В памяти и на устах

— Что?! Как это могло произойти?! ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?! — Нервно кричал бизнесмен, одновременно плача, — О боже, как же это где, очевидно в том злосчастном самолёте, из которого не она сама выйдет, а ее вынесут, и очевидно что в этом же лесу, где он упал. — Сеньор Кастелли, такси уже ждёт вас! Водитель остановится на расстоянии от того леса, ну вы же сами все понимаете. — Да, конечно я все понимаю Когда он сел в такси, он старался сдерживать слезы изо всех сил, однако, таксист попался понимающий, и сказал ему:"Сеньор, я все понимаю, не надо держать слезы в себе — это может вам навредить.» — Спасибо вам, — сказал он, и тут же разрыдался, — моя дорогая Лаура — это я виноват… — вы не можете быть в этом виноваты… — она во время полета, выставила фото со своим новым возлюбленным, а я разозлился, и пожелал ему сдохнуть! Вот, я получил ''желаемое», правда умер не только он… -Сеньор Кастелли, — ответил таксист — В любом случае, это не Ваша вина. Вы не присутствовали там в момент аварии, значит, Вы и не могли повлиять на эту ситуацию. Отец Лауры хотя и внимал словам таксиста, но всё же не мог успокоиться, понимая, что это конец. Его дочь никогда не увидит ни его, ни семью, ни даже своего жениха, которого сеньор Кастелли раньше терпеть не мог. Всю остальную дорогу он не мог произнести ни единого слово, а только тихо всхлипывал. Так они доехали до того самого леса. С трудом добравшись до места аварии, мужчина заметил горящий самолёт и несколько машин скорой помощи. Сеньор Кастелли бросился вперёд к врачам, в панике расспрашивая их о Лауре и показав им фотографию дочери. Одна из машин уже собиралась забирать труп, однако отец успел взглянуть на неё. С трудом можно было это сделать без страха и шока. У трупа кудрявой блондинки не было рук, вместо них торчали кровавые куски, половины лица была покрыта ожогами, а челюсть разбита. Сказать, что сеньор Кастелли был в шоке — не сказать ничего. Сначала его чуть не вырвало при виде изуродованного трупа своей дочери, затем его чуть не хватило сердечный приступ. Врачи еле подхватили убитого горем отца и, вколов ему успокоительное, положили на носили и поместили в машину. В соседней машине лежали упакованные трупы ребят. В это же время отец Виктории не мог отпустить из объятий мёртвое тело своей дочери. Он рыдал от боли и гладил опалённые волосы блондинки. — Солнце, милая моя, этого не может быть… — шептал он — В моём сердце.....ты навсегда останешься живой. К сожалению, девушка не могла ничего ответить своему отцу. Тот гладил её обожжённые плечи и руки, понимая, что больше он с ней никогда не увидится и не проведёт время, как раньше. Внезапно к месту происшествия подъехало такси, из которого буквально разом вылетели девушки. Все они с криками понеслись к врачам. Это были сестры Торкио. -ИТАН!!! ИТАН! — кричали они, перебивая друг друга — Скажите что с нашим братиком???? Ну, не томите!!! Когда врач выслушал всех трех девушек, он произнес: -После крушения самолёта произошёл взрыв, и большая часть пассажиров получила серьёзные ранения. Некоторые погибли от ожогов и колотых ран. К сожалению, сеньору Торкио не удалось выжить..... Мне очень жаль..... Одна из сестер, Лукреция, окинула грустным взглядом доктора и прошептала, еле сдерживаю слёзы: -Но....., может,.....нам разрешат..... увидеть хотя бы… его труп.....? Врач взглянул на девушку и, тяжело вздохнув, ответил: -Да, только, боюсь вы можете испытать шок, но, если, что санитары с вами рядом — и врач откинул белое полотно, которым был накрыть труп. Увиденное поразило девушек: глаза их брата были выколоты осколками стекла, из ног торчали обломки корпуса самолёта, а плечо изрезано. Сёстры заплакали от горя и безысходности. Лукреция же, Кое-как пересилив себя, обняла сестёр и прошептала: -Не плачьте, милые мои. Итан навсегда жив в наших сердцах! Мы всегда будем помнить его! — зато, ваша мама выжила. Каким-то просто невероятным чудом! Она сейчас в сознании, но излишне