I Smell a Rat (old ver.)

В какой-то момент жизнь Джинджера точно и бесповортно пошла под откос. Из счастливого, активного и непоседливого ребёнка он стал меланхоличным взрослым с мешками под глазами и привкусом терпкого кофе на языке. Не то, чтобы его весёлость куда-то подевалась, он просто… Вырос. В первый раз Джинджер осознал, как скоротечна жизнь, когда Агата, его подруга, направила себе в живот дуло пистолета и спустила курок. Ему было всего семнадцать, когда он это увидел и, сказать честно, это не прошло бесследно и несомненно оставило свой след на психике. Потом были похороны Бонни, забота о его племянниках, экзамены — всё навалилось сразу и никто не смог помочь Джинджеру из этого выбраться. Может, именно поэтому Харпер младший стал таким закрытым для общества. И тогда Джинджер увидел её: маленькую, с пробитым ухом овечку, в одном только платьице и всю дрожащую Агнес. Точнее, себя она назвала «Эксперимент 23» (ну как назвала — показала свой ярлык), из-за чего у Харпера разболелась голова: во-первых, это любимое число сами-знаете-кого, а во-вторых, ребёнок назвал себя подопытным. В этом странном мире овец, да и вообще копытных, будь то лошади, жирафы или коровы, не любили. На улицах жаркого Фресно встретить их было редкостью. Даже в СМИ, в мультфильмах, в книгах овец выставляли глупыми, стадными существами, что не могут существовать без какого-либо хозяина. Джинджер сам вырос на одном из таких мультфильмов, но там овцы (как, кстати, и главные герои были не хищниками, а слабыми кроликами) боролись за свои права и счастье в жизни. И в детстве его любимым персонажем была Долорес, а она была овцой. Но сейчас не об этом. Имя Агнес Джинджер дал девочке сам, и сам её удочерил. Была проблема — овечка не слышала и не воспринимала речь. Спустя долгие хождения по врачам и кучу спущенных денег на лечение девочки был поставлен диагноз — Агнес Харпер глухонемая с рождения. Это, конечно, расстраивало, но теперь у молодого отца-одиночки появилась цель в жизни: выучить язык жестов. И он выучил, пусть и пришлось немного повозиться. Агнес стала к нему тянуться и радостно болтала с отцом с помощью своих рук. Джинджер не говорил никому, что у него есть дочь, но он глупо спалился: при речи начал показывать свои слова и на языке жестов, совершенно этого не замечая, ведь это вошло в привычку, и понял, что сглупил, только когда Том и Анджела захлопнули рты и странно уставились на руки рыжика. Дядя сразу всё понял и начались долгие расспросы о том, где Джинджер взял ребёнка. А Джинджер что? Агнес буквально подкинули ему под дверь без каких-либо контактных данных и средств обратной связи, мол, держи глухонемую девочку, которую, скорее всего, весь мир возненавидит, с кучей проблем, но ужасно открытую и доверчивую. Джинджер ещё больше закрылся от родных и друзей, он даже не отвечал на звонки Ронни только потому, что не хотел оправдываться и рассказывать им о своей жизни. Его начали мучать кошмары, и почему-то там фигурировала покойница Бонни, что получила пулю в лоб. Харпер просыпался в холодном поту и шёл в комнату Агнес, пытаясь успокоиться. Овечка мирно посапывала в кровати, наконец-то защищённая от того, что происходило в месте, откуда она сбежала. Джинджеру определённо нужно было выговориться, и он знал, кому. Номер Агаты Сойер стоял на быстром наборе уже много лет, и хотя долгие годы никто на него не отзывался, а автоответчик повторял одну и ту же фразу механическим голосом, Джинджер был уверен, что она ответит, даже если на дворе ночь, а стрелки часов медленно обгоняли цифру «2». — Привет! — буквально спустя один гудок отозвался весёлый звонкий голос рыси. У Джинджера камень с души упал. — Поздновато ты, конечно. Что такое? — Привет, извини, что я так поздно… — почти шёпотом произнёс рыжик. — Я просто… Подумал… Помнишь, как по ночам мы сидели у меня и разговаривали обо всём? — Приходи! — сразу же отозвалась Сойер, прервав парня. — А то ты шёпотом говоришь, делаю вывод, что у тебя нам не посидеть. У меня есть чай с вишней!

