Слишком громко думаешь, Кё

Веко постепенно тяжелеет и опускается, кажется, ещё чуть-чуть – и ласковые грёзы укутают в свои крылья, хоть на короткий срок уберегая от тягот внешнего мира, но... Тонкая иголка тревоги тыкает то тут, то там, а после и вовсе вызывая лёгкие всплески боли в ещё не успевших зажить травмах. Кёджиро осторожно ворочается, пытаясь найти более удобное положение. Замирает, услышав рядом прерывистый вдох, смотрит с паникой на лицо лежащего рядом человека, пытаясь найти хоть один признак прерванного сна. Но долгие минуты спустя ничего не происходит, и он вновь пытается улечься, от спешности ёрзая лишь больше. Весьма глупо. — Слишком громко думаешь, Кё, – неожиданно раздаётся рядом хрипловатый, заспанный голос. Взгляд Ренгоку мгновенно впечатывается в лицо Тенгена, на губах которого проявляется улыбка, прежде чем он медленно открывает насмешливые глаза. Кёджиро неловко комкает край одеяла в руках, пока не чувствует нежное прикосновение к лицу. Раньше он вздрагивал и отшатывался так резко, что боль в груди от этого напоминала настоящий ад. А сейчас лишь сердце чуть беспокойно бьётся под почти сросшимися рёбрами. Руки Узуя крепкие, наверняка способные разломать человеческий череп при достаточном усилии и желании. Но к шраму возле его глаза прикасается, как к новому клинку: с бережным трепетом восторга. Слишком много времени понадобилось для того, чтобы убедить Ренгоку хоть иногда ходить без повязки. — Прости, – Кёджиро накрывает надёжную ладонь своими и трётся в лёгкой ласке на кошачий манер. Тенген этой маленькой прихоти поддаётся легко и с удовольствием; губы растягиваются в более искренней улыбке от лёгкого поцелуя на огрубевшей коже пальцев. Ренгоку так трепетно скрывал тот факт, что так сильно он в этом нуждался. — Иди сюда, – Узуй протягивает к нему вторую руку, привлекая в тёплые объятия. Кёджиро практически шлёпается на широкую грудь и ёрзает, устраиваясь удобнее. В конечном счёте, он лишь полулежит на руке партнёра, прижавшись щекой к тёплому телу, используя его вместо подушки. Тенген следит за каждым движением сонным, но внимательным взглядом. Когда возня прекращается, он делится частью одеяла, бережно укрывая меньшего мужчину. — Спи, – Узуй лениво касается губами его виска, да в таком положении и остаётся. – В крайнем случае, ты блестяще хорошо знаешь, как меня разбудить. Был ли в этой фразе подтекст или нет, но на всякий случай Ренгоку без воодушевления кусает его за грудную мышцу. Глухой смешок над ухом окончательно успокаивает его буйное сердце, наконец-то позволяя расслабиться в мареве теплоты, что кружит в надёжных объятиях.