Сбежать от прошлого

      На тонких руках Чэрин — браслеты. Много, блестящие, звенящие. А у Джея только солнцезащитные очки, чтобы Чэрин не заметила его пристальных взглядов.       — Чэрин, Чэрин, — зовут голоса подруг. А она продолжает смеяться, танцуя перед сидящим на песке Джеем, и не уходит.       А костёр полыхает в такт её движениям, подпевает потрескиванием, бросается в небо искрами. И Джей как дурак в тёмных очках возле костра ночью: Чэрин смотрится в них, улыбается задорно и приглашающе, поправляет растрепавшиеся волосы.       Нет, нельзя поддаваться, снимать очки, смотреть в открытую. Чэрин — не для него. Чэрин — девушка его друга и почти невеста. Почти…              На улице бушевал ливень, духота в комнате липла к телу. И бестолковый сон, повторившийся снова, не радовал.       Джей лежал на кровати, скинув одеяло и подушку. Смотрел в потолок. Он вернулся домой не для того, чтобы сон о прошлом преследовал его. Чэрин? Он и забыл уже, как она выглядела. Он вряд ли узнает её пять лет спустя. Она ведь замужем, а это значит — дети, дом, заботы, муж… Что там ещё у женщин случается после замужества, что они сливаются с обыденностью, теряют прелесть юности?..       Он не был уверен, что с Чэрин случилось именно так. Он даже не знал, как прошла свадьба. Он уехал раньше — сразу после того костра на песчаном берегу и окончания университета. После осознания, что не сможет не смотреть на Чэрин, если она останется перед глазами.       Пять лет — достаточный срок, чтобы вернуться и не наделать прежних ошибок?       В доме стояла сонная тишина. Если не считать дождя, барабанившего по окнам и крыше. И час ещё неподходящий, чтобы вставать.       Джей развернулся на живот, подложил руку под голову, а вторую свесил с кровати. Взгляд уткнулся в тумбочку, там Джей раньше держал журналы и фотографии девушек-айдолов. И фото Чэрин. Интересно, оно уцелело?       Он потянулся, толкнул дверцу. Пусто. Что ж, мама всегда косилась на тумбочку, говоря, что больше надо думать об учёбе…       Но в фотоальбоме из университета фото Чэрин точно сохранилось.       Джей лёг на спину и снова уставился в потолок. Пять лет он провёл заграницей и в армии — сначала работал, два года служил, снова работал, борясь за достойную жизнь. Нигде не было так липко-жарко, как этой ночью дома. И за фотоальбомом он не полезет, глупости это.       Но Чэрин. Нам Чэрин, сладкая девочка с факультета иностранных языков. Она всегда казалась Джею воздушным пирожным, так подходящим к горькому кофе. Его друг Сону горьким кофе не был, зато оказался удачливее и смелее Джея, и Чэрин досталась ему. А Джей остался хорошим другом.       Часы на телефоне показали три часа ночи. Чем можно заняться в три часа ночи?       Джей сел в постели, посмотрел на залитое дождём окно. Захотелось выйти на улицу, прямо под струи — они же даже не холодные, верно? Всё лучше смятой нагревшейся постели.       Интересно, Чэрин о нём помнит?..              Город, в котором Джей вырос, мог похвастаться разве что огромным торговым центром и парком, плавно сливающимся с лесом. Всё остальное не изменилось совсем. Длинный пляж не превратился в рай для туристов, обзаведясь обустроенными площадками, развлекательными заведениями и кафешками. На пляже по-прежнему было пустынно, будто море не пожелало принимать праздных гостей, потому сдувало их прочь от кромки прибоя сильными ветрами. Но местная молодёжь всё так же жгла костры по ночам, если хотела отдохнуть и пообщаться.       