слаба. Она сейчас жива. Услышав эти слова, девушки немного просияли и даже улыбнулись и со всех ног ринулись к маме, которую в это время погружали на носилках в машину скорой помощи. Девушки сели туда же, и вскоре, увидев маму, погладил и её руку. Тем временем, сеньор Раджи заварил себе кофе, и включил телевизор. Он включил именно новостной канал, ибо хотел узнать, что творится в Италии и в мире, но когда он услышал первую новость, его аж передёрнуло. Он чуть не пролил на себя кофе. — Там же летели моя жена и сын!!! НЕТ!!! Так, спокойно…там выжило две женщины и один мужчина. Есть ничтожный шанс, что это мои.Томас и Алессанра, но черт возьми, Андреа! Будь ты реалистом!!! Мужчина практически тут же позвонил отцу Виктории, чтобы узнать, что произошло, ибо отец Томаса знал, что тот тоже летел этим же рейсом вместе с дочерью. Во время гудков отец Томаса в беспокойстве грыз губы и чуть ли не молил о том, чтобы отец Вик ответил на звонок. И вот, его молитвы были услышаны: в трубке послышался знакомый хриплый мужской голос. -Ох, это ты, Андреа???!!! — воскликнул мужчина на другом конце провода — Господи, у нас сейчас такое происходит!!!!!! -Да, это я, я! — ответил отец Томаса — Слушай, скажи мне, пожалуйста, где вы все? Я сейчас приеду. Только дождитесь меня!!!!!! — и мужчина немедленно стал одеваться и заказывать такси. Запрыгнув в машину, отец Томаса царапал свои руки от волнения и думал о сыне и жене, однако внезапно его осенила ужасная мысль: если в новостях сказали, что выживших немного, а именно один мужчина и две женщины. Если сейчас ему ответил отец Виктории, значит, Томас, с большой вероятностью, уже мертв. Однако, две женщины не давали ему покоя. -Господи, Боже мой!!! — думал он, сжимая и царапая руки — Томи, мой Томи… бедный-- и тут же из его глаз потекли слёзы. Всю дорогу он не мог успокоиться и прийти в себя. Наконец, когда им удалось приехать до места назначения, отец Томаса вышел и побрел к тому злополучному самолёту, дым из носа которого виделся за несколько километров. У мужчины практически не было сил бежать. Он лишь медленно шёл и запинался о камни и корни деревьев. Дойдя до нужного места, отец Томаса увидел машины скорой помощи и сразу же отправился к ним, надеясь узнать больше о произошедшем и найти своих. -Доктор, Господи, скажите, пожалуйста, что случилось с моей женой и сыном?????? — подойдя к одному из врачей, взволнованно спросил мужчина. Тот, заметив Андреа, спросил его фамилию и, тяжело вздохнув, сообщил о том, что труп Томаса Раджи уже упаковали, а Алессандру увезли в больницу в тяжёлом состоянии, но там она продержалась недолго. — правда вот, мы едва разлепили его руку, от руки одной девушки. Кровь прилепила их руки очень крепко. Они словно на клей были приклеены, видно во время полета, они держались за руки. — наверное, это была Лавиния. И они погибли вместе, держа друг друга за руки, — сказал отец Томаса, расплакавшись. Врач покачал головой, услышав это, и ответил: -Нет, сеньор, Лавиния в это время находилась в другом конце самолёта, а с Томасом сидела другая девушка. Мы пока не можем идентифицировать её личность, ибо её паспорт вместе с остальными документами сгорел, а лицо изрезано. Андреа изрядно удивился такому повороту событий и еле слышно произнёс: -С другой?.. Но… Как же так???? Врач только покачал головой и ответил, что может только показать отцу труп сына. Андреа согласился. Когда специальную накидку трупа немного отодвинули, и Андреа увидел мертвого сына, он пришёл не столько в ужас, сколько в отчаяние: никогда в жизни ему не было так больно. Бедный Томас лежал на носилках с закрытыми глазами и немного открытым ртом, словно пытаясь что-то сказать. Андреа провел рукой по волосам сына и поцеловал его в лоб. Затем он немного постоял рядом и вышел из машины. И хотя данные действия обычно совершались на похоронах, Андреа ещё долго смотрел на изуродованный труп сына и горько плакал. Один из врачей принёс ему успокоительного и вывел из машины, оставив с другими