День, о котором мне не забыть
17 июня 2022 г., 22:16
— Так ты действительно продаёшь своё тело?
— Так ты действительно думаешь, что тебя это касается?
Эдгар презрительно фыркнул, поправляя шарф. Он не знал, что делать. К косым взглядам и шушуканьям за спиной парень привык, но, если информация о том, что он зарабатывает на жизнь сексом, дойдёт до преподавателей, его легко могут исключить.
— Что тебе нужно?
Фэнг удивлённо посмотрел на парня, не понимая, что тот имеет в виду. Эдгар поморщился. С первого момента их встречи, он говорил себе, что их общение не приведёт ни к чему хорошему, и старался держаться от него подальше. Нельзя было сближаться с ним. Нельзя. Почему всё обернулось именно так?
— Что мне сделать, чтобы ты и твои друзья молчали?
Эдгар осознавал, в каком положении он находится. Осознавал, что могут от него потребовать. Но не мог иначе. Лишиться общежития, стипендии, вылететь из университета — означало конец его ещё не начавшейся жизни. Почему не начавшейся? Что ж, вернёмся в начало.
***
Эдгар Рокбелл — единственный ребёнок в семье. Бывшей семье. Его отец бросил их, когда мальчику было шесть. Матери пришлось одной обеспечивать себя и сына. Денег не хватало, поддержки не было, поэтому приходилось идти на крайние меры. — Мам, ты снова на работу? Опять придёшь поздно? Женщина ласково погладила ребёнка по голове, виновато улыбаясь. Так и прошло всё детство Эдгара. Мальчик рано повзрослел. С семи лет хлопотал по дому, с восьми научился готовить. Что-то простое, но всё же съедобное. Мама постоянно пропадала на работе, иногда не приходила домой по несколько дней. Но Эдгар всё понимал. Ей было гораздо тяжелее, чем ему. Во время праздников женщина брала отгулы и проводила всё время с ребёнком. Эдгар всегда с нетерпением ждал своего дня рождения. Мама пекла ему торт с приторно-ванильным кремом, который он мог есть ложками. Подарки были скудные, но мальчик никогда не жаловался. Когда ему исполнилось одиннадцать, Эдгар начал замечать определённые детали. После работы мама сразу шла в душ, а потом ложилась спать. На её запястьях нередко появлялись синяки. На работу она всегда уходила вечером, красиво одетая и накрашенная. В двенадцать Эдгар узнал, что его родитель работает в сфере сексуальных услуг. — Почему ты не можешь найти другую работу?! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПРОДАВАЛА СВОЁ ТЕЛО! Тогда Эдгар не понимал, что найти хорошую работу матери-одиночке не так-то просто. Женщина лишь обняла сына, повторяя, что всё хорошо, что она справится с этим, что он не виноват. С тех пор мальчик начал работать летом. Все деньги отдавал маме, наивно полагая, что она потратит их на себя. Положение ухудшилось, когда Эдгар перешёл в девятый класс. Он всегда хорошо учился, чтобы в будущем иметь достойную работу и большую зарплату. Для сдачи экзаменов понадобились репетиторы. Женщина всё понимала и стала работать больше, приглашала клиентов домой, пока сын был в школе или на дополнительных занятиях. Эдгар узнал об этом случайно. В один из учебных дней два последних урока были отменены, и перед тем, как пойти к репетитору, парень решил забежать домой. — Я пришёл, — крикнул Эдгар в пустоту. Ответа не последовало, поэтому он решил, что мама спит. Не снимая куртку, парень на цыпочках подошёл к комнате. От увиденного скрутило живот. Парень отскочил от двери, шумно плюхнувшись назад. Он закрыл рот рукой, часто дыша. Из комнаты вышел мужчина лет сорока. Окинув пацана презрительно-насмешливым взглядом, прошипел: — Не знал, что мамочка работает шлюхой? — он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Эдгаром. Юноша попытался отползти, но незнакомец схватил его за грудки, подтягивая обратно к себе. — Смазливая мордашка, — мужчина схватил парня за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону, будто бы оценивая товар. — Дорого будешь стоить, если пойдёшь по пятам мамочки. Он поднялся, доставая из кармана кошелёк. Вытащив пару купюр, клиент помахал ими перед лицом испуганного ребёнка. Эдгар не двигался. Тело будто парализовало. Дыхание участилось, ладони вспотели. Каждая клеточка тела ощущала страх. — Какой ты скучный. А та шлюха готова на четвереньках ползать за лишнюю