Белые волки, белые ночи

      Когда Райану было одиннадцать, он потерялся в лесу.       Ладно, возможно, он не совсем потерялся в лесу. «Потеряться» — означает не найти дорогу назад, а Райан просто хотел, чтобы его не нашли. Его сосед по домику, Донни Смит, со своими друзьями подложил к нему в спальник сверчков, а вожатые, вылезающие из своей спальни разве что за ещё одной бутылкой сидра, решили, что Эрцалер сам натаскал с дуру насекомых и всучили ему два дня дежурства на кухне. Нельзя было назвать это по-настоящему жестоким наказанием — Райан всегда мыл посуду дома: вода в кране нагревалась максимум до еле теплой, а у бабушки от такой температуры болели кости, поэтому он с младенчества знал как отодрать остатки овсянки даже в ледяной воде. Но несправедливость наказания настолько сильно возмутила его, что он тут же собрал свой рюкзак, запихнув в него свои комиксы и свой ланч-бокс, забитый пачками драже «M&M's». Со своими небольшими пожитками он выскочил из домика, тенью проскользив мимо Донни и его подпевал. Он не боялся Донни. Он просто думал о том, что хочет уйти без свидетелей.       Он ушел где-то в обед. Солнце ещё было в зените, и Райан чувствовал себя настоящим первооткрывателем, перелезая через размашистые корни сосен. У него не было конкретного плана. Он просто смеялся про себя, думая какую взбучку получат вожатые, когда его не отыщут к ужину.       Осознание того, что ему нужно было куда-то идти целенаправленно приходит вместе с усталостью. Его обувь — разношенные кроссовки New Balance, прошедшие ни одну пару рук мастеров, — не самая подходящая для пешего похода. Плюхнувшись задом прямо на голую землю, Райан достал из кармана рюкзака пачку «M&M's» и закинул горсть конфет себе прямо в рот. Пережевывая ударную дозу сахара за раз, он огляделся. Местность казалась ему незнакомой, а тропинка, которую он выбрал для пути, всё мельчала и мельчала. Но обида на невнимательных взрослых и на сверстников, с которыми Райан в тайне мечтал подружиться, была слишком большой и не оставляла рядом с собой хоть какого-то пространства для сомнений. Спрятав обёртку в карман джинсов (дед строго настоял, чтобы он не бросал мусор в лесу), он пошёл вглубь леса, но теперь уже медленнее.       Вместе с солнцем ушла и уверенность Райана.       Он был один. Да, по-настоящему один. В лесу. Ни одной души на сотни мили в округе. Даже никаких звёзд над головой — крона деревьев закрывала собой всё небо, оставляя разве что жалкие обрывки. Райан вдруг по-настоящему испугался. У него задрожала губа, но он не позволял себе плакать или нечто подобное. Он не плакал, даже когда мама оставила его на скамейке в молле, а после пропала на два часа. Почему он должен был бояться сейчас?       Шаг. Но в молле была куча народа. Прыжок через яму. И его бабушка с дедушкой знали где он. Ещё шаг. И они знали, что если он не вернётся до пяти после встречи с мамой, то значит, что что-то случилось. Нырок под низкие ветки. И они забрали его, когда настороженный охранник позвонил ему домой. Падение.        Металлический осколок проехался по голой голени, оставляя за собой большую кровавую полосу. Райан зашипел от боли и посмотрел на ногу. Порез оказался достаточно глубоким, чтобы его было сложно игнорировать, но недостаточно, чтобы задеть артерию. Он понял это, потому что кровь из раны выходила в одном темпе, а не толчками, как бывает при глубоких ранениях — он знал это, потому что часто читал истории про убийства и нападения маньяков.       У него щипали глаза и горели легкие. В один момент он стал злым на всех. На маму, которая была слишком беспечной для него и Сары. На папу, которого никогда не видел. На бабушку с дедушкой, которые проигрывали нечестную гонку со временем. На ровесников, которые были слишком нетерпеливые, чтобы быть его друзьями. Он ударил ногой по земле, раскидывая камни и мох по сторонам. Бил до тех пор, пока не заболели пальцы ног, а после от усталости уселся на поваленный ствол дерева и достал ещё одну пачку драже. Руки от усталости его совсем не слушались, а поэтому он высыпал половину упаковки на землю. Разноцветные конфеты плыли перед глазами из-за стоявших в глазах слёз.        — Тупые, тупые, тупые, какие же все тупые! — закричал он, накрывая голову руками. — Вот бы меня сейчас съел медведь, тогда бы все эти тупицы все бы поняли!       И, словно отвечая на его призыв, за спиной сломалась ветка.