родителями, навсегда потерявшими своих детей. Отец Томаса не мог сделать ничего иного, кроме моральной поддержки бедных родителей. И тут он заметил неподалёку группу людей, которая столпившись что-то бурно обсуждала. Не раздумывая, он отправился к ним. Некоторые люди из толпы, заметив его, опустили глаза и лишь грустно вздохнули. Он же немного помолчал рядом с ними и затем тихо произнёс: — Оохххх, если бы я только знал, что это произойдёт..... Ни за что бы не отпустил сына на верную смерть и сам бы полетел… . После этих слов люди посмотрели на него, и отец Виктории, сжав его плечо, ответил: -Андреа… не вини себя в произошедшем. Никто из нас не мог этого предвидеть… Сейчас нам остаётся лишь молиться за упокой наших детей. Андреа прислушался к словам друга и положил свою руку на его руку, ответив почти шёпотом: -Может, ты и прав. В конце концов, сейчас нам уже ничего не исправить. Наши бедные дети сейчас на Небесах. Нам остаётся только жить дальше, ведь разве они бы хотели, чтобы мы отправились следом за ними? Отец Виктории и остальные родители снова тяжко вздохнули, и снова на несколько секунд воцарилось траурное молчание. Затем он ответил: -Может, сегодня я могу отвезти каждого из вас по домам? А завтра помогу с телами? В конце концов, сейчас мы не такие уж и чужие люди… — последнюю фразу он оборвал, ибо боялся создать лишнее напряжение в группе, но остальные не были против, и уже спустя несколько минут отец Виктории усадил всех в свою машину и, повернув ключ зажигания, вдавил на газ. Первые 10 минут в салоне авто повисело неловкое молчание, затем отец Вик решил разрядить обстановку: -Знаете, да, очень прискорбно, что мы поневоле сблизились только после смерти наших детей. Однако, я думаю, нам все же стоит познакомиться. Хоть и с небольшим подозрением, но родителям все же удалось познакомиться друг с другом, и на удивление, им немного полегчало. Отец Виктории даже немного поговорил с ними о детях, ведь они практически не были знакомы друг с другом. Первым о своём ребенке решил рассказать Андреа: о том насколько он его любил и желал ему лишь самого лучшего. -Знаете, на самом деле, я очень любил Томаса, хотя, порой между нами вспыхивали небольшие ссоры, я бы никогда не пожелал ему смерти или чего-то в этом роде. Помню, как однажды он решил проявить свою самостоятельность и уйти из дома. Ему тогда было 14 лет. Мы с женой сначала долго его уговаривали, но спустя время все же отпустили его. И он даже искал себе жилье сам. Когда Андреа говорил, родители старались прислушиваться к его словам, однако некоторые все ещё не могли сдержать слез и тихо плакали. Отец Томаса, заметив это, приобнял женщину, у которой погиб сын, Дамиано и прошептал: -Прошу Вас, не плачьте. Вы сильная женщина. Я уверен, Ваш сын Вами бы точно гордился! Женщина коснулась плеча Андреа и сквозь плач тихо произнесла: -Дами, мой Дами..... Не смогла я тебя уберечь… Это все моя вина… Моя… Эту женщину звали Роза. У неё было два сына: старший Якопо и младший Дамиано, которого она потеряла. — Он же меня просил:"Не хочу лететь, боюсь высоты! «, даже хотел порвать билет, но я вынудила его лететь, только потому, что много заплатила за наши билеты. Из-за моей жадности он сейчас… И безутешная женщина снова зарыдала. Отец Томаса гладил её кудрявые чёрные волосы и прижимал к себе: -Роза, Вы не должны ни в коем случае винить себя. Да, Вы настояли на этом полете, но Вы ведь не управляли самолётом и не могли предусмотреть все наперёд — пытался успокоить её Андреа. Женщина положила руку ему на плечо и погладила его. Внезапно отец Томаса ощутил легкое тепло на душе. Роза пыталась успокоиться, однако её губы все же дрожали, и Андреа стало невыносимо жаль бедную женщину. Он наклонился к ней и ласково произнес: -Может, мне остаться сегодня с Вами? Я думаю, Вам нужна моральная поддержка… Я бы не оставил Вас одну! Женщина, услышав его слова, подняла голову и прошептала: -Я… благодарю… Вас, Андреа, … за поддержку… но Вам не стоит переживать за меня. Дома есть