помочь?

— только не это… чонгук тихонько выдыхает и судорожно ныряет ладонью под пуховое одеяло, начиная лихорадочно шарить рукой по простыни под своими ягодицами. трясущиеся пальцы липнут к влажной ткани, а если провести по самому краю, то чувствуется характерная подсохшая корочка. — нет-нет-нет… парень жалобно хнычет и пытается выбраться из чужих крепких объятий, убирая одну руку тэхёна со своего обнажённого бедра, а другую с живота, низ которого с каждой секундой наливается тянущей тупой болью. — гук-и?.. — сонный и безумно хриплый голос мужчины заставляет чонгука позорно вздрогнуть и пришибленно замереть. сильные пальцы тэхёна хватают подол его растянутой домашней футболки и натягивают на плоском животе. — ты куда?.. парень резко оборачивается и загнанно смотрит на заспанное любимое лицо с чуть припухшими веками и располневшими розовыми губами. мужчина осоловело хлопает ресницами, фокусируя рассеянный взгляд на застывшем чонгуке, и громко причмокивает, переводя мутные глаза ниже. на светло-голубые трусы, испачканные в крови. в некоторых местах хлопковая ткань уже успела подсохнуть и прилипнуть к округлым ягодицам и тэхён тяжело сглатывает, не в силах прекратить так откровенно пялиться на мягкие половинки. — о… ясно… мужчина неловко разжимает пальцы на чужой футболке и откидывает от себя одеяло, натыкаясь уже более осознанным и сосредоточенным взглядом на небольшое тёмно-бордовое пятно, которое, подорвавшийся с места чонгук, тут же стыдливо закрывает татуированными ладонями. — не смотри! лицо тэхёна удивлённо вытягивается. — гук-и, ты чего?.. — я же сказал тебе! — да что случилось-то? — ты издеваешься?! — чонгук истерично взвизгивает, чувствуя, как по внутренней стороне его бедра тяжёлой каплей стекает загустевшая кровь. живот снова сводит лёгкой, но такой резкой судорогой, что простреливает даже в пояснице, а от беспокойного взгляда мужчины и ласковых рук, бережно накрывших его ладони, с каждой секундой становится только хуже. — нет, но я не понимаю, почему ты так остро реагируешь на собственные месячные, — тэхён настойчиво отводит руки взволнованного парня в сторону и заглядывает в его блестящие влажные глаза, прикрытые подрагивающими ресницами. — давай я сейчас поменяю наше постельное бельё на новое и найду тебе обезболивающее, а ты сходишь в душ и приведёшь себя в порядок. — мужчина аккуратно сжимает окровавленную и дрожащую руку пальцами, пачкая свою ладонь. — что скажешь? чонгука откровенно трясёт от чужого участливого и нежного взгляда и ободряющей слабой улыбки. подстёгиваемый болью и подступающей к горлу тошнотой из-за вида собственной менструальной крови на смуглой коже тэхёна он чувствует, что начинает плакать. от жалобно заломившихся тёмных бровей чонгука и звука его тихого плача мужчина окончательно просыпается. его карие глаза тревожно распахиваются, а сам он приподнимается на постели. — гук-и… — это просто невыносимо… — теперь парень рыдает навзрыд. так жалостливо и отчаянно, что паникующий и вскакивающий с кровати тэхён искренне не понимает, что сделал или сказал не так. — чонгук… — почему ты не брезгуешь? почему тебе не противно? почему ты трогаешь меня, когда я в таком виде? от волнения кровь сочится и выталкивается из влагалища сильнее, насквозь пропитывая нижнее бельё и срываясь на постель редкими крупными каплями. чонгук уже воет в голос, не стараясь прикрыться. перед глазами всё мутнеет и нос закладывает так, что дышать приходится через рот. они только-только решили съехаться с тэхёном, после нескольких недель отношений, а парень уже так опозорился перед ним и втянул в свои проблемы. чонгук не видит, как лицо мужчины мрачнеет, а пухлые губы поджимаются. — так вот в чём дело, — хриплый голос тэхёна режет своими неожиданно недовольными рычащими нотками. — я по-твоему в лесу родился и не знаю, что такое месячные? парень икает и разлепляет мокрые от слёз ресницы. у него по лицу течёт, и из носа, и между, блять, ног. чонгук сводит дрожащие колени вместе, и внутренняя сторона бёдер пачкается в липком и красном. — гук-и, я не из тех, кто падает в обморок при их виде, — мужчина аккуратно стаскивает с кровати испачканную в крови простынь и медленно сворачивает в рулон, поднимая на всхлипывающего и подрагивающего чонгука спокойный взгляд. — а не брезгую я, потому что месячные это часть твоей жизни, и поскольку мы с тобой пара, то теперь ещё и часть моей, так что прошу тебя, сходи, пожалуйста, в душ, а я пока приготовлю тебе покушать и найду обезбол, хорошо? — хён… тэхён молчаливо кивает в сторону выхода и ободряюще улыбается, наблюдая за низко опустившим голову парнем, что пристыженно хлюпает мокрым носом и оттягивает вниз подол широкой футболки. будто мужчина не видит запёкшиеся и совсем свежие кровавые разводы на загорелой коже, которую так любит расцеловывать и покрывать засосами.

