плюшевая плоть

Сонхун сегодня выглядел особенно красиво, не совсем так, как обычно. его выцветшие на солнце блондинистые локоны так невесомо подпрыгивали, когда парень летел другу на встречу. в его зеленом кармашке удобно уселся плюшевый мишка, что был символом любви к такому неприклонному Шим Джеюну. но вероятность скорого отказа была, очевидно, высока. но почему же? чем он заслужил этот холод и равнодушие если его любовь такая хрустально чистая, хрупкая, едва ощутимая, но чувственная, если окутывает собой все тело. Пак был влюблен беззаветно и наивно. на всю грубость со стороны возлюбленного он говорил: «наверно, он не в настроении», «его кто-то обидел», «он не виноват в том, что не хочет говорить со мной». но он, вообще-то, никогда и не спрашивал Джейка о том, любит ли он его, просто жил в своем мире грез, где они просто есть и просто счастливы вместе. но это было несоотносимо с жестокой реальностью. Шим постоянно отталкивал младшего, выбрасывая букеты ромашек в урну, яблочные чипсы скармливая собаке, письма, в которых беловолосый восхищался возлюбленным, рвал на мелкие кусочки, знать не желая, что в очередной раз этот надоедливый парень в них написал. но младший не унывал. он верил в то, что рыжеволосый сдастся и полюбит его, что хотя бы примет его чувства. однако, этого до сих пор не происходило. и сейчас рыжая макушка виднеется вдалеке, одиноко шагая по вычищенному до блеска тротуару, который обычно довольно грязный от различной грязи и майской пыли. Джеюн шел, устремив внимание в свой экран, пока настойчивый Пак догонял того на своем новеньком белом велосипеде. спицы выкрашены золотой краской, руль и корпус украшены нарисованными цветочками совершенно разного цвета. спереди прикреплена симпатичная зеленая корзинка с очередным букетиком ромашек, а на идеально белом кожаном сидении ютился красивый, сегодня особенно, блондинистый парень по имени Пак Сонхун. возможно, он был еще совсем ребёнком, продолжая носить розовые очки и наивно верить в будущее. его австралийский знакомый же говорил, что если нет настоящего - нет и будущего, ясно давая понять, что у них никогда ничего не выйдет. но Сонхун гнул свое, продолжал надеяться и способствовать их общению, хоть и не самому позитивному. звонок велосипеда слышится позади спины Джейка и он инстинктивно оборачивается, отходя в сторону. вскоре он замечает знакомую физиономию и устало вздыхает, пытаясь технично слинять. – Джеюн-а! – голос младшего заставляет остановиться и еще более раздраженно закатить глаза. Шим смотрит в душу, зло сверкая черными глазами. – чего тебе опять, Пак Сонхун? – выключает смартфон, убирая его и свои руки в карманы серых чуть рваных джинс. кожа старшего на свету солнца выглядела бархатной и теплой, напоминала золотистую корочку любимых сырников блондина, поэтому парня так хотелось укусить за круглую щечку. – как твои дела? ты что, опять грустишь? – парень заботливо и с грустинкой смотрит, подходит ближе и руку протягивает, чтобы погладить чужие волосы, что на свету отливают золотом. но второй останавливает его, задерживая руку младшего прямо возле своего лица. – я грущу, потому что мне надоело, что ты преследуешь меня. хватит дарить мне свои подарки, Сонхун. я не приму их. – почему? – это все, что проговаривает Пак, продолжая лучезарно улыбаться и словно светиться всеми цветами радуги. а ведь и в правду, Сонхун был таким светлым и ранимым человеком, который старался дарить людям только радость и позитив. он знал всю важность и ценность любви, поэтому старался давать ее другим как можно больше, чтобы получить то же самое взаимен. но чаще всего люди просто не ценили это и парень оставался отвергнутым, непонятым и брошенным. в шестнадцать лет он впервые покрасил волосы в блонд и результат, что уж слишком порадовал Пака стал и результатом того, что парень стал осветлять волосы каждый раз, когда ему требовались услуги парикмахерской. он считал, что цвет его волос олицетворяет то, какой он сам по себе, поэтому они были такого приятного молочного цвета и по виду своему напоминали сладкую вату. парень также обожал различные аксессуары, а в особенности браслеты и кольца. у него было полно различных украшений: от изготовленных