Отчаяние

- Почему? - Недолгая пауза, показавшаяся вечностью. – Почему, Дилан?! Сангстер убрал ладони с лица, не в силах уже сдерживать слёзы. – Как ты мог так поступить со мной? - Блондин схватил первый попавшийся предмет посуды, и через пару мгновений он уже лежал на полу, разлетевшись на тысячу осколков. Брюнет стоял напротив Томаса. Переведя взгляд с разбитой тарелки на возлюбленного, он глубоко вздохнул, ведь ему опять придётся выслушивать крики "истерички-Сангстера". - Томас, выслушай меня пожалуйста. С того момента, как я пришёл, ты не даёшь сказать мне ни слова! Дилан действительно чувствовал себя виноватым перед Томасом. Вчера вечером он был на дне рождении Каи - их подруги с каста "Бегущий в лабиринте". Сангстер тоже был приглашён на вечеринку, но увы, не смог на ней присутствовать, поскольку слегка приболел. «Опять он где-нибудь шлялся без шарфа в холодную дождливую погоду», - подумал брюнет, когда светловолосый парень предупреждал его, что не пойдёт. О'Брайен понимал, что Томас его навряд ли простит, ведь он... Изменил ему. По пьяни. С Каей. Он и сам не понял, как это произошло. Последнее, что осталось в памяти парня - это то, как подруга, находящаяся тоже в нетрезвом состоянии, подошла к нему, довольно ухмыльнулась и, взяв его за руку, потащила на второй этаж, в свою комнату, чтобы там они могли уединиться. А дальше всё как в тумане. Дилан проснулся утром в кровати рядом с ней. Брюнетка всё также крепко спала, лёжа к нему спиной. В доме была полнейшая тишина. Казалось, что в помещении, кроме "влюблённой парочки" никого не осталось (потом выяснилось, что так оно и было). Осознав всю "прелесть" ситуации, темноволосый парень сразу же натянул на себя одежду и собрал свои вещи. Уже стоя в дверном проёме, он кинул последний взгляд на Каю и сразу же удалился. А сейчас он стоит в двух метрах от Томаса, на кухне, смотря в его большие заплаканные глаза. Глаза цвета тёмного шоколада, в которые он влюбился ещё на съёмках первой части "Бегущего в лабиринте», в которые брюнет был готов смотреть вечность и тонуть в них. Видя любимого в таком состоянии, его дрожь от гнева и неописуемую боль в глазах, Дилану хотелось разорвать себя на части. Парень понимал: чтобы он сейчас не сказал Сангстеру, тот не станет его слушать, а просто выставит за порог квартиры. Но ведь с другой стороны блондин впустил его, значит, попытаться объяснить всю ситуацию ему всё же стоит. Поэтому О'Брайен подошёл чуть ближе к Томасу и, тяжело сглотнув ставшую вязкой слюну, начал: - Томми, послушай, я... Блондин исподлобья посмотрел на Дилана убийственно тяжёлым взглядом, от чего тот потерял дар речи. Но брюнет быстро собрался с мыслями и продолжал глядеть на Томаса. - Я действительно не понял, как это произошло. Мы выпили, потом Кая подошла ко мне и повела к себе в комнату и.… - Брюнет набрал воздуха в лёгкие, чтобы продолжить и вновь поймал на себе гневный взгляд блондина. – Знаю, ты сейчас считаешь меня последним подонком и ублюдком, но поверь, я бы никогда так не поступил с тобой. Я был под влиянием алкоголя, мой разум был одурманен, в голове была пустота, я... - Достаточно, Дилан, – Произнёс Сангстер уже более спокойным тоном, поставив ладонь перед собой. У него просто не осталось сил кричать. Казалось, за эти двадцать минут, что О'Брайен находился у него в квартире, он успел порвать все голосовые связки. Томас повернулся к брюнету спиной, держась ладонями обеих рук за подоконник. Горячие слёзы продолжали обжигать его нежную светлую кожу, разрывая душу на куски. Дышать нормально не получалось, ведь блондин задыхался от боли, которую ему причинил самый близкий и родной человек - Дилан О’Брайен, стоящий прямо сейчас за его спиной. - Дил, уходи, пожалуйста. - На последнем слове у блондина дрогнул голос, и очередная слеза покатилась по его щеке, в конце концов разбиваясь об пол. Но брюнет уходить не собирался и потому блондин хотел было развернуться и в порыве новой волны гнева разбить ещё одну тарелку, но не успел: он почувствовал тепло позади себя, руки Дилана, покоящиеся на его тонкой талии и голову, которую он положил ему на плечо. Томас выдохнул: от любых прикосновений О’Брайена ему просто сносило крышу. Он чувствовал себя спокойным и защищённым рядом с ним и прямо сейчас, в эту минуту, ему так хотелось развернуться к нему, чтобы со всей нежностью и любовью взглянуть в эти карие, чертовски прекрасные и выразительные глаза, легонько провести кончиками холодных пальцев по его скуле, одновременно обводя каждую родинку, а затем - дотронуться большим пальцем пухлых алых губ брюнета. Прильнуть к ним, чтобы целовать страстно, пошло и долго. Так долго, пока в лёгких обоих парней не закончится кислород. Но Сангстер не сделал этого - не собирался. В этот раз он выбрал голос разума, а не сердца. Пока блондин воображал себе продолжение их действий, О’Брайен накрыл ладонями своих рук длинные тонкие пальцы любимого. Помимо этого, Томас почувствовал не только прикосновение к своим рукам, но и дыхание, опаляющее его ухо. - Томми, я люблю тебя больше жизни. Я.… - После этих слов, блондин хотел было отстраниться, но Дилан только сильнее прижался к нему и слегка закусил губу. – Я живу ради тебя, чтобы видеть твою лучезарную улыбку, чтобы зарываться носом в твои мягкие пшеничные волосы, обнимать тебя и никогда не отпускать из своих объятий. Пойми же наконец, я ничего не чувствую к Кайе и всегда в ней видел только подругу. Я понятия не имею, что на неё нашло вчера вечером. Томас решил для себя чётко: если он сейчас вновь поддастся чувствам, то не простит сам себя. Ведь то, что сделал Дилан - просто непростительно. А ещё парень понимал, что если брюнет изменил ему один раз, то изменит и второй. Сразу же после этих мыслей, он выпустил свои руки из-под ладоней О’Брайена, вытер ими мокрые дорожки от слёз и, встав неподалёку от выхода из кухни, произнёс тихим хриплым голосом: - Дилан, нет причины, по которой можно было бы простить предательство. - Глядя на повернувшегося к нему брюнета, парень указал пальцем правой руки в сторону входной двери. – Уходи, прошу тебя. Просто оставь меня. Брюнет грустными глазами посмотрел на своего Томми (или уже НЕ своего...), а затем перевёл взор на дверной проём и направился в сторону выхода. В этот раз он понял, что сейчас, когда Томас буквально несколько часов назад узнал о его "весёлом походе" на вечеринку, говорить с ним было бесполезно. Но он просто не мог спокойно смотреть на заплаканное личико своего любимого, ведь раньше Дилан сам клялся ему, что если хоть волосинка упадёт с головы Томми, или чего ещё хуже - его кто-нибудь тронет, то брюнет порвёт любого, кто хоть как-то причастен к этому. А что сейчас? Что происходит прямо сейчас? От этих мыслей темноволосому парню становилось тяжело дышать. Они пожирали и душили его изнутри так сильно, что он был готов лезть на стенку, под самый потолок, и уже оттуда продолжать свои страдания. Дилан очень глубоко погрузился в свои мысли, потому больше не проронил ни слова. Он точно также, молча, надел на ноги кроссовки и кинул на блондина взгляд, в котором читалось: «Мы ещё поговорим. Я скоро вернусь». Захлопнув дверь за брюнетом, Томас повернулся к ней спиной и постепенно сполз на пол. Он подогнул к себе обе ноги и, обхватив их руками, уткнулся лицом в колени. Просидев в одной и той же позе около двух минут, Томас прошептал себе под нос лишь одну единственную фразу: "Мне всё равно, что ты будешь делать дальше, О’Брайен. Оставайся в этом мире, где нет меня". *** Было около девяти часов утра. Казалось, уже не самое раннее утро, однако Дилан всегда ещё крепко спал на своей мягкой кровати, плотно укутавшись в толстое одеяло и уткнувшись лицом в подушку. Сегодняшней ночью парень дремал с переменным успехом. Он ждал. Ждал, когда же наступит следующий день, чтобы он вновь мог поговорить с Томасом, поэтому уже спустя около получаса, Дилан начал потихоньку просыпаться: сначала он приоткрыл один глаз, чтобы привыкнуть к яркому свету, который освещал его небольшую комнату, затем ненадолго зажмурился и медленно потянулся. Наконец открыв оба глаза, О'Брайен повернул голову в сторону прикроватной тумбочки и, дотянувшись до неё рукой, взял телефон. Первым, что он увидел стало сообщение от Томаса, отправленное около пятнадцати минут назад: "Дилан, я не могу так больше. Моя душа болит и разрывается на мелкие части. Ты выбрал Каю, что-ж.