right amount of sweetness

      В мире, где соулмейт может оказаться для кого-то спасением, а для кого-то — гибелью, быть соулмейтом просто значит, что ваши жизни невероятно переплетены. Это не метафора настоящей любви или отговорка для неё. Это не особенная связь, благодаря которой ты точно будешь уверен, что тебя ждёт лишь счастье с предназначенным тебе человеком.       Это значит, что ты обречён на то, чтобы тебя принимали. Полностью. Со всеми недостатками. Беззащитного.       Есть пары, которые счастливы, Минхо это знает. Вопреки всему: планам или стратификации — иногда людям удаётся найти его.       Соулмейта.       Вечная связь, которая проявляет себя по-разному.       Некоторые связи бывают слабыми. Например, у тебя может быть метка, и каждый раз, как ты её касаешься, твой соулмейт тоже может почувствовать это. Или когда ты плачешь, твой соулмейт тоже льёт слёзы, и ваши зрачки приобретают странный лавандовый оттенок. А есть соулмейты, у которых в волосах можно наблюдать седую прядку, которая магическим образом сама заплетается, если твоя родственная душа рядом.       Более сильные связи обычно меньше связаны с внешностью, поэтому их могут использовать как во зло, так и во благо. Минхо однажды слышал о связи, которая позволяла поменяться со своим соулмейтом телами. Был и слух о том, что существовала связь, которая могла усилиться из-за прикосновения. Так можно было узнать местоположение соулмейта в любое время.       Все могли пользоваться преимуществами своих связей. И чем сильнее она была, тем больше шансов было узнать о её обладателе. Известно бесчисленное количество случаев похищений и шантажа с помощью возможностей, которые предоставляли связи.       Что ещё хуже — эта связь соулмейтов не предопределена вселенной. Она должна естественно возникнуть в течение жизни, показывая себя, когда ты впервые встречаешь человека, который может тебе подойти.       Эта единственная деталь полностью изменила восприятие связи с соулмейтом. Сейчас это общественное достояние, которым ты можешь манипулировать; можешь создавать связи с любыми людьми, особенно молодыми, «немечеными».       Соулмейт.       Это слово горько на вкус для Минхо. Всегда было.       Было горько в двенадцать лет, когда его отец впервые ударил мать. И вновь, когда отец наконец-то ушёл от них.       Было горько в четырнадцать лет, когда их выгнали из дома и заставили мать продать его.       Было горько с пятнадцати до двадцати двух лет, когда его тренировали.       Было горько, когда он встретил Джисона.

🍬

      Хан Джисон пялится на него с другого конца комнаты. Вот реально пялится. Застыл-разинув-рот пялится. Минхо говорит себе стоять смирно и продолжать смотреть лишь на стену. Даже существование узорчатых обоев чувствовалось плевком в его лицо. Он был вполне уверен, что если бы он содрал клетчатый беспорядок, который был приклеен к стене и продал бы, то он мог бы роскошно жить до конца своих дней.       Хан Джисон пялится. Он стоит, вежливо сложив руки за спиной. У него круглые щёки, а большие глаза смотрят на Минхо. До сих пор он ловил лишь мимолётные взгляды от Джисона. Поскольку парень принадлежал к городской буржуазии, а Минхо был нанятым телохранителем из бедной части города, ему не позволялось смотреть прямо на него. Поэтому он очень старался похоронить глубоко в груди желание сделать это.       Если бы они были одного уровня, может, он бы даже первый подошёл к нему. Может, Минхо легко бы коснулся его подбородка и улыбнулся бы нервному взгляду парнишки. Может, они бы подошли друг другу.       — Мой сын — моя величайшая гордость. Джисон родился в защищённом месте, у него не было ни одной связи, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы пойти в частную престижную школу. К сожалению, его соулмейт так и не объявился. Так что я верю, что ты сможешь его защитить, — пренебрежительно сказал мужчина в возрасте и лениво показал на своего сына. — Не позволяй никому, кого мы не знаем, приближаться к нему. Мы не имеем ни малейшего представления, как проявит себя его связь, поэтому ты должен контролировать его каждый раз, когда он уходит. Понятно?       Минхо утвердительно кивает. Судя по тону мужчины, он не думает, что ему разрешено делать что-либо ещё.       Мужчина подзывает его, и Минхо незамедлительно садится в кресло, чтобы подписать огромное количество договоров. Он знает все условия этих документов наизусть: его так учили. Так же, как и подчиняться тому, кто ему платит; защищать его объект и искать метки, пятна или всё, что может указать на то, что кто-то нашёл своего соулмейта.       Когда Минхо встаёт и получает приказ собирать вещи и переезжать в их особняк, Хан Джисон всё ещё пялится.

🍬

      Когда Минхо десять, ему снится его первый сон.       Сейчас же сны приходят к нему крайне редко, в основном потому, что они напрямую связаны с соулмейтом. Выяснилось, что связь Минхо проявилась в неясных и непонятных снах.       Так Минхо снится его сон соулмейта в десять лет.       В этом сне он — зайчик, который пробирается сквозь высокую траву. Минхо помнит чувство свободы. Он свободнее, чем когда-либо. Солнце сияет высоко, а зелёная растительность простирается бесконечно вдаль.       Перед ним выскакивает тень. Минхо приближается, и тогда тень начинает убегать от него, Минхо пытается догнать, непрестанно следуя за тенью. Зайчик прыгает то вправо, то влево, чтобы не потерять тень. Его маленькое сердце бьётся так быстро и медленно. Неизвестный страх прогрызает себе путь в его груди.       Минхо преследует — тень убегает. Страх всё растёт.       Наконец тень останавливается, позволяя зайчику прыгнуть на неё сверху. Трава сразу же приминается под крошечными белыми лапками после приземления. Он в спешке пытается взглянуть на тень и...       Он просыпается.       Запах травы и грубое ощущение её лезвий, вспарывающих кожу, остаются с ним ещё долгое время после пробуждения.