из бисера, до довольно дорогих серебрянных и золотых ювелирных изготовлений. а особенно Сонхун имел пристрастие к браслетам с шармами, коллекционируя совершенно разные, составляя новые комбинации каждый день. сегодня он надел красивое сердечко из розового золота, белую ромашку, серебряного мишку и несколько разноцветных блестящих бусин со сверкающими камнями или вырезанными узорами. кореец таким образом создавал свое настроение и отображал его на левом запястье. он считал, что это очень забавно и интересно, хотя мало кто в нынешнее время обращает внимание на столь незаметные детали. Хун по истине был солнышком, самым настоящим. а Джейк, скорее, был больше похож на парня, чья радуга на холсте была испорчена кляксой черной краски. такое случается у многих, даже если они пытаются тщательно избежать этого. но в частности, когда ты пытаешься изо всех сил и ничего не выходит - это только сильнее ранит, но каждый в праве решить поделиться этим с кем-то или все же утаить. в этом младший считал их с Шимом похожими. – я не хочу дружить с тобой или проводить время! ты не нравишься мне. – отрезал грозно, разворачиваясь обратно и пытаясь поскорее ушагать прочь. однако блондин не отстает и догоняет вновь, стараясь всё-таки добиться чего-то продуктивного от этого мрачного человека, в которого волшебный и сияющий Сонхун умудрился влюбиться. – но почему? что я тебе сделал? я наоборот всегда был добр! – потому что это мне и не нравится! – парень останавливается резко, что Пак даже чуть не врезается в него. взгляд у старшего полон ярости и агрессии, будто он прямо сейчас готов наброситься. прежнее теплое солнце, выглядывающее сквозь приятного оттенка зелёные листья, вдруг исчезло, делая небо серым и бесчувственным. именно так себя чувствовал сейчас кореец. он чувствовал, как разноцветная акварель размывается черным пугающим океаном и краски покидают его сердце. румянец с фарфорового личика сходит быстро, словно потрескавшаяся краска, а мир становится серым и невкусным, глядя глаза в глаза с этим австралийцем. глубокие черные омуты, что и были черным пугающим морем, глубина которого безжалостно поглощала и не давала дороги назад. и Пак утопал в нем, расстворялся, погружался полностью, заполняя себя с ног до головы. выцветшее сердце, словно губка впитало в себя все это огромное море, весь глубочайший водоем. оно еле держалось, чтобы не разорваться от переполняющего его объема боли и любви, которая жила в нем еще с давних пор, когда мир казался ярким и добрым. – но почему... – говорит уже в какой раз, явно раздражая этим второго. Джеюн не бессердечный, нет, просто не любит навязчивость и чрезмерную доброту, которая так и сочилась из всех щелей, когда этот младший появлялся в радиусе пяти километров. он уже пытался объяснить Сонхуну, что не нуждается в его заботе и подарках, просто потому что он не такой человек и не сможет стать таким же. ему было по душе гулять в дождливую погоду, слушать старую классику в наушниках и вновь задумываться над тем, когда такая умиротворённая прогулка с самим собой может стать последней. он не хотел смерти и не любил ее, но мог почувствовать ее приближение. однажды, он уже ощутил на себе это, вот тогда и выгорел до самого тла, но после возродился, как самый отчаянный феникс. теперь он не боится смерти, но не желает вновь встретиться с ней лицом к лицу. Сонхун был тем, кого было жаль. наверно их сожаление друг к другу было взаимным. Шим чувствовал и это. – потому что мы разные. я просто хочу, чтобы ты не тратил время на меня и жил своей жизнью, нашел кого-то лучше. Сонхун, правда, я не знаю как еще сказать тебе это. – старший изменился во взгляде. он стал мягче и благосклоннее, но он, как и прежде, не давал надежды. скорее содержал в себе просьбу, чтобы Пак наконец отпустил рыжеволосого. и младший чувствует, как ранее наполненное сердце взрывается, опустошается с внезапной колкой болью в груди. тот самый океан выходит из кристальных карих глаз, стекая крупными каплями, от масштаба своего заставляя задыхаться. тихие всхлипы перерастают в истеричные, а голос, что срывается в плаче панически дрожит, как и все остальное тело. Сонхун выглядит как человек, чью радугу окончательно закрасили