Ты невозможный, Ким Тэхён

Холодный ноябрьский ветер гнал по асфальту жёлтые листья, цеплявшиеся за подошвы Тэхёна. Он поднял воротник ветровки, стараясь укрыться от промозглого воздуха, но больше всего хотел спрятаться от собственного беспокойства. Клиника возвышалась перед ним мрачным прямоугольником, лишь несколько окон светились тёплым жёлтым светом. В одном из них — на втором этаже — угадывался знакомый силуэт. Юнги опёрся ладонями о подоконник, чувствуя, как прохлада стекла проникает в кожу. Его живот всё ещё ныл тупой болью, напоминая о недавней операции, но куда больше беспокоило другое — фигура в тёмной куртке, которая уже четвёртый час бродила под окнами, словно тень. — Тэхён, иди домой, — голос омеги звучал мягко, но в нём явно читался укор. — Уже поздно. И ты замёрзнешь. Альфа задрал голову, и свет уличного фонаря выхватил из темноты его лицо — взъерошенные чёрные волосы, тёмные глаза, в которых смешались упрямство и вина. — Я не хочу, —он сделал шаг ближе, и его дыхание превратилось в лёгкий пар на холодном воздухе. — Там... пусто. Даже ругать некому за невыполненное домашнее задание. Юнги невольно улыбнулся, но тут же закусил губу, подавляя желание протянуть руку и потрепать Тэхёна по волосам, как он делал это всегда, когда тот дулся. Вместо этого он обхватил себя за плечи, стараясь не показывать, как ноет шов при движении. — Я вернусь послезавтра, Тэтэ, — он взглянул на часы на стене, затем на телефон. — Иди домой. Завтра у тебя занятия, а ты тут до ночи торчишь. И, если я угадал, задания даже не открывал? Тэхён нахмурился, и его брови сдвинулись в знакомой гримасе недовольства. — Хватит меня гнать! — он пнул камень, который покатился по асфальту с глухим стуком. — Я и так тебя почти не вижу: пара минут объятий во время посещения, а остальное время — только через окно. —Он замолчал, затем резко выпалил: — Завтра принесу лестницу. Юнги аж подпрыгнул от неожиданности, и резкое движение тут же отозвалось острой болью в боку. Он схватился за прооперированное место, тихо шипя, но тут же выпрямился, стараясь не показать слабости. — Не смей, Ким Тэхён! — его голос дрогнул, но не от злости, а от страха. — Врачи и так делают вид, что не замечают тебя под окнами. Если ты сюда с лестницей полезешь, нас обоих выгонят. Иди. Отдыхай. Пока альфа что-то бормотал себе под нос, строя новые планы, Юнги на секунду отвернулся, чтобы поправить подушку. Когда он снова взглянул в окно, Тэхён уже в панике шарил взглядом по подоконнику, не найдя его. — Что случилось? Юнги? Тебе плохо? — его голос звенел от беспокойства, и он даже подпрыгнул, стараясь лучше разглядеть комнату. — Отзовись, а то у меня сердце остановится! Омега не выдержал и рассмеялся, снова появляясь в поле зрения. — Всё в порядке, — Юнги смущённо поёрзал, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Просто... тяжело долго стоять после операции. — он вздохнул, — Иди домой. Наверстаем объятия после выписки. Тэхён замер, словно взвешивая варианты, но в конце концов сдался. — Ладно. — Он сунул руки в карманы, но не уходил, будто надеясь, что Юнги передумает. — Завтра приду с твоими мандаринами. Люблю тебя. Спокойной ночи... напишешь утром? — И я тебя люблю, — прошептал Юнги, хотя знал, что тот всё равно услышал. Альфа наконец развернулся и зашагал прочь, но по его спине было видно — он ещё вернётся. Юнги закрыл окно, и сразу стало тихо — только мерное тиканье часов на стене да далёкие шаги по коридору. Он ложится на кровать, обнял одеяло и уткнулся в него лицом, скрывая улыбку. "Ну и альфа мне достался...". --- Следующий день тянулся мучительно долго. Юнги ковырялся в безвкусной больничной каше, оставив половину порции нетронутой, терпел уколы и процедуры, а