***

      Дилан подошел к нему и склонил голову на бок в своём фирменном безвинном жесте, кричащем огромными алыми буквами, что у Райана вот-вот возникнут большие проблемы.       — Мои дети, — он специально выделил голосом «мои», словно он сам вырастил в одиночку бесёнков девятого домика. — Вторую ночь не могут спать спокойно из-за тебя, Райан. Твои истории про ведьм и волков их скоро доведут до мокрых простыней.       Райан слушал его краем уха. Эрцалер давным-давно понял, что Дилан не тот, за кого себя выдаёт. Его было поразительно много, но исключительно в те моменты, когда ему этого хотелось. Он умел взрываться подобно фейерверку, а после незаметно исчезать из поля зрения, словно его никогда и не было рядом. Поэтому Райан знал — любая попытка подколоть далеко не проверка на прочность. Скорее мягкое постукивание.       — Я готовлю их к взрослой жизни, — без тени усмешки произнёс он, убирая записную книжку в свой рюкзак. Его брелки на молнии весело постукивали друг об друга.        Дилан саркастически приподнял брови.       — Конечно. Я тоже считаю, что нельзя вступать в совершеннолетие без психологической травмы.       Стояла середина августа и тело постоянно было покрыто тонкой липкой плёнкой пота. Райан плохо терпел такую погоду, поэтому прятался в лодочной, опустив ноги с причала в воду. Здесь было идеальное место для укрытия в перерыв: плавать было запрещено, поэтому мелкие собирались у песчаного берега, а вожатые не сувались сюда, боясь, что мистер Хэтчетт запряжёт их лишней работой. Ну, или это было идеальным укрытием — Дилан ведь смог найти его каким-то образом.       — А что ты там прячешь?       Дилан оказался опасно близко — его отросшая за смену челка мазнула Райана по уху, отчего он на секунду потерял свою привычную маску безразличия и апатии.       — Пишу истории, которые обеспечат тебя мокрыми простынями.       — Фу, — Дилан боднул его головой в плечо и тоже опустил ноги в воду. В тени озеро было практически ледяным, но вожатый не издал и звука недовольства. — Покажешь?        — Когда-нибудь, — уклончиво заявил он, почёсывая свой подбородок. — Там ещё не всё дописано.       Дилан не собирался уходить, но он всё никак не мог найти себе повода остаться. Он, по сути, и пришёл сюда под наигранным предлогом, потому что жаловаться на пугалки Райана все равно, что кричать на солнце, которое светит днём.       Но, справедливости ради, Райан не собирался его прогонять. С Диланом было весело и с ним было весело даже молчать, хоть последний вряд ли и догадывался об этом. Тишина была для него слишком давящей, поэтому он развернулся в пол-оборота к другому вожатому и спросил: — Давно пишешь? — Эту историю? — Нет, вообще. — Я не пишу постоянно, если честно. Но летом… не знаю, есть что-то вдохновляющее в это время, поэтому я иногда берусь за письмо.       — А у тебя… нет уже готовых историй в блокноте, которые можно почитать?       Райан хитро сощурился, но все равно потянул руку к рюкзаку. Обычно, если бы его попросил кто-то другой, то он бы вряд ли согласился показывать свои черновики. Но Дилан, хоть и был придурком, никогда всерьёз не высмеивал интересы Райана, как это могли сделать Эмма или Джейкоб. Это немного подкупало, поэтому он вытащил свой молескин, обклеенный стикерами, и протянул другому вожатому.       — Только если пообещаешь, что завтра не придут твои дети жаловаться, что я перепугал их вожатого до мокрых простыней.       В глазах напротив вспыхнула искра восторга. Дилан взял в руки блокнот так, словно ему только что вручили Грэмми за песню года, но открывать его он не торопился.       — Какую историю можно прочесть?       — Хм, — Райан забрал блокнот назад и начал быстро его перелистывать. — О, вот эта моя любимая. Про кровавый лес и мальчиков-волчат. Хочешь, я зачитаю тебе вслух?