***

От таких ночных посиделок веяло подростковой беззаботностью, когда Джинджер, Агата, Ронни и Бонни сидели в кромешной тьме и пугали друг друга. Теперь, встречаясь глазами, из их квартета сидели двое и пили свежезаваренный вишнёвый чай. Агата, как всегда, весело виляла хвостом, жалась от ночного холода Фресно и смеялась над своими же шутками, но Джинджер выглядел подавленно. Харпер решался рассказать хоть кому-то о своих проблемах, но не был уверен, что Агате это интересно. Поэтому он просто решил начать докапываться до истины: почему Сойер жива? — Где ты вообще была всё это время? — Харпер отхлебнул обжигающую жидкость из чашки. Кислый привкус чая заставил поморщиться. — О, знаешь, — начала Агата в привычной ей лёгкой и непринуждённой манере. — Я ездила домой, в Канаду, а ещё была в Швеции и какое-то продолжительное время жила в России, в городе, где я ходила маленькой в школу и где жила моя мать. О, я как ты ворвалась кое к кому посреди ночи и напросилась жить! Всё-таки, моё очарование работает сквозь года, — сладко вздохнула Агата, положив подбородок на ладони. — И с кем же таким добрым ты жила? — спрашивает Джинджер. Почему-то именно это волнует его больше всего. — С другом…м…детства? Он меня тысячу лет не видел, но уж пришлось меня принять, — пожала плечами рыська. — Ха-ха, видел бы ты его лицо! Совсем не поменялся, придурок, — Агата мечтательно прикрыла глаза, предаваясь явно хорошим воспоминаниям. Джинджера посетила эгоистичная мысль — он всё это время думал, что он был единственным другом Агаты, но какой-то парень из России был, видимо, лучше, и вряд ли с такой же веселостью она рассказывала ему о Фресно. От самого себя стало тошно, а необъяснимая обида больно сжала горло и грудь. До Харпера вдруг дошла правда, которую он признавать не хотел: он ревновал. Ревновал Агату к парню, которого даже не знает. Ревновал Агату, которую с ним ничего не связывало. А она беззлобно улыбалась и болтала об этом безо всякой задней мысли, не замечая (или делая вид, что не замечая) того, что Джинджер поник. Сквозь её бессмысленный трепет о России, он слишком громко поставил чашку на стол, поднял голову и твёрдо сказал: — У меня есть дочь. Агата замолчала, уставившись на рыжего кота, немного опустив уши. Она молчала пару секунд, а потом её губы растянулись в непонимающей улыбке. — И-и?.. Ты мне роль матери предлагаешь или…? — Н-нет! — встрепетнулся Джинджер, чувствуя, как щёки заливаются краской, а Агата смехом. — Я просто… Просто… Не знаю, с кем об этом поговорить… Она славная, мне её буквально подкинули, но она умница, правда инвалид. Такая милашка, и я выучил язык жестов ради неё… — Здорово. И как её зовут? — Агнес. Собеседница снова замолчала, задумчиво приложив палец к подбородку и уставившись куда-то в точку позади Джинджера. Харпер почувствовал себя ничего не знающим подростком на экзамене, а Агата выглядела как строгая учительница. Странные у него фетиши, конечно. — Ты сам придумал ей имя? — резко выпрямилась Сойер, заставив рыжика вздрогнуть и сжать ладони в кулаки. — Э-э… Да. У неё был ярлык на ухе, видимо, порядковый номер, чёрт знает, что с ней там делали… Думаю, имя Агнес ей подходит. — Первые буквы «Аг», хм? — рысь сложила руки на груди и коварно ухмыльнулась, заставив Джинджера поперхнуться чаем. — Слишком ты много на себя берёшь, Сойер! — защищаясь, воскликнул Харпер младший под тихое хихиканье Агаты. — Я шучу. Милое имя. Надеюсь, ты меня с ней познакомишь, — на эту фразу Джинджер кивнул, допивая свой чай. Какое-то время они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. — А у тебя есть… Конфеты? — Всё для тебя, Джинджи!

