Кровь невинных.

— Ты солдат. Нам нельзя отмыться от крови невинных, даже если их кровь всего лишь на нашем теле. Очередная ее попытка отстраняться оказывается перехвачена — мужчина едва ли не болезненно сжимает хрупкие запястья, притягивая ближе к себе и целуя до безобразия грубо. У него на губах привкус крови, будто ей он и дышит, будто эта кровь давно заменила его слюну и с каждым поцелуем захватывала ротик девчонки. Алая жидкость мажет по губам, а Он даже не собирается отстраняться, раз за разом затягивая и углубляя поцелуи. Это голодное зверье, пытающееся закусить и сожрать свою жертву полностью, без остатка. Очередной поцелуй, рука проникает за пояс фирменных штанов, натыкаясь на приятную влагу, и девичья губка трескается, миксуя их кровь между собой, объединяя и пачкая. Наверное, со стороны то смотрится дико, непонятно и остервенело. Наверное, со стороны этот поцелуй был похож на попытку борьбы и дикий голод, хотя таковым то и было, только голод до тела, а не желудка. — Маленькая... дрянь... Он почти что хрипит, срывая хватку и рукой ныряя под тонкую вуаль "опасно", пальцами проникая внутрь желанного манящего тела. Она дрожит и мужчина от того лишь усмехается, двигаясь с большим нажимом, разыскивая и надавливая на точки, о существовании которых жертва не знала. — Хочу, чтобы ты поняла, что такое боль... Хочу, чтобы знала, какова твоя жизнь без меня... Вновь кусает, оставляя кровавый поцелуй на шее. У нее нет права побега — она — его вещь, купленная за пару бумажек на дешевском рынке. Она — игрушка, коей не нашлось места в борделе и в его сердце.