О чем ты молчишь?

Утром я проснулся совершенно разбитым. По ушам противно ударила трель будильника, от которой я открыл глаза, тут же почувствовав ноющую боль в висках и бесконечную тяжесть во всём теле, и понял, вчерашняя вечерняя прогулка под дождём дала о себе знать. Я потянулся к тумбочке, в которой была аптечка, чтобы достать оттуда электронный термометр и, измерив температуру, тихо выругался и положил градусник обратно. — Твою ж, — тихо прошипел я, когда попытался встать на ноги, но сразу же почувствовал острую мышечную боль во всем теле. В маленькой квартире было невыносимо холодно, и тут же захотелось обратно запрыгнуть под одеяло, но быстро натянул валявшуюся на игровом кресле толстовку и школьные брюки, дабы хотя бы на чуть-чуть остановить жуткий озноб. И присев на кровати, я осознал, что идти в школу сегодня не хотелось — хотелось поспать ещё немного, из-за чего я бессознательно лёг обратно, закрыл глаза и отключился в ту же секунду. Почему именно она? Вопрос, который никак не выходил из головы, и на который я не могу найти ответ. Действительно, а почему именно она? Я не знал её, она не знала меня, но все равно относилась хорошо и не считала меня не правильным, каким с детства внушали мне. Я даже не думал сближаться с ней, но сам не заметил, как привязался к Люмин, настолько, что, казалось, видел её везде, но боялся признать это, ведь даже если эти чувства взаимны, я был не достоин этой девушки и её любви, но каждый последующий раз, видя её, я осознавал, что её образ застрял у меня в голове, не желая уходить. Мне кажется, я оказался в плену собственных чувств. Я кое-как открыл глаза и сразу потянулся рукой к телефону, чтобы посмотреть время. Включив и посмотрев на экран, я недовольно застонал. Оказалось, что уж было двенадцать дня и практически весь учебный день проспал. Я вышел из комнаты, прошёл мимо ванной комнаты, потому что умываться вообще не было сил, и сразу поплёлся на кухню, ждал, когда вскипит чайник, уже поставив рядом кружку с противовирусным, и просто залипал в окно. Я налил воды в кружку и смотрел, как порошок быстро растворился в кипятке, в голове была какая-то муть, соображать не хотелось. Допил залпом остатки лекарства, морщась от кислого лимонного вкуса, облизнул губы, вернулся в комнату, лёг обратно в кровать, закрыл глаза и вспомнил вчерашний поцелуй, её горячее сбившееся дыхание, мягкие дрожащие губы и то, как она судорожно смяла ткань футболки, а я продолжал целовать её, лихорадочно втягивая носом воздух, пропитанный ею, и, казалось, что в этот момент время остановилось, но неожиданно открылась дверь, и мы быстро отпрянули друг от друга. Я открыл глаза и взял телефон в руки, заметил два пропущенных вызова, но не успел рассмотреть, кто мне позвонил, как пришло сообщение, и я надеялся, чтобы оно было не от старосты класса, но, увидев имя отправителя, улыбнулся. Люмин: Синь Янь сказала, тебя сегодня нет в школе. Ты в порядке? Я: Да, просто приболел. Люмин: Выздоравливай! На душе стало непривычно тепло, когда она написала, и я быстро отправил ей сообщение в ответ, ощущая, как непомерная усталость давила на плечи, а глаза неуклонно закрывались и, убедившись, что сообщение дошло, отложил телефон и снова уснул. Я: Спасибо, Люмин. Едва проснувшись, я почувствовал на лбу холодную ладонь и закрыл глаза, чуть к ней подаваясь, а ладонь на лбу на секунду сменилась губами — тоже приятно прохладными. — Какая же у него температура? — еле уловимо прошептала Люмин, или, может, у меня начались галлюцинации. Я медленно открыл глаза и увидел перед собой взволнованное лицо блондинки, которая продолжала держать холодную ладонь у меня на лбу, а я блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь то ли этим жестом, то ли лёгким, но приятным холодком. — Сяо, ты весь горишь, — снова прошептала девушка, и я поднял затуманенный взгляд на неё. — Полежи пока, а я градусник принесу. — Держи, — измерив температуру буквально минут пять, я протянул его, и Люмин, посмотрев на него, округлила глаза. — Тридцать восемь и шесть, — по её лицу было заметно, что она расстроилась. — Наверное, это из-за вчерашнего дождя. Я приподнялся на диване, принимая сидячее положение, и протянул ладонь к её лицу, стирая влагу с её янтарных глаз и прикоснулся губами ко лбу едва ощутимым поцелуем. Отстранившись, я заметил, как пылали её щёки, а она старалась смотреть куда угодно, но только не мне в глаза, отчего не выдержал и тихо рассмеялся, и наконец-таки, я понял ответ на вопрос, что засел в голове, как заевшая пластинка. — Люмин, я люблю тебя. Я посмотрел на неё, но Люмин промолчала и смущённо отвернулась, еле-еле произнеся дрожащим голосом: — И я тебя л-люблю. Люмин робко залезла ко мне под одеяло и слегка приобняла за талию, положив голову на моё плечо. Она тихо вздохнула, осторожно зарываясь пальцами в чужие волосы, и приблизилась, медленно целуя меня в лоб. — Ты такой горячий. — Спасибо за комплимент. — Я хрипло попытался отшутиться. — Я же не шучу. — Люмин закатила глаза, а потом, повинуясь порыву, потянула руку