please please me

Он даже не замечает этого сначала. Это был своего рода медленный и неуклонный спад, на который у Джонни не было ни времени, ни энергии, чтобы настроиться. Но внезапно, за обедом, Джонни понимает, что чувствует себя дерьмово. Вероятно, это стресс и недостаток сна, и ему, вероятно, следует просто дать отдохнуть глазам или что-то в этом роде, но он уже не может включить логику и заботиться о себе. Он сидит за столом, угрюмо помешивая остатки бульона в своей миске, в то время как остальные мемберы болтают вокруг него, не подозревая об этом. Он полагает, что в последнее время просто чувствует себя слишком разбросанным. Его телосложение не на пике, так что он даже не может по-настоящему выполнять свои обязанности в качестве конфетки для глаз, и между их камбэком и его личными заботами в его голове не слишком спокойно. Он хотел бы вырваться из этого состояния, но не знает как. Он чувствует чье-то присутствие рядом с собой и понимает, что не знает, как долго он сидит здесь вот так. Он бросает взгляд в сторону и видит знакомые очертания Юты. «Эй.» Рука Юты теперь на его руке, и Джонни борется с желанием стряхнуть ее. Он просто хочет, чтобы его оставили в покое; у него нет энергии, чтобы пытаться притворяться общительным. «Что случилось?» — Ничего, — бормочет Джонни, не глядя на него. «Просто устал, вот и все». «О, я думаю, что это немного больше», — отвечает Юта. Он проводит большим пальцем вперед-назад по коже Джонни. На самом деле это немного успокаивает, но Джонни слишком смущен, чтобы это произвело ожидаемый эффект. «Джонни.» Голос Юты такой мягкий. «Посмотри на меня.» Джонни смотрит неохотно. Глаза Юты обеспокоены, брови немного нахмурены; его губы едва приоткрыты, и он наклоняет голову, словно пытаясь лучше заглянуть в мозг Джонни. Его красивые оранжевые волосы зачесаны набок со лба. Другая рука Юты находит руку Джонни; он слегка сжимается. — Ты расстроен, — говорит Юта. — Ты был расстроен уже несколько дней. Я же говорил, что ты всегда можешь прийти поговорить со мной. Это заставляет Джонни чувствовать себя глупо. Как Юта это заметил, если он сам этого не замечал? — Я в порядке, — говорит Джонни, отдергивая руку, может быть, слишком агрессивно. «Оставь меня в покое.» Юта не оставляет его в покое. «Ты любишь отталкивать людей, когда тебе больно, — говорит он, — даже если тебе нравится быть рядом с людьми, даже если это только тебя заставит чувствовать себя хуже». У Джонни возникает ощущение, что он раскололся, как улитка без раковины, маленький и уязвимый в свете взгляда Юты. Он немного замыкается в себе. «Это не то, — говорит он. — Мне не нужно, чтобы ты разбирался с этим за меня. — Джонни, — терпеливо говорит Юта. «Позвольте мне позаботиться о вас. М? Джонни позволяет ему наклониться ближе и поцеловать себя в плечо. Он немного дрожит от прикосновения — понимая, что уже несколько дней не прикасался ни к кому, кроме как к рукам. Губы Юты почти обжигают его желанием, которыми они искрят, и его пальцы дергаются, когда Юта отстраняется. Он отталкивается от края пропасти, закрывая глаза. — Хорошо, — бормочет он. Юта улыбается, мило и немного хитро. «Хорошо.» Он встает, берет миску Джонни и несет ее к раковине. Джонни моргает, открывая глаза и какое-то время тупо смотрит на него, а затем неуверенно бросается следовать за ним. Юта наливает в нее немного воды, а затем оборачивается и видит, как Джонни переминается с ноги на ногу в метре от него, засунув руки в длинные рукава рубашки. Юта тянется к нему, и Джонни берет его за руку. Он позволяет Юте вывести себя из кухни и пройти по коридору в свою комнату. Несмотря на то, что Юта на добрых три-четыре дюйма ниже его, Джонни рядом с ним чувствует себя маленьким, беспомощным в лучшем смысле этого слова. Юта тянет его за собой, а Джонни следует за ним, почти спотыкаясь, потому что слишком занят, глядя Юте в спину, чтобы следить за тем, куда тот идет. — Садись, — говорит Юта, указывая на свою кровать, как только