мой сын, старший брат Дамиано, Якопо. Он не оставит меня одну в беде. Эти слова немного успокоили Андреа. Он погладил кудрявые волосы бедной женщины и ответил: -Я надеюсь на Якопо. В конце концов, он ваш сын. Не расстраивайтесь, Роза — он снова обнял бедную женщину и погладил её спину — Главное- нам всем сейчас держаться вместе. Только так мы сможем справиться с болью в наших сердцах. Роза слабо кивнула, а отец Томаса всю дорогу обнимал её и гладил её волосы. Когда автомобиль остановился у дома Розы, она вышла и, поблагодарив отца Виктории, отправилась к себе. Андреа лишь печально посмотрел ей вслед и печально вздохнул. Спустя несколько секунд он снова сел в машину и даже всплакнул. Отец Виктории, заметив это, похлопал друга по плечу и ответил: -Не переживай, Андреа. Сейчас нам всем тяжело, но ты сделал все, что мог для Розы. В конце концов, тебе не нужно винить себя! Выслушав отца Виктории, Андреа ответил: -Может, ты и прав. Просто , я до сих пор не могу осознать, что произошло с нашими детьми. -Ну, Андреа, — произнёс отец Виктории — Пойми, что, чем больше мы будем переживать, тем хуже будет нам же. Наших детей, в любом случае, не вернуть. Сейчас нам нужно поддерживать друг друга! Рядом с мужчинами сидела мать Джорджии. Всё это время она слушала их, но за это время не вымолвила ни слова. Однако внезапно она вставила свою реплику: -Вот, моя… Джо..... Почему я тогда не позволила ей жить лучшей жизнью??? Андреа и отец Виктории немного испугались и одновременно обернулись. Отец Виктории тихо произнес: -Ну, Вы же понимаете, что сейчас эти слова уже не имеют смысла… К сожалению, Джо мертва, как и наши дети. Но мать Джо ничего не желала слушать, а только что-то тихонько говорила себе под нос. -Моя девочка была лучшей! Да, у неё было сомнительное прошлое, но, несмотря на это, я всегда любила её. Даже те самые "снимки" теперь ничто по сравнению со смертью моей любимой Джо - и женщина разрыдалась. В это время отец Виктории и Андреа немного вздрогнули, услышав слово "снимки". Женщина, заметив это, всхлипнула и произнесла: -Теперь уже не имеет смысла скрывать что-либо. Моя дочь, Джорджия, не смогла получить даже школьное образование. Она утверждала, что "все эти синусы и косинусы вместе с уравнениями степеней абсолютно не пригодятся ей в жизни". Я долгое время возмущалась, не могла понять, почему она так сильно забросила учёбу? На этой почве у нас часто возникали ссоры. Я пыталась её вразумить, что без элементарных школьных знаний она совсем пропадёт в этой жизни. Но она и слушать меня не желала. А в 16 лет и вовсе покинула дом. Знаете, я даже особо и не переживала о ней. Тогда меня обуял праведный гнев, и я высказала, что Джо "не дочь мне, если не хочет менять свое поведение и получать нормальное образование". Дальнейшую её судьбу можно было узнать из фотографии, на которых она, естественно позировала. Каково было моё удивление, когда я узнала, что её вообще куда-то взяли без образования. Поначалу, я, конечно, была в недоумении, увидев эти снимки, но, не скажу, что они были откровенными и пошлыми. Мне даже понравилась одна из её фотосессий в одной блузке. По крайней мере, в ней тогда ещё была заметна некая эстетичность. Однако чем дальше шло время, тем хуже оно отражалось на моей Джо. В скором времени, мне прислали несколько её фотографий, на которых она позировала в одном нижнем белье. Часто я видела на снимках дизайнерские кружевные бюстгальтер и трусики. Тогда я сильно разозлилась на неё. Но это были ещё цветочки. Апогей наступил тогда, когда однажды, листая ленту "Facebook" я заметила рекламную запись, где было сказано о наборе моделей для обнажённых и пошлых фотографий. Я бы, честное слово, пролистнула это странное объявление, если бы не заметила снимок полностью обнажённой Джо. Это не то, что вывело меня из колеи.