и коснулась моей щеки. Я вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул её, а она провела пальцем по моей коже и, посмотрев мне в глаза, решительно приблизила своё лицо, накрывая своими губами мои. Где-то в глубине души, я хотел отстранить её от себя, ведь она могла заразиться, но я не мог, и целовал её до тех пор, пока воздуха в лёгких не стало слишком мало. У меня кружилась голова, и, казалось, что температура поднялась на градус, а губы горели от напора поцелуев, но я жаждал больше поцелуев, больше касаний, больше её — больше Люмин. Её ладони осторожно тянули за край моей футболки и легли на обнаженную талию, тянулись выше, щекотали ребра, и показалось, в лёгких исчез весь воздух. Она медленно приподнялась и, потянув меня за собой, села мне на колени. Я обхватил ладонями её тонкую шею, аккуратно стал покрывать её влажными горячими поцелуями и, заметив, как Люмин блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями, оторвался от шеи, накрывая её чувственные губы своими. В этот самый момент мир вокруг просто-напросто перестал существовать. Я обхватил её талию рукой и притянул к себе ещё ближе, словно самая желанная награда. Она и впрямь была ею: по нелепой случайности угодившая в руки того, кто и не надеялся победить. Я просто не мог сдержать эмоций, когда видел, как она реагирует на меня, как маняще приоткрывались её мягкие податливые губы и как волною вздымалась её грудь. И я окончательно потерял последние остатки рассудка, когда тонкие прохладные пальцы нащупали края футболки и не спеша стянули её с меня. Мои ладони обхватили бёдра девушки и заскользили по ним, задирая школьную юбку. Люмин задрожала и уткнулась в моё плечо, когда мои пальцы стали расстёгивать пуговицы на её белоснежной рубашке и, пробравшись под ткань рубашки, наконец, коснулись живота, неторопливо вырисовывая замысловатые узоры. Девушка сняла с себя рубашку, за ней юбку, оставаясь только в одном нижнем белье, а после ловко расстегнула лифчик, обнажая грудь, и я невольно бросил взгляд на неё. Я уложил Люмин на спину и нагнулся, желая поцеловать, и когда её голая грудь соприкоснулась с моей, я услышал её судорожный вздох. Я медленно спустился к шее и начал нежно целовать её, переходя к плечам, иногда во время поцелуя касаясь влажным языком шелковистой кожи. Поцеловав ложбинку меж грудей, я осторожно коснулся губами одну из грудей, лизнув затвердевший сосок, и почувствовал, как подо мной вздрогнула Люмин. — Всё хорошо? — прошептал я и посмотрел в её затуманенные от возбуждения глаза. Люмин прикусила губу и медленно кивнула. Я вновь поцеловал её грудь и понял, что она так бесконтрольно дрожала, когда мой язык лениво рисовал круги около её сосков. — Пожалуйста… — едва слышно попросила девушка. Избавившись от оставшейся одежды, я наощупь в темноте натянул презерватив, устроился поудобней между её ног и аккуратно развёл колени. Я опустился и стал целовать её шею и, услышав тихие стоны, провёл большим пальцем по её щеке, а Люмин обхватила мою ладонь и переплела наши пальцы. Я нашёл в темноте её чувственные губы и, жадно впившись в них, поддался вперёд. Девушка зажмурилась и крепко сжала наши переплетенные пальцы, а я нежно покрывал её лицо поцелуями, и когда она привыкла к новому чувству и расслабилась, я продолжил осторожно входить, постепенно заполняя её. Я начал двигаться, но всё с той же осторожностью, разгоняя ритм, из-за этого тело покрывалось капельками пота. судорожно целовал её плечи, поднимаясь к шее и обратно. Мы продолжали двигаться навстречу друг другу, пока чувства не накрыли с головой. Тяжело дыша, мы несколько минут лежали в объятьях, а пальцы были переплетены. Я прижался лбом ко лбу Люмин и обхватил её аккуратное лицо свободной ладонью, нежно целуя в губы. Нехотя оторвавшись от её губ, я старался восстановить сбившееся дыхание, после чего ласково коснулся губами лба девушки и задержал их, тут же касаясь носом её макушки, вдохнул пьянящий запах травяного шампуня. — Я люблю тебя. — Повторил я, теряя остатки последней рассудительности и становясь сонным. Я засыпал. — Я т-тебя тоже, спи. — Люмин кратко улыбнулась и, прежде чем провалиться в сон, я почувствовал, как тонкие пальцы нежно поглаживали по голове, успокаивая и будто прося хоть чуть-чуть расслабиться. Проснувшись утром, я увидел перед собой мирно посапывающее лицо Люмин: её ресницы подрагивали, губы были слегка приоткрыты, и понял, что это утро не такое холодное и опустошённое, как все остальные. Люмин тихонько зашевелилась, очнувшись ото сна, затем приоткрыла веки, сонно спросив о том, как я себя чувствовал, заботливо коснулась ладонью мой лоб, проверяя температуру тела, и, чуть приподнявшись, чмокнула его. — У тебя температура немного спала, — радостно проговорила Люмин и осторожно обняла меня. — Я рада. А я-то как рад — здесь и сейчас, я рад тому, что она рядом со мной, и, крепче прижав Люмин к себе, уткнулся лицом в её светлую макушку, целуя. Здесь и сейчас — есть только я и она, есть только мы, а значит, определённо есть смысл и своя особая прелесть.