***

      У него были впалые щеки и красные глаза с полопавшимися капиллярам. От него плохо пахло и его одежда выглядела так, словно её никогда не стирали. Голые ноги. Грязные ногти. Слишком длинное туловище и такие же длинные руки.       — Ты… не из лагеря, — только и смог выговорить Райан, когда увидел перед собой другого мальчика. Незнакомец вдавил голову в плечи и презрительно сощурился.       — Зачем ты здесь? — голос прозвучал сухо, словно мальчик давно не пил воды.       Райан опешил от такого вроде простого вопроса.       — Я здесь, не потому что я сюда хотел. Я просто не хотел быть там, где я был раньше, — неуверенно произнёс он. Говорить это вслух было почему-то тяжело. Возможно, причина была в том, что Райану до жути нравился лагерь, но там не было никого, кто был бы рад ему.       Незнакомец втянул носом воздух и в один прыжок забрался на поваленное дерево. Райан смотрел на него снизу вверх — грязные серебряные волосы будто источали какое-то мягкое свечение.       — Ты пахнешь ими, но ты не искал меня. Меня нельзя найти.       — Нельзя найти? Но я ведь нашёл тебя!       — Ты не нашёл меня. Это я нашёл тебя, потому что ты ревел на всю округу.       Райан вспыхнул краской и закусил губу от смущения. Знал бы он, что кто-то есть по близости, то не стал бы так орать. Хотя в ситуации были и объективные плюсы. Он теперь не один и присутствие даже такого странного компаньона немного воодушевило его.       — Почему ты так уверен, что тебя нельзя найти? — поинтересовался он, утирая грязными руками щеки.       — Я не настолько туп, чтобы рассказывать все свои секреты незнакомцу.       — Я не незнакомец, я просто не успел представиться, — Райан вытер руку об штанину и протянул ладонь мальчику. — Меня зовут Райан. Хочешь M&M's?       Мальчик недоверчиво оглядел протянутую руку, не спеша её пожимать. Райан, которому никогда не удавалось завести хорошие отношения с ровесниками даже в обычных условиях, занервничал, а после полез за упаковкой драже, которую тут же вложил в чужую ладонь.       — Меня зовут Сайлас, — медленно проговорил мальчик, смотря на конфеты в своей ладони.       Райан расслабленно выдохнул. Было слишком темно, чтобы разглядеть даже собственные ноги, но он всё равно нагнулся к земле, чтобы забрать выброшенный фантик. Сайлас — какой необычное имя! — внимательно следил за его движениями.       — Зачем ты поднимаешь конфеты с земли, я ведь поделюсь с тобой теми, что ты мне дал.       — Я не собираюсь их есть, — засопел Райан. — Просто… нельзя оставлять мусор в лесу. Дедушка говорит, что белка может запутаться в нём и умереть… И не переживай — вся пачка твоя. Если захочешь ещё, то я дам тебе вторую.       Сайлас посмотрел на него алыми глазами из-под длинных серебряных ресниц, слишком явно просчитывая что-то в своей голове. Он аккуратно разорвал вверх пачки и запихнул их себе в рот, после чего довольно улыбнулся. Следуя примеру Райана, он тоже убрал упаковку в свой карман и обёртка просвечивалась сквозь дыру в его штанах желтыми глянцевыми пятнами.       — Ладно, я покажу тебе почему меня никто не может найти, — заявил Сайлас, закатывая рукава. Он пытался придать своему голосу напущенную невозмутимость, но ему самому не терпелось поделиться чем-то с новым другом. Он протянул руки ладонями вниз, и Райан заметил черные руны, выведенные на белых руках. — Моя мама нарисовала их мне, чтобы я мог прятаться. Меня никто, кроме неё, найти не может.       Райана на секунду одолела ревность. Татуировки! Это были настоящие татуировки! И мама Сайласа сама сделала их ему, чтобы он мог прятаться!       — Твоя мама очень крутая, — восторженно прошептал он.       — Да… мне очень грустно, что она сейчас не со мной.       Райан перевёл взгляд на чужое лицо, но его не было видно из-под густых волос. Резкое озарение вдруг окотило его с головой. Вряд ли такая крутая мама, делающая татуировки своему сыну, могла оставить его по своей воле.       — Да, моей со мной тоже рядом нет, — поделился мальчишка. Он чувствовал, что хоть у них с Сайласом были разные причины для беспокойств, у них все равно было общее несчастье. — Я видел её последний раз года два назад. Хотел бы я знать что с ней сейчас.       Сайлас поднял на него пару внимательный алых глаз, а после кивнул в сторону леса.       — Там мой лагерь. Хочешь посмотреть какую лачугу я себе сделал?       — Ещё спрашиваешь! — с восторгом ответил он. Когда Сайлас неловко улыбнулся ему не самой обаятельной улыбкой, Райан с радостью понял, что сегодня ему есть чем гордиться.