…Я желаю вам счастливой жизни. Меня ты больше не увидишь. Никогда. Прощай" Брюнет несколько раз перечитал данное сообщение, поднеся сжатую в кулак руку к губам. Он просто не верил в происходящее. Ему казалось это всё очередным кошмаром, который закончится, когда он проснётся, но увы, это было не так. Это была суровая реальность, в которую он отказывался верить. Отложив гаджет в сторону, парень сел на край кровати, свесив ноги вниз. О’Брайен смотрел в окно около минуты и всё ещё надеялся на то, что происходящее - нереально. Опустив взгляд в пол, он закусил губу почти до крови. И тут пришло резкое осознание того, что слова Томаса: «Меня ты больше не увидишь, прощай», означали лишь одно — блондин решил покончить с собой. И в этот миг для Дилана рухнул весь мир. Он любил своего ангела с пшеничными волосами больше всего на свете. Ни одно, даже самое красивое лицо в мире, не сможет заменить ему улыбку блондина. Его бархатный голос с британским акцентом, его большие сверкающие глаза. Если Томми не станет, то мир потеряет все краски. Он был крайне сильно одержим им. Ради Томаса Дилан был готов на всё, даже на смерть, лишь бы тот жил. Сейчас вместо того, чтобы думать о самом страшном, что может случиться, он сорвался с кровати, схватил телефон и ключи от машины. За долю секунды надел первые попавшиеся на глаза кроссовки, накинул на себя ветровку и прямо в домашней одежде выбежал из квартиры. Дилан знал, где сейчас находится Томас. На том самом месте, где они около трёх лет назад ели мороженное и, глядя друг другу в глаза, признались в своих чувствах, впервые взялись за руки и поклялись, что при любых обстоятельствах они будут вместе. До конца. От квартиры брюнета до места назначения, к счастью, ехать было недалеко, минут десять от силы. Дилан махом проезжает лабиринты улиц, сворачивая то направо, то налево. Так быстро брюнет ещё не ездил никогда. Мысли о том, что он может опоздать съедали его изнутри. На одном из перекрёстков он проехал на красный свет, чуть не сбив пешехода, который, увидя мчащийся автомобиль, сразу же попятился назад. Но Дилану было всё равно. Он должен успеть. Миновав ещё пару поворотов, О’Брайен был уже почти на месте, как вдруг на дорогу, совершенно внезапно, выбежала собака. Испуганное животное метнулось куда-то в сторону и скрылось за углом, но мужчина совсем не думал о его сохранности. Он должен успеть спасти самую дорогую для него жизнь. Подъехав как можно ближе к месту, брюнет бросил свою машину где-то на дороге. И, даже не закрыв её, побежал к Томасу. Да, его могли за это оштрафовать, да, О’Брайен мог лишиться водительских прав, ведь за десятиминутную поездку он успел нарушить целый ряд дорожных правил: проехал на красный свет, чуть не сбил пешехода и припарковал машину в запрещённом для этого месте. Но ему было абсолютно всё равно. Он должен успеть. Обязан. Успеть. Зайдя на широкий и огромный по своим габаритам мост, высоко висящий над уровнем воды, Дилан заметил вдалеке светлую макушку Томаса. Не раздумывая он со всех ног бросился бежать вперёд. Блондин стоял по ту сторону ограды, лишь слегка держась за неё руками. Он смотрел на небо и перелетных птиц, а когда увидел подбегающего к нему Дилана, то сразу перевел свой взгляд на него. Брюнет стоял буквально в двух метрах от Сангстера, ещё не отдышавшись толком от марш-броска, который он только что совершил, с ужасом глядя на действия возлюбленного. - Томми, что ты делаешь?! В ответ Сангстер, не отрывая взгляда от Дилана, слегка приподнял уголки губ в лёгкой полуулыбке и отпустил руки. Теперь они находились в невесомости и при малейшей