🍬

      Минхо слишком раздражён. Такое ощущение, будто он стал нянькой для глупого подростка. В течение всего дня Джисон практически не выходит из своей комнаты, а ночью безуспешно пытается выбраться из дома. В первый раз, когда Минхо ловит его, Джисон даже не пытается действовать незаметно. Минхо спокойно слышит, как его тяжёлые ботинки касаются поверхности пола, поэтому он вскакивает с кровати, чтобы остановить парня.       Комната Минхо находится всего через пару дверей по коридору от Джисоновой. Ему нужно было лишь открыть дверь. Он стоит между огромными окнами и другими комнатами, удачно преграждая путь Джисону.       Парень не поднимает голову, однако Минхо едва может прочитать удивление, погребённое в замкнутом поведении Джисона. Той ночью Минхо тихо наблюдает, как он с заиканием извиняется и закрывается в своей комнате.       Следующей ночью Джисон пробует снова, ступая гораздо легче. Но Минхо готовили и к такому. Он выбегает из своей комнаты и встаёт прямо перед Джисоном, не давая пройти. На этот раз парень хмурится и раздражённо цыкает, шепча что-то, что Минхо не может расшифровать прежде, чем парень мигом скрывается в своей комнате.       В следующий раз Джисон забивает на ботинки. Минхо удивляется, насколько быстро он адаптируется к данной ситуации. Однако он ожидал, что малец будет упрямым и попробует снова. Так что Минхо решает подождать его в коридоре, спокойно облокотившись на перила и смотря на ночное небо.       Минхо слышит, как к нему приближаются тихие шаги, и, когда он точно знает, что Джисон за его спиной, спрашивает:       — Снова, Хан Джисон? — Минхо замечает, что парень резко останавливается. Он разворачивается. — Тебе не победить.       Джисон снова смотрит в пол. Волосы спадают, как шторы, на его глаза. Минхо замечает, что его ладони крепко сжаты в кулаки. Тишина начинает давить на них.       — Почему я всегда знаю, что ты будешь здесь, чтобы остановить меня? — шепчет Джисон, но Минхо всё равно его слышит.       — Куда ты вообще пытаешься уйти? — спрашивает он.       Джисон поднимает голову и смотрит прямо в глаза Минхо. Это их первый зрительный контакт. Несколько последних дней Джисон много на него пялился, но Минхо всего лишь присматривал за ним. Так что это первый раз, когда их взгляды по-настоящему встречаются. Это первый раз, когда Минхо смотрит прямо ему в лицо, не косо поглядывает и не смотрит на его фото.       Во рту у Минхо пересыхает. Он чувствует, что его только что ударили прямо под дых. Лунный свет не очень помогает, и выделенные черты Джисона каким-то образом кажутся ему слишком знакомыми. В его тёмных глазах можно увидеть всю вселенную, и Минхо хочет утонуть в них. Он замечает мягкие изгибы его щёк, и как они дисгармонируют с его чётко очерченной линией челюсти, заставляя Минхо задыхаться от недостатка кислорода. А после его взгляд останавливается на губах Джисона. Их маленькие красные очертания становятся магнитом для Минхо, который притягивает его ближе.       Его рука соскальзывает с перил позади него, чтобы сомкнуться на собственном горле. Вес воображаемого удара, который он получил, давит сильнее и медленно двигается к сердцу, чтобы сжать его. Затем Минхо чувствует, будто его тащат к Джисону. Ему нужно сконцентрироваться на сохранении равновесия. Голова кружится. Внутри себя он замечает волну чего-то тёплого, поэтому он исследует лицо Джисона и умоляет свой мозг найти в его лице то, что поможет ему вернуться в реальность.       Минхо прерывисто вдыхает.       Он может сказать, что Джисон знает, что он чувствует, но холодный фасад парня навязчиво напоминает Минхо о незаинтересованном виде отца Джисона, который он заметил в день их встречи.       Ни одна фотография не смогла бы передать то, что Минхо видит, когда смотрит на Джисона.       — Там я не встречу своего соулмейта. Я знаю Чани-хёна и Чанбини-хёна с детства. И у них обоих уже есть соулмейты, — объясняет Джисон, разжимает кулаки и встаёт в более непринуждённую позу.       Голова Минхо до сих пор остаётся пустой лишь от одного взгляда на Джисона. Джисон вздыхает и начинает идти по направлению к выходу из особняка. Минхо импульсивно протягивает руку и хватает его за запястье, не позволяя сделать ему ещё шаг.       — Тогда я иду с тобой. Я не против, чтобы ты выходил, но я не могу отпускать тебя одного, — говорит Минхо. Ему становится комфортно от того, как его разум проясняется из-за их контакта. Он чувствует, как вселенная гладит его по спине, поощряя его решение коснуться парня, которое он принял за доли секунды.       Джисон громко фыркает:       — С каких это пор мне нужен сторожевой пёс? — Он резко встряхивает своей рукой, и хватка Минхо моментально испаряется. Но он так же быстро берёт его за предплечье и тянет на себя, чтобы Джисон снова посмотрел ему в глаза.       Хотя бы ещё раз.       У Минхо был план, он клянётся. Но как только Джисон начинает пялиться на него, он забывает, что хотел сказать, и просто смотрит в ответ. Так же, как Джисон смотрел впервые, — вспоминает он с горечью.       Джисон становится нетерпеливым и начинает извиваться вновь. Это заставляет Минхо прийти в себя.       — Я заключил договор. Я работаю на тебя. Если с тобой что-то случится, мне лучше сразу умереть, — говорит Минхо, вкладывая в свой голос как можно больше отчаяния. В конце концов, это сущая правда. Даже если его непосредственные волнения связаны с тем, как его мозг затуманивается от мысли, что ему придётся отпустить Джисона сейчас.       Джисон широко раскрывает глаза и перестаёт дёргаться. Его настроение, кажется, медленно меняется, и он наконец нетерпеливо пыхтит, отводя взгляд от Минхо.       — Хорошо. Иди надень что-нибудь нормальное. Я переобуюсь.

🍬

      В последнюю ночь пребывания в тренировочном лагере, за день до переезда в дом Джисона, Минхо приснился второй сон.       Даже несмотря на то, что в первом он свободно бегал в шкуре зайца, чьё-то присутствие нависало над его длинными белыми ушами, и эта свобода стала сладостно-горьковатой.       В этот раз Минхо находился в теле счастливой и глуповатой собаки. Он не мог контролировать свои лапы или хвост. Вместо этого он просто наблюдал, как разворачивается история во сне.       Женщина кинула кость, и пушистое животное ринулось ловить её прежде, чем она упадёт на траву. Но после прыжка он приземлился в грязную лужу. Собака, видимо, наслаждалась этим, поскольку он сразу же бросил кость и стал возиться в грязи. Женщина кричала на него, но ему было всё равно, он продолжал кувыркаться в грязи, после чего его шерсть полностью изменила цвет.

🍬

      — Мне нужно осмотреть тебя.       Кажется, эти слова отдавались эхом вечность в комнате Джисона. Секундой назад парень счастливо глядел в окно, но он развернулся, чтобы посмотреть на Минхо, как только слова вылетели из его рта. И вот так просто эта хрупкая, лёгкая атмосфера, которую они осторожно создали вокруг себя за прошедшую неделю, крошится на глазах Минхо.       — Ты прикалываешься, — голос Джисона ужасно заполняет тишину.       Минхо продолжает смотреть прямо, и стыд, унижение, ярость мелькают перед его глазами. Он мучительно осознаёт, что вся эта хрень с осмотром абсолютно ненужная, но это его работа, и ему нужно отчитываться.       — Я должен делать это хотя бы раз в месяц, — почти и не спорит Минхо.       — Нет.       — Пожалуйста, Джисон, меня могут уволить за это. Мне нельзя оплошать, — упрашивает он.       Джисон смеётся, но не от радости. Это сухой, недоверчивый смех, и он заставляет Минхо смочить пересохшее горло слюной. Его сердце сжимается, и он снова чувствует, что задыхается. Минхо не очень понимает, почему Джисон так на него влияет. Он уверен, потому что его готовили к подобным ситуациям, но всё же...       Минхо не хочет делать это с Джисоном. Не может сделать это с Джисоном.       Минхо не хочет вырубать его, раздевать, чтобы потом сесть и написать документ для других людей, в котором будет говориться о теле Джисона, всех его метках и родимых пятнах. Он физически не может нарисовать Джисона без его разрешения, когда он без сознания не по своей воле.       Вместо этого Минхо решает унизить себя.       В комнате всё так же тихо. Минхо недостаточно храбр, чтобы встретиться взглядом с Джисоном, когда парень проходит мимо него и покидает комнату.

