А на просторе боль затихнет

      Солнце уже сочилось из окна, освещая пошарпанные стены полупустой комнаты. Удивительно, как его свет всегда продолжает оставаться невинным, даже если под ним происходят самые страшные и необратимые вещи. Несмотря на скудное убранство, здесь было довольно чисто, только разбросанные возле пепельницы бычки от сигарет портили картину. Абсолютно все в этом доме пропахло табаком, а иногда этот дивный аромат разбавляется нехилым перегаром. Жилец квартиры довольствуется тем, что есть, но, признаться честно, иногда жалуется своему другу на «зловещее одиночество и тяжесть, исходящие из темных углов». Такое явление не редкость, если снова переберешь с алкоголем.       Раздался оглушительный звон будильника. Сонная рука неохотно потянулась за телефоном. Еле раскрыв глаза и хмурясь, юноша взглянул на время: — Вот блядство, я опаздываю! Вскочив с кровати, Юра стал наспех натягивать штаны. Высокий парень крепкого телосложения, с татуировками, кольцами в ушах и побритой головой — вот настоящий недостающий пазл этому месту. На фоне этих стен он смотрелся как герой фильма про бандитов 90-х (не хватает только пистолета, который, как оказалось, он недавно хотел приобрести) Отчасти, так и было. Нелёгкая жизнь парнишки, рано потерявшего мать и жившего с отцом-тираном, сделала из него равнодушного, и как будто застывшего человека, которому приходится самостоятельно выживать в несправедливом мире. Все же он всегда старался держаться молодцом, так что из него так и хлещет хитрость, острота и харизма. Баловство наркотиками и алкоголем почти вынужденная мера, чтобы не сойти с ума от одиночества и холодных размышлений. Жаль, что их «положительное» действие временно, а вот отходняк у Юры, как ему кажется, длится вечность. «Серёг, я больше никогда не буду жрать это дерьмо, чесслово» — говорил он и ловко закидывался.       Быстро собравшись и закурив сигарету, опаздывающий схватил рюкзак и выскочил из дома. На улице бушевала грязная весна, а в таком маленьком российском городе, как этот, она смотрелась еще невыносимей. Невысокие дома только днём под солнцем казались благополучными, чего не скажешь о репутации района. Идти до Юриной работы было недалеко: всего лишь пару кварталов, где в переулках любит играть с ножами шпана, а в подъездах — мерзавцы зажимать девчонок. Привыкнуть — лучшая стратегия, которую смог придумать Юра, каждый раз проходя мимо таких отрывков чьей-то жизни.       Через 10 минут, он был на месте. Кассир в скудном продуктовом не самая перспективная работа для симпатичного восемнадцатилетнего парня. Но и не самая худшая. По крайней мере, спокойнее, чем все предыдущие, с которых его уволили. Происходило это либо из-за постоянных пропусков, либо из-за того, что начальство узнавало, с чем их подопечный любит развлекаться. «Готов поспорить, Вы сами, втихаря от своей жены, снимаете дешёвую проститутку и балуетесь с ней запретным товаром» — усмехнувшись, сказал он своему последнему руководящему.       Парень быстро расположился на рабочем месте и подготовился к предстоящей скучной смене. Руки машинально поправили стопку жвачек, которые так любят «невзначай» покупать малолетние девочки, заигрывая с ним. Его всегда забавляло то, как они взвизгивают, когда он наполовину переваливался к ним через прилавок. — Слава Богу, этот сукин сын сегодня не караулит меня, — с облегчением пробормотал себе под нос Юра и тут же услышал хлопок двери. — Вы снова опоздали, Юрий! Натянув льстящую улыбку и приподняв брови, мальчишка ловко развернулся на пятках к говорящему, по-дружески сложив руки «пистолетиками»: — И Вам добрейшего утречка, Михаил Николаич! Перед ним стоял мужчина, лет тридцати, в белоснежной, до жути накрахмаленной рубашке, дешёвых штанах и лакированных туфлях (точно такие же Юра мельком видел в соседнем секонд хенде). Небольшой рост он отчаянно пытался компенсировать настолько длинным, что аж выходящим за рамки модного этикета, галстуком. Весь этот видок отлично завершали девственные усики на неприятном лице, которое очень старалось выглядеть солидным и даже властным. «Все никак понять не могу, чего он их, блять, не сбреет?» — промелькнуло в голове Юры. — Вы хоть понимаете, какое престижное заведение оскорбляете своими опозданиями? — с неподдельной гордостью спросил Михаил Николаевич. — Да-да, понимаю, Вы каждый раз меня об этом спрашиваете. Руководящий с прищуром глянул на кассира. Закатив глаза, и показав руками жест «сдаюсь», юноша продолжил: — Обещаю: в следующий раз обязательно прибуду вовремя, чтобы с честью выполнять свой долг. — Что ж, так-то лучше. О, и не забывайте, что вы здесь для того, чтобы… — Чтобы помочь нуждающемуся народу, да-да я помню. Могу я приступить к работе? — Юра хотел поскорее отделаться от этого странного утреннего ритуала, который выводил его из себя. — Не смею Вас задерживать, — с мерзким скрипом туфель Михаил Николаевич удалился в коморку управляющего, как всегда довольный собой. Тщетно пытаться понять, с какой целью он так все приподносил. То-ли по собственной глупости и желанию выбраться из оков «маленького человека», то-ли он действительно считал, что своим захолустным магазином способен исправить мир вокруг себя и поднять с колен этот район. Но одно известно точно — Михаил Николаевич очень не нравился всем окружающим.       Брюнет развалился на стуле. От этого невыносимо пафосного человека у него гудела голова. «И каждый раз, как в блядском цирке! Откуда он вообще понахватался таких слов? Клянусь, когда я буду сваливать отсюда, обязательно харкну ему в чашку с кофе на прощание.»       Окинув взглядом «престижное заведение», Юра с неудовольствием вспомнил, что помимо кассира, он был ещё и менеджером, уборщиком, мерчендайзером, консультантом, и многими другими должностями, на которых не хватало денег у начальства. Это горькая участь большинства подобных магазинов. И, к сожалению, узники этих мест дополнительной платы никогда не получали. Тяжело вздохнув, парень настроился на рабочий лад.