Я несколько дней пила только успокоительное и всеми силами пыталась связаться с моей дочерью. Однако все было тщетно. Вскоре мне показали одно обсуждение на "Facebook", где одна делилась крайне личной информацией о своей интимной жизни с подписчикам и выкладывала обнажённые фото по их желанию. Я тщательно изучила этот блог и пришла в ужас, узнав, что это действительно моя дочь. На этих фото она была в разных позах: от миссионерской до позы "собачки". Каждый раз она делала соблазнительное лицо. Я не знала, что делать в тот момент. В своём блоге Джо часто рассказывала о сексуальном опыте с разными мужчинами и женщинами. Она даже не постеснялась написать о том, что провела несколько ночей с несовершеннолетней девушкой в постели. Я часто порывалась позвонить в полицию и сообщить обо всем этом, но вскоре поняла, что это бесполезно, ибо они не могли заняться этим делом. Спустя несколько лет Джо поделилась в своём блоге информацией о том, что за ней начал ухаживать один известный в узких кругах фотограф. Моя девочка всегда любила деньги, хотя в нашей семье их часто не хватало. Ко всему прочему, я тогда воспитывала и сына, а после развода денег стало крайне мало, только на самые необходимые нужды. Спустя время, я снова заметила множество фото в её блоге, где она отдыхала на побережье Средиземного моря вместе с этим фотографом. Часто она выкладывала снимки топлес. Джо подписывала фото так: "Отдых с любимым приносит мне не только душевный комфорт, но и денежный". Меня это, конечно, немного смущало, ибо все её жизненные ориентиры сместились в сторону получения денег. Я много плакала о ней, но в определённый момент решила, что больше не хочу трепать себе из-за неё нервы. Нашла себе хорошую престижную работу, мой сын вырос и стал зарабатывать честным трудом сама. Я была в один момент счастлива, как никогда раньше. Практически не думала о Джо. Правда, позже я узнала, что она решила удалить свой блог, ссылаясь на то, что решила порвать с такой жизнью, похожее на шоу эскортницы. После этого, я не знала, где за ней теперь следить, ибо страницу она удалила, в других соцсетях вообще не появлялась, со мной, тем более, не связывались. Но, каково же было моё удивление, когда в один день она позвонила мне с намерением приехать навестить. Не сказать, что была сильно рада её видеть, но не могла выгнать её с порога. Когда она приехала домой, я заметила, что внешне она сильно изменилась. Я приютила её, но вскоре она высказалась, что желает коренным образом изменить свою жизнь: встать на сторону феминизма, а главное, сделать "видимыми" для общества вульводинию и эндометриоз. Кстати, о них. Здоровье моей дочери до 14 лет было вполне неплохим. Я бы даже сказала, хорошим. Она редко болела гриппом или простужалась, однако будучи подростком, Джо стала замечать, что в период менструации имели место жуткие боли в области матки. Сначала мы думали, что это вполне нормально, ибо менструация, сама по себе, - болезненный процесс. Однако все мысли развеялись после того, как в один день моя дочь потеряла сознание от боли. Её сразу же отвезли в больницу, но гинеколог долгое время не мог поставить диагноз. Поэтому каждый период менструации Джо приходилось лежать в больнице под капельницами. Поначалу она очень переживала за свое здоровье, и мне приходилось часами успокаивать ее по телефону, ибо у меня возможности приехать к ней из-за работы. Затем она, похоже, привыкла к боли каждый месяц и уже перестала её замечать, хотя проблема не была решена. Я настаивала на поездке в Рим в гинекологический центр, где всегда ставились самые точные диагнозы. Джо отказывалась, говоря, что "боль уже не чувствуется, и вообще ей не хочется заморачиваться с лечением". Как только я ни пыталась воздействовать на нее: и умоляла, и заставляла, и даже подкупала. Всё было без толку! Тогда я устала бороться с её упрямство и сказала, что рано или поздно она вспомнит мои слова. В тот день мы серьёзно поссорились, и она заявила, что не желает более находиться в Милане, а окончательно переезжает в Рим устраивать свою собственную жизнь. Я только махнула рукой на её слова. И вот, буквально недавно, врачи все же поставили ей диагноз-- эндометриоз и