🍬

      Этой же ночью в его дверь слабо стучат. Минхо встаёт и открывает дверь, чтобы встретиться с пустотой. Он с любопытством смотрит в коридор, но никого там не обнаруживает. Он медленно выходит, закрывает дверь и инстинктивно идёт к комнате Джисона. Сердце ведёт его к знакомой деревянной двери, и он чувствует себя странно уверенным.       Минхо стучит в дверь парня и ждёт. Какое-то время ничего не происходит. Он чувствует себя глупцом и ругает себя, проклиная дурацкую уверенность, которую он, вероятно, вытащил из задницы. Когда он решает уйти, дверь открывается.       Минхо замирает. Неизвестное волнение пробирается ему в грудь. Когда он заходит, замечает, что Джисон смотрит на него со скрещенными на груди руками. На пареньке надет малиновый шёлковый халат, который доходит до пола, так что Минхо особо не на что смотреть.       — И? — подталкивает его парень.       Минхо смотрит на Джисона, внезапно чувствуя себя слишком открытым. Прозрачным. Он сглатывает.       — На столе есть ручка и несколько листов бумаги. Поторопись, пока я не передумал, — продолжает Джисон и идёт к огромной кровати в другом конце комнаты.       Не то чтобы Минхо не видел его комнату, просто тусклый свет от свечей и тёмное убранство в совокупности с тем, что сейчас произойдёт, заставляет его балансировать на краю. Он разворачивается спиной к кровати и берёт ручку с бумагой. Когда Минхо вновь разворачивается, его дыхание сбивается, и он правда чувствует себя глупо за то, что он заранее ментально не подготовился к такому Джисону.       Джисон ловит его взгляд, и Минхо ощущает новый прилив нервозности. Он медленно подходит к кровати и садится на удивительно близко расположенный к ней стул. Мог ли Джисон подготовить это для меня? Руки Минхо немного трясутся, когда он осматривает Джисона, сидящего на краю кровати, с ногами, висящими в паре сантиметров от пола.       Чтобы избежать выхода из-под контроля, Минхо решает сосредотачиваться по одной части тела за раз, начиная с его рук. Он обращает внимание на размер пальцев Джисона по сравнению с ладонью, на обкусанные ногти, которые иногда идут в комплекте с небольшими ссадинами, которые он явно оставляет своими зубами, и на то, как нервно Джисон играется с пальцами. Минхо рисует всё это.       Минхо чувствует, что Джисон пытается выглядеть незаинтересованно. Его догадки подтверждаются, когда он ловит парня за подглядыванием того, что он рисует. Их взгляды встречаются в оглушительной тишине, и Минхо ощущает, как растёт напряжение, словно волна удивления. Неуверенность и взбалмошность сталкиваются с его собственной тревогой.        Кажется, будто прошла вечность. Они избегают смотреть в глаза друг другу. И в безмолвном согласии Джисон кладёт свои руки на бёдра, в то время как Минхо меняет своё положение, чтобы Джисон мог видеть, что он рисует.       В его голове мелькает картинка того, как его собственные руки выглядят во время рисования, но она настолько мимолётная, что он сразу же отметает эти мысли.       Затем Минхо рассматривает предплечья, подмечая размер, вены, мышцы и несколько светлых волосков, которые растут рядом с локтем. Продвигаясь вверх, Минхо заглядывается на бицепсы парня. Последние пару недель было холодно, так что до сих пор он видел Джисона только в кофтах с длинными рукавами и пальто. Поэтому он смотрит гораздо дольше, чем следует, и запечатляет чётко очерченные руки, представляя, как замечательно они бы выглядели, если бы Джисон был сверху, с голым торсом, и перенёс вес на руки, что заставило бы мышцы напрячься, пока...       Джисон кашляет, вырывая Минхо из транса. Он чувствует, как тепло ползёт по его шее и ушам, стыд пробирается под кожу, успешно туша огонь, который ранее заставлял его кровь кипеть. Прежде чем продолжить, он кидает взгляд на Джисона и понимает, что тот такой же красный, вероятно, как Минхо.       Мог ли он..?       Минхо трясёт головой и прочищает горло, возвращаясь к своим обязанностям. Однако атмосфера между ними меняется. Она заряжена и полностью пропитана ещё более сильным напряжением, которое готово, кажется, только расти каждый раз, как Минхо встречается с глазами Джисона. А это случается часто, когда Минхо начинает рисовать его лицо.       Те же самые детали, которые гипнотизировали его, ещё когда он посмотрел на Джисона, остаются прежними. Неизменённые. Насмехаются над ним. Только сегодня он может посмотреть на них, перебирая и соединяя с новыми, более маленькими вещами, которые он не смог заметить тогда.       Родинка удобно устроилась рядом с губами Джисона. Ведь если бы кто-то поцеловал её, ему нужно было бы всего лишь передвинуться на какие-то жалкие пару сантиметров в сторону, соединяя поцелуй в щёку с поцелуем в губы. Минхо замечает, что нижняя губа Джисона слегка полнее верхней, но прекрасные очертания, которые она создаёт, так удивительно соблазнительны.       Минхо не глупый. Он помнит все сценарии и отрывки, что представлял себе, и он был в каждом из них: он целует родинку Джисона; он легко проводит пальцами по позвоночнику Джисона; он держит в руках лицо парня так, так близко, что их дыхания становятся едины.       С тех пор, как он взглянул в глаза Джисона, всё, о чём он может думать, — младший. Душа Минхо кричит на него, и он отчаянно должен выбросить из своей головы Джисона, прежде чем нужда быть рядом с ним не поглотит его полностью.       Это причина, по которой Минхо стоило попросить, чтобы его перераспределили, уже давным-давно. Он подвержен риску самым худшим способом из возможных.       Он не хочет покидать Джисона, хотя до сих пор остается загадкой, почему он так себя чувствует. Каждая секунда, когда всё внимание парня обращено на Минхо, заставляет себя чувствовать таким пьяным из-за этого. Это глупо, глупо, глупо. Минхо никогда не нравилось ощущать себя настолько потерянным раньше.       Это уже должно о чём-то говорить.

🍬

      Этой ночью Минхо снится, что он доктор. Пациент лежит на низкой койке весь в крови, и инструменты смотрят прямо на него с ближайшего столика. Его руки в перчатках красные из-за крови, а запах железа заставляет разум помутиться.       Минхо мельтешит у столика в попытках найти что-то, что поможет остановить кровотечение. Потом он замечает медсестёр, которые пытаются успокоить пациента, с такими же красными руками.       — Я-я не могу этого сделать, я же не доктор, — говорит Минхо, но его голос звучит странно для него самого.       Одна из медсестёр смотрит на него.       — Вы можете. Просто внимательно его осмотрите, попытайтесь выяснить, что не так. Мы здесь, чтобы помочь Вам. Вы — его единственная надежда.       Минхо колеблется, но всё-таки кивает и хватает лупу со столика. Он начинает с рук пациента и пытается найти ссадины или отметины, затем он продвигается к предплечьям, которые были испещрены порезами. Минхо спокойно трогает бицепсы мужчины, торс и наконец лицо. В его голове зарождается идея, и сознание Минхо начинает ускользать от него, когда он собирается озвучить её медсёстрам.

