У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось!

Кавардак, устроенный малышом, продолжался недолго. Вскочившие со своих стульев Гарри и Гермиона быстренько приземлили Дадли-бегемотика на стул простым фините, потом переглянулись и поняли, что другого выхода малыш им не оставил. — Обливиэйт! — Обливиэйт! Обливиэйт! И уселись обратно за стол, как ни в чем не бывало. Дадли, немного жестко приземлившийся на свой стул, похлопал глазами и последняя соломинка сломала спину верблюду, тьфу, стулу, конечно. Он с похоронным треском обрушился под стол вместе с толстяком. Застывшие от заклятия забвения Дурсли тут же опомнились и бросились поднимать с пола свое чадо. Вот только "чадо" подниматься не пожелало, а грузно копошилось на полу, пытаясь перевернуться на живот. Петуния тянула его за руку, а Вернон пытался ухватить подмышки, но захвата не хватало. — Я помогу им, дорогая! — воскликнул Гарри, вскакивая с места и присоединяясь к спасателям кузена. Гермиона наклонилась к малышу и прошептала: — Не смей больше так делать! То, что трех-четырех летний малыш умеет колдовать, уже не удивляло ее. Достаточно вспомнить, кто его настоящий папа. И мама. — Дай мне твою палочку! Малыш насупился и отрицательно помотал головой. — Не отдам. — Почему? — Меня мама с папой залугают, — с очевидной опаской тихо прошептал малыш и шмыгнул носом. Только детских слез для полного букета сейчас и не хватает. — Ладно, ладно, — поспешно прошептала Гермиона, — только спрячь ее и не показывай. И помни, что ты обещал больше так не делать. — Я та́к делать больше не буду, — нехотя прошептал малыш. Гермионе показалось, что он сделал небольшое ударение на слове "ТАК", у нее мелькнуло неясное опасение, но она тут же прогнала его из мыслей, возвращаясь к ситуации в гостиной. К этому моменту пострадавшего уже подняли на ноги общими усилиями. — Ах, Дадличек, как ты нас напугал! — причитала Петунья. — У меня на какой-то миг даже в глазах все потемнело! "От Обливиэйта у тебя в глазах потемнело , — хмуро подумал Гарри, — а в мозгу у тебя наоборот местами просветлело, то есть опустело". Он посмотрел на Гермиону. Та спокойно сидела за столом с малышом, как и положено примерной супруге, и с огромным сочувствием наблюдала за окончанием мучений Дадли. "Ну вот кто догадается, что эта паинька только что применила заклинание, за которое еще пару лет назад она меня стерла бы в мелкий порошок?" С несколько напряженной, но милой улыбкой он вернулся за стол. Все расселись на свои места. Стул Дадли поменяли на другой более крепкий. И грянул пир! Впрочем, что это я? Пир у Дурслей это почти оксюморон... И началось британское предрождественское веселье — самое унылое веселье на планете. Для начала прочитали молитву. Гарри ее совсем не знал, а Гермиона шевелила губами, но не слишком уверенно. Потом вспомнили о крапленой рождественской лепешке и Гарри с Гермионой были вынуждены доставить хозяевам дома удовольствие, вытащив из своих кусков несчастливые уголек и пуговицу. Петуния просто лучилась от счастья, а Вернон снисходительно вещал, что в будущем молодой паре повезет больше, чем сегодня. Потом на столе появился печеный картофель с беконом, жареные каштаны и тушеная брюссельская капуста с пастернаком. И, конечно, рисовый плум пудинг. Пудинг был облит какой-то жидкость не похожей на ром, а потом подожжен Верноном и погашен после недолгого горения голубоватых огоньков. — Класиво-о-о... — протянул малыш. Вернон снял с пудинга колпак, который использовал для гашения огоньков. Малыш мигнул. Плум пудинг вспыхнул! Вернон конфузливо пробормотал в том смысле, что он поторопился открывать, и снова накрыл угощение колпаком. Теперь он ждал почти полминуты. Снял. Пудинг