вульводинию. Когда я узнала об этом, чуть не упала в обморок. Почему врачи ранее не могли поставить ей эти страшнейшие диагнозы? Долгое время я пыталась связаться с ней и расспросить о её заболевании, но Джо лишь отнекивалась и утверждала, что решит свои проблемы сама. Зная её прошлую жизнь, я очень сомневалась в этом, однако тогда мне уже осточертело искать её и постоянно узнавать о её состоянии. Я желала лишь спокойную жизнь, но её постоянно нарушала моя дочь. И лишь позже я узнала, что у Джо появился аккаунт в Инстаграме, который она целиком и полностью посвятила своим диагнозам, и лишь оттуда я узнала, что моя дочь все же прошла тщательное обследование, ей сделали сложную операцию. В тот момент я испытывала довольно смешанные чувства. Я знала, что, в первую очередь, должна была порадоваться за свою дочь ведь она практически смогла побороться со своими заболеваниями, но мне не удалось тогда даже улыбнуться. Я знала, что это не то чувство, но не могла отбросить его. Затем моя Джо решила написать собственную книгу, которая, по её словам, должна была стать "увековеченным на бумаге искренним зовом её души". После этого решения она часто писала мне в мессенджерах свои стихи и нахваливала себя. Её творчество мне не особо понравилось, и я сказала ей об этом напрямую, однако Джо лишь смеялась и утверждала, что я "просто не ощущаю эту боль, подобную удару клинка в живот". Я лишь ответила, что это её выбор и её дело. Мне, честно, не хотелось влезать во всю эту грязь, дабы не оказаться заложниицей ситуации. И вот, буквально несколько дней назад моя девочка заявила, что её стихи готовы, и пора идти в издательство. И вот такое произошло..... " - внезапно женщина, которая практически все это время спокойным тоном рассказывала о жизни своей дочери, разрыдалась. Казалось, она была безутешна. Андреа и отец Виктории лишь переглянулись друг с другом и не смогли ответить ничего внятного. Так и прошло несколько минут. Когда их машина практически подъехала к дому Солери, мать Джорджии вышла, и, не попрощавшись, отправилась к калитке. Мужчины лишь немного посмотрели ей вслед и, немного подождав, Андреа снова вдавил газ в пол, и они помчались по дороге домой. -Как думаешь, Андреа-- внезапно поинтересовался отец Виктории - Она действительно скорбит о своей дочери? Услышав такой неожиданный вопрос мужчина чуть случайно не завернул в кювет. Однако вовремя опомнился и чуть слышно ответил: -Да, почему нет? Как-никак, даже в её голосе звучала..... жалость что ли... Но, ты ведь и сам видел, что как ни крути, она любила свою дочь, даже в моменты, когда та полностью исчезла из поля её зрения. Отец Виктории на время задумался и тяжело вздохнул. Затем он снова взглянул на Андреа и произнёс: -Просто...., мне показалось, что её не столько заботила собственная дочь, сколько возможные деньги с продажи её книги..., прости, Андреа, это всего лишь мои мысли. Ожидая критику в свой адрес, мужчина даже немного зажмурился, однако Андреа лишь покачал головой и словно прошептал: -Послушай, я понимаю, твои идеи имеют место быть, но, поставь себя на её место. Мы, в конце концов, не можем точно сказать о том, какие у них были отношения друг с другом, и потом, сейчас у нас у всех произошла ужаснейшая трагедия и каждый переживает её по-своему. Отец Виктории горько вздохнул и задумчиво посмотрел в окно. В темноте невозможно было разглядеть практически ничего, однако дорожные фонари все же освещали перелески и небольшие парки. Андреа, казалось, в этот момент ничто не занимало, кроме дороги. Молчание длилось несколько минут. Затем, подъехав к своему дому, мужчина заметил пустой взгляд своего друга и, коснувшись его плеча, произнес: -Послушай, я знаю, возможно, ты планировал сегодня провести вечер дома, но..... я просто хотел предложить переночевать у меня,....если ты не против, конечно же. Услышав эти слова, отец Виктории словно просил и обнял Андреа: -Я всегда рад быть с тобой. Ты же знаешь, что сейчас особенно нам всем необходимо держаться вместе!