🍬

      Они не говорят об этом. Каждую неделю Джисон стучит в его дверь только чтобы потом убежать и ждать Минхо в своей комнате. Это происходит чаще, чем Минхо это нужно, и он, не задумываясь всерьёз, наслаждается мыслью, что у Джисона есть свои скрытые мотивы.       То, что ему тоже нравятся такие дни, не делает всё проще. Быть закрытым в комнате Джисона, плавать в густом напряжении между ними, бегать глазами по всему телу парня.       Это повторяется всё чаще, потому что теперь они регулярно уходят по ночам. Минхо всегда составляет ему компанию, поэтому понемногу он начинает чувствовать себя более спокойно с друзьями Джисона. Чан и Чанбин — крутые ребята, и у обоих есть реальные соулмейты. Такая связь, которая является гораздо большим, чем шутка вселенной. Это правда, это любовь. И она страшно усилена связью соулмейтов.       Джисон решает уходить и днём, и Минхо, конечно же, везде его сопровождает. Поначалу все утра и дни, что они проводят вместе, бывают неловкими, но хватает всего лишь сумасшедшей девушки и смертоносного взгляда Минхо, чтобы растопить лёд.       На улице не сильно многолюдно, так что Минхо чует подвох сразу же. Молодая девушка подбегает к Джисону и уже готовится обнять его. Когда Минхо понимает, что сейчас произойдёт, он чувствует, как отвратительная ревность крадётся внутри его лёгких, умоляя о свободе. Он быстро выдыхает и, пользуясь яростью, что одалживает ему ревность, Минхо перехватывает девушку. Он крепко хватает её поперёк талии и уносит подальше от напуганного Джисона.       Минхо отпускает извивающуюся девушку, но продолжает крепко держать её за запястья и спокойно предупреждает, что пошлёт её куда подальше от Джисона, если та будет стоять на своём. Наконец взгляд Минхо заставляет её сдаться, и как только он отпускает девушку, мгновенно начинает вытаскивать Джисона из этой суматохи, в которой они оказались.       Они заворачивают за угол, и прежде, чем Минхо может рассердиться из-за случившейся ситуации, Джисон громко смеётся. Наслаждение, радость и щепотка веселья завладевают негативными эмоциями Минхо. И внезапно он понимает, что смеётся вместе с парнем.       После этого их прогулки становятся более спокойными и беззаботными моментами, которыми они делятся практически каждый день. Иногда они сидят у пруда и кормят уток. Большую часть вечеров они заканчивают внутри умиротворённого чайного домика, счастливо накидываясь на выпечку.       Реже Джисон встречается с другими богатыми детишками. Эти дни у Минхо самые нелюбимые. Когда с ними эти нахальные «королевские» особы, Минхо обязан охранять вход любого бара или заведения, в котором они находятся, постоянно отмахиваясь от презрительных взглядов, осуждающих его работу.       Эти дни самые тяжёлые. Несдержанность Минхо сходится с его отрицательными эмоциями, когда он слышит шёпот вокруг себя, утомляя его быстрее обычного. Он часто чувствует другую отдалённую нить чувств, которая оплетает его: ярость и отвращение, за которыми следуют сожаление и симпатия. Каким-то непонятным образом в момент, когда Джисон встаёт со своего места и покидает здание, удовлетворение окатывает его волной.       — На скольких людей ты работал?       Джисон нарушает тишину между ними. Этот вечер приятный, вероятно, один из последних тёплых деньков, прежде чем зима вступит в свои права окончательно. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Минхо встретил Джисона, и несмотря на то, что начало не задалось, сейчас их отношения стали более простыми и личными, чем всё, что мечтал получить Минхо.       — До тебя было два клиента: маленькая девочка и братья-близнецы.       Джисон кивает и смотрит вперёд, на уток. Минхо пользуется этой возможностью, чтобы беззастенчиво его рассматривать, запечатляя уже, наверное, в сотый раз его прекрасные черты. Минхо отсюда видит его родинку, и ему немедленно нужно подавить в себе желание ткнуть в это милое пятнышко.       — Ты можешь, — голос Джисона прерывает поток его мыслей. Минхо моргает.       — Т-ты можешь быть хорошим телохранителем, просто говорю. — Джисон заикается, что заставляет Минхо удивиться, его голову закружиться от огромного количества мыслей и всяких «если», одновременно опустошая его разум и оставляя безмолвным.       Минхо с подозрением оглядывает его. Джисон одну руку протягивает к воде, держа кусочек несвежего хлеба, которым они кормят уток. Лёгкий ветерок заставляет чёлку упасть ему на глаза, но ему это совершенно не мешает, и он так и излучает красоту на фоне заката.       — А я и хороший телохранитель, Джисони. Помнишь, как на тебя тогда чуть не прыгнула старая леди? — шутит Минхо и начинает щекотать Джисона.       Парень выпускает вкусный свободный смешок и отталкивает руку Минхо от себя. Вместо этого Минхо берёт его за запястье и пытается дотянуться до хлеба.       — Мин, ты гордишься тем, что не позволил старушке с палочкой добраться до меня? Серьёзно? — дразнит его Джисон, который уже запыхался из-за их дурачества.       Минхо показывает язык и использует всю свою силу, чтобы добраться до хлеба. Даже огромное количество мышц Джисона не сравнится с сильными, хорошо тренированными руками Минхо. Минхо совершает настолько быстрый рывок, что вместо того, чтобы взять хлеб и сесть обратно, он на середине пути теряет равновесие и падает на Джисона.       Парень не готов к такому, поэтому он откидывается на землю и обнимает Минхо, когда они начинают скатываться с небольшого холма к грязному берегу озера.       Когда они останавливаются, они обнаруживают, что все в грязи, и Минхо находится под Джисоном, который начинает потихоньку приподниматься. Сначала лицо парня находится слишком близко, и Минхо мог только глупо пялиться. Затем Джисон переносит вес на одну руку, чтобы другую поднести к лицу Минхо.       Минхо замирает и клянётся, что сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Джисон слегка касается его лба, прямо над бровью. Он мимолётно ведёт пальцем вниз по лицу и очерчивает линию челюсти. Неуместная волна нежности накатывает на него, борясь с волнением и успокаивая его с каждой секундой.       Минхо не может выровнять дыхание, даже когда Джисон начинает говорить.       — У тебя на лице была грязь.       Они начинают смеяться.

🍬

      В этом сне Минхо — ребёнок. Дни проносятся со скоростью света. Ночи гораздо длиннее, и в каждую из них он просыпается, обувается и пытается выйти из дома. Минхо аккуратно ставит одну ногу рядом с другой и проверяет, спит ли бабушка в кресле в гостиной.       Иногда у него получается, но буквально через миллисекунду всё повторяется вновь: Минхо находится в кровати и просыпается, чтобы снова попытаться выбраться.       Каждый раз, как он это делает, он просыпается посреди ночи. Эти дни остаются загадкой для него, потому что, несмотря на любой шум, его бабушка сидит в гостиной почти мёртвой, и он спокойно уходит из дома.