И другая особенность городка, врезавшаяся в память Джею, сохранилась — несовременность. Он словно выпадал в параллельность, когда выходил на улицу. Он брал телефон, заходил в интернет, читал новости, переписывался с друзьями, заказывал доставку, слушал музыку, смотрел клипы, голосовал, решал какие-то вопросы. А потом смотрел на город и пропадал в своём прошлом, которое слилось с настоящим и будущим. Он бы хотел никогда не возвращаться домой, в застывшее время. В город без будущего.       До рынка, куда его отправила мать за морепродуктами, пешком тридцать две минуты. Так было пять лет назад и вряд ли изменилось. Джей пытался идти не спеша, но тело помнило город иначе, так что возле рынка он оказался в точно рассчитанное время. И свернул к столикам на открытом воздухе возле мелкого кафе. Это заведение он не помнил, потому обрадовался ему — любое изменение родного города напоминало Джею, что время движется и он не попал в один из прожитых здесь дней.       В кафе предлагали горячий шоколад и колотый лёд. Он взял и то, и другое. Смешно. Он сам не понял, как собирался это съесть и почему не выбрал что-то одно. Но ни одного косого взгляда, подтверждающего, что Джей ошибся с выбором. И Джей уселся за уличный столик, откуда прекрасно было видно рынок.       Колотый лёд, политый абрикосовым сиропом, медленно таял. Джей держал в руках чашку с горячим шоколадом и не спешил отпивать. Рынок неторопливо торговал — самое лучшее и свежее разобрали ещё утром, рыбаки вернулись в море, а торговки лениво переговаривались, не рассчитывая распродать остатки раньше вечера, когда хлынет народ в надежде на скидку.       — Пак Джей? Это правда ты?       Он обернулся на голос. Медленно поставил чашку. Положил ладонь рядом с чашкой, вжав в столешницу. Перед ним стояла Чэрин, это точно была она.       И она почти не изменилась.       — Привет, — охрипшим голосом ответил Джей. — Это правда я.       — Я присяду? — Лишний вопрос, по мнению Джея, но Чэрин не спешила садиться, ждала разрешения.       — Да, — произнёс Джей. Получилось слишком равнодушно даже на его взгляд.       — Спасибо.        Чэрин выдвинула стул и села напротив. Она оказалась прямо перед глазами Джея, не отвернуться, не спрятаться. И сказать ему ей было нечего.       — Ты вернулся всё-таки. Не думала, что вернёшься.       — Как дела? — невпопад спросил Джей, взявшись за чашку. Шоколад не остыл, он всё ещё обжигал пальцы.       — Нормально. Даже для этих мест. Ты насовсем?..       — Нет, у меня отпуск перед переводом. Решил проведать родителей, пока есть возможность.       — Это правильно. Рада за тебя.       Чэрин тепло улыбнулась, полоснув по сердцу Джея несбывшимся счастьем. Он же разлюбил, точно простился с детскими мечтами. И Чэрин… она в любом случае уже чья-то.       — Хочешь колотый лёд? Я заказал и понял, что не хочу. Одновременно шоколад и лёд.       Чэрин пожала плечами и пододвинула чашу со сладким льдом.       — Как и раньше. Помнишь?.. — она осеклась, смутившись, и отвернулась. Но потом села ровно, взялась за ложку и посмотрела на Джея. — Спасибо за угощение. Мне правда приятно видеть тебя успешным и… счастливым?       Джей кивнул.       — Но лёд тут не очень, скажу по секрету. Как и шоколад, — задорные нотки вернулись в голос Чэрин. Джей снова очаровался её непосредственностью и внутренним огоньком.       — Тогда это тебе спасибо, выручила.       Он наклонился над столом. К ней. К недосягаемой, но такой близкой Чэрин.       Она рассмеялась заливисто и заразительно:       — Это моё кафе, и дела в нём, признаюсь, идут так себе. Ещё и напротив рынка только получилось открыть. И по площади всего на три столика, летом хотя бы на улицу можно ещё два добавить.       — Но своё кафе это же круто! — ответил Джей, недоумевая, отчего в смехе Чэрин ему слышались горькие нотки. — Это очень ответственно и тяжело, наверное.       — Ни на что другое я не гожусь. Помнишь же, что училась средне, рассчитывая в университете найти мужа, а не профессию.       