сотню. Бросив деньги на пол, мужчина ушёл. Парень с отвращением посмотрел на пару красных бумажек. Он дрожащей рукой смял купюры, желая разорвать их в клочья, но остановил себя. Его мама мучила себя ради этого. Каждый день позволяла чужим людям насиловать себя, чтобы он мог ходить в школу в нормальной одежде, хорошо питаться и заниматься с репетиторами. Каждый божий день она терпит унижения, чтобы её сын был счастлив. В носу защипало. Эдгар задрал голову вверх, стараясь сдержать слёзы. Почему? Почему его мама должна так страдать? Чем она заслужила такую жизнь? Парень резко раскрыл глаза, обращая взгляд на мятые бумажки. «Смазливая мордашка… Дорого будешь стоить…». Эдгар заворожённо смотрел на ненавистные деньги, которые так много означали для его семьи. Внезапно из комнаты раздался голос. Юноша резко поднялся с пола. Бросил купюры на тумбочку и прокричал. — Прости, что разбудил. Я на минуту зашёл, забыл тетрадь, —не дождавшись ответа, Эдгар выбежал из квартиры. Он нёсся вперёд. Подальше оттуда. От ужасной картины, что навсегда останется в его голове. Неподвижное тело матери, пластом лежащее на кровати, всё в синяках и побоях. Пара использованных презервативов, мятая одежда и человек с безумной улыбкой, душивший голую женщину. Полагаю, именно тот день стал знаменитым началом конца. Слова, брошенные в нужное время и в нужный момент, картина страданий родного человека, осознание собственной слабости, заставили подростка переосмыслить ценности его жизни и разрушить всё, что он так упорно старался сохранить.***
— Ты поступил?! СЕРЬЁЗНО??? — девушка завизжала от счастья, выкрикивая поздравления. Эдгар опустил телефон, чтобы не оглохнуть. Кажется, подруга радовалась больше, чем он сам. Оно в принципе и понятно. Парень никогда не стремился стать актёром, но в этой индустрии можно легко заработать даже без таланта. Его клиент помог пробиться в один из лучших университетов театрального искусства, куда Колетт планировала поступать ещё в младшей школе. Эдгар всегда удивлялся её организованности и уверенности в своём будущем. Университет он выбрал только из-за дружбы с ней. Красивая внешность и связи легко помогли ему поступить. Сейчас середина лета, все экзамены сданы, поэтому большинство подростков с чистой совестью отдыхают, бесцельно сидя дома или гуляя с друзьями. Но не Эдгар. Подработка в кафе, раздача листовок и… Проституция. Очевидно, не самые лучшие каникулы. Юноша попрощался с подругой, договорившись встретиться на днях, чтобы обсудить детали переезда в общежитие, и устало плюхнулся на кровать. Время шло слишком быстро. Ему уже семнадцать, и он вот-вот уйдёт из дома, оставив маму одну. А он ещё даже не рассказал ей об этом. Честно говоря, общение с людьми сильно выматывало его. Раньше он всегда стремился к новым знакомствам и разговорам, а сейчас избегал малейшего контакта даже с близкими. На часах ровно три. Мама придёт с работы поздно вечером, поэтому он спокойно мог отдохнуть, если бы на телефон не пришло очередное уведомление. Парень вяло посмотрел на экран, читая текст смс-ки. Постоянный клиент напомнил о сегодняшней встрече. Приложив усилия, Эдгар встал и направился в душ. Через два часа ему нужно быть в отеле. — Привет, — парень приветливо помахал Эдгару. Кивком ответит на приветствие, Рокбелл неспешно зашёл в номер. Тут же со спины цепкие руки Ворона обвили его, точно путы, проникая под майку, к шее, сжимая её, не позволяя двигать головой. Эдгар равнодушно ухмыльнулся. — Хоть раздеться нормально дай. — Обойдешься, — просипел голос над самым ухом. — Только попробуй разорвать рубашку, я… Эдгар не успел договорить. Назло ему ворон со всей силы дёрнул края одежды. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись по комнате. Юноша пожалел о своих словах, но заморачиваться не стал. Он привык к такому отношению. Клиент, развернув парня лицом, нахально улыбнулся, любуясь своей работой. Вся грудь и торс Эдгара были усыпаны синяками и кровоподтёками. Да, клиенты особо не церемонились с его телом. Для них он был вещью, которой можно воспользоваться, не более. Движением руки Ворон приказал Эдгару спуститься вниз. Парень встал на колени параллельно расстегнув ширинку чужих джинсов. Для него это стало обыденном делом, чем-то естественным, поэтому ни смущения, ни стыда он уже давно не испытывал. Медленно проведя языком по венцу члена, Эдгар начал посасывать головку. С каждым разом стараясь брать всё глубже, не задевая кожу зубами. Но он слишком долго медлил, поэтому Ворон решил взять всё в свои руки. Вцепившись в его волосы, он начал насаживать Эдгара на свой член, заталкивая всю длину и не обращая внимание на попытки парня отстраниться. Юноша чувствовал, как член касается задней стенки горла, вызывая неприятное жжение. Он держался за бёдра Ворона, сжимая их с каждым толчком всё сильнее. Последний рывок, клиент держал голову Эдгара, не позволяя отодвинуться, пока тот не начал задыхаться. Юноша закашлялся, жадно хватая воздух опухшими губами. Вытерев рот рукавом, он поднялся, стягивая с себя штаны и расположился на кровати. — Ты, как и всегда, молчаливый, — Ворон толкнул парня, нависая над ним. Эдгар отвернулся. Эта поза ему не нравилась. Вообще-то любая поза, где человек мог видеть его лицо во время секса, ему не нравилась. Ворон провёл рукой по ключицам, поднимаясь к шее. Укус. Эдгар поморщился, но молчал. Клиент повернул его голову, намереваясь поцеловать. Эдгар резко закрыл ему рот ладонью, отстраняя от своего лица. — Ты же в курсе правил. Делай со мной всё, что хочешь, кроме поцелуев. Парень ухмыльнулся, облизывая его пальцы. Эдгар отдёрнул руку, сердито смотря на Ворона. — Разворачивайся. Юноша облегчённо выдохнул, вставая на четвереньки. Смазка неприятно холодила кожу. Ворон, как и все другие, не заморачивался и сразу начал вставлять. Хочешь, чтобы не было больно — заботься о себе сам — главный урок, который уяснил Эдгар, когда начал продавать своё тело. Его первый раз был очень болезненным. Он мало, что знал о сексе. Но то, что с ним тогда сделали, нельзя назвать сексом. Парень никак себя не подготовил, думая, что это сделает клиент. На деле же его просто изнасиловали. В него продолжали заталкивать член, несмотря на все крики, слёзы и просьбы остановиться. А после заплатили побольше за «весьма драматичный спектакль». С тех пор Эдгар всё делал заранее. Потому что каждому было плевать, что будет с его телом после. И сейчас Ворон, не жалея сил, вбивался в него. Гулкие хлопки и сдержанные стоны разбавляли тишину. Эдгар недовольно мычал, выгибая спину. В этом не было ничего приятного. Всё, что сейчас происходит — банальная необходимость. Ворон развёл его ягодицы в сторону и резко вошёл до основания, не позволяя парню отодвинуться. Хлёсткий удар, Эдгар сжал кулаки. На коже остался красный отпечаток руки. Толчок. И снова. Ещё один. Ворон схватил его за волосы, заставляя прогнуться сильнее. Эдгар зашипел, стараясь как можно сильнее наклонить голову назад. Клиент впился в плечо, больно оттягивая кожу. И снова. Снова. Вся спина пестрела следами от укусов. Всё приближалось к концу. Ворон резко дёрнул его на себя, заставляя подняться, и ускорил темп. Он прижимал его к себе, не переставая покусывать шею. Эдгар мысленно считал до десяти. Думал лишь о деньгах, не позволяя себе забыться ни на секунду. «Ещё немного, ещё чуть-чуть. Мне нужно терпеть. Терпи. Не ной». Последний толчок, Ворон остался внутри и удовлетворённо выдохнул. Всё закончилось. Парень лежал, не шевелясь. Кожа ягодиц горела, мышцы спины неприятно тянуло. Перед его лицом опустились несколько красных бумажек. — Спасибо, за вечер, — Эдгар отрешённо кивнул в ответ. Когда Рокбелл вернулся домой, мама ждала его на кухне. Парень застенчиво улыбнулся, обнимая женщину. — Так, а ну быстро рассказывай мне правду, — она сложила руки на груди, хмуро смотря на сына. Эдгар испугался. Как она узнала? Кто-то рассказал? Не может быть. Он тщательно всё скрывал. — Какую правду, мам? Что случилось? Волнения мальчика были напрасны. Уже через секунду родительница крепко сжимала сына в объятьях, ероша и без того лохматые волосы. — Негодник, почему сразу не сказал? Почему я должна узнавать о том, что мой сын поступил в лучший университет города от других? Эдгар расслабленно опустился на стул, вырываясь из рук матери. Он был действительно счастлив, что мама так радовалась за него. Интересно, когда она успела встретиться с Колетт? Никто другой не знал об этом. Оставшийся вечер семья обсуждала своё будущее, переезд и необходимые покупки. Эдгар делился выдуманными воспоминаниями о сегодняшней подработке в кафе. И все были счастливы. Но настоящим ли было их счастье?***