🍬

      Минхо с Джисоном посещают городскую ярмарку. С приходом зимы люди каждый год собираются, чтобы встретить первый снег. По крайней мере, это то, что ему сказал Джисон. Это празднество довольно шумное, но спокойное, и вскоре Минхо расслабляется на стуле, невзирая на то, что его облегающая форма угрожает задушить его, когда он сидит. Он издалека смотрит, как развлекается Джисон, и видит, как он бездумно бродит вокруг, разглядывает палатки с едой и останавливается каждый раз, чтобы потанцевать, когда слышит знакомую песню.       Лёгкая атмосфера так поглощает Минхо, что он чувствует себя под градусом. Его глаза лениво следуют за Джисоном, и он улыбается, как только видит, что парень делает что-то милое: как он пытается танцевать, но с крахом проваливается; как пробует новое блюдо, оживлённо жуя, когда ему нравится. Нежность находит место для себя в его груди, и это чувство всегда ошеломляет его, когда Джисон смотрит прямо на него сквозь толпу и одаривает искренней улыбкой, прежде чем вернуться к тому, что он делал.       Минхо настолько расслаблен, что на секунду теряет Джисона. Тяжёлое чувство давит на грудь. Он выныривает из своего головокружительного состояния и встаёт со своего места, чтобы найти парня.       Джисона нигде не видно.       По коже Минхо пробегает холодок. Он трогает поверхность своего ботинка, чтобы убедиться, что кинжал всё ещё там. Он быстро убирается с этого фестиваля и начинает обследовать близлежащие переулки, чтобы обнаружить хоть какой-нибудь след Джисона.       Ничего не найдя, Минхо не может не впустить страх. Он почти сдаётся панике, как чувствует что-то. Не голос или видение, а...       Минхо глубоко вдыхает и заставляет ноги идти в направлении, которое указывает ему сердце. Он бесчисленное количество раз поворачивает вправо и влево, основываясь на этих инстинктах, и в конце концов замечает маячащую тень. Он безмолвно достаёт свой кинжал и начинает преследовать её.       Преследует, и преследует, и преследует.       Тренированные ноги Минхо помогают ему резко поворачивать. Влево и вправо, влево и вправо.       Тень становится рваной и замедляется, поэтому Минхо приближается до тех пор, пока она не поворачивает в последний раз. Минхо немедленно запрыгивает в этот переулок, где исчезает тень.       Мужчина, лица которого не видно из-за капюшона, зажимает Джисона в углу. Одна его грязная ладонь держит обе связанные руки парня над головой, а другая сжимает горло Джисона.       — Я притащу тебя домой, и ты создашь связь с моей дочерью. Просто представь: моя маленькая малышка будет связана с мальцом из богатой семейки. Я смогу воспользоваться деньгами или...       Минхо действует прежде, чем этот мужчина успевает сказать что-либо ещё.       Он хватает его за ворот и перемещается так, чтобы встать между ним и Джисоном. Следует удар. Незнакомец отшатывается назад, вытаскивает собственный нож и, пользуясь моментом, кидается на Минхо.       Минхо не думает дважды и успевает уклониться, берёт мужчину за рубашку и оттаскивает подальше от Джисона. Они делают пару шагов и смотрят друг другу в лицо. Клинки готовы сойтись.       Мужчина вновь делает выпад вперёд, целясь прямо в живот Минхо. Он ещё раз быстро избегает удара, как раз когда мужчина двигается, чтобы атаковать его. Минхо разворачивается и тянется к чужаку, пока он стоит спиной к нему. Он сжал его голову в захвате одной рукой, другой мгновенно перерезал ему глотку.       Кровь пачкает пол, когда Минхо ослабляет хватку на теле. Минхо мгновенно подлетает к согнувшемуся Джисону.       Минхо разрезает материю, что держит его руки, и стирает ей кровь со своего кинжала. Парень весь сжимается, и Минхо замечает, что руки, которыми Джисон закрывает своё лицо, дрожат.       — Джисони? Это я, — говорит Минхо неуверенно и откладывает кинжал.       — Я знаю. — Голос Джисона дрожит, но он кажется странно уверенным.       — О чём ты? — спрашивает Минхо и тянется к подёргивающимся ладоням Джисона, чтобы отнять их от его лица. В его глазах всё ещё плещется испуг, но он почти весь скрыт за озадаченным выражением лица парня.       — А ты не понял? Даже после всего этого? — сглатывает Джисон. Он садится на пол и прислоняется к деревянному ящику. Его руки всё ещё дрожат, на них засохла грязь, но он продолжает говорить ломающимся голосом. — Понятно, что ты не можешь это принять, потому что иначе всё произошло бы гораздо быстрее. Знаешь, сначала я не был уверен. Я почувствовал это в самый первый день, а ты, видимо, нет. Попадаются люди, которые не подходят. Но тогда в коридоре... Ты тоже ощутил это, не так ли?       У Минхо кружится голова, так что ему тоже приходится сесть. Последние несколько месяцев проносятся перед его глазами, и кусочек за кусочком пазл начинает склеиваться.       — Не подходят? Ты подразумеваешь?..       — Подразумеваю?! Господи, почему с тобой так сложно? Минхо, ты — мой соулмейт! Мы можем буквально общаться телепатически, и ты до сих пор отрицаешь это. Какого, на самом деле, хуя?       — Общаться?..       — Вероятно, ты не принял связь, поэтому ты не можешь пока полностью пользоваться ей. Сколько раз ты чувствовал то, что чувствовал я? А? — Джисон хватает себя за волосы и тянет за них в отчаянии. — Ты так смущаешь. Задаёшь дурацкие вопросы и думаешь, можно ли тебе меня поцеловать или коснуться, и... — Джисон останавливается, и Минхо каким-то образом понимает, что парень стеснялся об этом говорить.       — К-как ты узнал?       — Сны, Мин.       — Мои сны соулмейта — полное дерьмо, Джисон. В них нет никакого смысла, — нехотя препирается Минхо.       — Что ж, а мои — отвратительно яркие. — Джисон опускает свои руки и кладёт голову на дерево. — Они снились мне каждую ночь с восьми лет, но твоё лицо всегда было размыто, а детали были нечёткими. После нашей встречи... Такое ощущение, будто жизнь исправляла всю информацию, которую она давала мне на протяжении всех этих лет. Внезапно я вернулся к своему первому сну, и твоё лицо оказалось кристально чётким.       — Почему ты не рассказал мне? — тихо спрашивает Минхо, и Джисон наконец смотрит на него.       — Потому что я не имел понятия, как ты отреагируешь на это. Плюс беря во внимание то, что тебя наняли, чтобы ты защищал меня от контакта с низшими слоями для предотвращения появления связи с кем-нибудь из них.       Минхо замолкает. Голова идёт кругом. Его жизнь перевернулась вверх дном, и он должен принять тот факт, что он не только влюблён в Джисона, но и является его соулмейтом. Когда мыслей становится слишком много, и он не может с ними справиться, Минхо готовит себя к панической атаке, но из ниоткуда взявшаяся успокаивающая мелодия пробивает себе путь к его разуму. Слабое мычание очень знакомо. Видимо, это одна из песен, которую он слышал на фестивале ранее.       После пары тревожных минут Минхо понимает, что может нормально вдохнуть. Он делает это носом и выдыхает через рот. Всё в порядке. Минхо слышит, как говорит Джисон, но не вслух. Он медленно поднимает свою голову и видит, как Джисон смотрит на него с еле заметной улыбкой.       Оу, теперь ты точно меня слышишь. С нами всё хорошо.       Минхо смущённо хихикает и отвечает.       Спасибо.