они благополучно оказываются в его комнате. «Я собираюсь ненадолго вынести тебя за пределы твоей собственной головы, как это звучит?» Джонни сидит, наблюдая, как Юта подходит к нему, кивая. — Хорошо, — выдыхает он. Юта наклоняется и целует его, медленно и нежно, руками обхватывая лицо Джонни. Джонни позволяет своим глазам закрыться и пытается позволить прикосновению Юты смыть тревогу, бушующую в его голове. Юта позаботится обо мне. Головокружительно, как быстро и легко Юта может снести все стены Джонни и собрать те его части, которые тяжелы или причиняют боль, чтобы нагрузка на Джонни не была такой большой. Однако так было с тех пор, когда они были молоды, так что это не стало неожиданностью. Джонни всегда старался вести себя как хён, присматривая за другими и давая советы, так как тренировался дольше всех. Юта был первым из младших стажеров, который заставил Джонни сделать перерыв в уходе за ним. Джонни боролся с ним всю дорогу, отчаянно пытаясь не отказаться от того, что, по его мнению, было единственным, что делало его полезным. Но Юта победил, и даже когда Джонни не хочет этого признавать, он знает, что с тех пор был благодарен за то, что никогда не разочаровывался в нем. Юта отстраняется; струйка слюны на мгновение соединяется с их губами, прежде чем лопнуть в воздухе. Джонни слабо тянется к нему, в голове туман. — Юта, — бормочет он. Когда его язык стал таким тяжелым во рту? Когда это желание начало захлестывать его с каждым ударом сердца? — Мамочка, — бормочет он. Юта ушел за смазкой и презервативом, и, возвращаясь, моргает, глядя на Джонни, а на его лице отображается понимание. «О, вот где мы сегодня». Он кладет смазку и презерватив на кровать рядом с Джонни и проводит рукой по его волосам. — Неудивительно, что ты так усердно отталкивал меня. Джонни судорожно выдыхает. — Мамочка, — повторяет он, на этот раз почти всхлипывая. Юта теснит его, обвивая руками тело Джонни и оставляя поцелуи на его волосах. «Прямо сейчас, детка», — говорит он, и Джонни думает, что он может превратиться в лужу прямо здесь, в своей комнате. «Я понял тебя.» Юта укладывает его на спину и целует, чтобы побудить двигаться. Он устраивает его поудобнее на подушках, а затем начинает снимать с Джонни одежду. Сначала идут носки, потом спортивные штаны, затем нижнее белье. Член Джонни только наполовину затвердел, тяжело прижимаясь к его бедру, и Юта наклоняется, чтобы поцеловать кончик, прежде чем взяться за подол рубашки Джонни. Это странно, но как-то мило. Юта награждает его поцелуями, когда стягивает с Джонни рубашку. Кажется, он полон решимости не оставить ни дюйма кожи Джонни нецелованным, ни одного места не оставить без внимания. Он прижимается языком к одному из сосков Джонни и тихонько хихикает, когда Джонни задыхается. Он отбрасывает рубашку Джонни и забирается на кровать, чтобы они оказались нос к носу. Он целует везде, избегая губ Джонни, уделяя дополнительное время нежной тонкой коже шеи. Джонни думает, что должен как-то ответить взаимностью, но на самом деле не знает, как. Юта все еще полностью одет, а это значит, что у него не так много доступа. Он довольствуется тем, что неуверенно проводит пальцами по волосам Юты. Юта улыбается. — Просто расслабься, детка, — говорит он. — Я сказал, что позабочусь о тебе. Он проводит рукой вниз к члену Джонни, откуда течет предэякулят. — Тебе не нужно ничего делать. Он медленно работает с членом Джонни — он не пытается заставить Джонни кончить, а вместо этого просто позволяет дымке удовольствия окутать все его тело. Мозг Джонни медленный, затуманенный; все, что он может сделать, это скулить и задыхаться, в то время как Юта прижимает влажные поцелуи к его шее, груди, животу. Ощущение, словно Джонни засыпает, но не совсем. Он блуждает где-то не совсем внутри своего тела, как бы на полшага наружу. Здесь нет ни беспокойства, ни стресса; вообще ничего плохого. Только Юта, его руки, его губы и все остальные приятные вещи, которые сопровождают