***

      — Это не такая уж и страшная история, — Дилан не звучал разочарованным, а скорее удивленным, когда Райан закончил рассказ. — И финал хороший.       — Не все хорроры должны кончаться плохо, — ответил он, пряча довольную улыбку за раскрытым блокнотом.       — Но это даже не хоррор! — возмутился второй вожатый, а после продолжил говорить серьёзным тоном, уподобляясь голосу рассказчика. — Два потерянных мальчика — никто их не любит и все их гонят — находят свой приют в лесу. Здешняя ведьма наблюдает за ними со стороны и, видя как уважают дети природу и её обитателей, делает их частью леса. Каждую ночь мальчики обращаются волками и бегают по ведьминым угодьям, одним прыжком перепрыгивая реки и валя деревья лишь взмахом лапы. Они не были семьей, но они были стаей. И это было важней, потому что семью ты не выбираешь, а стаю — да. А где драма? Где разорванные тела всех обидчиков мальчиков? Ну, может ведьма хотя бы вырвет глаза жителям деревни?       Райан лишь тихо посмеялся. Боже, Дилан слушал его детский рассказ так внимательно, что даже дословно цитировал некоторые моменты из него. Что за очаровательный чудак.       Они уже успели покинуть лодочную, потому что оставаться там уже не было никакого смысла. Было уже четыре часа и им следовало возвращаться назад в домики, чтобы пересчитать детей к полднику — если хотя бы одна мелюзга опоздает, то им всем придётся несладко под конец дня. Но они не очень то и торопились. На самом деле, они прекрасно понимали, что Эбби, скорее всего, проверит и их домики, поэтому переживать, что кто-то из их подопечных правда пострадает было глупо. Они в Норт-Килле, тут ничего не случалось со времён пожара в бродячем цирке. Поэтому назад они шли длинной дорогой, огибая лесные угодья.       — Не все страшные истории об оборотнях и зомбаках, ты же знаешь?       — Но что такого страшного здесь?       — Ну, — устало вздохнул Райан. — Разве это не страшно осознавать, что все твои страдания, мучающие тебя, совершенно неуникальны? Что все твои потайные секреты могут быть лишь неприятным фактом в чей-то чужой жизни?       Дилан остановился перед ним.       — Господи, да и не только на детей наводить дури умеешь, да?       Райан лишь загадочно улыбнулся.       С холма открывался вид как на ладони на лагерь «Хэккетс Куори» — дети бегали между домиками, пока где-то около Домика Собраний вышагивал мистер Хэккет со своей кофейной кружкой в руках. Дилан задумчиво повернулся к нему и, прежде чем хорошенько подумать, он ровным голосом сказал Райану:       — Я так удивлен, что ты работаешь здесь, учитывая случившееся.       — Учитывая случившееся? — переспросил он, заметно напрягаясь.       Дилан, осознав, что спорол глупость, испуганно выпучил глаза, а после отвернулся.       — Эээ… не, я… ну, знаешь, работа вожатым не самая высокооплачиваемая, ты явно заслуживаешь лучшего.       — Дилан.       — Забей, мы опаздываем.       — Дилан, что ты имел ввиду под «случившимся»?       Это был этот момент. Этот редкий момент, когда Дилан становился таким, каким он был на самом деле. Тихим. Прячущимся. Старающимся занимать как можно меньше места. Он поджал губы и приобнял себя за плечи.       — Слушай, я не хотел вынюхивать что-то, но мы с мистером Хэ застряли на три часа в сарае, убирая строительный мусор, и я просто не знал о чём с ним можно поговорить, кроме тебя.       Мистер Хэккет знал многое о Райане. Больше, чем его матери когда-либо суждено знать. Конечно, вряд ли начальник лагеря стал бы позорить своего подопечного в глазах другого вожатого, но что-то тревожное отозвалось в груди Райана. Он обернулся в сторону леса, где сквозь стройные сосновые стволы пробивалось солнце. Было ощущение, что на него кто-то смотрел из самой чащи.       — И что именно он рассказал тебе? — спросил он, продолжая смотреть дальше в сторону деревьев. Как там говорилось? Если долго вглядываться в пустоту, то она начнёт вглядываться в ответ?       — Про твою пропажу, — очень деликатно начал Дилан. — И что ты вернулся из леса спустя три дня совсем другим.

