Последние дни Галактики

Коуди приходил в себя медленно и словно было нехотя. Извне он ощущал холод и еще боль, бывшую до этого словно на периферии, но с каждым моментом возвращения в чувства она становилась сильнее. Правая рука отчаянно саднила жгучей болью, а в груди она царапалась будто когтями по свежему ожогу. Хотелось прекратить это, но было сложно, для этого командир взвода 212 открыл глаза с опухшими и покрасневшими веками и увидел впереди себя коридоры, заваленные трупами клонов. Коуди хотел уже встать, обозначая тем самым, что он жив, как вдруг услышал: — Флот джедаев полностью разбит, оставшиеся корабль отступил, но они куда-то делись так и тебя сумел ранить какой-то республиканский офицеришка наймита. — Если бы они бежали на корабль, то мы бы узнали, Гривус, если Скайуокер погиб в космосе это может привести к последствием генерал и… — сказал кто-то в ответ и когда Коуди выстрелил на голос, взяв винтовку левой рукой, он услышал звук отбитого заряда и следом как его горло сдавила невидимая петля, что затягивалась все туже, а тело помимо воли стало подниматься вверх. — Этот из Кенобевских, — послышалось тут же презрительное — Где Кеноби и Скайуокер? Говори, если хочешь жить. — Да пошла ты .... — прохрипел Коуди с другом проталкивая в себя воздух и неожиданно узнав Вентресс. Ответа иного рода ждать не приходилось, Асажж это поняла и Гривус вонзил в Коуди один из своих клинков и тот с тихим выходом обмяк и безвольной тряпичной куклой повалился на пол. — Он и так нечего не знал, нам надо уходить, мои резервы не смогут долго сдерживать второй флот Республики и нас ждёт тяжелый разговор с графом, — подвела итог всему датомирка. Гривус был с ней полностью согласен, такое пускай и редко, но все равно случалось.