🍬

      Минхо ожидает, что данное открытие заставит напряжение между ними растаять, однако всё происходит с точностью да наоборот.       Что хуже — фестиваль-то проходил на улице, где было много людей, поэтому Минхо нужно было предоставить детализированный отчёт о теле Джисона на следующий день. Джисон тоже это знает.       Так что когда Минхо входит в комнату Джисона с карандашом и бумагой в руке, он видит, как парень нервно пялится в окно в своём обычном красном одеянии. Минхо знает, что эта ночь будет любой, но точно не нормальной.       Он проходит уже к своему стулу, пытаясь оставаться спокойным, и даже не успевает сесть, как Джисон говорит:       — Начинай уже.       Почувствовав, как уши стали теплеть, Минхо опустил голову и начал рисовать. Как всегда, он начинает с рук, рисуя каждую вену, которую только видит. Даже несмотря на то, что он делал это множество раз, он не устаёт видеть Джисона таким: беззащитным, но напряжённым, практически раздетым, но скрытым.       Для него.       Минхо рассматривает вены на руках Джисона и понимает, что они вздуты больше обычного. Они выглядят так, когда сильно сжимаются вокруг чего-то? Или, может, когда переносит вес всего тела на них? Они будут выглядеть так, если..       — Я слышу тебя. Ты же знаешь это? — говорит Джисон и вырывает Минхо из своих дум. Они смотрят друг на друга, и напряжение становится всё сильнее с каждой секундой. — Тогда говори вслух, если не можешь держать свои мысли в узде, — застенчиво просит Джисон.       Минхо, вероятно, тоже немного глупый, поэтому он слушается. Как только он начинает говорить, уже не может остановиться.       — Вены на тыльной стороне твоих ладоней выглядят горячо. Невероятно. Но что по-настоящему удивительно — они не останавливаются здесь. Они так идеально соединяют ладони с предплечьями и плечами, из-за чего мой мозг ненадолго перестаёт работать. — Минхо издаёт смешок, не переставая рисовать. — Кстати, твои предплечья безупречны. Они не слишком сильные и не слишком слабые, не слишком большие и не слишком маленькие. Кажется, что ты можешь не только удержать себя, но и легко прижать кого-нибудь к стене.       Он видит, как Джисон сглатывает, и лёгкая пелена возбуждения захватывает чувства Минхо сквозь их связь, поэтому он продолжает.       — Твои бицепсы — одна из моих любимейших частей твоего тела. Они похожи на твои предплечья, но более реальные. Я могу представить, как трогаю их, и я уверен, что они будут мускулистыми и твёрдыми. Ты правда следишь за собой. Невозможно не увидеть это. — Минхо ненадолго прерывается, чтобы не ляпнуть лишнего. — Боже, они такие соблазнительные. Круглые, плотные, идеальные для...       Минхо останавливается, и Джисон тихо скулит, из-за чего поднимает свой взгляд на него, чтобы увидеть, в какой позе он сидит: Джисон кусает свою нижнюю губу, расширенные зрачки приклеены к рисующему Минхо, а ладони крепко сжаты на простыне. Сердце Минхо пропускает удар от этой картины, и он хочет продолжить рисовать, но голос Джисона вновь разбавляет тишину.       — Продолжай.       Минхо так и поступает.       Он говорит Джисону о его ключицах и о том, что хотел бы облизать их. Затем он говорит о заметном прессе, как крепкие мышцы заставляют его рот наполняться слюной, а разум мутнеть. Не забывает упомянуть и о том, что его узкая талия может легко его загипнотизировать. Парень усмехается, когда Минхо замечает, как привлекательны мягкие родинки, рассыпанные по телу Джисона, вопреки тому, что они находятся среди других невероятных черт. Почему-то из-за них Минхо сложнее всего держать себя под контролем.       Предсказуемый поворот событий: переломный момент наступает, когда взгляд Минхо скользит к нижней части тела Джисона.       — Возможно, твои бёдра — самая вкусная часть тебя, — говорит Минхо и замечает, как Джисон не может сдержать в себе то, что можно описать только как стон. — Они выглядят такими крепкими, но такими мягкими одновременно. Я хочу погладить их или даже сжать. Боже, я бы убил за то, чтобы укусить их.       — Сделай это, пожалуйста.       Минхо настолько сконцентрирован на своих непристойных мыслях, что он чуть не пропускает это мимо ушей. Карандаш выходит за пределы бумажного листа.       — Что? — со слабостью в голосе спрашивает Минхо.       — Сделай это, пожалуйста, сделай, — просит Джисон, а когда Минхо остаётся всё таким же неподвижным, настаивает: — Пожалуйста, укуси меня за бёдра. Минхо, я...       Минхо резко встаёт, затыкая этим Джисона. Он буквально запрыгивает на кровать, седлая Джисона. Минхо держит его лицо обеими руками, и проходит удушающая секунда, прежде чем Джисон двигает их к центру кровати.       Минхо бессовестно пялится на Джисона, пока он устраивается на подушках. Его нижнее бельё — единственное, что не даёт увидеть Джисона полностью; последний секрет, надёжно спрятанный за слабым оправданием в виде приватности. Как будто бы еженедельное раздевание для незнакомца, чтобы он тебя проверил, — сущий пустяк и невмешательство в личную жизнь.       Когда парень наконец спокойно сидит, Минхо становится на колени прямо между раздвинутых ног Джисона и начинает приближаться. Он кладёт свои руки на колени парня и опускается, чтобы легко провести носом по одному из бёдер и почувствовать дрожь под ладонями.       Сначала он оставляет мокрые, робкие поцелуи на правом бедре, заставляя Джисона мягко простонать. Каждый звук, что издаёт парень, словно доза адреналина для Минхо. Его сердце начинает бешено стучать, а ему самому становится жарко. Когда он отстраняется, чтобы полюбоваться парнем, замечает руки парня, блуждающие вокруг головы Минхо, поэтому он берёт их и подносит обе к своим волосам. Он проходится носом ещё чуть-чуть и наконец оставляет полноценные поцелуи по всей поверхности чувствительной кожи. Джисон снова стонет и в этот раз тянет Минхо за волосы.       — Ты такой отзывчивый, — улыбается Минхо и прежде, чем Джисон успевает сказать что-либо, впивается зубами в бедро парня. Когда он отстраняется, их соединяет ниточка слюны, и Минхо игриво растягивает её так сильно, насколько это возможно. — Я был прав, они твёрдые и мягкие в то же время, — говорит Минхо и гладит место, которое только что целовал, наблюдая, как Джисон размякает от похвалы. Его сердце глупо трепещет. Минхо должен сосредоточиться на своём задании, поэтому он не начинает признаваться в любви или что-то в этом роде.       — Они выглядят такими кремовыми. Как шоколад. — Минхо вновь лижет и покусывает, но в этот раз чуть ближе к центру напряжения Джисона. — Твои бёдра не только выглядят «кусательными», но и являются такими. Они бы так по-блядски хорошо выглядели, когда бы ты меня оседлал.       Другой, уже более громкий стон вырывается из Джисона, и Минхо ухмыляется, удовлетворённый таким видом чистого возбуждения. Он решает приняться за другое бедро, осматривая аппетитное до обильного слюноотделения место, и впивается зубами чуть ли не агрессивно. Джисон сжимает руки в волосах Минхо и напрягается всем телом, шепча Минхо, Минхо, Минхо.       В качестве «прощального» подарка Минхо покрывает бедро Джисона лёгкими поцелуями и выбирает место, чтобы оставить засос. Он так сильно извивается и бормочет всякий бред безостановочно, что Минхо приходится крепко схватиться за его таз, вдавливая их в кровать, чтобы не произошло неприятного инцидента.       Минхо отпускает кожу с финальным чмоком и отстраняется, садясь на колени, чтобы лицезреть проделанную работу. Красновато-фиолетовое пятнышко уже начинает проявляться, и оно невероятно прекрасно окружено царапинками и следами от зубов.       — Я снова начинаю. Всё в порядке? — аккуратно спрашивает Минхо и гладит только что растерзанные бёдра.       Неровное дыхание, красные, покусанные губы и румяные щёки ответно глядят на Минхо. Каким-то образом этот момент кажется гораздо более интимным, чем то, через что они прошли из-за своей связи, которая позволяла читать мысли и делиться эмоциями. Минхо с нежностью думает о том, что он постепенно растёт, чтобы любить, имея возможность чувствовать такую связь с Джисоном. Незащищённым.       Пару месяцев назад Минхо думал об этом иначе. Соулмейты казались ему катастрофической вещью. Но потом появился Джисон, и всё оказалось легко и сладко. Минхо хочет провести остаток своей жизни, ощущая себя уязвимым с Джисоном во всех отношениях.       Черты лица Джисона смягчаются, и он садится, чтобы дотянуться до лица Минхо обеими руками. Минхо не может поверить, что ему так повезло. Повезло найти такого, как Джисон. Повезло найти своего соулмейта. Повезло влюбиться в своего соулмейта. В Джисона.       — Я тоже так себя чувствую. Мне так повезло, что ты есть у меня, — говорит Джисон, заставляя Минхо понять, что его мысли в какой-то момент передались парню во время его внутреннего монолога. — Я счастлив, что смог переубедить тебя насчёт соулмейтов, и я очень хочу провести остаток своих дней, узнавая нас. А сейчас, может, перейдём к чему-нибудь более соблазнительному?       Что ж, тут Минхо не может отказать.       Джисон указывает на тонкую рубашку Минхо, на что тот снимает её и штаны, чтобы быть одинаково оголёнными. Он быстро садится на своё место и берёт ладошки Джисона, целуя каждый палец.       — Твои пальцы неидеально прямые, но очень прекрасные. А эти вены? Они не дают мне спать по ночам, — говорит ему Минхо. — Я знаю, что они чудесно будут смотреться вокруг моего члена. И во мне, но это как-нибудь в другой раз.       