***

чонгук неловко мнётся, наблюдая за своим мужчиной, суетящимся на кухне, и укладывает татуированные ладони на низ живота, скрытого всё той же большой футболкой с чужого плеча. — о, гук-и, ты уже помылся? — тэхён оборачивается и ласково улыбается, внимательно оглядывая сжавшегося парня и задерживаясь особенно долго на белых «крылышках» на чёрных кружевах нижнего белья. — всё в порядке? — д-да… — вот и славно. садись кушать, но сначала выпей таблетку. чонгук заторможенно кивает и послушно берётся за приготовленный завтрак, кидая на мужчину неуверенные и внезапно застенчивые взгляды. — я тут вычитал, как можно облегчить боль в первый день месячных. парень аккуратно сворачивает масляный блинчик в трубочку и окунает в сметану. щёки непроизвольно наливаются жаром, окрашивая кожу в насыщенный яркий румянец. от заботы тэхёна и понимания, с которым тот относится к его состоянию, становится до ужаса хорошо. даже живот, кажется, болит не так сильно. или это всё обезболивающее? — и как же? мужчина толкается языком в щёку и расслабленно откидывается на стуле, с блуждающей улыбкой наблюдая за уплетающим блинчики чонгуком. — доешь и узнаешь. парень недовольно хмурится и выпячивает полные губы. — скажи сейчас. — кушай, гук-и. чонгук обидчиво фыркает, но послушно запихивает очередной сладкий блинчик в рот. тэхён видит, как парня буквально распирает от любопытства и как влажно блестят чёрные глаза, горящие нетерпением и ожиданием. мужчине уже самому интересно, как на его предложение отреагирует чонгук, потому что сам он в таком блядском предвкушении, что пальцы сводит до локтей и пах напрягается, заставляя член в узких боксерах медленно отвердевать. — ну а теперь-то ты мне скажешь? — покажу, гук-и, покажу, — парень непонимающе хлопает ресницами и очаровательно замирает, когда тэхён поднимается со своего места и подходит к нему вплотную. — встань, пожалуйста. — х-хён?.. чонгук пугливо дёргается, когда мужчина властно накрывает его промежность большой ладонью и осторожно сжимает. — тебе больно, потому что твоя матка активно сокращается в попытке вытолкнуть из себя застоявшуюся кровь, — тэхён пользуется расстеряностью парня и сдвигает в сторону край его нижнего белья, немного сминая прокладку и аккуратно касаясь пальцами влажных складочек. — так как насчёт того, чтобы помочь ей в этом? — хён… — я остановлюсь как только ты попросишь, — обещает мужчина и оставляет на разрумянившихся горячих щеках по поцелую. — просто дай мне попробовать. — медленными массирующими движениями тэхён пытается проникнуть глубже. — ну же, гук-и… впусти меня. чонгук крепко зажмуривается, вцепляясь в бесстыдно ласкающую руку, и приваливается к чужой твёрдой груди, чувствуя, что боль внизу живота, с очередным толчком, действительно начинает потихоньку уходить, а мокрые стенки влагалища смягчаются под настойчивым нажимом длинных пальцев, разминающих податливые мышцы. — вот так, гук-и… ты такой молодец… — я всё заляпаю, хён… — жалобно скулит чонгук и самостоятельно двигает бёдрами навстречу, жадно вбирая в себя чужие пальцы. — я уберу, — шумно выдыхает тэхён и влажно сминает полные губы парня, нетерпеливо проскальзывая языком вглубь розового рта. чонгук надрывно хрипит и сжимает широкие плечи мужчины напряжёнными ладонями, позволяя толкаться в свою дырочку с громким хлюпом. тэхён двигает рукой ритмично и быстро, и с каждым сочным чавканьем, с которым два его пальца скрываются между мягких складок и погружаются до самых костяшек, продавливая под собой половые губы, парень стонет почти не переставая. внизу живота резко становится горячо, а уже через секунду парень чувствует, как сыро у него внутри и какое облегчение наваливается на плечи, томно оседая в паху. — о, боже… — ну как? — тэхён не