словно того и ждал, и снова вспыхнул! Вернон поспешно накрыл блюдо колпаком и проворчал: — Ничего не понимаю! Да что с ним такое? Подождал целую минуту, а то и две. Опасливо снял. Пудинг вспыхнул! Вернон изумленно смотрел, как оплывает, пузырится и обугливается глазурь, как огоньки из синих постепенно становятся красными и начинает курится вполне себе темный дымок. С воплем: — Петуния, я сейчас! — Вернон бросился в прихожую. Гермиона наклонилась к уху малыша, она уже поняла, что происходит. — Прекрати немедленно! — Огоньки класивые, — улыбался тот каким-то своим воспоминаниям, — как на болоте... Губы малыша шевельнулись. Плум пудинг погас и посветлел, возвращая себе вид пригодного для еды блюда. В гостиную ворвался Дурсль с огнетушителем в руках, подскочил к столу, сорвал с рукоятки пломбу и нажал! В этот момент Дадли уже успел протянуть руку к лакомству. Струя углекислого снега температурой минус девяносто градусов по Фаренгейту хлестнула по его пальцам. Гарри с Гермионой вскочили, подхватив малыша, и отпрянули к стене гостиной. Дадли взревел, как наскипидаренный бегемот, вскочил и бросился вон из гостиной. Ножищи его загрохотали по ступенькам лестницы на второй этаж. И тут Гарри был готов поклясться, что услышал шепот малыша: — Деплимо! Лестница под Дадли затрещала и грузный отрок провалился сквозь ступени в чулан! Да, да! Тот самый чулан, в котором Гарри коротал свое счастливое детство. — Лепало! Дурсль, с воплем кинувшийся за своим чадом, обнаружил совершенно целую лестницу с неповрежденными ступеньками. — Дадли! Где ты? — крикнул он трубно и грузно зашагал на второй этаж. Ровно в том же месте, где исчез Дадли, ступеньки опять подломились. Успев взмахнуть руками, словно прощаясь, Вернон последовал вслед за Дадли. Петуния квохча, как курица, у которой кошка своровала цыплят, кинулась на ту же лестницу. И вновь она оказалась целой. Ничего не понимая, она топталась на ступеньках. Потом ее взгляд упал на "семейство" Поттеров. — Это ты! — завопила она фальцетом. — Это все ты, мерзкий Гарри! Такой же чокнутый, как твоя мать! Такой же... Лестница, видимо, не выдержала такого концентрированного воздействия ультразвука и Петуния провалилась, составив компанию Вернону и Дадличке Взбешенная Гермиона наклонилась к малышу. — Ты что творишь? — и осеклась, палочки в руках малыша не было. Зато Гарри стоял весь красный от злости и с палочкой в руке. Он виновато повернул голову к Гермионе. — Оказывается, я ничего не забыл, — кривя лицо, поморщился он и повторил. — Ничего не забыл... — И что мы теперь будем делать? — тяжело вздохнула девушка. — Не знаю, — повесил голову Гарри. Малыш подошел к дверце чулана и стоял, прислушиваясь к тому, как там внутри тяжело ворочаются, сопят, хныкают и переругиваются жертвы своего гостеприимства. Потом повернулся к "родителям" и спросил: — Вы знаете, что слон сделан из бегемота? Гарри и Гермиона переглянулись. Интересно, к ком из них малыш разглядел слона? — Почему ты так решил? — осторожно поинтересовалась девушка. — Видно же. К бегемоту прилепили хобот, уши и рога. Получился слон! — уверенно заявил малыш и вновь приник к двери, прислушиваясь к возне Дурслей в чулане. Но вот раздался первый осмысленный крик. — Помогите! На помощь! Спасите! И стук кулаков по деревянной перегородке. — Что делать будем? — спросила Гермиона. — Уходить надо. Иди, собирай вещи. — Куда мы пойдем? Неимоверным напряжением мысли Поттер нашелся. — Тут через дорогу живет мисс Фигг. Она сквибб. Помнишь, я тебе о ней рассказывал? Думаю, она нас пустит. — Это вариант, — согласилась Гермиона и по невредимой лестнице, содрогающейся от ударов пленников чулана направилась за вещами на второй этаж...