Чэрин склонила голову, помешала ложкой лёд, уже откровенно плавающий в сладкой воде.       — Да. Кстати, — виновато пробормотал Джей, — я пропустил вашу свадьбу. Как… Как Сону?       — Он в лучшем из миров, — легко ответила Чэрин. И Джей не сразу понял, что это могло значить.       — Чэрин?.. — переспросил он, боясь уточнить.       — Сону разбился на мотоцикле через неделю после твоего отъезда. Мы даже официально познакомиться с родителями не успели.       Чашка стукнулась о стол. Джей откинулся на спинку стула. Беспощадное солнце тут же ударило по глазам отражённым от витрин лучом. Воздух вокруг Джея остановился, поймав его как муху в прозрачный янтарь летнего дня.       — Сону… что?       — Не знала, как тебе сообщить. Не хотелось передавать через твоих родителей, они ведь могли сами сообщить. Ты не знал?       Джей отвернулся. Весь город показался неуместным в его жизни, масляным невыводимым пятном на парадной одежде. Ему не стоило приезжать сюда, если он выбрал параллельную реальность.       — Хочешь, встретимся и поговорим? Вечером, ты наверняка сейчас занят.       Джей кивнул, не в силах связать двух слов. И отказаться от ненужной встречи он тоже не смог.       — На пляже. Там, где сосны растут. Там никто не помешает, молодёжь предпочитает жечь костры ближе к скалам.       Чэрин встала, не дожидаясь ответа Джея, подхватила чашу с растаявшим льдом и ушла.       У Джея осталась только чашка когда-то горячего шоколада. Выбор сделан.              Чэрин не назвала точное время, Джей пришёл к соснам наугад. Где-то тут пять лет назад Чэрин танцевала у костра и смеялась над тёмными очками Джея, а Сону делился планами на будущее.       Сосны стояли застывшими свидетелями прошедших возможностей и упущенных снов. Море медленно вздыхало, отдыхая от дневной жары.       Джей разулся, прошёлся до кромки прибоя. И решился, закатал штаны выше колена, ступил с плотного влажного песка в набежавшую волну.       Сону погиб. Разбился через неделю после его, Джея, отъезда.       А он, Джей, даже не узнал.       Звёздное небо остановилось и безмолвно взирало на маленького человечка, оказавшегося между двух стихий. Что бы сделал Джей, если бы задержался немного дольше? Что у него могло получиться?       Когда за его спиной раздались шаги, Джей уже успокоился. Ни одна невеста в мире не бросилась бы в объятия другого сразу после гибели жениха. А Джей не мог задержаться дольше, чем на месяц — его уже ждали, и договориться о будущем было не так и просто, чтобы отказаться.       Талию обхватили тонкие, цепкие руки, а в спину уткнулась голова. Чэрин пришла.       Джей накрыл ладонью переплетённые пальцы Чэрин и прижал к животу. Что бы она ни думала, о чём бы ни хотела поговорить, зачем бы ни назначила встречу, Джей оставит себе ощущение её объятья, добавит к тому повторяющемуся сну.       — Я знала, что нравлюсь тебе, — ровным голосом произнесла Чэрин. И её слова принадлежали тёмной ночи и морю.       — Но тебе нравился Сону, — ответил Джей, признавая правдивость слов Чэрин. Это тоже принадлежало ночи и морю. — И с ним у вас совпало.       — Да, — просто ответила Чэрин. Она осталась стоять, обнимая Джея. — Море сегодня тёплое. И звёзды… Красивая ночь.       Джей помолчал. Меньше всего хотелось разрушить очарование долгожданной встречи. Пять лет — достаточно, чтобы признаваться невесте погибшего друга? Чтобы попытаться?..       — Чэрин… — начал он, накрыв и второй ладонью тонкие пальцы.       — Не говори ничего, — оборвала она. — Не говори.       Чэрин прижалась к спине, обхватила Джея. И вдруг затряслась, крупно вздрагивая. Она плакала, и он знал, почему.       — Как он погиб? — спросил Джей, чтобы она смогла рассказать наболевшее и выплеснуть накопившиеся за пять лет слёзы. Пара Сону — Чэрин не всем нравилась настолько, чтобы спокойно смотреть, как девчонка с факультета иностранных языков собирается замуж сразу после диплома за будущего инженера. Не принято так открыто любить. Не правильно так сразу обмениваться брачными клятвами, некрасиво это по отношению к остальным работягам.       Нам Чэрин не была единственной девушкой, которая поступила в университет только ради встречи с будущим супругом, большинство девушек городка за этим и стремились попасть в прохладные стены учебных корпусов. Где, если не в аудиториях, встретить достойных? Но вслух об этом не говорилось, даже профессора не фыркали слишком явно, принимая курсовые и проекты у студенток.       Нам Чэрин заявляла открыто, что все её мечты сбылись в тот день, когда Чон Сону сделал предложение.       Нам Чэрин не имела права плакать, когда судьба наказала её и Сону.       — Поехал в дождь. Хотел прокатиться в последний раз перед продажей мотоцикла. Он не сразу погиб, лежал с травмами в коме. Почти месяц. Голову разбил сильно, но надежда была. Как и долги за оплату, которые накапливались и накапливались, добавляясь к долгам по кредиту за обучение. А потом он пришёл в себя. Буквально на несколько часов. Ночью. Я приехала только утром, успела только узнать, что он… А он… — Она всхлипнула. — Он умер через пару часов. Кровоизлияние в мозг. Мы даже не простились.       Джей молчал. Самовлюблённые расчёты, что он мог успеть за месяц, осыпались пеплом того прогоревшего костра. Как же быстро всё переменилось в судьбе Сону и Чэрин. А он в любом случае оставался третьим лишним. И сейчас мог быть лишь другом, который примет слёзы Чэрин, позволит ей наконец погоревать над судьбой.       Но Чэрин решила иначе.       — Переспи со мной, — предложила она. И повторила: — Пак Джей, давай займёмся сексом? Прямо тут, на пляже. Мне это правда нужно.       — Объясни, — выговорил Джей. — Я не понимаю.       — Ты уже не местный, ты уедешь и увезёшь с собой мои слёзы и признания. А у меня появятся силы отказывать всем любителям повеселиться. Знаешь же, какую репутацию мне состряпали ещё в университете? Только Сону нет, чтобы заставить их всех притихнуть. Я осталась просто той, которая легко рассталась с невинностью и кружила головы сразу нескольким парням.       Джей выпутался из её объятий и развернулся. Чэрин и правда плакала недавно, на щеках остались разводы. Он обхватил ладонями лицо Чэрин, всмотрелся в отражение звёзд.       — Не хочешь? — спросила она и прижалась к Джею.       — Хочу, — признался он. Отрицать явственное желание было глупо, вряд ли Чэрин могла спутать его возбуждение с чем-то ещё.       — Что мешает? — уточнила Чэрин. Положила руки на бёдра Джея. — То, что у меня был Сону? То, что тогда я выбрала его? Что не могу и сейчас заявить, что всё по любви? Джей…       Он склонился и поцеловал Чэрин. Откинул пять лет, воспоминания о друге, сплетни, сожаления. Тонкие браслеты снова звенели на руках Чэрин, которая танцевала возле костра. На этот раз для него.       — Я очень тебя хочу, и мне ничто не мешает, — заявил Джей, оторвавшись от сладкого поцелуя. И поправился: — Наверное.       — Джей, пойми правильно. С моей стороны эгоистично пользоваться твоей давней симпатией, ничего не могу тебе обещать. У меня давно ничего нет, кроме прошлого. В этом прошлом я застряла намертво, каждый день похож на вчерашний. Но не тот, в котором я была невестой и готовилась выйти за любимого мужчину, другой, в котором я оказалась падшей и доступной любому возжелавшему идиоту. Я не знаю, куда мне податься, что такого я умею, чтобы где-нибудь пригодиться и получить шанс на счастье. Ты для меня — глоток волшебства. Ты не обидишь, я знаю, ты всегда был таким. Верным. Надёжным.       — Но любила ты Сону?       — Да.       Джей не стал больше ничего уточнять. Ночь и правда оказалась полна чудес и явно не принадлежала никакому времени.       Он подхватил лёгкое тело Чэрин на руки. Волна плеснулась у ног. Подол платья взметнулся и прилип к мокрым икрам.       — В сумке плед. Сумка под соснами, — шепнула Чэрин.       Джей послушно направился в укрывающую темноту. И это было правильно, он не хотел делиться телом Чэрин ни с каким случайным прохожим. В эту ночь она принадлежала только ему.       Он поставил её на ноги возле сосен. Она тут же кинулась к сумке, видимой ей одной, вытащила плед. Джей стянул футболку, взялся за ремень брюк. Он не был новичком в сексе, но Чэрин… С ней не могло быть так же, как со всеми остальными, обычными. Чэрин — слишком давняя мечта, когда-то недостижимая. И как такое могло быть, что чувства к ней не остыли до конца, не сменились равнодушным дружелюбием давних знакомых?       Джей посмотрел на Чэрин и вздрогнул. Стоя возле пледа, она ждала его взгляда. И как только удостоверилась в его полном внимании, позволила платью упасть к ногам. Тело Чэрин забелело в сумраке соснового леса. Джей шагнул к ней, забыв про пряжку ремня. Она протянула руки, встречая его.       — Джей, — пронеслось едва ли слышное по лесу.       Чэрин приникла к груди Джея, он подхватил её. Незамысловатое удовольствие от соприкосновения кожи с кожей и тепло, отличающееся от липкой жары комнаты в родительском доме. Хотя ладони прилипали к влажному разогретому телу.       — Хочу тебя, — прошептал, признавая непрошедшие чувства, Джей. — До сих пор хочу.       Второй поцелуй вышел поспешным, смазанным. Джей словно не мог выбрать, куда нужнее поцеловать, где важнее ласкать, что погладить, изучая. Чэрин оказалась в его руках после стольких лет ожидания, и это походило на сбывшийся сон, пусть и окажется таким же быстротечным. Чэрин пахла абрикосовым сиропом и морем и на вкус была как тот шоколад, с трудом допитый в её кафе.       — Хочу тебя, — шептал Джей, перебираясь поцелуями-щипками по шее к плечу, по плечу к ключицам, от ключицы к груди. — Хочу… — Острая вершинка идеально легла в ищущий рот, на язык, втянулась, подарив сладость упругой мягкости. — Хочу… — выдыхал Джей беззвучно.       Ремень на штанах расстегнулся будто сам, штаны свалились. Чэрин потянула вниз боксёры. Джей отстранился, позволяя действовать свободнее, но оторваться от Чэрин он не мог — ладони продолжали изучать податливое тело, сжимать, сминать, притягивать.       — Джей, — шепнула Чэрин, полностью раздетая.       Он опустил её на плед, навис над ней, разглядывая полустёртое сумраком лицо. Перед глазами стояла та Чэрин, чьи браслеты блестели в свете костра и звенели, маня и дразня.       Новые поцелуи посыпались на Чэрин. Джей не мог остановиться, хотелось зацеловать её всю, расцветить мерцанием обожания. И руки его не могли насытиться ощущением нежной плоти в ладонях. Лишь когда Чэрин не выдержала и притянула Джея ближе, обхватив ногами, он оперся на локоть и посмотрел ей в глаза.       «Моя».       Джей сжал бедро Чэрин, удерживая её. Один плавный толчок, и она задохнулась, оборвав тихий стон. Чтобы потом крепче обхватить ногами Джея, задышать часто, отрывисто, жарко, сметая его сомнения. В эту ночь всё было правильно. Как бы там не сложилось пять лет назад, судьба позволила Джею оказаться в той параллельности, где Чэрин выбрала его.       Её руки скользили по вспотевшей спине, цеплялись за плечи и притягивали, притягивали, притягивали. Джей пытался быть нежным, чутким, но запах Чэрин сводил с ума. Она хотела его, ей было всё равно, каким он себя покажет — это всё останется в этой ночи, сотрётся, спрячется с рассветом.       — Джей, — звала она. — Джей…       И он ускорялся, ощущая её вибрацию как свою, её удовольствие как своё.       «Чэрин. Чэрин. Чэ. Рин».       — Джей… — и сорвавшийся вдох, выгнувшееся тело.       Джей качнул бёдрами, вдавился в податливость и жар, замер в напряжении на долгие мгновения. Выпал из действительности. Снова.       — Джей, — гладили её пальцы по голове. — Джей, — улыбка явно различалась в голосе. — Джей, — нежное, воздушное, похожее на признание.       — Чэрин…       Он уткнулся ей в плечо. Не хотел выпускать Чэрин из рук. Казалось, стоит пошевелиться, и она выскользнет — вспотевшая из вспотевшего, невесомая из тяжёлого, но слабого. Он хотел удержать её, ведь на небе всё ещё были звёзды. А Чэрин и не возражала.              Солнце окрасило море робким розовым, высветлило край неба. Сосны хранили остатки теней. А на плед нанесло песка.       Джей обнимал Чэрин, уснувшую на его плече, и думал. Он впервые касался Чэрин и не оглядывался на «правильность». Она так и осталась невестой погибшего Сону — друга, про которого Джей старательно не вспоминал пять лет, завидуя счастью. Но она была свободна обнимать Джея, и это заставляло нежнее прижимать её к себе.       Слои одежды, разделявшие их и защищавшие от прохлады утреннего ветра, казались Джею чем-то одновременно мешающим и нужным. Платье Чэрин ограждало сокровище, найденное Джеем, — он не мог забрать его себе, оно не принадлежало ему, но он им обладал, и мысль, что только ему позволено заглянуть под струящуюся ткань, пьянила.       Сонная Чэрин манила возможным счастливым будущим. Ведь могло же случиться такое — в его, в параллельной реальности? Но пока она спала, Джей не решался делать выбор. Лишь робко мечтал, как она уедет с ним, просчитывая, как скоро это могло бы случиться, как это проще устроить.       — Доброе утро, — подняла голову Чэрин, заглянула в глаза Джея.       Он высматривал в её лице своё будущее, будет ли она в нём. А она улыбнулась печально:       — Иногда мечты сбываются не так, как нам хотелось бы.       Джей стиснул плечи Чэрин, не позволяя ей подняться. Важность момента ударила его в затылок холодком предчувствий. Оттого и горло перехватило:       — Со мной. Уедешь?       Чэрин спряталась на его груди, сжала в кулачке футболку. И когда он отчаялся, произнесла:       — Ты правда этого хочешь? Это выгодно мне, зачем тебе осколки прошлого, от которого удалось сбежать?       — Хочу.       Слово упало одиноко, тяжело. Джей не смог сразу прояснить, что он чувствовал; он не до конца понимал, какие из его желаний эгоистичные, какие настоящие, а какие — лишь отголоски несбывшихся фантазий.       Чэрин разгладила смятую футболку. Но вырываться и убегать не спешила.       — Чэрин. Я хочу забрать тебя с собой. Мой отпуск закончится через месяц, но я уеду раньше. Не знаю, что у нас получится и получится ли хоть что-нибудь. Но в моих силах дать нам этот шанс и отпустить тебя уже там, далеко отсюда. И да, я хочу обнимать тебя, считать своей, спать с тобой много и часто. Хочу забыть про Сону, про этот город…       Чэрин выпуталась из рук Джея, села прямо. Её лицо поразило непривычной серьёзностью, строгостью.       — Тогда уезжай сегодня. Или завтра. Оставь адрес, где тебя найти, и уезжай.       — Чэрин… — растерянно приподнялся на локтях Джей.       — Я согласна, — она робко, отчаянно провела по животу Джея, почти лаская. — Давай там начнём всё с чистого листа.       Джей поймал её пальцы, прижал к груди, где колотилось сердце. Могло ли такое быть, что он не зря вернулся в город, в котором у него не было будущего? Что он заберёт будущее с собой.