отстраняется от любимых губ и продолжает прижиматься к ним распухшим ртом, ловя чужие судорожные вздохи. он довольно улыбается и осторожно вытаскивает из раскрытой дырочки покрасневшие от крови пальцы. — легче? чонгук активно кивает и смотрит на мужчину с такой благодарностью и восторгом, что тэхён не сдерживается и оставляет на полных губах парочку звонких поцелуев. парень даже текущие по ногам густые струйки игнорирует, чувствуя себя невероятно усталым и довольным одновременно. — давай тогда ещё раз примем душ, и ляжем поспать. мы слишком рано встали сегодня. парень согласно кивает, а уже в душе разморенно прижимается к голому телу тэхёна и безропотно позволяет чужим рукам вымывать кровь между своими бёдрами и мягко растирать кожу ароматными маслами.

***

кровать мягко проседает под весом распаренного после душа чонгука, который заваливается рядом с мужчиной и утыкается лицом в его тёплую шею. — как ты себя чувствуешь? парень неопределённо мычит, ощущая на своём бедре горячую ладонь тэхёна. как он себя чувствует? да неплохо, в принципе. третий день месячных не такой адовый и болезненный, как первый, но ещё и более-менее сносный. только вот кровь выделяется слишком обильно и сильно, из-за чего чонгук часто меняет прокладки и очень смущается, когда все его махинации замечает мужчина. — нормально, — тихо бурчит парень и затягивает тэхёна в неторопливый поцелуй. — ты слишком трясёшься надо мной. — а ты слишком пренебрегаешь. мне хочется, чтобы тебе было комфортно во время месячных, гук-и. не бойся говорить со мной об этом, слышишь? если закончились прокладки, то не проблема, я схожу за ними в магазин, а если хочется, чтобы я погладил твой живот или приготовил поесть, то с радостью это сделаю, понимаешь? чонгук мелко кивает и укладывает татуированную ладонь на горячую щёку мужчины. — я просто не привык к подобному отношению, хён. мой бывший постоянно кричал на меня, за то, что я иногда забывал свёрнутую прокладку в ванной комнате, а тут ты со своим «я с удовольствием схожу за ними в магазин». тэхён басовито смеётся и нависает над улыбающимся парнем, что поглядывает на него разнеженным взглядом. — но это правда, гук-и. что мне сделать, чтобы выбить, наконец, из твоих мыслей, что месячных нужно стыдиться? чонгук не отвечает, потому что сам не знает, когда сможет в себе это стойкое чувство унижения побороть, но порывисто притягивает мужчину к себе, обхватывая ладонями любимое лицо и сцеловывая с пухлых губ шумные вздохи. да и как тут вообще можно ответить, когда понимаешь, что умудрился повстречать самого невероятного и чуткого партнёра, от любви к которому слёзы непроизвольно наворачиваются на глаза. они ласкают друг друга бесконечно долго, и чонгук не сопротивляется, податливо прогибаясь в пояснице и доверчиво раздвигая для мужчины ноги, когда тот настойчиво разводит их в стороны. приклеенная к тёмным трусам прокладка тихо шуршит, заставляя парня покрыться розовыми пятнами до самой груди, но тэхён эту робость, кажется, не замечает, продолжая поглаживать крепкие мясистые бёдра большими ладонями и сжимать смуглые ляжки с их внутренней стороны. только когда мужчина стаскивает с него нижнее бельё и влажно целует гладкий лобок, прихватывая зубами нежную паховую складочку, чонгук приходит в себя и оторопело впивается в тэхёна испуганным взглядом. — что ты делаешь, хён? — а на что похоже? мужчина соблазнительно улыбается, заставляя чонгука тяжело сглотнуть. — но… м-мы не можем заниматься сексом во время… — гук-и, — тихо, но весомо перебивает мужчина. — я уже был в тебе, когда ты истекал кровью, — тэхён мягко погружает подушечку пальца между скользких складок, испачканных в крови. — поэтому если ты просто не хочешь меня сейчас, то я тут же остановлюсь и не стану