его. Он чувствует, как палец обводит его анус, уже скользкий, и понимает, что Юта уже отошел от его члена. Он приоткрывает глаза, чтобы посмотреть, проводя пальцем между бровями Юты, когда тот толкает ноги Джонни шире и погружает в него указательный палец. Это не больно, но и не утоляет желание, растущее в теле Джонни; вместо этого он хочет только большего. Лицо Юты расплывается в улыбке, когда Джонни издает стон. — Как ты себя чувствуешь, детка? — тихо спрашивает Юта. Мозгу Джонни требуется секунда, чтобы понять, что ему задали вопрос. — Хорошо, мамочка, — выдыхает он. «Хорошо себя чувствовую» «Можете ли ли дать мне цвет?» — спрашивает Юта. — Зеленый, — вздыхает Джонни. Ему даже не нужно думать об этом. Ему кажется, что он плавает в теплом меду; его конечности тяжелые и не совсем его собственные. Юта добавляет второй палец, не торопясь и будучи очень осторожным, как будто он беспокоится о том, чтобы напугать Джонни из его мирного блаженства. Джонни уверен, что это будет невероятно сложно, но у него нет сил протестовать, и, кроме того, все так хорошо. Юта позаботится о нем, как всегда, и все остальное не имеет значения. Юта вставляет третий палец рядом с двумя другими. Растяжка даже не такая болезненная, несмотря на то, насколько дотошным был Юта, но он все равно обхватывает другой рукой член Джонни на случай, если ему нужно будет отвлечься. Джонни чувствует, что разваливается под руками Юты, и знание этого только ускоряет ухудшение состояния. Он тяжело дышит, и из его члена течет предэякулят; он стекает по пальцам Юты, его костяшкам пальцев, пока его рука не начинает блестеть. Юта сжимает мизинец, а затем двигает пальцами, пока не встречает слабое сопротивление, и Джонни не начинает хныкать. Это приятно, но этого недостаточно, и все же, Джонни может только позволить Юте добиться своего, желание слишком тяжело на его языке, чтобы он мог правильно произнести. — Готов, детка? В тоне Юты слышно веселье, и если бы Джонни не был так глубоко увлечен, он бы, наверное, фыркнул от негодования. Но все, что он сейчас делает, это кивает. — Да, — говорит он тихим голосом, — да, пожалуйста. Руки Юты отпускают его, и Джонни слышит шорох ткани, когда Юта наконец раздевается. Он открывает глаза, наблюдая, как Юта скользит по его члену и становится напротив дырки Джонни. Он наклоняется вперед, почти складывая Джонни пополам, поднимая и ноги Джонни. Он медленно целует Джонни, толкаясь внутрь, поглощая все тихие звуки Джонни с мычанием. — Принимаешь меня так хорошо, детка, — тихо говорит он. — Так хорош для меня, всегда. Что-то близкое к чистой радости проникает во все внутренности Джонни. Неважно, с кем Джонни спал и сколько раз, ничья похвала не заставляет его чувствовать себя так хорошо, как Юта. Это закрепляет его; он хорош, на этот раз он хорош, и это не из-за того, что он что-то делает, а просто из-за того, что он есть. — Мамочка, — тихо стонет Джонни. Мамочка мамочка мамочка. Его мозг повторяет несколько слов, за которые он может цепляться, снова и снова, эхом разносясь между его телом и сознанием, в которое он погрузился. Юта заполняет его как надо; это никогда не бывает слишком натянуто, и как бы Джонни ни нравилась награда за то, что он чемпион и принимает все, что ему дают, приятно ничего не делать. Член Юты подходит к нему хорошо и плотно, и все еще попадает в то место внутри него, что заставляет Джонни дрожать. — О чем ты думаешь, детка? — спрашивает его Юта. Он гладит Джонни по шее, над его пульсирующей точкой. — Ни о чем, — говорит Джонни. В основном это правда. Все, что у него на уме, более или менее абстрактно и мимолетно. Он слишком занят сексом, чтобы думать о чем-то еще. — Хорошо, — мягко говорит Юта и обхватывает рукой горло Джонни, сжимая по обе стороны его трахеи. Голова Джонни плывет; какие бы мысли ни остались, теперь немедленно ускользают от него. Теперь это просто приятная пустота, смешанная с постоянным удовольствием, когда Юта покачивает бедрами