Накахара Чуя. И где ж таких уродов делают? — смеётся парень. Удар кулаком приходится в живот, а последующий в грудь. Позади раздаётся хохот, но он его не слышит. И так обессиленный парень пытается свернуться калачиком, обхватив руками живот. — Знаешь, — раздался голос «главаря» компании, и все притихли. — Говорят, ты с преподом мутишь. Аха-ха, так ты из «этих самых»? Пидор, ахах! — новая партия ударов. Накахара не различает речь и то, что ему говорит Тачихара, но это всё равно бьёт по чести. — Пидор, это ты совратил Дазая? Представь какого будет, если его омежку изнасилуют? Или посадят его самого за совращение малолетних? — Услышав имя человека, из-за которого быстрее бьётся сердце, Чуя раскрывает глаза и, сжимая кулаки, смотрит на обидчика. Ужасная боль не даёт прохрипеть и слова. Смысл слов Тачихары доходит до него спустя пару секунд. — Не смей пиздеть такую хуйню про этого долбоёба-Оса… — его прерывают, не дав договорить. Мичидзо был удивлен его стойкости, храбрости и отсутствию инстинкта самосохранения, но, не подав виду, поставил свою ногу ему на грудь, впечатывая в асфальт. — Так заступаешься за него, защищаешь. Хотя себя стоило бы сначала защитить. Он сейчас спит у себя дома в вашей тёплой кровати, под одеялом, и видит ещё один сон, пока ты лежишь на холодной улице пьяный. Ему ничего не угрожает сейчас, а вот ты можешь в любой момент расстаться со своей жизнью. — Достав из заднего кармана штанов раскладной ножик, он ловко подкидывает его, тот раскрывается в воздухе, и он ловит его, приближая к тонкой шее Накахары. — Или со своей анальной девственностью. Или Дазай тебя уже трахал? Дрожь по всему телу. Пазл в голове Чуи складывается, и страх окутывает его, хотя понимает, что тот только блефует. Тачихара громко смеется, запрокинув голову. — Живи, букашка. Нас ждут на вписке, поэтому твоя жопа останется пока что целой. Но я думаю, завтра мы это исправим, — парень убирает свою ногу с его груди и уходит вперед, махнув своей компании рукой, чтобы те тоже не задерживались. В глазах снова темнеет, но чувство свободы и облегчения заставляют делать глубокие и частые вздохи, несмотря на сильную и жгучую боль по всему телу. Давящее ощущение на груди перекрывает тошноту. Чуя лежит на асфальте и пустым взглядом смотрит куда-то вверх. Мысли находятся между сном и реальностью. Через пару минут дыхание приходит в норму. Накахара слишком вымотался и устал. Парень моргает всё медленнее, пока его глаза вовсе ни закрываются, и он ни теряет сознание.

***

— Добрый день. Вам знаком.. э.. — из трубки раздается уставший голос женщины — Кто вы? Через несколько реплик, что не были слышны классу, Дазай скидывает свои некоторые вещи в рабочий пакет и, сбросив вызов, выбегает из кабинета. Дети недоумённо переглядываются. Он на пару секунд возвращается и говорит, чтобы те сидели тихо и после звонка шли на следующий урок. По пути Осаму забегает в кабинет директора и, сделав серьезное лицо, рассказывает отмазку, придуманную на ходу. Дазай быстро идет в направлении больницы.

