Проблемы документального масштаба

Всё началось с одного рыжеволосого дьявола.

      Увидев его в толпе, Альберу сразу почувствовал что-то неладное. Нужно его остерегаться, твердила чуйка. Но в то же время разум твердил, что это его единственные выбор и возможность. Альберу привык слушать его больше, чем собственное сердце.       С того дня документы с крайне неожиданным содержанием, вызывающие мигрень, только прибывали на его рабочем столе. Началось все с невинных отчетов о некоем аристократе «Кейле Хенитьюз», но вскоре перед Альберу лежала самая настоящая военная доктрина, объявлявшая Империю врагом континента. Сфера видеосвязи, загоравшаяся красным при звонке красноволосого ублюдка, вызывала тот же эффект, что и взгляд на стопки бумаг, грузно возвышавшихся на буквально всех горизонтальных поверхностях.       Но выбора, как и возможности отступления, у Альберу не существовало еще с того момента, как он поставил себе цель стать королем и поднять Роан с колен. Цель эта была весьма амбициозной и, на первый взгляд, едва ли достижимой, но он дал обещание самому дорогому человеку, значит, это должно, просто обязано было произойти.       В один из многих напряжённых дней Кейл, как всегда, явился без предупреждения в его кабинет. На этот раз с ним был не только Раон и даже не Чхве Хан или Рон. Это была Розалин, Альберу сразу узнал ее. Знание давно отброшенного титула поднималось откуда-то из прошлой жизни, да и Кейл уже знакомил их лично однажды. Даже не поздоровавшись, тот что-то небрежно бросил про Башню Магов и Вайпер и сразу смылся по очередному срочному делу, которыми пестрила его «бездельническая» жизнь.       Кажется, именно тогда они впервые взглянули друг на друга не как наследники двух соседствующих государств, а как товарищи по несчастью в лице красноволосого бедствия.  — Мм… Здравствуйте, Ваше Высочество, — неловко разрушила повисшую тишину Розалин и улыбнулась.       Непривычная искренность этой улыбки... Что ж, как минимум смущала. Альберу всегда пресно растягивал губы и слегка щурил холодные голубые глаза, не более. Люди сами приписывали его образу лучезарность и свет, но именно улыбка девушки была искренней, с залегшими ямочками на щеках и живым взглядом.  — Доброго дня... мисс Розалин, — он сомкнул губы в тугую полоску. Ему показалось неправильным улыбаться обычно: натянуто, терпко и безэмоционально — в ответ на огонь в глазах Розалин. Это было бы простым предательством. А по-другому Альберу не умел. — Полагаю, Вы здесь для обсуждения реализации новой Башни Магов.  — Да, было бы неправильным не обсудить это с Вами. Полагаю, Вы уже привыкли к стилю общения молодого мастера Кейла, — Розалин обвела глазами кабинет в поисках места, куда можно было бы присесть: обсуждение предстояло долгое — и вернулась взглядом к Альберу.  — Мгм… — невнятно промычал Альберу, слегка заторможенно делая жест в сторону дивана. Недосып брал свое. — Присаживайтесь, мисс Розалин. Сейчас, одну минутку.       Кронпринц подошел к столу и начал переставлять стопки документов в поиске нужных. Поначалу он действительно старался соблюдать какой-никакой порядок, хотя бы ради собственного удобства, но потом пропал смысл это делать: бумаг было очень, очень много.       Альберу чувствовал себя довольно спокойно в присутствии знакомой и даже позволил себе расслабиться, пропустив очередной некультурный зевок сквозь губы. Какая-то его часть была уверена, что все подчиненные Кейла такие же сумасшедшие, как и капитан их апокалиптической команды. Розалин нахмурила брови, не отрывая взгляда от кронпринца и мешков под его глазами, которые явно пытались скрыться за макияжем и маской величия и идеала.  — Прошу прощения, — Альберу отошел от стола к комоду, слегка поворошил бумаги на нем и взял толстую папку документов в бордовой обложке. — Завалы документов, сами понимаете.  — Все в порядке, — Розалин понимающе кивнула. Неосознанно в ее голове промелькнула мысль, что Кейл с Альберу достаточно похожи.       Наконец они сели напротив друг друга, кронпринц разложил бумаги, и началось обсуждение серьезных политических и финансовых дел. Впрочем, время от времени оно прерывалось совершенно несерьезными комментариями и беззаботным смехом Розалин.       Когда она в первый раз прыснула в кулак, назвав верховных магов прошлой Башни тупицами, Альберу почти что вздрогнул с непривычки. Но чем больше Розалин говорила в своей непринужденной манере, тем легче кронпринцу становилось. От неловкой, морозной атмосферы не осталось и следа. К концу их беседы, когда за окном уже стемнело, Альберу и сам не боялся высказывать свои мысли. Что-то в Розалин было такое, что заставляло его быстро открываться.       Открываться сильнее с каждой их встречей, с каждым ее словом. Безбоязненно отдавать замки от внутреннего мира.       Альберу и сам не знал, в какой момент они отбросили последние капли официоза и напыщенное «Ваше Высочество» сократилось до дружески-задиристого «Беру». В какой момент их деловые встречи стали практически ежедневными и ничуть не деловыми. В какой момент, выступая с речью перед народом, он стал искать в толпе знакомое лицо с мило вздернутым носиком и медовыми глазами, в которых поселился настоящий солнечный свет.       Не то что у него.       Его свет был фальшивым, как и благословение. Альберу тянуло к Розалин, но он боялся окончательно сдаться именно из-за этого. Он боялся увидеть в ее глазах презрение и холод. Боялся потерять ее лучезарную улыбку и веселый взгляд.  — Беру, — обеспокоенно позвала Розалин, вырывая его из пут мыслей. — Все хорошо?  — Я… — Альберу замялся, подбирая слова. Он сделал глубокий вдох и продолжил как можно тверже, подавляя дрожь в голосе: — Слушай, я хочу сказать кое-что очень важное. Действительно важное. Я не буду брать с тебя никаких обещаний, просто… Выслушай, хорошо?       Розалин моментально сосредоточилась: вытянулась по струнке, заерзав на кресле, поставила вокруг комнаты звуконепроницаемый барьер, после чего неловко, не зная, куда деть руки, сложила их на коленях. Она умела отбросить ребячество в нужный момент вроде того, что наступил сейчас. Каждый раз до этого, когда Альберу смотрел на магессу, та улыбалась, будто улыбка приклеилась к ее губам. Но теперь ее не было, а блекло-малиновые губы сжались в напряжении.  — Я… Не совсем человек, — каждое слово давалось кронпринцу с трудом, он отвел взгляд, не в силах смотреть на Розалин. — Понимаешь, я… На четверть, всего на четверть, но, черт возьми, темный эльф.       Альберу застыл, ожидая реакции.       Секунда, две. Тишина.       На третьей секунде тихий смех зазвенел, разрывая давящий страх. Розалин засмеялась еще громче и чище, и Альберу поднял голову на нее, обиженно надувшись. Магесса смахнула собравшиеся в уголках глаз слезы и улыбнулась во все свои белоснежные зубы.  — Дурачок, — она подошла вплотную и потрепала Альберу по волосам. Его уши предательски вспыхнули. — Я знала, — сбросила Розалин информационную бомбу на бедного принца. Возможно, все они немного взяли от Кейла, — я лишь ждала, когда ты сам признаешься. Прости, что заставила тебя нервничать.  — Но ты… Разве ты… Ха-ха… — Альберу сдался под напором осознания и засмеялся. Верно. Она ведь знакома с Мэри. И почему он раньше об этом не подумал?  — Ты дурачок, Беру, самый настоящий, — Розалин хитро ухмыльнулась и склонилась еще ближе. Она быстро чмокнула Альберу в щеку и выбежала за дверь прежде, чем тот что-то смог сказать.  — Ха… — в тишине выдохнул он, закрыв покрасневшее лицо ладонями. В то же время за дверью, прислонившись к стене, сожалела о своей бездумности не менее красная Розалин.

Все началось с ее улыбки.

      Чистой, искренней и беззаботной. Альберу и не знал, что так можно улыбаться. Но теперь он, идя за руку с Розалин по королевскому саду, тоже так умел. Она научила.