***

      Следующий день был самым счастливым в жизни Райана. И это с учетом того, что он поехал на Комик Кон на свой День рождения в прошлом году!       Оказывается Сайлас жил раньше с бродячим цирком (а Райан уже было подумал, что более крутым его новый друг стать не сможет!) и он знал оттуда некоторые фокусы. Он научил его жонглировать шишками, сделал сальто назад стоя голыми ногами на поваленном дереве, а после показал какие ягоды в лесу можно есть, а какие нет. После небольшой возни в лачуге Сайласа, которая представлялась из себя нечто вроде форта из подушек, но вместо них были еловые лапы и большие ветки деревьев, они спустились к горной реке. Там, усевшись на нагретые камни, они разделили последнюю пачку драже, упаковку от которой Райан положил к себе в штаны.       — И ты живешь здесь? Это так круто! Я бы тоже хотел жить как ты! Никаких взрослых, никаких правил. Свобода! Воля! M&M's! А, блин, это ведь была последняя пачка…       Сайлас, сложив голову на колени внимательно слушал его, закрыв глаза. Он грелся на солнце, но его гладкая молочная кожа вряд ли была вообще предрасположена к загару.       — Здесь не так весело. И иногда сюда приходят взрослые.       — Правда? Но… мы ведь так далеко от лагеря! Или… о, стой, стой, ты хочешь сказать, что тут живут коренные американцы, да? Настоящие индейцы, Сай?!       — Нет, не индейцы, — с сожалением сказал мальчик. — Это плохие люди. Они пахнут костром и хотят обидеть.       — Но твои татуировки… разве твоя мама не оставила тебе их, чтобы никто тебя не нашёл, кроме неё?       Сайлас вытянул вперёд свои ладони и придирчиво оглядел руны. При свете дня Райан заметил, что руны на руках были не такими уж и чётками. Они казались синеватыми, словно их набили лет десять назад. Своим видом они напоминали ему татуировки их соседа Эдди, вышедшего совсем недавно после незаконной торговли оружием.       — С каждом месяцем они всё слабее и слабее. Мама сказала, это потому что после каждой… метаморфозы моя кожа обновляется, а вместе с ним и кожа, на которой выбиты татуировки. Поэтому, даже этой её части рядом со мной скоро не будет.       Райан не знал значения слова «метаморфоза», но он знал, что Сайласу сейчас до жути одиноко и грустно. Скорее всего даже хуже, чем было ему самому, когда его оставили в молле. Но он ещё не знал как быть внимательным и ласковым, поэтому он просто потащил Сайласа к реке искупаться. Мальчик слабо сопротивлялся, но по итогу всё же ступил за ним в воду.       Это сработало. Сайлас заметно повеселел, его напряжение утонуло в воде, давая место озорству и мальчишеству. Возможно, они бы и провели весь оставшийся день тут, но Сайлас вдруг тревожно замер. Его красные глаза метнулись к воде и, стоило Райану посмотреть туда же, как вода в реке окрасилась в красный. Алые нити крови убегали вниз по реке к озеру, на берегу которого был расположен лагерь «Хэккетс Коури».