— Я не пойду. Даже не уговаривай, — парень поплотнее закутался в шарф. Ветер неприятно задувал под одежду. — Да в смысле «не пойду»? Это вечеринка для пер-во-кур-сни-ков! ДЛЯ НАС! Как ты можешь её пропустить? — Коллет кружила вокруг парня, активно размахивая руками. — Слишком много людей. — Я буду рядом. Обещаю. Ну пожааааалууууууйстаааа. Ради меня, Эдгар, — девушка сложила руки в умоляющем жесте. Рокбелл сомнительно посмотрел на подругу. Но противиться её просьбам было невозможно. — Уверен, я пожалею об этом. Коллет взвизгнула, радостно обнимая парня. Эдгар одной рукой приобнял девушку в ответ. Он был не тактильным в отличии от неё. И только ей позволял так свободно себя касаться. И, естественно, маме. Честно говоря, кроме Колетт у него больше не было друзей. Она была единственной подругой, с которой Эдгар начал общаться ещё в детском саду. Девушка всегда оставалась рядом. Она знала правду о его семье, но оставалась рядом. Вот только правду о себе парень рассказать так и не смог. Он бы не выдержал осуждения или отвращения с её стороны, поэтому предпочёл просто молчать, хотя каждый раз корил себя за это. Конец лета. Все ученики уже заехали в общежитие. Сосед Эдгара — второкурсник Кольт. Довольно общительный парень, но Рокбелл не желал сближаться с ним. Он понимал, что общение неизбежно, но становиться друзьями не собирался. Первые пару дней Кольт поприставал с вопросами, но потом понял, что инициативу проявляет только он и прекратил. Тридцатое августа. День вечеринки. Кольт уже ушёл, поэтому Эдгар спокойно собирался в одиночестве. Телефон разрывался от сообщений. Колетт решила напоминать ему о вечеринке каждый пять минут. Ребята встретились на входе общежития и направились к месту проведения. Вечеринка будет в каком-то коттедже, как понял Эдгар, в доме одного из старшекурсников. Хоть друзья приехали без опоздания, празднество было в самом разгаре. Музыку было слышно даже на улице. Эдгар поёжился. — Я передумал, — парень развернулся, но Коллет, ухватив его под локоть, потащила внутрь. Обстановка в доме была весьма… Шумной? Толпа полупьяных или совсем пьяных подростков весело щебетала, дрыгаясь под музыку. Некоторые ребята сидели по разным углам комнаты компаниями по пять-семь человеком. Почти у каждого в руках были стаканы или бутылки явно не с лимонадом. Эдгар обвёл всех скучающим взглядом и уныло направился на поиски Колетт, уже успевшей куда-то убежать. Пару раз в него врезались, кто-то даже случайно пролил на парня алкоголь. — Чтоб я ещё хоть раз повёлся на её уговоры, — пробормотал Эдгар, обойдя всю комнату и не обнаружив подругу. Внезапно кто-то потянул его за шиворот, толкая в самый центр движущейся толпы. Юноша стушевался и начал пятиться назад, но тут же наткнулся на танцующую девушку, которая неодобрительно фыркнула на парня. Эдгара бросило в дрожь. Слишком много людей, все двигаются. Люди вокруг него кричали, активно поднимая бокалы, пытались увлечь его в танец, зазывали других. Рокбелл испуганно метался внутри образовавшегося круга. Страшно. Неожиданно чьи-то крепкие руки вытянули его из толпы. Эдгар, не обращая внимание на своего спасителя, кинулся прочь. «Бежать, бежать…». Он сам не понял, как оказался на втором этаже. Но здесь было значительно спокойней и гораздо меньше людей. Парень робко спросил у проходящих мимо него ребят, где здесь находится балкон (он заметил его, когда подходил к дому) и направился в указанном направлении. Ветер приятно холодил кожу. Эдгар наконец-то смог отдышаться и успокоиться. Он уже предвкушал, как выскажет Колетт все претензии. Постояв минуты две, юноша решил закурить. Ментоловые сигареты с кнопкой сильно били по горлу. Он редко курил, но всегда носил с собой пачку. Ему нравилось, как дым извивается странными петлями и зигзагами, бесследно растворяясь в пустоте. Порой, Эдгар ловил себя на мысли, что ему тоже хотелось бы бесследно исчезнуть. — Тебе не говорили, что здесь нельзя курить, принцесса?