Джисон резко вдыхает и ложится с глухим звуком, заставляя Минхо фыркнуть. Он останавливается на мгновение, чтобы восхититься позе, в которой лежит Джисон: обе его ноги окружают Минхо, который сидит прямо перед ним; он довольно расслаблен, голова запрокинута, а одно запястье находится в плену Минхо.       Такой неземной.       Минхо пользуется этой паузой, чтобы пройтись носом по его запястью, а затем и цепочкой лёгких поцелуев от его ладони по руке, предплечью и плечу. Чтобы достать до верхней части тела Джисона, он придвигается ближе и расставляет колени так, что его таз оказывается заключён в их «клетке». Поддерживает себя на локтях по сторонам от головы парня. Их горячие голые груди скользят друг по другу, и Минхо подрагивает от этого ощущения.       — Первый раз, когда я тебя рисовал, был тогда, когда я знал, что хотел, чтобы ты трахнул меня, — со всей серьёзностью говорит Минхо в разгорячённую кожу и ухмыляется, когда Джисон вздрагивает в ответ на такое же горячее дыхание Минхо, которое проходится по его бицепсу. — Я хочу, чтобы ты вжал меня в кровать, чтобы я мог видеть, как твои мышцы напрягаются, пока ты вдалбливаешься в меня.       Минхо облизывает губы, мажет ими по коже Джисона и продвигается к ключицам парня. Он начинает целовать и покусывать их. Эго растёт всё больше и больше с увеличивающимся количеством стонов Джисона, который реагирует так из-за их контакта.       — Джисони, ты даже не представляешь, как сильно меня сводит с ума твоя шея. Я хочу кусать её, метить её всю так, чтобы показать, что ты мой, — говорит Минхо и тут же делает то, о чём только что говорил.       Джисон извивается под ним, а Минхо лишь сильнее всасывает кожу на его шее. Он едва замечает, как Джисон что-то шепчет, но он понимает его речь, лишь когда плаксивый голос парня эхом проносится в его голове.       Твой.       Минхо чуть не давится с этого, но не может побороть стон. Он невольно кусает шею Джисона и вместе с этим усиливает хватку своих рук: одна находится на бицепсе парня, другая — на талии. Его член дёргается.       Джисон стонет снова и впивается своими короткими ногтями в спину Минхо, вероятно, оставляя красные полосы.       Их положение позволяет телам касаться практически везде, и ощущение твёрдого, тёплого, но скрытого члена, который прижат к низу живота Минхо, нехило возбуждает.       Они уверены, что до сих пор ещё не целовались, и это осознание, кажется, только помогает напряжению копиться секунда за секундой. Очень похоже на кипячение воды в чайнике. Каждый раз, как Минхо целует Джисона куда угодно, но только не в губы, пузырики становятся всё больше и появляются чаще.       Их связь соулмейтов просто кричит между ними. Сильные эмоции перетекают друг в друга, и Минхо чувствует, что тонет. В хорошем смысле.       Но Минхо всё равно хочет поиграть ещё немного, так что он отлипает от шеи Джисона и приближается к лицу парня. Их носы находятся в ничтожных сантиметрах друг от друга, но никто из них не двигается.       Минхо ещё с секунду восхищается чертами лица Джисона и улыбается, когда у него возникает идея.       — Твой нос очень милый. Он находится рядом с такой же наимилейшей родинкой, которую я когда-либо видел. Это удивительно, что такая кроха может так сильно выделяться, — говорит он и слегка чмокает то, о чём говорит. — А что насчёт твоих круглых щёчек? Они идеальны. Иногда я хочу пожамкать их и поцеловать, а потом сжать их между своих бёдер. Они мягкие и такие мальчишеские, идеально контрастируют с твоей ярко выраженной сексуальной линией челюсти. Также твои глаза невообразимо большие, но когда ты удивляешься, они увеличиваются в два раза, и я очарован ими. Наконец, твои губы. Они такие соблазнительные, — продолжает говорить Минхо, однако прекращает целовать. — Они маленькие, прекрасно изогнутые, нежные и невероятно красивые. Я хочу увидеть, как они будут растягиваться вокруг моего члена. А затем я хочу увидеть, насколько красными и растраханными они будут выглядеть из-за этого. Или, может, я хотел бы увидеть их припухшими, потому что мы бы часами целовались.       И в этот момент Минхо клянётся, что слышит, как напряжение щёлкает. Он без понятия, проецирует ли его тупой мозг сейчас именно то, что толкает их за край, или это скрипит деревянный пол, но он уверен, что это означает конец его умным мыслям на сегодня.       За считанные секунды они буквально набрасываются друг на друга. Минхо переносит вес на одну сторону, чтобы положить свободную руку на талию Джисона, в то время как последний жадно обхватывает ладонями его лицо. Они одаривают друг друга несколькими чмоками, прежде чем приоткрыть рты и мгновенно сплести языки.       Мокрые и горячие. Поцелуи становятся всё более безжалостными. И если бы Минхо до сих пор не был бы полностью твёрдым, это бы полностью решило ситуацию. Между моментами, в которых Минхо крепко сжимает узкую талию Джисона, он скользит руками вниз, чтобы уделить внимание и ягодицам парня и, дразня, медленно двигаться пальцами к дырочке.       Джисон отрывает одну руку от лица Минхо и ведёт ей вниз по его шее, продвигается к груди, где останавливает ладонь и собственнически сжимает сосок. Параллельно закидывает ногу на поясницу Минхо и двигает его ещё ближе к себе, заставляя их члены прижаться друг к другу.       — Блять, Джисони... — Минхо разрывает поцелуй, чтобы сказать это. — Как ты хочешь, чтобы мы это сделали?       Джисон покрывается румянцем и становится непривычно застенчивым.       — Э-это у меня не впервые, понятно? Просто... это было довольно давно, и у меня всё равно не так уж и много опыта.       — Мы не обязаны это делать, — говорит Минхо и поднимает руку к лицу Джисона, чтобы убрать прядь волос с его глаз.       — Но я хочу, — отвечает он и шевелится в руках Минхо, чтобы доказать ему это.       — Хорошо, но мы не будем торопиться. Будем делать всё неспеша. Нам не нужно всё делать именно сегодня.       Джисон надувает губы, однако кивает.       — Подожди, — говорит Минхо, но практически не даёт Джисону и секунды на раздумья, хватает его за талию и умело меняет их позицию так, что парень оказывается сидящим у него на бёдрах. Таким образом теперь Минхо сидит, подпираемый подушками, пока Джисон смотрит на него широко раскрытыми глазами и находится аккурат на его члене.       Джисон кладёт свои руки на плечи Минхо и сжимает их, когда из-за накатившей волны возбуждения член под ним дёргается. Минхо усмехается и вытягивает руки, чтобы уложить их на круглые щёки парня и мягко погладить их большими пальцами.       — Я буду разговаривать с тобой и одновременно наблюдать, как ты трогаешь себя. Так будет нормально?       Джисон яростно кивает, убирает свою руку с плеча Минхо и начинает вести ей по его груди, чтобы добраться до своих же боксёров. Минхо заворожённо смотрит на него, пока Джисон тянет резинку своего нижнего белья вниз, освобождая твёрдый член. Парень закрывает глаза и начинает потихоньку надрачивать себе, и Минхо должен напомнить себе, что ему тоже есть, чем заняться.       — Боже, ты такой красивый и такой горячий, — говорит Минхо, заставляя Джисона улыбнуться и запрокинуть голову, предоставляя взгляду Минхо его шею, которая была вся в отметинах, и чёткую линию челюсти. — Посмотри на это, ты весь мой. Ты хочешь показать им всё, да? Блять, твоя линия челюсти выглядит идеальной отсюда. — Он скользит рукой к шее Джисона и приближается, чтобы игриво укусить его под челюстью.       Джисон скулит, поджимая ягодицы прямо над членом Минхо, и он чувствует определённый момент, когда эмоции, которыми они делятся с помощью связи, смешиваются вместе в коктейле из счастья, возбуждения, собственничества, смущения, удовлетворения и такого количества симпатии друг к другу, что у Минхо кружится голова.       Также из-за этого его член становится немного твёрже, но это к делу не относится.       Свободной рукой Минхо крепко хватается за бедро Джисона и сжимает, массажируя напряжённые мышцы и дразняще приближаясь к сочащемуся смазкой члену, но не трогая его.       Пока он продолжает говорить с Джисоном и делать комплименты его рукам, бицепсам, венам, прессу, талии, всему, Минхо обращает особое внимание на руку вокруг члена парня.       Предэякулят стекает вниз и пачкает пальцы Джисона, когда он берёт член немного иначе, размазывая жидкость по чувствительной коже. Минхо наблюдает за парнем со странной смесью нежности и похоти, не забывая говорить, как охуенно сексуально он выглядит сейчас.       Через пару минут движения Джисона становятся не такими плавными, более небрежными, поэтому Минхо обхватывает его талию и кладёт вторую руку на ладонь парня, что находится на его члене. Встревоженный, парень открывает глаза, а Минхо с любовью целует его щёчки, чтобы успокоить его. Хватает всего лишь пары секунд помощи Минхо в мастурбации, чтобы парень кончил на их руки и окрасил грудные клетки белым.       Минхо прижимается лбом к чужому, не издавая ни звука, и ждёт, пока Джисон придёт в чувства. Понемногу парень вновь обретает контроль над своими конечностями и сладко улыбается Минхо.       — Прости, я... — останавливается Джисон, всё ещё не в силах выровнять дыхание. — Думаю, вся эта ситуация с делением эмоций немного потрясла меня. — Он любопытно смотрит вниз. — Ты всё ещё твёрдый.       Минхо усмехается:       — Есть такое.       — Ты позволишь мне позаботиться о тебе?       Минхо счастливо кивает и тянется за очередным поцелуем.