***

Асока, Кеноби и Энакин быстро пошли в сторону источника дыма и дорогой болтали о своем, вспоминая прошлую жизнь в Ордене, когда еще не было войны и все было хорошо. Казалось, так будет всегда. Тем временем они пришли. Оказалось, это была деревня и этот факт несказанно обрадовал. — О, сейчас у местных спросим, где мы, — сказала Асока и прибавила ход. Однако, быстро остановилась. Деревня была полностью вырезана. Почти все здания в ней были целы, но все жители: дети, женщины и мужчины были убиты весьма жестоко. У многих были отрезаны части тела, уши, пальцы, носы, у женщин отсутствовали груди, половые органы так же изуродованы у тех и других, выколоты глаза, вспороты животы и сняты скальпы. — Что за чудовище это могло сделать? — Спросила Асока сдавленным от немого ужаса голосов, на глазах бледнея как смерть. Энакин заметил ее реакцию и на автомате увел взгляд Асоки, отворачивая ее лицо в свою сторону и после обнял ее. — Оби-Ван, попробуй осмотреть все, — сказал он Кеноби, не переставая прижимать тогруту лицом к своей груди и непроизвольно поглаживая по спине, чувствуя как та мелко дрожит — Я уведу Асоку, ей не обязательно на это смотреть. — Хорошо, Энакин, — ответил мужчина, поняв все без лишних пояснений. Кеноби тоже было не в радость это осматривать, судя по следам, это были явно не дроиды или бандиты их всех зарубили, но следы на трупах были от электролезвия. Кто-то пытался защититься от них, о чем говорили валявшиеся на земле перерубленные бластеры. В большом сарае на окраине поселения были ещё трупы, судя по их виду наемники, но похоже неместные, ведь цвет их лиц был синий, а и за рта шла красная пена, они лежали возле стола и там стояли кружки со следами какого-то зеленого напитка, судя по всему, их отравили. Энакин, не отпуская ученицу от себя, увел Асоку в сторону. Она уже немного успокоилась и отстранилась, после взглянув на Скайуокера с легким упором и почти прежним тоном сказала, явно смущенная действиями наставника: — Вот этого было не надо делать учитель я видела трупы и раньше, мы на войне, без этого здесь нельзя. Энакин чувствовал себя так будто его после жаркого солнечного пляжа окатили ледяной водой. Только, что Асока так доверчиво прижималась к нему, так, что он ощущал ее движения, чувствовал ее нервное сердцебиение и каждое движение. И тут вдруг упрекает его и почти злится. Он потому сказал немного растерянно: — Да, но я не хочу, чтобы принимала жестокость за обыденность, чтобы подобное стало частью твоей жизни, ведь постоянно сталкиваясь с подобным невозможно остаться прежним, ты невольно загрубеешь, станешь более жестокой, менее чуткой, чтобы сохранить разум, а я не хотел бы видеть тебя такой. — Но, учитель, ведь вам тоже приходится это видеть, но вы даже не пытаетесь от этого скрыться, — ответила она с некоторым вызовом. — Я — другое, — быстро нашелся Энакин — Я—мужчина, у нас психология немного иная, мы более устойчивые и менее эмоциональные, порог чувствительности выше и потому нам такое не вредит. — Но откуда тебе знать, что у нас все иначе? — поддела его Асока, не потерпев мужского шовинизма — Разве ты уже имел дело с женщинами? Не знала, что Орден такое позволяет. Скайуокер хотел было ответить, рассказав о матери и Падме, но их прервал шум, раздавшийся из одной хаты. Энакин пошел проверять, дом оказался пустой, хотя чайник на столе был ещё теплый. Мужчина встал посреди маленькой комнаты, обставленной просто и без особых затей. Небольшой стол, прикрытый цветной скатертью, навесной деревянный шкаф, еще один побольше, явно с вещами и кровать возле стены, застеленная покрывалом в полоску. Прислушавшись, Энакин определил источник шума, он оказался шкафу. Он открыл дверцу и обнаружил там маленькую девочку лет семи. Худенькая, в тонком коричневом платье, темные косички, большие испуганные зеленые глаза. С заплаканным лицом она сжимала в руках небольшую куклу. — Малышка, не бойся, я джедай, все будет хорошо, — произнес Энакин мягко и протянув руки, вытащил ее из шкафа. Но прежде, чем она ответила во внутрь вошла Асока. Увидев Асоку, девочка неожиданно пришла в первобытный ужас и закричала, почти визжа: — Не подходи! Убийца, убийца, она, она! — Я тебя не обижу, не бойся, — Сказала Асока и сделала шаг к ней, но та отступила и замахала руками: — Не подходи! — Асока, у нее истерика подожди, — Энакин успокоил ребёнка Силой. На крик прибежал и Кеноби. Он оценил ситуацию когда убедился, что все собрались в том доме и после того как сделали девочке чай и убедили ее выпить его, чтобы успокоиться, уложили в кровать и накрыли пледом. Все хотели услышать ее историю, но малышка все же боялась смотреть в сторону Асоки. И все, чего смогли от нее добиться, это имени. Девочку звали Айна. — Не бойся, тебе нечего не грозит, — Сказала Асока в новой попытке установить с ней контакт. — У тебя на голове такие же щупальца, как у него, — ответила Айна уже немного спокойнее, но все еще настороженно. — Это не шупальца, а лекку и монтраллы, ими я слышу я тогрута, — пояснила Тано спокойно и терпеливо потом переспросила — Как у него? — Был такой, он был большим, весь в шрамах и взгляд у него был холодный, — начала девочка путано объяснять — Утром приехали пять чужаков, все с оружием. С дядей Себастьянам, старостой нашим, они долго ругались у него потом смеялись и пошли в сарай, где мы брагу делаем. Потом начали громко кашлять и я слышала звуки, как стекло разбили. Потом крики. Он выходит из сарая, его глаза красные и кашляет кровью он…он .... — И что было дальше? — Спросил Оби-Ван. — Потом видела как лежит дядя Себастьян совсем...без головы, а моего брата он ..... На пополам..... И — голос Айны начал срываться и глаза вновь наливались слезами. — Не надо дальше..., — поспешно сказал Кеноби, но девочка все равно сказала: — Меня он отпустил, сел на спидер и уехал. — Ясно, — сказал ей мужчина — Ладно, отдохни немного, у тебя есть родные? — Тетя на станции, — машинально ответила Айна. — Утром поедим туда, — пообещал ей Кеноби. — Асока, присмотри за ней, Энакин, помоги мне с телами, — отдал он распоряжения своим товарищам — Тебе не нужно ее боятся, она как и мы джедай, мы обязательно накажем того тогрута позже. Асока сидела рядом с малышкой, что понемногу засыпала. И внезапно поняла, что именно имел в виду Скайуокер, когда уводил ее от трупов и не давал увидеть ничего лишнего. Он просто берег ее психику, не позволяя сломаться раньше времени. Айну же никто не успел уберечь и теперь у девочки будут травма на всю жизнь и виноват в этом ее сородич, она считала своих сородичей всегда одной из самых миролюбивых рас в галактике, но это ситуация доказывала обратное. К такой правде Асока тоже была не готова. Здесь что-то было нечисто и безумно хотелось выяснить, что это был за тогрут такой. Похоже, дело приобретает характер массовости, это тоже не добавляло оптимизма. Тем неожиданнее будет узнать правду.