вперед-назад, вперед-назад. Челюсть Джонни расслаблена, губы приоткрыты, рот едва приоткрыт. Он неглубоко дышит, глядя на Юту расфокусированными глазами. Здесь все мягко, безопасно и хорошо, и Джонни не может представить, что его так напрягало раньше. Губы Юты шевелятся, но Джонни не слышит его и не видит достаточно хорошо, чтобы читать по его губам. Юта подходит ближе, и тут Джонни чувствует горячее дыхание у своего уха. — Ты такой великолепный, — говорит он, и Джонни сдавленно всхлипывает. — Ты выглядишь так, как будто ты близко. Он отпускает горло Джонни, и вся кровь устремляется обратно в его мозг. Он почти кончает на месте, но Юта еще не сказал, что может, поэтому он стискивает зубы, вдыхая воздух за вдохом. — М-мамочка, — хрипит он, выгибаясь на кровати. — Я близко, пожалуйста. — Подождешь еще немного? Юта льстит, царапая зубами кожу Джонни. «Подожди меня.» — Мамочка, — возражает Джонни, но снова расслабляется на матрасе, выдыхая в попытке успокоиться. Юта ритмично проводит пальцами по волосам, и Джонни дышит в такт. — Хорошо, — бормочет Юта, — так хорошо. Юта трахает его медленно и неуклонно ускоряясь. Джонни может сказать, что он работает на пути к его оргазму, что он пытается немного поторопиться, чтобы Джонни не пришлось так долго ждать. Но все же Джонни не может не извиваться и не ныть. Он такой твердый, что причиняет боль, и ему это нужно как можно скорее, иначе он может заплакать, а плач разрушит этот маленький пузырь мира, который создал для него Юта. — Мамочка, — шепчет Джонни. — Я не могу, я… мне нужно, я не хочу быть плохим, пожалуйста… И Юта, совершенный и чудесный Юта, мамочка Джонни, сжаливается над ним, улыбаясь ему, несмотря на то, что его лицо было сосредоточенным. — Хорошо, детка, — выдавливает он. — Тогда кончай со мной. Бедра Джонни вздрагивают сами по себе, и от следующего толчка Юты он расплескивается по животу горячим и влажным семенем. Наслаждение растекается по его телу почти сильными волнами, и он едва замечает, что Юта замер внутри него, едва замечает ощущение, как Юта кончает, заполняя его дырку. Он все еще крутится на простынях, с закрытыми глазами, тяжело дыша через открытый рот, когда его оргазм начинает стихать. Он должен ненадолго потерять сознание, потому что, когда он приходит в себя, Юта подхватывает его на руки, пытаясь поднять с кровати. — Юта? — бормочет Джонни. Его язык все еще неуклюж, голова все еще пуста. — Вот сюда, детка, — говорит Юта. «Ты со мной?» Как будто Джонни мог быть где угодно. — Думаешь, сможешь стоять? — Если ты мне поможешь, — говорит Джонни, поднимаясь на ноги и опираясь на плечо Юты. «О Боже.» — Облокотись на меня, — говорит Юта. Джонни может сказать, что сдерживает довольный смешок, и смутно благодарен за попытку спасти его достоинство. Джонни позволяет Юте помочь ему сходить в ванную. Юта включает воду, а Джонни остается рядом с ним. Юта проводит рукой вверх и вниз по его руке, удерживая его на земле. Выход из субдропа никогда не бывает быстрым или легким процессом, но Юте удается вывести его из него так же легко, как он облегчает его вход. Они убираются, а затем надевают случайные пижамы и втискиваются в кровать Джонни, бок о бок. Джонни теплый, сонный и спокойный, и хотя, стресс снова маячит на горизонте, он уже не кажется таким подавляющим. Юта прижимает его к себе, оставляя поцелуи на его волосах. — Люблю тебя, — тихо говорит он. — Я тоже тебя люблю, — бормочет Джонни. Юта тихо смеется. — Утомил тебя, — говорит он, и в его голосе звучат лишь слабые извинения. — Иди отдыхай, детка. Еще один поцелуй. Тепло его ладони затягивает Джонни глубже. Он может чувствовать сон на краю своего сознания, ожидающий, чтобы забрать его. — Я буду здесь, когда ты проснешься, и мы сможем вместе поужинать. « Ужин», — туманно думает Джонни. Внезапно его обед кажется таким далеким. Ужин звучит не плохо. — Спи спокойно, — продолжает Юта. «Ты хорошо справился» Джонни улыбается, когда его уносит в бессознательное состояние.