🍬

      Минхо никогда раньше не был в цирке, он даже не имеет понятия, как узнал об этом слове. У «изгоев общества» была ужасная жизнь, так что развлечения казались им мечтами.       Поэтому ему так непривычно быть внутри циркового шатра. Странно знать, где он находится и названия всех предметов, что он видит. Его взгляд натыкается на металлические перекладины. Сам он находится в паре метров над землёй.       Он пытается заговорить, но всё, что слетает с его губ, совершенно не похоже на его голос. Осматриваясь, он впитывает в себя здешнюю атмосферу, а потом замечает, что у него есть крылья, покрытые перьями.       Мужчина в костюме подходит к своей клетке. Минхо нервничает, но его волнение исчезает, когда в шатёр заходит девочка. Мужчина, который стоит напротив него, тянет на себя серебряную цепь, и Минхо спотыкается, запоздало осознавая, что она сковывает всё его тело.       Минхо вынужден смотреть на высокого человека и едва может заметить, что на него смотрит девочка, стоящая рядом с выходом из шатра. В низком голосе мужчины слышна серьёзность. Звучит так, будто он поучает Минхо, который не может понять ни слова. Из-за его широких плеч девочку почти не видно.       Сон всё продолжается, а когда Минхо просыпается, он понимает, что не посмотрел на девочку. Ни разу.

🍬

      Соулмейт.       Слово вновь кажется горьким на языке Минхо.       Слово было горьким, когда он встретил Хан Джисона.       Минхо повезло тогда, что Джисон такой сладкий. Слаще, чем он мог себе представить. Слаще, чем он когда-либо мог просить. И, может, это то количество сладости, что ему нужно.       Минхо просыпается раньше Джисона и покидает его комнату, оставляя поцелуй и записку, в которой он пишет, что будет плохо, если их поймают. Он возвращается к себе в комнату и спит несколько часов, прежде чем его резко скидывают с кровати два охранника, и его сопровождают до комнаты, где он впервые увидел Джисона.       Сейчас он сидит напротив отца Джисона, руки связаны за спиной. Джисон стоит там же, что и все эти месяцы назад. Но в этот раз он не смотрит на Минхо.       Пара сидит на диване слева от Минхо. Две женщины держатся за руки, наблюдая за разговором, будто это они балансируют в шаге от смертного приговора. Лишь грубые слова и редкие пощёчины наполняют тихую комнату, и Минхо настойчиво пытается достать до Джисона с помощью их связи, но парень едва удостаивает его взглядом.       Минхо болезненно напоминают, что он всего лишь пешка в этом мире, и он почти чувствует облегчение, когда его заталкивают в камеру и говорят, что его заберут, когда придёт время.       С таким же успехом можно было бы сказать, что он будет гнить в одиночестве всю оставшуюся жизнь.       Минхо теряет счёт времени, и его желудок скручивает, как это было, когда он ещё жил с матерью. Становится холодно, и на третий день Минхо трясётся так сильно, что он практически забывает о своём расстроенном желудке. Такое чувство, что он живёт в последний раз, чтобы увидеть, как проходят дни, даже несмотря на то, что в каменной темнице нет и намёка на свет.       Его глаза пустеют, во рту становится всё суше, и из-за холода он перестаёт чувствовать руки и ноги.       Кто-то заходит к нему в камеру.       Тёплое покрывало падает на его тело, и ему хочется плакать. А следом голос Джисона чётко звучит в его голове.       Я здесь, всё хорошо.

🍬

      Минхо просыпается, и его взору предстаёт поразительный вид. Он понимает, что его гладят по голове, и, когда он отодвигается, чтобы посмотреть вверх на этого человека, он не удивляется, увидев Джисона.       — С возвращением, — мягко говорит Джисон.       — Привет... — пытается сказать Минхо, но прерывается из-за внезапно подкравшегося кашля. Джисон мгновенно протягивает ему кружку с водой, и он выпивает всё до дна.       — Привет, — вновь повторяет он, и, невзирая на слабый голос, слова даются легко. — Что произошло?       — Кто-то увидел, как ты пялишься на меня на ярмарке. Они напугали тебя и затащили нас с тобой на встречу с самыми могущественными искателями соулмейтов в этом районе. Я не мог ответить тебе, потому что они бы узнали, — говорит ему Джисон и не отводит взгляд, когда он поднимает руку, чтобы пригладить волосы Минхо. — В тот день они тщательно проверяли моё тело, но у нашей связи нет метки, поэтому меня отпустили. Я очень разозлился и решил, что не хочу больше так жить. Или без тебя. Мы с Чаном и Чанбином говорили о побеге, — продолжает Джисон. — Чан знает место, где настоящие соулмейты живут свободно, и я захотел попробовать. С тобой. — Минхо сглатывает, оглядывается по сторонам и натыкается на четыре пары любопытных, но добрых глаз, которые наблюдали за ними всё это время. — Я знаю, что ты всегда жил здесь, и тебе, может быть, сложно покинуть это место, но... Я хочу, чтобы мы уехали; я хочу, чтобы мы были вместе. Если ты не можешь, то всё в порядке. Я буду навещать тебя. Но я делаю это и для себя. Я не хочу больше иметь ничего общего с теми людьми.       В этот момент Минхо знает, что он нашёл кого-то с идеальным количеством сладости для него. Он не может упустить эту возможность. Он не может упустить Джисона. Поэтому он кивает и крепко сжимает Джисона в своих объятиях.       Спасибо.

🍬

      Последний сон Минхо на удивление сладостно-горький. Каким-то образом он знает, что они прекратят ему сниться, потому что они выполнили свою работу. Минхо нашёл своего соулмейта.       В этом сне Минхо семь лет, и он бежит через весь город, держа за руку такого же маленького Джисона. Он не может сказать, бегут ли они к чему-то или от чего-то, но их соединённые руки и одновременно начавшийся смех наполняет Минхо чем-то, о чём он давно забыл.       Надеждой.