***

Дни тянулись медленно, как нуга в дешёвом шоколадном батончике, от которого слипались зубы (» Рейчел, Рейчел, а ты знала, знала, что в центре Земли ядро окружено нугой? А надо бы знать!»). Рейчел их ненавидела. От одного взгляда на неё создавалось впечатление, что она в принципе всё ненавидела: холодный взгляд Роя, его принципы и его слова, его характер и привычки целиком передались его дочери. Все, кто только мог, восклицали: «Ты так похожа на своего отца!». Рейчел ненавидела и это. Друзья были все время чем-то заняты, пока Рейчел утопала в своих проблемах и загонялась всё больше. Единственным лучом света в этой кромешной темноте был вечно счастливый Эш, который то и дело вытаскивал депрессивного подростка на свежий воздух и пытался веселить своими глупыми шутками. Но Рейчел всё больше чувствовала, что задыхается. Ей уже не помогали шутки Эша, не помогала поддержка Бринн, не помогали поцелуи Уилла куда-то в шею и лоб, и даже тёплые руки и душистые цветы Розмари тоже. Как будто чего-то не хватало. Элемента, связывающего их всех вместе. Чего-то или кого-то со взрывным характером и яркими идеями, кто вместе с Эшем вытаскивал бы их всех на улицу и затаскивал в безумные приключения. Все вокруг вели себя подозрительно, а особенно Джинджер и, как ни странно, их классная руководительница — мисс Агата Сойер. У неё был сильный акцент, переодические «зависания», когда она пялилась в одну точку и совершенно переменчивый характер, что создавалось впечатление, мол, рысь-то больна, но нет, весь Совет школы считал её абсолютно компитентной, вменяемой и адекватной для работы с детьми и подростками. У Рейчел с самого детства были детективные замашки. Во-первых, она прочла Шерлока Холмса в начальной школе почти полностью, что удивляло и её отца, и всё остальное окружение. Во-вторых, на свой десятый день рождения енот выпросила лупу, перчатки ультрафиолетовый фонарик. И в-третьих, её было невозможно оторвать от телевизора, если там шёл очередной детектив. Ракун ходила и выискивала следы преступников, изучала великие детективные исследования и сама мечтала работать в детективном агенстве. Детское хобби проснулось и зашуршало где-то в груди: Рейчел ужасно хотела расследовать о Агате всё, что могла, уж больно странно она себя вела. Вести расследование она решила перерыванием школьных архивов втайне ото всех и изучением хоть каких-то статей в интернете про их школу. В Честертон Хай бродили слухи о убитой старшекласснице, которой во время выступления чирлидеров кто-то пустил пулю в лоб. Погибшая Бонни Фитцджеральд, мышка с бордовыми волосами и очень добрыми глазами смотрела со школьного альбома выпуска Джинджера. Она была его одноклассницей и ведущей чирлидершей школы. Никто так и не выяснил, кто и почему убил бедняжку Бонни, а ее младшую сестру постоянно мучали кошмары, в которых фигурировали помпоны и чирлилерские песни. Агата рассказывала про медиумов. Рейчел не обратила на это внимания в тот день, но сейчас пазл начал потихоньку складываться. Медиумами считали тех, кто мог разговаривать с покойниками, видеть их, вполне себе реально общаться. И пусть большинство из них были шарлотанами, как, например, Эд и Лоррейн Уоррен, провернувшие кучу сверхъестественных дел, учительница в это беззаговорочно верила. При рассказе у неё пошла кровь из носа, да и сама она выглядела нервной и потерянной. Что-то тут точно было нечисто. Розмари рассказывала, что её отец, Бен, часто вслух разговаривал со своей покойной женой Фрэнсис. Он не допускал теории о том, что с призраками можно связаться, но был уверен в загробной жизни и пристутствии жены рядом с ним или их дочерью. Возможно, он просто утешал себя и пытался отойти от потери, но об этом точно стоило упомянуть. Таким образом, блокнот для исследований Рейчел пополнялся каждый день разными заметками. Она писала всё странное, что могла увидеть, но в конце концов пришла в тупик. Младшая Ракун устало вздохнула и бросила блокнот на стол, откинувшись на спинку стула. Не прошло и минуты, как во входную дверь бешенно забарабанили. Подросток с проклятиями всех и вся спустилась вниз и открыла запыхавшемуся Эшу дверь. — Рейчел! Это катастрофа! Ка-та-стро-фа! — обречённо и на повышенных тонах выдал Ашер и по-хозяйски прошёл в дом, совершенно не удивляя енотиху. Кто-кто, а Спарклз точно являлся королевой драмы. — Что опять? Серия «Отчаянных домохозяек» не вышла? — саркастично спосила Рейчел и закрыла в дверь, а потом повернулась уже к разложившемуся на диване парню. — Хуже! Намного хуже! — взвыл Спарклз и сел ровно. — Короче, сижу я такой дома, никого не трогаю, а тут в дверь стучаться: ну, я бегом вниз, а там мама дверь открывает и Бен стоит, а позади него девочка какая-то, странная — ужас, в берете, вся в краске, но прикол не в этом: у неё пятно на глазу в точности как у меня и тоже гетерохромия, только обратная, ну и короче она подлетает и такая «у меня есть брат!!!», а я ничего не понял, и Бен пытался объяснить, ну и объявилась моя мамаша и оказывается у меня есть сестра-близнец! — на одном дыхании выдал Эш и театрально упал на диван. — Я в ужасе! Она странная! Не хочу я себе никаких сестёр! Тем более мамаша её меня бросила, а её нет, понимаешь?! Я ненавижу её! И сестру эту тоже! Пока Ашер ещё что-то бурчал и чуть не заходился в рыданиях, Рейчел поджимала губы и думала. Что-то явно было не так и объявление сестры-двойняшки что-то предвещало. В какой-то момент Ракун подумала, что именно она — недостающий элемент их пятёрки, но Эш был так расстроен… Хоть и был немного категоричен. Енотик аккуратно опустилась рядом с парнем и погладила его по спине. Это было ещё одной новой, неразгаданной загадкой.