Арториас и Орнштейн попадают в мир Клинка рассекающий демонов

Он упал. Его силы убежали. Холодный, темный мир, в который он ступил, вторгся вокруг него, едва оставив ему силу даже держать свой клинок. Темная, извивающаяся конечность врезалась в него, его тело прогибалось под силой, его рука щелкала, как веточка, он бы закричал, если бы в его легких был воздух. Его тело ударилось о землю, кувыркаясь и вращаясь, когда он пытался удержать свою хватку на лезвии, оружие выскальзывало из его рук, когда он остановился. Он почти исчез из мира живых, копья боли, стреляющие из его руки, его дыхание напряглось, он изо всех сил пытался поднять руку настолько, чтобы дотянуться до оружия. Держаться за вихри мысли среди разлагающей силы, которая теперь вторгается вокруг него. Где-то он нашел в себе силы вновь воспитать себя. Он задыхался, изо всех сил пытаясь оставаться в вертикальном положении, даже когда он смотрел в самую темную пустоту, светящиеся красные глаза следили за его движениями, когда зверь преследовал вперед, рыча от ненависти. Темная сила собралась, кратковременное слияние несвета закручивалось, прежде чем оно вспыхнуло в потоке темного огня. На этот раз рыцарь Арториас действительно закричал. Боль была немедленной, ослепляющей, подавляющей, сводящей с ума. Он чувствовал, как сила обжигает его разум, весь его мир превращается в нечто большее, чем безумные, наполненные болью вопли. Он метался и корчился на земле, изо всех сил пытаясь удержать какое-то подобие мысли, каждая мимолетная нить сознания проскальзывала через его пальцы, как мелкий песок, когда Бездна угрожала поглотить его целиком. В конце концов… это были только образы, которые он мог уловить. Гоф, его благородный верный друг и доверенное лицо Орнштейн, его соперник, его полководец, самый почетный рыцарь при дворе. Маленькая Гвиннивер, у которой были самые яркие улыбки, которые могли затмить самые блестящие дни. Его господин, Гвин. Великолепный и царственный, справедливый и гордый. Сиф, его друг, его спутник, всегда рядом с ним даже во тьме Бездны. Киаран… Он держался за ее лицо, захватывая память с волей, которую Орнштейн когда-то хвалил за то, что она сильнее самой закаленной стали. Схватил его, крепко держа свое оружие. Он был ослаблен, избит, его меч был тяжелым, его легкие горели холодным, неестественным воздухом этого места, когда Темная сила распространялась над ним, стремясь поглотить его. Киаран… С грохотом рыцарь атаковал, его легендарный большой меч врезался в шкуру зверя, его темная конечность стремилась отбить его, прежде чем он увернулся, уклоняясь и плетясь, прежде чем тот же клинок разрезал усики темной силы, которая сформировала конечность. Манус заревел, и Арториас снова напал, рубя и забивая темного Бога, неумолимого в том, что станет его последней битвой, проталкиваясь через травмы и агонию, чтобы уничтожить этого монстра. Он должен был это сделать. Остановить распространение Бездны. Он держал его подальше от своих друзей. Он будет держать их всех в безопасности! Он защитил бы их! Он ревел! В мире выше был слышен звонкий крик. И Отец Бездны, который был так близок к тому, чтобы обрести нового слугу, теперь потерял вместо этого. Он защитит всех! Перенесёмся к его полководцу… Орнштейн ненавидел слово «последним» и не любил быть последним в чем-либо, и кто-то однажды сказал ему: «Если ты не первый, ты последний». Вот почему он усердно работал на каждом испытании, с которым ему приходилось сталкиваться, и очень скоро он больше не был последним. Он был рыцарем, и работа рыцаря была на самом деле проста: убивать драконов и спасать принцесс. Однако он был не просто рыцарем. Он был рыцарем, который опустошил армии драконов и демонов, он был рыцарем, который защищал самую важную принцессу от тысяч различных врагов, рыцарем, как никто другой, он был единственным золотым рыцарем в армии серебра, гордым львом для своих подчиненных и свирепым ткачом смерти для своих врагов. Но, по горькой иронии судьбы, наконец, он был рыцарем, которого предали. Он хотел бы, чтобы он умер в этой битве, он хотел, чтобы предательство Смуха было единственным, которое ему пришлось пережить, потому что он уже предвидел это раньше. Но нет, судьба была не так добра в этом отношении. Воин с легкостью добил Смуа, молниеносные силы, украденные Палачом, мало что сделал против ловкой нежити, и приступил к входу в камеру Гвиневера и, как бы он ни был, он ни в коем случае не мог не защитить свою принцессу. Потащив себя к лифту, которым он никогда не пользовался, он медленно пробрался в покои принцессы. Когда он приблизился к гигантским дверям, он использовал свое копье в качестве импровизированной опоры и заглянул внутрь. Но, к его удивлению, принцесса встретила воина с распростертыми объятиями, провозгласив человека Избранной Нежитью древних легенд и одарив его Лорд-сосудом. Не осознавая этого, он выдохнул, за который держался. Однако это облегчение быстро превратилось в страх, когда воин нарисовал черный лук и выстрелил в принцессу, и страх быстро превратился в ужас, когда принцесса Солнечного света, Гвиневра, растворилась в бесчисленных кусках света, а Анор Лондо был погружен во тьму. Последним, что он видел в своей любимой принцессе, был образ предательства, так как ее даже не было там. Орнштейн стоял у подлеска Долины Дрейков, убивая псевдо драконов десятками. Было время, когда ему это нравилось, настолько, что Дрейки начали извергать молнии вместо огня. Теперь его сердцу нечем было наслаждаться, а его копью нечего было защищать, только чтобы погасить свой гнев на зверях. После размышлений Орнштейна он почувствовал чьё-то присутствие. «Покажись"-сказал Орнштейн Из тьмы вышел человек весь в чёрном он начал использовать заклинание на Орнштейна «Вот чёрт"-Орнштейн немог даже двинуть пальцем после чего его засосало в портал. Поле… Грохот… Два рыцаря выпали из портала после чего портал сразу закрылся Арториас и Орнштейн встали из земли и начали разговор. «Арториас ты всё-таки жив"-сказал Орнштейн «Да, старый друг.Куда это мы попали?"-сказал Арториас «Понятие неимею, но мы уже не в Анор Лондо."-ответил Орнштейн