***

      Райан раздраженно писал в своём молескине на кухне столовой, когда Дилан бесшумно открыл дверь. Поднос с едой, которую вожатый утащил с собой в самом начале ужина, лежал нетронутым у него под боком. Хотя вряд ли слипшиеся спагетти с томатным соусом могли соблазнить хоть кого-то, если быть до конца откровенным.       — Эй, ты как?       Райан не ответил, но то, как сильно он вдавил ручку в бумагу, показало, что со своего места он слышал Дилана прекрасно. Это заставило его нервно сглотнуть.       — Слушай, прости… Правда, это было ужасно невежливо с моей стороны вот так вот узнать нечто настолько личное, а потом так глупо упомянуть это.       Шаг за шагом. Дилан двигался в сторону Райана тихо, словно укрощал дикого зверя. Но, судя по быстрому убийственном взгляду, его только что загрызли насмерть.       — Нет, стой, «глупо упомянуть» не в плане «тупо спалиться», а в плане… словно я считаю тебя какой-то шуткой.       Райан не поднял на него взгляд… но его нервное движение подсказало Дилану, что он двигается в правильном направлении. Наверное. За полтора месяца в лагере он так и не научился читать его.       — Просто… вау, наверное, тебе было так страшно там три дня в одиночку. Но ты не дал этому как-то… сломать себя. Ты приезжал сюда каждый год и, глянь только, теперь работаешь здесь.       Райан перестал писать в блокноте. Хоть он всё ещё и не шёл на разговор, что-то в нём определенно изменилось.       — На том холме этот лагерь казался таким крошечным и я подумал, что именно так и смотрел на него, когда был ребёнком. На это требуется много смелости и любви. Глупо было не отметить это. Даже если я и выставил себя полным кретином в процессе.       Райан поднял на него смущенный взгляд. Он поставил финальную точку в своём блокноте и чуть подвинулся на скамейке, давая место для второго вожатого. Дилана не пришлось долго упрашивать — он тут же весело присел рядом, сложив руки на столе.        — Дети дразнили меня «Маугли», когда меня вернули в лагерь. Нет, первую неделю они были до ужаса милые со мной и кто-то вечно был в моей палате, но стоило мне вернуться в домик и… ну, да, надо мной снова начали все смеяться, потому что мой сосед Донни рассказал всем, что ночью я плачу от страха, что придёт ведьма и заберёт меня.        — Так вот откуда пошёл гештальт с ведьмой, — сделал вывод Дилан, за что получил тычок под ребро. — Ладно, ладно, я просто шучу. Но, серьёзно? Дети правда бывают такими жестокими?       — Дети? Не знаю, я бы не стал считать одиннадцатилетних гондонов за детей.       — Ооо, ну вот это точно тянет на четвертак в банку ругательств. Повезло вам, мистер Эрцалер, сегодня отделаетесь простым предупреждением.       Райан рассмеялся. Почему-то с Диланом всё было легче. Чего он так испугался тогда на холме? Побоялся, что Дилан тоже примет его за сумасшедшего со всей историей? Сейчас, сидя за одним столом и соприкасаясь друг с другом коленями, Райан думал, что это было глупо. Несмотря на свою эпатажность и бескостный язык, Дилан бы не смог осуждать его по-настоящему. Он не смог бы осуждать его даже на четверть с той силой, как это делали другие дети из его детства. Это… подкупало. Поэтому Райан придвинулся к нему близко-близко, а после сделал предложение, от которого никто не смог бы отказаться:       — Хочешь взломать магазинчик и погулять в лесу после отбоя?