неровном движении парень мог упасть. - Томми, остановись! - Сердце О’Брайена бешено колотилось, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Его Томас находился сейчас так близко, но он ничего не мог сделать. Один шаг и его не станет. О боже, Дилан, что ты натворил?! Ты убиваешь человека. Именно из-за тебя, из-за сильной привязанности и любви, что пылает в сердце, Сангстер не раздумывая прыгнет в воду, лишь бы не видеть тебя ни с кем другим. Да, морально он очень слаб, да, малейшая проблема и он готов наложить на себя руки, но именно ради этого человека ты существуешь. Однажды ты поклялся, держа его за руку, что всегда будешь верен ему, что всегда будешь с ним, что всегда... Будешь любить и, если понадобится, оберегать его. До самого конца. Внезапно тоненький тихий голосок вернул Дилана из его мыслей и риторических вопросов в голове в реальность. -Д-Дил... Сердце О’Брайена забилось с новым невероятным ритмом. Взглянув на Томаса сквозь подступающие слёзы, он не мог выговорить ни слова. *Удар* Они смотрят друг другу прямо в глаза не отрываясь, как при той самой встрече, когда признались в своих чувствах. *Удар* И Томас, опустив взгляд вниз хлопает ресницами, а затем вновь приподняв голову, смотрит Дилану в глаза. *Удар* Брюнет пытается собраться с мыслями, но по итогу еле слышно выговаривает лишь одно, единственное слово. *Удар* - Томми? Блондин, сдерживая слёзы, собирается сказать свою последнюю фразу. *Удар* -Я люблю тебя, Дил. Всегда любил. После этих слов Сангстер отводит взгляд от стоящего позади него брюнета и устремляет его в воду. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, он отталкивается руками от ограды. *** -ТОММИ! НЕТ!!! - Прокричал О'Брайен, резко поднявшись с кровати. Капли холодного пота выступили на его лбу, а он, жадно глотая воздух, окинул взглядом комнату. Уже через несколько секунд в дверном проёме показался Томас, держащий в руках кружку с горячим ароматным, только что сваренным кофе. Блондин бросил на парня удивлённый взгляд. -Ээээ... - Протянул Сангстер. – Всё в порядке? От взгляда брюнета, в котором морем плескались отчаяние и ужас, ему стало не по себе, и он поспешно подошёл к кровати. Поставив кружку на тумбочку, Томас сел рядом с Диланом. Слегка наклонившись вперёд, парень повернул голову в сторону брюнета, который не шевельнулся с места. - Дил, с тобой всё хорошо? Проигнорировав вопрос блондина, О'Брайен повернулся к нему всем корпусом и крепко обнял. Прижав любимого к себе так сильно, как не прижимал никогда, он думал, что потерял его. А это всё оказалось просто дурацким сном. Слегка отстранившись, Дилан нежно взял Сангстера за подбородок и взглянул ему прямо в глаза. - Пообещай мне, что всегда будешь со мной. Чтобы ни случилось. При любых обстоятельствах. И никогда не покинешь меня. Набрав воздуха в лёгкие, брюнет продолжил уже более тихим тоном, почти что шёпотом: - Слышишь, никогда! Томас всё с таким же недоумением глядел на брюнета, но после последней фразы сидящего напротив парня, он начал догадываться, что ему просто приснился страшный сон, кажется, очень долгий и реалистичный, раз парень уже около пяти минут не мог прийти в себя. - Обещаю, Дил, - Ответил блондин и, дотронувшись рукой до лба брюнета, смахнул капли пота. – Я всегда буду с тобой. Мы же поклялись друг другу, что будем вместе во что бы то ни стало до самого конца. - И чтобы окончательно успокоить любимого, Сангстер улыбнулся своей своей фирменной и чертовски милой улыбкой. - Просто знай, Томми, что я не смогу оставаться в мире, в котором не будет... Т-тебя. - На последнем слове брюнет слегка заикнулся, потому что в голове вновь начали всплывать последние картинки его жутких сновидений. Томас нежно обхватил личико Дилана ладонями и также тихо произнёс: - Я знаю, Дил. Даже не смей думать о подобных вещах. - И вдобавок, после этих слов, Сангстер вновь улыбнулся и кивнул Дилану. Ничего не ответив, О’Брайен тоже обхватил лицо Томми и, притянув к себе, накрыл его губы своими.