черной густой гуашью и исправить это было уже невозможно. оставалось только выбросить рисунок в мусорку и сделать другой, но это было слишком тяжело. ведь в прошлую радугу было вложено столько стараний, столько сил и выбросить ее будет непросто, как и нарисовать новую. ведь светловолосый уже так сильно привязался к той, старой радуге, ему не нужна никакая другая. – тогда прости меня. я больше не стану... тревожить тебя... прости. – поджимает губы и пытается, наверно, улыбнуться, подавляя новый истеричный всхлип и упорно гнущиеся вниз уголки губ. кланяется ещё напоследок и разворачивается медленно к своему велосипеду, неловко запрыгивая на сидение. Джеюну наблюдать за всем происходящим больно. он увидел в парне себя. когда-то и он был таким, до своего перерождения. его, как и этого беловолосого малыша, сломала любовь, такая же хрупкая и открытая. он был готов на все ради любви, просто и беззаветно. и он тоже не хотел верить в то, что ее не существует. однако, этот человек преподал ему важный урок в жизни и теперь старший научил этому уроку и Сонхуна. однако, слишком тяжело выступать в роли учителя, когда будучи учеником когда-то, всей душой ненавидел этот урок. он был единственным, кто понимал, как было больно Паку прямо сейчас. как последний и думал, они с Джеюном действительно очень схожи, хотя такие разные. – Сонхун, я понимаю... – прощай. я не хочу докучать тебе больше. еще раз извини? – кажется, что хочет добавит еще что-то, но останавливается, ведь как бы он не хотел излить душу своему невзаимно возлюбленному, он понимал, что это неправильно и вовсе никому не нужно. наконец, он вдает в педаль и набирая темп, укатывает прочь с места встречи, по пути выбрасывая из корзинки букет ромашек, а за ним и плюшевого медведя, сидящего в кармашке. высокие колеса печально хлюпают по лужам, дождь изящными каплями тарабанит по крышам домов и по уже сырому ароматному асфальту, обмокая бежевый плюш, белоснежные лепестки и картонную итекетку на медведе, которую теперь Джейк никогда в жизни прочитать не сможет. рыжеволосый подходит ближе к этим ценным символам любви, но не решается взять их, просто рассматривает в близи, присев на корточки. шов на спине игрушки разошелся, слегка вываливая синтепон, а свежесобранные цветы намокли, принимая неважный вялый вид. и все равно Шим начинает ценить это. сердце как-то больно постукивает, с каждым разом импульсивнее и отчетливее. чувство жалости становится воспоминанием о той же жалости к себе, точно такой же, что сейчас он испытывает к этому корейцу. его память свежа и зелена, как промокший до ниточки, вероятно, милый костюм Сонхуна, в котором он приехал сегодня. наконец, он находит и размокшую картонку, на которой виднеются размытые иероглифы, наверно с признанием. этого Шим никогда не узнает, но знает точно, Пак Сонхун просто хотел любить и быть любимым, как и сам Шим когда-то. парень берет маленького медвежонка в руку, крепко сжимая того, пытаясь вспомнить направление, в котором укатил Пак. и он снова чувствует это. где-то поджидает смерть и Джейк, что странно, даже начинает бояться. – что за чувства, черт возьми.. не может больше стоять и срывается с места, двигаясь по зову сердца, туда, где виднеются мимолетные тусклые лучи былого солнышка. он знал, что так он найдет парня. возможно, эта мягкая игрушка и станет их символом любви, которой никогда не существовало. но появится ли?

***

дорогой Шим Джеюн!

я давно хотел рассказать тебе о том, что чувствую и это уже точный и очевидный факт. ты нравишься мне не как друг или знакомый, а как парень, и слов о том, что ты хороший человек и прекрасно выглядишь будет очень мало, чтобы выразить все, что я думаю и чувствую. я буду очень рад, если ты захочешь поговорить со мной об этом лично, я обязательно расскажу тебе обо всем! только напиши мне или давай встретимся и погуляем? я всегда буду рад увидеть тебя. оттягивать момент признания было тяжело, но и сделать это в какой-то момент тоже, поэтому я решил написать это письмо и подарить тебе его, в очередной раз, но уже вместе с этим очаровательным медвежонком! я увидел в нем себя и решил, что он может напоминать тебе обо мне! :)

с любовью, цветочный мальчик Пак Сонхун!