***

      Ему было плохо.       Его рвало.       Он был уверен, что умирает.       — Это твоя нога, — суматошно сказал Сайлас, вытягивая его из бессознательного дурмана. Зрение Райана пульсировало. Он видел лицо своего друга то в дымке, то в деталях, от чего ужасно кружилась голова. Ледяная рука Сайласа легла к нему на лоб. — Ты горячий как печка!       — Воды… плохо…       Райан не помнил ни себя, ни кого-либо другого. Его мир уменьшился до лачуги Сайласа и костра, который хозяин ещё вчера жестко отказался разводить. Этот огонь был единственным якорем для разума Райана, поэтому он старательно держал веки открытыми, чтобы в очередной раз не упасть в кошмарный сон.       В бреду ему снилась ведьма. Она говорила, что позаботится о нём, если Райан пойдёт с ней, но его воротило от запаха горелой плоти, поэтому он убегал от неё по лесу. Но она всегда практически ловила его, пока огромный белый волк не становился между ними на его защиту. В такие моменты он обычно просыпался, а Сайлас, совсем забывший про сон, тут же подскакивал к нему и поил водой.       — Я перепробовал всё, что знаю, — с паникой проговорил он, когда ногу Райана схватил судорога. — Я нарисовал тебе за ухом руну на здоровье, накормил крапивой, даже по памяти прочёл мамин заговор. Райан, что мне надо сделать, чтобы тебе стало легче?       Райан слышал его голос, но не мог понять, что именно ему говорят. Глаза пекло, а во рту был отвратительный кислотный привкус. Кажется его вырвало шоколадным драже так много, что он никогда в жизни теперь не сможет их есть.       — Райан, ты ведь не умираешь сейчас, да?       Райану было одиннадцать. Самое близкое знакомство со смертью у него было, когда в их школе умер старый преподаватель по физике, которого он лишь изредка видел в коридорах. Ему было одиннадцать и смерть была самой меньшей из его проблем.       — Нет, — фраза почему-то показалась ему враньем.       — Ты… ты можешь говорить со мной?       — Я не знаю о чём.       Мысли в его голове были похоже на воздушные шары, улетевшие в небо. Они безбрежно парили над его головой, пока он в панике пытался схватиться за них.       — Расскажи мне историю. Моя мама всегда рассказывала мне истории, когда ей было грустно. Я вытягивал карты из её колоды и она сочиняла мне историю, глядя на них.       — Я знаю пару историй… — неуверенно кивнул Райан, глядя на огонь. Его свет одновременно раздражал его и успокаивал. — Стивен Кинг. Слышал о нём?       — Я не люблю грустные концы, — с надрывом в голосе произнёс Сайлас.       Райану вдруг стало ужасно страшно, но не за себя, а за Сайласа. Его нового друга трясло и эта дрожь передавалась ему подобно ветрянке. Собрав в кулак остатки разума, Райан поднял к Сайласу взгляд и начал едва слышно.       — Тогда я сочиню тебе историю с хорошим концом.       И он рассказал ему историю про двух мальчиков — никто их не любил и все их гнали. Лесная ведьма наблюдала за ними со стороны и, видя как уважали дети природу и её обитателей, сделала их частью леса. Каждую ночь мальчики обращались волками и бегали по ведьминым угодьям, одним прыжком перепрыгивая реки и валя деревья лишь взмахом лапы. Они не были семьей, но они были стаей. И это было важней, потому что семью ты не выбираешь, а стаю — да.       — А ещё они прыгали через большой-большой костёр, потому что огонь не пугал их, а только щекотал им пушистые животы.       Сайлас успокоился. В его глазах была недетская решительность, которая никак не шла к его болезненному лицу.       — Моя мама на самом деле мне не мама, — неожиданно начал он. — Женщина, которая родила меня, продала меня ей за заколку с изумрудной птицей, но это неважно. Важно другое — я тоже умирал тогда. Но мама… Мама сделала кое-что, потому что она очень сильно хотела, чтобы я жил и был её сыном.       Голос Сайласа доносился словно из-под толщи воды. Когда он подошёл ближе, Райан непроизвольно потянулся к его холодной руке, чтобы унять разрывающую его на куски лихорадку.       — Я тоже могу сделать кое-что.       — Кое-что? — единственное, что волновало Райана в тот момент была чужая рука, утирающая ему пот.       — Я не такой как она, но… Я могу сделать по-другому.       Его рука достала руку Райана из складок тента.       — И ты никогда не будешь болеть. И взрослые не будут тебя доставать. И мы будем бегать по ведьминым угодьям как…       — …стая, — закончил за него Райан.       Сайлас поднял руку своего друга к своему широко раскрытому рту, обнажая десна. Несмотря на сомнительный образ жизни в лесу, его зубы были ровным и белыми, словно жемчужная нить.       — И мы будем заботиться друг о друге как стая.       — Было бы так хорошо никогда не болеть, — подумал Райан. Его воспаленный мозг подкинул ему воспоминания о том, как он сломал руку. Бабушка с дедушкой его тогда не отругали за это, но он слышал ночью, как они думали на чём сэкономить в этом месяце, раз уж их страховка не смогла оплатить медицинский счёт.       Зубы Сайласа застыли в опасной близости от руки Райана. Сквозь лихорадку он чувствовал влажный жар разинутого рта друга, но тот почему-то не смел двигаться дальше. Решительность Сайласа сменилась на ужас. Он грубо откинул от себя руку Райана и отполз дальше.       — Огонь идёт, огонь идёт, огонь идёт, — зарыдал он.       Райан, неспособный и головы поднять, закрыл глаза на мгновение. Но когда он вновь очнулся, Сайласа уже не было рядом. Сил на беспокойства у него не осталось, поэтому мальчик провалился в ещё один тревожный сон. И он бился в лихорадке до тех пор, пока Крис Хэккет не нашёл его 21 августа в 01:22 на правом берегу горной реки Норт Вэй в одиночестве на старом тенте. Так, по крайней мере, написали в газете.