после обеда пытался заснуть, но мысли всё равно возвращались к одному — к шести вечера. Именно тогда обычно появлялся Тэхён. Но сегодня время шло, а за дверью не раздавались знакомые шаги. Юнги отложил книгу, которую даже не смог толком начать читать, и подошёл к окну. Улица была пустынна, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. — Неужели не придёт?.. — Он закусил губу, стараясь не признаваться себе, как это обидно. — Хотя бы предупредил бы. Обида подкатила к горлу неожиданно остро. Всего пара дней — а он уже привык к этому дурацкому ритуалу: Тэхён под окном, их перепалки, его настойчивое "иди домой" и его же тайное удовольствие от того, что альфа так упрямо отказывается уходить. А теперь тишина. Он плюхнулся на кровать, сжав одеяло в кулаках. --- Тем временем Тэхён выпрашивал лестницу у соседки снизу. — Госпожа Пак, ну пожалуйста! —Он сложил ладони в мольбе, делая свои и без того огромные глаза ещё больше. — Я верну её целой! Ну... почти целой. Старушка закатила глаза, но в конце концов сдалась. — Только если сломаешь — новую купишь! И чтобы до девяти вернул! Тэхён кивнул так рьяно, что чуть не потерял равновесия, и помчался к больнице, волоча за собой металлическую лестницу. Он чувствовал, как тревога Юнги ползёт по их связи тонкой нитью, но с этой дурацкой штукой не побежишь. Когда он наконец добрался до здания, уже стемнело. Окно Юнги светилось мягким жёлтым светом, и Тэхён, пыхтя, установил лестницу, достал из рюкзака пакет мандаринов и начал карабкаться вверх. --- Юнги выводил пальцем узоры на стене, когда раздался резкий стук в стекло. Он вздрогнул, резко поднялся — и тут же скривился от боли, схватившись за бок. Но забыл о ней в ту же секунду, увидев за окном знакомое лицо. — Боже, Тэхён! — Он распахнул окно, и в палату ворвался холодный воздух. — Где ты эту лестницу взял?! Я же говорил... Но упрёк застрял в горле, потому что Тэхён уже тянулся к нему, и в его глазах читалось такое облегчение, что Юнги не выдержал. — Я думал, ты не придёшь, — прошептал он. — Я... соскучился. Тэхён улыбнулся своей знаменитой квадратной улыбкой и прикоснулся к его щеке. — Зато теперь я ближе, – он протянул пакет. — Прости, что задержался. Держи, в качестве извинения. Юнги взял мандарины, но тут же отложил их на подоконник. — Я бы тебя убил... — он взял лицо Тэхёна в ладони. — Но слишком люблю, чтобы это сделать. И поцеловал. Нежно, жадно, с тоской этих двух дней. Тэхён ответил сразу, кусая его за губу, но тут же зализывая укус, словно извиняясь. — Как же я по этому скучал, — прорычал он, когда они наконец разъединились. — Оно того стоило. Ну как ты, котёнок? Юнги облизнул губы, чувствуя, как дрожат пальцы. — Чувствую себя так, будто хочу и ударить тебя, и целовать без остановки. Ты невыносим, Ким Тэхён. —Он провёл рукой по его волосам,— Но мне уже лучше. Завтра выпишут. Снова будем спать в обнимку.** Тэхён засмеялся и поцеловал его в уголок губ. — Рассказывай, как твой день прошёл, а я пока мандарины почищу. --- Уже полчаса Тэхён уже сидел на краю кровати, а Юнги, лёжа, рассказывал о больничных буднях. Они болтали до тех пор, пока за дверью не раздались шаги. Тэхён быстро выбирается из окна и так же быстро спрыгнул с лестницы, но перед уходом успел оставить на губах Юнги лёгкий поцелуй. --- После выписки они не отлипали друг от друга. Юнги растянулся на диване, а Тэхён устроился рядом, то и дело поправляя одеяло, подсовывая подушки и принося чай. — Ты меня уже задолбал, — проворчал Юнги, но тут же притянул его к себе, пряча лицо в его шее. Тэхён засмеялся и погладил его по волосам, затем достал телефон и украдкой сфотографировал. — Ты невозможный, Ким Тэхён... — Юнги обнял его крепче, — Вот за это я тебя и люблю.