упорствовать, но вот если ты боишься… — то что?.. — тихо шепчет чонгук и расслабляет внутренние мышцы, из которых к копчику льётся тонкая густая струйка. — то сначала я как следует разогрею тебя языком, а после заполню своим членом. всё как ты любишь, родной. парень млеет, от ласкового обращения, и понимает, что ещё чуть-чуть и позорно разревётся от любви к этому невероятному человеку. — но я же грязный, хён… — выдавливает протестующе чонгук и тихонько всхлипывает, чувствуя, как сильно пылает от смущения его лицо. — ты около часа провёл в душе, гук-и, ты какой угодно, но точно не грязный, — хрипло смеётся тэхён и оставляет очередной мокрый поцелуй на чужом лобке. — ну а если серьёзно, то менструальная кровь такая же, как и обычная, просто с небольшой примесью влагалищных выделений. в ней нет ничего греховного, стыдного или противного. я же не падаю в обморок от вкуса и запаха твоей естественной смазки, так почему должен брезговать сейчас? от нарастающего возбуждения кровь начинает сочиться обильнее, и мужчина, не дав чонгуку ответить и осознать что к чему, широким движением языка размазывает кровавую полосу от раскрытой трепещущей дырочки к чувствительному клитору. парень крупно вздрагивает, хватаясь пальцами за чужое плечо, и опускает ошарашенный взгляд вниз, натыкаясь на довольное лицо тэхёна и его пухлые красные губы, растянувшиеся в непривычную наглую ухмылку. — так что, гук-и? я продолжаю? чонгук судорожно кивает и не может перестать смотреть на мужчину между своими разведёнными ногами. блять. парень хватается за чёрные кудри и жадно облизывает губы, начиная громко и сипло дышать, когда влажный язык принимается медленно обводить по кругу потемневший бугорок. тэхён послушно поддаётся вперёд и сильнее зарывается лицом и носом в мокрые складочки, когда чонгук отчаянно подкидывает бёдра, чтобы плотнее прижаться к чужому бесстыдному рту. — хён… о, господи… как же хорошо… мужчина приглушённо хмыкает и этот звук заставляет чонгука едва ли не дёрнуться всем телом и загнанно задышать. при каждом движении пухлых губ тэхёна и его юркого языка всё громко и пошло хлюпает и, парень чувствует, как под ягодицами действительно становится много всего. стекающей слюны мужчины, его собственной менструальной крови. блятьблятьблять. стыд душит, не давая толком вздохнуть, но наслаждение, что толчками расходится в паху, не даёт увлечься этими грызущими мыслями. просто потому что тэхён скользит в него сразу двумя пальцами и накрывает распухшими и измазанными в красном губами взбудораженный клитор, начиная терзать его с особой жадностью. чонгук гнётся в пояснице и чувственно вскрикивает от ощущения того, как кровь, изливающаяся из его влагалища вместе с оглушительным оргазмом, остаётся на не прекращающих ласкать губах мужчины. — тэхё-он… парень с восторгом смотрит на отстранившегося тэхёна и понимает, что совершенно не может свести вместе ослабленные и подрагивающие ноги, а от вида собственной крови вокруг рта, на подбородке, носу и щеках мужчины, чонгука откровенно потряхивает и колотит. — иди ко мне, — голос парня хрипит от возбуждения. он тянет к тэхёну дрожащие руки, но видит, как такой уверенный в себе мужчина вдруг мешкается и растерянно облизывается. — хён?.. — эм… да, сейчас… я только умоюсь пойду, подожди немно… тэхён не успевает договорить, потому что парень подрывается с места и дёргает его к себе прямо за волосы, нетерпеливо впиваясь в сочные губы мужчины. — ты же сказал, что не брезгуешь мной, тогда почему я должен брезговать тобой? тэхён отчаянно мычит в поцелуй и так же крепко хватается ладонями за скользкие от пота смуглые бёдра, прижимаясь твёрдым членом к чужой промежности. чонгук стонет ответно, низко и надрывисто. сегодня они точно не скоро лягут спать.