***

      Дилан был выше него, но бегал он медленнее. Райан понял это, когда смог оторваться от него спустя десять минут от начала игры в салки. Да, конечно, играть в лесу ночью в догонялки было не самой разумной идеей, но им было все равно. Они были пьяны. И еще немного влюблены, хотя Райан и старался гнать от себя эту мысль все более и более активно.       Лес встретил Райана как старого друга. И это было неудивительно — Эрцалер верил не только в существование Бигфута, масонскую ложу и эксперименты над массовым сознанием. Помимо этого он верил в лес, а тот отвечал ему точно такой же верой в него. Поэтому ветки никогда не били его по лицу, корни деревьев всегда закапывались в землю, чтобы случайно не зацепить его обувь, а звезды всегда показывались из-за кроны деревьев, чтобы осветить дорогу. Лес подсказывал Райану куда ему бежать и он бежал, не спрашивая себя куда он идёт и зачем.       Именно поэтому он и не удивился, когда вышел прямо к тому самому поваленному дереву.       Прошло шесть лет. Каждую смену в лагере Райан выбирался ночью в лес, потому что перепуганные вожатые не отходили от него ни на шаг днём. Каждую ночь он заходил в лес на несколько часов в отчаяние найти Сайласа, но без результата — руны все ещё хорошо прятали его, а на бесцельное брожение среди деревьев ему больше не хватало смелости — перед глазами все ещё было свежо заплаканное лицо бабушки, приехавшей в лагерь, когда полиция сообщила ей о пропаже. Единственное место, до которого Райан смог добраться, было место их первой встречи.       Райан оглянулся назад. Он не боялся за Дилана. Даже если он и потерялся, то Райан запросто сможет его найти.       Поняв, что в ближайшие минут десять вряд ли другой вожатый сможет добраться до него, парень опустился на землю и начал разрывать небольшое углубление под стволом. Оттуда он вытащил свой жестяной ланч-бокс со Спанч-Боб и нетерпеливо его открыл. Заглянув внутрь, он не смог сдержать усмешки. Как он и думал. Пустые упаковки из-под «M&M's» лежали взаместо целых, которые он принёс двумя днями ранее. Райан похлопал себя по карманам, достал новый пакет шоколадного драже и свой карманный блокнот. В нём все ещё оставались пустые страницы, но он уже не был уверен, что успеет заполнить их историями или рисунками. Он уже собирался положить небольшой гостинец взамен мусора, но заметил под упаковками небольшую склянку с чем-то… черным. Райан обеспокоено оглядел закупоренную бутылочку, но открывать её не решился.       «Стая заботится о стае» — было выцарапано чем-то острым внутри ланч-бокса. Эта фраза заставила Райана забрать склянку с собой и закопать гостинец на его привычном месте.       — Райан? — это был Дилан. Голос был запыхавшимся от бега и явно раздраженным. Видимо прогулка по ночному лесу ему надоела, и он был готов поменять его на посиделки у кострища.       Райан вместо того, чтобы ответить на чужой клик завыл, словно волк. Дилан, и так находящийся на грани, остановился на месте.       — Райан, бога ради… — позвал он его ещё раз уже шепотом.       Тут он уже не смог выдержать и засмеялся.       — Очень смешно, придурок, — пробубнил он обиженно, но всё равно прибежал на его голос.        — Перепугался?       — Вот ещё.       — Ууу, правда? Тогда мне не стоит держать тебя за руку всю дорогу до лагеря?       И чтобы поддразнить ещё сильнее, Райан протянул ему свою ладонь.       Дилану тут же стало неловко. Он дернул рукой в сторону другого вожатого, но тут же остановился, словно боясь признать его правоту. Из-за этого стало неловко и Райану. Конечно, это было глупо звать кого-то ночью в лес, а особенно Дилана, который терпеть не мог весь этот натурализм и всё свободное время проводил в своей радио рубке. Точно, будка. Там никто, кроме Дилана, и не зависал. Наверное, будет лучше, если они проведут остаток вечера там.       — Брось, я знаю, что тебе нестрашно и ты специально прикидываешься напуганным, потому что хочешь подержаться со мной за руки, — Райан понадеялся, что его голос звучал достаточно самоуверенным, чтобы Дилан не разгадал его игры.       Но парень то ли правда поверил, то ли только сделал вид. Нагло улыбнувшись, Дилан пропустил свои пальцы сквозь чужие и нежно сжал ладонь.       — Ты слишком догадливый. С тобой ужасно скучно, ты знаешь?       Райн мельком опустил взгляд на их руки и улыбнулся.       — Тогда сегодня ты ответственный за всё веселье.       — Сразу бы так.       Они вышли из леса перешучиваясь между собой и решая какая именно из песен Фрэнка Оушена будет играть в радио будке до самого утра. В приступе очередного смеха Райан закинул голову вверх и почти полная Луна улыбнулась ему сверху своей магической улыбкой.       До следующего полнолуния и конца работы лагеря оставалось два дня.