***

Яркий свет попадает в глаза, из-за чего Чуя жмурится. Слишком светло. Странное тепло окружает его, хотя обычно в его комнате очень прохладно. Он пытается перевернуться на бок, но что-то мешает. Ощущение, будто на его ногах устроился и спит кот или щеночек. Эта мысль заставляет его улыбнуться и открыть глаза. Улыбка сменяется шоком и приоткрытым от удивления ртом, а после злостью и сведенными к переносице бровями. Накахара отталкивает голову спящего Дазая, которая находилась почти на его ногах.. Тот, конечно, начинает моргать и сонно потягиваться. — Чуя! Здравствуй! Я так рад, что т.. — Какого, блять, хуя?? Дистанция — два метра, личное пространство! Фу, фу, фу, тебе спать больше негде?? — юноша перебил его своим криком, даже не заметив, как снова стал обращаться к учителю на ты. – Как, блять, ты меня нашел? Хули тут забыл, а?! Когда Осаму был достаточно далеко и не улыбался, Накахара прикрыл свой рот рукой, наконец-то вспоминая, что подобное не стоит говорить своему учителю. Дазай рассмеялся. Как же ему нравилось видеть такие сильные эмоции у других. — Мне позвонили из больницы с твоего номера с вопросом "я ли «папочка» Накахары Чуи", — Осаму лукаво улыбается, смотря ему прямо в глаза. Младший заливается краской, начиная бормотать себе что-то под нос. – Ну, соизволь объяснить, почему же я подписан у тебя таким образом. Там еще и сердечко стояло.. Ахах Осаму залился смехом, пока Накахара, красный уже от злости, а не от смущения, стал громко доказывать, что это ему задали в игре. Спустя некоторое время они оба смогли успокоиться. Чуя сидел, насупившись и отвернувшись, пока Дазай с миловидной улыбкой разглядывал его. На самом деле, он просто пытался оценить все увечья ученика. — Забудьте, — грубо бросает в конце юноша. — Хорошо-хорошо, как скажешь. Давай, собирайся, я в коридоре подожду. — Куда? Зачем? –нахмуривается Накахара, слово незнакомый дядя предложил пятилетнему ребенку сесть к нему в машину. — А разве тебе есть где ночевать? — Вы.. — Да, твои родители уже в курсе. У меня поживёшь, — улыбается и уходит из палаты. Чуе ничего не остаётся, как встать с койки, что кажется хуже, чем в тюрьме. Он находился в одних трусах. Одежда висела на спинке стула, на котором до этого сидел препод. Рассмотрев её, Накахара подметил, что она почти чистая. Лишь несколько пятен крови не вымылись до конца. Но на том спасибо медсёстрам.. Телефон обнаружился на тумбочке, как и наушники. А где же портфель?.. Он оказался под кроватью. А вот за это уже спасибо фельдшерам скорой помощи.. Могли же и не догадаться забрать. В боковом кармане Чуя обнаруживает таблетки, что забрал у того химика, и убирает их обратно. А Осаму, стоя под дверью, думал о том, как хорошо, что эта рыжая чихуахуа не подохла. Медсестра толком ничего не объяснила, сказав только, что Накахара сильно, но не серьезно пострадал. Рюкзак Чуи влажный; ночью был дождь. Одежду, которая стала непригодной к носке, одевать и не хотелось. Пришлось накинуть то тряпьё, что было на нём и вчера. Всё тело ужасно ныло и болело. Бинты покрывали руки и ноги. Чем не закос на Дазая.. Даже кровь немного просочилась сквозь них. Закинув портфель на плечо, он выходит к Осаму. Тот ждет его, прислонившись спиной к стене. — Ну наконец-то. Долго ты. — Могли бы и не ждать, — Чуя шипит, вновь прячась за своей моральной бронёй. — Идём уже. А полную историю того, что случилось, ты мне должен рассказать. — Зачем вы вообще сюда приперлись.. — Ахаха, мне так было лень находиться на работе, там скучно! Дети нынче совсем глупые. А так лишний оплаченный выходной. Я сказал, что брат мой в аварию попал, меня сразу отпустили, — Дазай непринуждённо улыбается. – В ближайшую неделю ты живешь у меня. В школу можешь пока не ходить, а то херово выглядишь. Но с тебя все домашние дела. — Э! нет, нахер надо! Я вам что, домохозяйка, а?! — У тебя нет выбора, — почти пропевает Дазай, идя вперед остановившегося Чуи.

***

Парни заходят в квартиру. Внутри так тепло и светло.. Эти стены начинают казаться больше чем «незнакомое грязное помещение». Это напоминает Накахаре дом. Нет-нет, не то место, где он живет. А то чувство чего-то родного и хорошего внутри.. Он слегка улыбается, оглядываясь по сторонам. Пускай он тут был всего один раз, это место кажется очень знакомым. Пройдя чуть дальше, Чуя заглядывает в кухню. Он окончально расплывается в улыбке. В голове всплывают воспоминания, как он завтракал здесь со своим учителем, и как они кружились в танце, смеясь и пародируя других. Осаму, стоя на пороге, внимательно смотрит на него, изогнув бровь и улыбаясь. Всплывает ассоциация Чуи с котёнком, что впервые оказался в доме. — Такой внимательный. Ничего нового не нашел? – внезапно появившись сзади юноши и положив руку ему на плечо, он шепчет на ушко. Накахара вздрагивает и отталкивает Дазая. — Идиот, — стеснение почти проходит. Почему-то это чувство «он старше меня, он мой учитель» проходит в этой квартирке. — Вещи закинь в стиралку, я сейчас тебе своё шмотье дам. Ты на бомжа похож, — хохотнул Осаму, проходя на кухню и включая чайник. Чуя ждёт до тех пор, пока ему не подадут новую одежду. Только после этого закрывается в ванной и переодевается. Накинув на себя новую и свежую футболку, что была на несколько размеров больше и пахла кондиционером, он стал рассматривать свое отражение. Тело было все таким же толстым, а теперь еще и отвратительным из-за бинтов и синяков. Запихнув одежду в машинку, он вышел из ванной. Дазай уже сидел в домашней одежде на кухне. На столе стояли две чашки чая. Юноша присел на свободный стул, на коем он сидел в тот раз, и немного попялил на препода. Его руки были замотаны в бинты, что неудивительно. Шея тоже была прикрыта. Ноги закрыты спортивными зелеными штанами, а футболка была темно-коричневая, с рукавами по локоть. Но на этом Дазай опускает глаза обратно в экран телефона, а после улыбается. — Пицца или суши? — А? — Ты чем питаешься? Что любишь больше: пиццу или суши? _ А.. Я не знаю.. Не помню, когда последний раз их ел. — Ты их хотя бы пробовал? — Ну да, наверное.. — Тогда я заказываю всё на свой вкус. Нам же надо чем-то питаться, а повара из нас не очень.